Московский попаданец. Императору не докладывать!

— «Проверка независимости». Значит, показания ещё могут отклонить.

— Я согласен дать показания, — произнёс Марцелл. — Но не по вашему сценарию, Варрон.

Варрон поджал губы.

— Вы знаете, к чему приведёт задержка.

— Знаю. Именно поэтому мы должны установить, какой Синицын перед нами.

Артём попросил слова жестом.

— Простите, сколько Синицыных у вас вообще на складе? Хотелось бы знать остаток.

За прозрачной преградой двойник с шрамом отвернулся.

— Больше, чем тебе понравится, — ответил Марцелл.

* * *

Посреди круглого зала из пола поднялась низкая каменная скамья. Над ней зажглось белое кольцо света.

— Слушание начато, — объявил женский голос. — Предмет: ответственность субъекта А за разрушение внешнего контура в цикле семь.

— Цикле семь? — переспросил Артём. — А мне рассказывали про три попытки.

— Три я помню, — сказал двойник. — Остальные не все были моими.

Руф перевёл взгляд с одного Артёма на другого. Судя по лицу центуриона, служба на границе империи вдруг показалась ему спокойным занятием.

— В вашем времени все так живут?

— Нет. Обычно у нас проблемы с одним экземпляром себя.

Марцелл встал напротив светового кольца.

— В седьмом цикле внешний контур был открыт вопреки запрету. В результате исчезли двадцать три человека из строительной команды, часть горного склона и дорога к форту.

— Да.

— И вы обвиняете меня? — спросил Артём.

— Система считает, что приказ отдал субъект А.

— Это вывод системы или вы сами были свидетелем?

Марцелл не ответил сразу.

— Я видел человека с вашим лицом у пульта.

— Со шрамом?

— Нет.

Артём обернулся к двойнику.

Тот мотнул головой.

— Я тоже видел запись. Там не было шрама. Но это ещё не доказывает, что им был ты.

— Благодарю. Наконец-то свидетель защиты. Правда, свидетель очень подозрительно похож на обвиняемого.

Ливия сложила руки на груди.

— Отец, ты сказал, что видел человека. Где находился ты сам?

— За защитным стеклом.

— Тогда почему в официальном отчёте написано, что ты погиб?

— Потому что после аварии меня перевели во внутренний сектор, а внешним наблюдателям сообщили о гибели всей смены.

— Кто подписал отчёт?

Марцелл взглянул на Варрона.

Варрон даже не смутился:

— Я действовал в интересах сохранения порядка в провинции.

— Запишем, — предложил Артём. — Двадцать три пропавших человека спрятали в отчётности. Ради порядка, разумеется.

— Вы не понимаете масштабов, — возразил Варрон.

— Пока я понимаю только одно: человек, который оформил ложный отчёт о гибели свидетеля, теперь предлагает принять показания этого свидетеля против меня. В моём времени это вызвало бы вопросы даже у самого ленивого следователя.

Голос системы произнёс:

— Замечание принято. Достоверность официального отчёта снижена.

— Кто разрешил пересматривать архив?

— Вы сами, — сказала Ливия. — Когда потребовали независимого слушания.

Руф хмыкнул с явным одобрением.

— Она снова ударила без меча.

* * *

Гай, до сих пор стороживший свою сумку на полу, встал.

— Я хочу задать вопрос.

— Только не о залоге, — предупредил Артём.

— О деньгах.

— Разумеется.

Торговец указал на Марцелла.

— Вы утверждаете, что строили устройство девять лет назад. Тогда почему в казённых книгах за последний год значатся новые поставки камня, масла и железа? Я сам принимал часть грузов.

Руф повернулся к нему.

— Так ты всё-таки принимал?

— Разумеется. Я же торговец, а не поэт. Просто не знал, куда их отправляли.

— И сколько за это получил? — спросил Артём.

— Не вижу отношения к делу.

— Значит, много.

— Относительно.

Марцелл нахмурился и переспросил:

— После аварии стройку официально закрыли. Поставки должны были прекратиться.

— Но они не прекратились, — сказала Ливия. — Кто-то продолжал снабжать комплекс.

Павел, стоявший у стены, заговорил впервые за несколько минут:

— И не только комплекс. Я видел людей, которых здесь раньше не было. Они выходили из нижних туннелей, брали продовольствие и возвращались обратно.

— Из какого времени? — спросил Артём.

— Не знаю. Один говорил по-немецки. Другой носил куртку с надписью, которую я не смог прочитать. Третий расплачивался серебряными монетами, отчеканенными при императоре, который ещё не родился.

Варрон заметно побледнел.

— Этого не должно было происходить.

— Отличная новость, — сказал Артём. — Значит, у нас есть не только незаконное строительство, но и незаконная торговля между эпохами. Гай, вы хотя бы налоги платили?

— Смотря в какую эпоху.

— Вот! — Артём указал на него. — Человек уже понял проблему лучше руководства проекта.

Гай принял похвалу лёгким поклоном.

— Я всегда стремился работать с перспективными рынками.

* * *

Система потребовала представить вещественные доказательства.

Варрон приложил ладонь к стойке. Над каменной скамьёй возникло изображение: тёмный зал, вспышки света, человек у пульта. Его лицо было лицом Артёма. Он протянул руку к рычагу, после чего изображение распалось на белые полосы.

— Видите? — спросил Варрон. — Приказ об открытии.

— Не вижу приказа, — ответила Ливия. — Вижу человека, который тянется к рычагу. Мы даже не знаем, что он собирался сделать.

— Он мог пытаться остановить устройство, — добавил Руф.

— Или придержать дверь, — сказал Гай. — У нас в лавке так однажды сломалась петля.

Артём посмотрел на торговца.

— Удивительно, но возразить нечего, — признал Артём.

— Изображение неполное, — произнёс Марцелл. — Где вторая часть записи?

Варрон выпалил ответ прежде, чем Марцелл договорил:

— Повреждена при аварии.

— Нет, — сказал двойник за преградой. — Её удалили. Я нашёл Он поднял синюю флешку.

Артём сразу узнал её. Ту самую, что Павел показывал в кладовой.

— Так вот почему на ней было написано «не открывать до прибытия», — сказал он. — Я должен был доставить сам себя к устройству, которое умеет её читать.

— Не совсем, — ответил двойник. — Ты должен был прийти сюда, не доверяя никому. Особенно мне.

— Очень удобный совет от тебя.

— Потому что в одном цикле я сам передал Варрону ключ.

Ливия шагнула к прозрачной преграде.

— Покажите запись.

— Нужен доступ оператора, — ответил двойник.

Варрон скрестил руки.

— Не дам.

Артём поднял пустые ладони.

— Всё как дома: документ существует, но показать его может только тот, кому это невыгодно.

— У вас есть законный способ? — спросила Ливия.

— У меня есть организаторский. Руф, можете пригласить нашего оператора на беседу подальше от пульта?

Центурион шагнул к Варрону.

— С удовольствием.

— Только без насилия, — поспешно добавил Артём. — Мы же цивилизованные люди.