Московский попаданец. Императору не докладывать!

Центурион отступил.

— Я ничего не подписывал, — возмутился Руф. — И клянусь Марсом, даже пальцем не прикоснулся к их табличкам!

— Машина вас уже узнала, — сказал Артём. — А мы даже не знаем, кто её об этом просил.

Он коснулся остальных отметок. Прозвучали имена Ливии, Павла и Гая. Последнее сопровождалось уточнением: «Статус изменён: наблюдатель».

— Четыре минуты сорок секунд. Недостаточное количество сопровождающих для запуска перехода.

Артём нахмурился.

— Погодите. Ты только что требовала убрать одного, а теперь их недостаточно?

— Для запуска второго этапа требуется четыре сопровождающих.

После

подтверждения

независимого наблюдателя зарегистрировано три.

— То есть ты сама предложила способ, который не работает? — уточнил Артём. — Теперь понятно, кто составлял техническое задание.

— Запрос некорректен.

— У меня к тебе накопилось несколько таких запросов.

Павел сделал шаг вперёд.

— Назначьте меня обратно. Я попробую войти в арку один.

— Нет, — сказал Артём.

— Я знаю, что делаю.

— В прошлый раз вы тоже знали?

Павел промолчал.

Ливия тем временем изучала строку в папке.

— Здесь сказано, что наблюдатель не должен участвовать в переходе. Но не сказано, что он обязан находиться в этом — Отлично, — сказал Артём. — А если он выйдет, система сохранит подтверждение?

— Система, — обратилась Ливия к стене, тщательно повторяя русское слово, которое услышала от Артёма, — наблюдатель может находиться вне зала?

Голос ответил по-латыни. Чётко и без малейшего акцента:

— Да. Доступен пост наблюдения в смежном помещении.

Гай вскрикнул.

— Она знает латынь!

— И скрывала, — сказал Артём. — Десять минут мы мучились с переводом. За такую услугу в туристическом агентстве потребовали бы возврат денег.

— Три минуты пятьдесят секунд.

В дальней стене открылся узкий проход. За ним виднелся маленький отсек с единственным креслом и панелью, покрытой знаками.

— Я туда не пойду, — объявил Гай.

— Там безопаснее, чем здесь, — сказал Павел.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю.

— Прекрасно! — возмутился Гай. — У нас всё больше специалистов, и ни один не знает, где безопасно!

Артём подошёл к торговцу.

— Послушайте. Всю жизнь вы следили, чтобы товар не пропадал без оплаты. Теперь проследите, чтобы мы не пропали без объяснения. По сути, та же торговля, только товар нервничает и спорит.

Гай расправил плечи.

— Это уже похоже на работу.

— Именно. И если увидите надпись «Подтвердить устранение», ничего не нажимайте.

— А если там будет написано «Получить вознаграждение»? Я же не могу игнорировать деловое предложение!

— Особенно не нажимайте.

Гай нехотя вошёл в отсек. Дверь за ним закрылась, но сквозь прозрачное окно было видно, как он осторожно садится в кресло и начинает торговаться с невидимым голосом.

— Три минуты десять секунд. Независимый наблюдатель на посту.

— Система, — сказал Артём, — назначаю Гая наблюдателем, а оставшихся троих — сопровождающими. Сам я остаюсь субъектом А. Требование исключить одного сопровождающего выполнено?

— Подтверждено. Исходный состав изменён.

— Тогда прекращай отсчёт.

— Отсчёт относится к активации второго этапа.

— А можно его не активировать?

— Отказ от активации допускается при оформлении протокола отмены.

— Где бланк?

На столе бесшумно открылся ящик. Внутри лежал лист бумаги.

Обычный лист формата А4.

Артём почти растрогался.

— Вот теперь узнаю родину. Не хватает только таблички «Заполнять печатными буквами» и женщины, которая ушла на обед.

Он поднял документ. В верхнем углу значилось: «Форма 12-Б. Добровольный отказ от перехода». Ниже шли графы с именем, датой, основанием и подписью.

Ливия наклонилась к документу.

— Вы улыбаетесь.

— За десять минут я впервые увидел предмет, который понимаю. Лист бумаги. Он хотя бы не разговаривает и не угрожает уничтожить человечество.

— Две минуты двадцать секунд.

Артём взял лежавший рядом карандаш. Написал имя. В графе «Основание» вывел: «Недостаточная информированность участников, угроза жизни и отсутствие согласованного плана эвакуации».

Потом остановился.

Перед глазами возникло предупреждение Павла: «Ничего не подписывайте».

И надпись на обороте императорского приказа: «Павлу не верь. Никому».

— Что случилось? — спросила Ливия.

— Мне очень не нравится последняя графа.

Он перевернул лист. На обороте мелкими буквами было напечатано:

«Подписант

подтверждает

завершение первоначального цикла и согласие на архивирование личностной копии».

Артём прочитал ещё раз.

— Вот и приехали.

— Что там?

— Подпись под отказом означает согласие на что-то совершенно другое.

Павел выругался по-русски.

— Я предупреждал.

— А раньше объяснить не могли?

— Мне не дали договорить.

— И всё это время вы ждали подходящей минуты для объяснений? — Артём показал на стену. — У нас тут ведущая уже объявила финальный отсчёт!

— Минута пятьдесят секунд.

Руф решительно вытащил меч.

— Я всё-таки разрублю эту штуку.

— Не надо. Вы нам ещё пригодитесь с целым мечом. Если появится ответственный за этот проект, я лично покажу, куда стучать.

Ливия внимательно рассмотрела бумагу.

— Здесь написано, что требуется подпись. Но не сказано, что именно ваша.

Артём встретил её взгляд.

— Вы начинаете меня пугать.

— В хорошем смысле?

Он поднял голову.

— Система! Кто вправе подписать форму отказа?

— Субъект А либо уполномоченный представитель.

— Как назначить представителя?

— Устным распоряжением в присутствии независимого наблюдателя.

За стеклом Гай, услышав слово «наблюдатель», поднял руку. Он явно наслаждался новым положением.

— А представитель обязан подписывать форму?

— Нет. Он вправе заявить мотивированный отказ от подписания.

— И что тогда?

— Процедура передаётся на рассмотрение оператору комплекса. Активация приостанавливается.

— Минута десять секунд.

Артём разжал пальцы, которыми едва не переломил карандаш. Впервые в жизни он жалел, что не взял с собой юриста на исторический фестиваль.

— Назначаю Ливию Корнелию своим уполномоченным представителем для рассмотрения формы двенадцать-Б.

—

Назначение

подтверждено.

Требуется

согласие представителя.

— Согласна, — ответила Ливия по-латыни.

— Согласие подтверждено.

— Ливия, — сказал Артём, протягивая ей лист, — откажитесь его подписывать. И обязательно назовите причину.

Она приняла бумагу, внимательно посмотрела на строки, которых не могла прочесть, и выпрямилась:

— Отказываюсь подписывать документ, содержание которого не разъяснено доверителю и который предусматривает последствия, не связанные с предметом отказа.

— Пятьдесят секунд.

Система молчала.

— Сорок девять, — произнёс Руф.

— Не помогайте ей, — попросил Артём. — У неё прекрасно — Сорок восемь.

Вдруг белый свет мигнул.

— Обнаружен процессуальный спор. Активация второго этапа приостановлена. Передача оператору.

Отсчёт прекратился.

Никто не двигался.

Потом Гай за стеклом поднял оба кулака, как победитель на состязаниях.

— Я всё слышал! Это благодаря моему наблюдению!

— Конечно, — сказал Артём. — Вы спасли нас, ни к чему не прикоснувшись. Гай, если вернёмся, я устрою вас руководить отделом. Это редчайший управленческий талант.

Руф медленно убрал меч.

— Значит, мы живы?

— Пока да.

— А что дальше?

Артём кивнул в сторону арки.

— Дальше придёт тот, кто должен рассмотреть жалобу.

— И мы его арестуем? — с надеждой спросил центурион.

— Сначала поговорим. Потом посмотрим на его поведение.

* * *

Дверь поста наблюдения открылась, и Гай вышел, расправив складки туники.

— Я требую, чтобы мой вклад был отражён в официальном отчёте.

— Обязательно. Отдельной строкой: «Сидел. Не нажимал». В графе «Особые заслуги» поставим три восклицательных знака.

— Это звучит оскорбительно.

— В некоторых организациях за это платят премию. А особо отличившихся даже повышают.

Ливия положила форму на стол.

— Вы сказали, что придёт оператор. Откуда?

— Если это действительно система, которой кто-то управляет, у неё должен быть человек, принимающий спорные решения.

— Тогда мы обнаружили первую в истории канцелярию, которая работает без чиновников. Это страшнее любого временного разлома.

Павел подошёл к папке и перевернул несколько страниц.

— Я видел эти бумаги прежде, — сказал он наконец.

Артём повернулся.

— Где?

— В том помещении, где меня держали после первого запуска. Там было такое же обозначение. «Этап II».

— Вас держали взаперти?

— Три дня. Потом выпустили и велели ждать.

— Кого?

Павел посмотрел ему в глаза.

— Вас.

Ливия скрестила руки.

— И вы девять лет не пытались уйти?

— Пытался. Каждый раз, когда добирался до дороги за перевалом, кто-нибудь находил меня. Однажды я проснулся в своей кладовой и не помнил, как туда попал.

Артём хотел ответить, но в стене раздался мягкий звон.

— Процессуальный спор принят к рассмотрению, — сообщила система. — Оператор прибудет через сорок секунд.

— О, — сказал Артём. — Жалобу зарегистрировали. Осталось выяснить, есть ли у конца света книга отзывов.

Руф встал у двери. Ливия спрятала папку под плащ. Гай на всякий случай пересчитал монеты в кошеле.

В дальней стене открылся ещё один проход.

Из него вышел человек в простой серой одежде. Никакого оружия. Никаких знаков отличия. На носу — очки в тонкой металлической оправе.

Артём невольно шагнул вперёд.

Человек был похож на обычного преподавателя, который опоздал на лекцию и теперь сердится на студентов.

— Кто подал возражение? — спросил он по-русски.

— Кто именно составил основание?

— Мой представитель.

Человек посмотрел на Ливию и неожиданно улыбнулся.

— Грамотно. Очень грамотно. В предыдущих циклах до этого никто не додумался.

— В каких предыдущих? — спросил Артём.

Незнакомец перестал улыбаться.

— Вас не должны были допускать к архиву до завершения этапа.

— А вас, по-моему, не должны были допускать к людям без инструкции по технике безопасности. И желательно с подписью каждого пострадавшего.

Руф шагнул ближе.

— Назовите себя.

— Тиберий Варрон.

Ливия резко выпрямилась.

— Тот самый Варрон из провинциального совета?

— Он самый.

— Вы умерли шесть лет назад.

Незнакомец поправил очки.

— В документах, госпожа Корнелия. Исключительно в документах.

Артём перевёл взгляд с Ливии на Варрона. У того на лице не дрогнул ни один мускул.

— Кажется, я понимаю, почему у вас так хорошо поставлен документооборот, — сказал Артём. — Сотрудники умирают, а отчётность продолжает жить.

Варрон не ответил. Он смотрел на папку под плащом Ливии.

— Верните материалы, — произнёс он. — Иначе мне придётся возобновить протокол.

— А если не вернём?

— Вы снова окажетесь в начале цикла.

— То есть?

— На празднике. Перед катапультой. За несколько минут до вашего появления в крепости.

Артём вспомнил деревянную трибуну, крики людей и странный момент, когда весь мир словно сдвинулся в сторону.

— Вы хотите сказать, что я уже был здесь?

Варрон помолчал.

— Неоднократно.

— И каждый раз погибал кто-то из спутников?

— Не каждый.

— Очень утешительно. Значит, программа лояльности всё-таки предусмотрена: некоторые клиенты остаются живы.

— В некоторых циклах погибали все.

Руф вынул меч.

— Теперь я его всё-таки арестую.

— Подождите, — сказал Артём.

Он шагнул к Варрону.

— Если мы уже проходили через это, почему я ничего не помню?

— Потому что память сохраняется не полностью.

— А фотография со шрамом?

— Один из вариантов вашего будущего.

— И вы всё это устроили?

— Нет, — ответил Варрон. — Я пытаюсь остановить того, кто устроил.

Из-за арки донёсся гул. Металлические стойки начали светиться.

Варрон побледнел.

— Кто включил переход?

Все посмотрели друг на друга.

Гай поднял руки.

— Я ничего не нажимал! — выкрикнул Гай. — У меня свидетели! И я готов представить их за разумное вознаграждение!

— Я знаю, — сказал Артём. — На этот раз верю.

Внутри арки возникло дрожащее изображение. Сначала оно напоминало отражение в мутной воде. Потом прояснилось.

За аркой стоял человек.

В римской тунике.

И тонким шрамом над левой бровью.

Артём Синицын.

Только другой.

Тот, со шрамом, посмотрел прямо на него и произнёс:

— Не слушай Варрона. Он уже однажды убедил тебя остаться.

Потом поднял руку, показывая зажатую между пальцами синюю флешку.

Точно такую, какую Павел принёс в кладовую.

— И самое главное, — добавил двойник, — не позволяй мне выйти.

Глава 11. Человек, который пришёл раньше себя

— Не позволяй мне выйти, — повторил человек за аркой.

Артём оглянулся на Варрона, потом снова уставился на человека за аркой.

— Уточните, кто именно из нас не должен выходить. Нас здесь двое, и оба — я. А у меня на сегодня уже запланирована одна катастрофа.

Двойник остался серьёзен.

Вот это Артёму уже совсем не понравилось.

Он привык к собственному лицу. Тридцать два года видел его в зеркалах, витринах и случайно включённых фронтальных камерах. Но сейчас перед ним стоял человек с теми же глазами, той же привычкой слегка прищуриваться, когда кто-нибудь несёт чепуху, и совершенно чужим выражением лица.

На лице двойника лежала усталость, взгляд был настороженным. Над бровью белел тонкий шрам.

— У тебя осталось меньше минуты, — сказал двойник. — Не дай ему открыть внешний контур.

— Кому?

— Мне.

— Семейная ссора, — пробормотал Артём. — Только родственник достался неприятный.

Варрон потянулся к металлической стойке.

— Отойдите от арки. Немедленно.

Руф преградил ему путь.

— Сначала объясните, кто этот человек.

— Ошибка.

— Какого рода?

— Такого, который может уничтожить нас всех.

Руф нахмурился, словно прикидывал, с какой стороны брать крепость.

— Значит, арестовать обоих?

Ливия всё это время разглядывала двойника.

— Если вы действительно один человек, — произнесла она, — расскажите то, чего не может знать посторонний.

— Например, — подхватил Артём, — сколько я должен за квартиру?

— Ты заплатил за три месяца вперёд, — ответил двойник. — И оставил в холодильнике половину торта, который собирался съесть после фестиваля.

Артём попятился.

— Торт?

— Шоколадный.

— С вишней?

— С вишней.

Артём развёл руками перед остальными.

— Всё, сомнений нет. Это действительно я.

— Почему? — спросила Ливия.

— Потому что о торте я никому не рассказывал.

— Возможно, он прочитал ваши мысли.

— Тогда он бы сейчас знал, насколько я расстроен.

Двойник глянул на него так, будто заранее знал, чем кончится разговор.

— Я знаю.

* * *

Гул нарастал. По полу пробежала светлая черта, отрезавшая арку от комнаты.

Павел попятился к двери.

— Надо уходить.

— Вы это говорите с момента знакомства, — заметил Артём. — И всё-таки каждый раз идёте туда, откуда советуете бежать.

— На этот раз я серьёзно.

— А раньше развлекались?

Павел указал на металлическую пластину в руке Артёма.

— Уберите её от стойки.

— Почему?

Двойник резко поднял голову.

— Павел, молчи!

Артём посмотрел сперва на Павла, затем на двойника.

— Интересно. Значит, вы знакомы.

Павел стиснул край стола.

— Я видел его раньше.

— Девять лет назад?

— Нет. Позавчера.

Никто не произнёс ни слова.

Даже Гай перестал шуршать кошелём.

— Позавчера, — медленно повторил Артём. — И вы решили, что это мелочь, о которой можно не упоминать?

— Я не был уверен, что это вы.

— Мы похожи настолько, что моя мать перепутала бы нас при плохом освещении!

— У него шрам.

— Серьёзное отличие. Совершенно другой человек.

Ливия подошла к Павлу.

— Где вы его видели?

— У старого водосброса. Он передал мне записку и приказал отнести её в кладовую.

— Какую записку? — спросил Артём.

Павел промолчал.

— Ту, где сказано не искать зерно?

— Да.

— Значит, это он написал?

Павел подтвердил это коротким движением головы.

Артём оглядел двойника с головы до ног.

— Поздравляю. Я впервые встретил самого себя и уже выяснил, что мне нельзя доверять.

— Наконец-то, — отозвался двойник. — Ты начинаешь думать.

— А ты начинаешь раздражать. Тоже семейная черта.

* * *

Варрон выбрал момент и обошёл Руфа.

— Господин Синицын, послушайте. Человек за аркой не может находиться здесь физически. Перед вами временной отголосок.

— Временной кто?

— Сохранённая версия личности из незавершённого цикла.

— То есть архивная копия?

— Приблизительно.

— А почему архивная копия разговаривает и раздаёт указания?

— Потому что система позволяет ей воздействовать на наблюдателя.

Двойник ударил ладонью по невидимой преграде.

— Варрон врёт. Спроси, почему он носит очки, которых в этой эпохе ещё не изобрели.

Варрон невольно коснулся оправы.

Артём пригляделся к оправе.

— Действительно. Отличный вопрос.

— Очки привезены из будущего, — ответил Варрон.

— Кем?

— Неважно.

— Нет, — вмешалась Ливия. — Именно это и важно. Вы представились римским чиновником. Но пользуетесь вещами, которых нет в Риме, и управляете устройством, которое не понимают даже его строители. Кто вы?

Варрон впервые взглянул на неё без чиновничьего снисхождения.

— Ваш отец предупреждал, что вы слишком любопытны.

Кровь отхлынула от лица Ливии.

— Вы знали моего отца?

— Я работал с ним.

— Он погиб при обрушении карьера.

— Так написано в отчёте.

Ливия приблизилась к нему вплотную.

— Где он?

Варрон уставился в пол.

Артём заметил перемену: прежде чиновник ловко уходил от

* * *

Система произнесла:

— До синхронизации внешнего контура осталось сорок секунд.

— Ну всё, пора вмешиваться, — сказал Артём.

— Выключить! — потребовал Руф.

— Хорошее предложение. Осталось найти кнопку с надписью «Выключить весь этот кошмар».

На стойке рядом с аркой загорелись три символа. Варрон метнулся к ним, но Ливия перехватила его руку.

— Сначала вы скажете, что случилось с моим отцом.

— Он жив, — выдохнул Варрон.

Ливия едва удержалась на ногах.

— Где?

— За внутренней границей. Но если откроется внешний контур, мы потеряем доступ к нему.

— Почему?

— Потому что там не одно прошлое. Там множество его вариантов.

— Ага, — сказал Артём. — Выходит, это не дверь домой, а распределительный щит судьбы. Согласитесь, вывеска «Строительство» несколько вводит в заблуждение.

Двойник поднял синюю флешку.

— Артём! Ты уже слышал эти объяснения. Трижды. В четвёртый раз Варрон предложит тебе остаться и искать её отца. Ты согласишься. Потом потеряешь Ливию.

— Замолчи! — крикнул Варрон.

— Я бы тоже попросил, — тихо сказал Артём. — Но сначала пусть закончит.

— Ты думаешь, что спасаешь людей, — продолжал двойник. — А на самом деле каждый раз отдаёшь системе новые сведения о них. Она учится выбирать того, кем ты готов пожертвовать.

Гай поднял обе руки.

— Я готов пожертвовать деньгами! Только разумную сумму, разумеется.

Павел бросился к арке.

— Я могу остановить переход. Мне нужен ключ.

Артём спрятал пластину за спину.

— Сначала расскажите, почему на ней написано моё имя.

— Потому что она изготовлена для вас.

— Кем?

Павел посмотрел на двойника.

— Им.

Артём присвистнул.

— У нас прямо семейное предприятие. Я изготовляю ключи, другой я пишет записки, третий, видимо, ведёт бухгалтерию.

— Не третий, — сказал двойник. — Ты ещё не видел третьего.

Артём открыл рот, закрыл и только потом нашёлся с ответом. Но было уже поздно.

* * *

— Двадцать секунд, — произнесла система.

Руф ударил по металлической стойке рукоятью меча. Вместо ожидаемого грохота раздался жалкий стук.

— Не ломается.

— Центурион, не обижайтесь, но это было предсказуемо.

— Тогда скажи, что ломать.

Артём посмотрел на пластину, на светящуюся линию и на три знака возле арки. Он вспомнил организацию концертов, когда вся система доступа зависела от одной неприметной вещи: кто именно числится ответственным за площадку.

— Варрон, — сказал он, — кто сейчас оператор?

— Я.

— А кто назначил вас?

— Система.

— Письменно?

Варрон посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Что?

— Есть документ о назначении? Доверенность? Приказ? Хоть какая-нибудь бумажка?

— Как раз самое время. Вы уже убедились, что у меня профессиональное заболевание.

— Десять секунд.

Артём повернулся к потолку.

— Требую приостановить синхронизацию до проверки полномочий оператора!

Тишина.

Пять секунд.

Варрон скривил губы.

— Не сработает дважды.

— Тогда другое основание, — быстро произнесла Ливия. — Оператор лично заинтересован в результате и скрывает сведения от участников. Заявляем отвод.

Белый свет мигнул.

— Отвод зарегистрирован, — ответила система. — Синхронизация приостановлена.

Гай опустился на пол.

— Я готов заплатить этой женщине сколько угодно. В разумных пределах.

Руф посмотрел на Ливию с явным одобрением.

— Хороший удар. Без меча.

Артёму было не до улыбок.

На панели появились слова, которых прежде не было: «ТРЕБУЕТСЯ НЕЗАВИСИМЫЙ СВИДЕТЕЛЬ».

— Прекрасно, — сказал он. — Теперь нам нужен нотариус из будущего.

Двойник прижался ладонью к прозрачной преграде.

— Нет. Свидетель уже здесь.

— Кто?

— Тот, кого никто из вас не приглашал.

Из бокового коридора донёсся звук шагов.

Шаги не торопились.

Появился человек в запылённом дорожном плаще. Он был старше Артёма лет на двадцать, с седыми висками и лицом, которое — Отец? — прошептала она.

Незнакомец остановился.

— Ливия, не подходи ко мне.

Руф обнажил меч.

— Почему?

Человек снял плащ. Под ним оказалась обычная римская туника, а на груди висел маленький металлический жетон с двумя скрещёнными ключами.

— Потому что, — сказал он, глядя не на дочь, а на Артёма, — я пришёл свидетельствовать против него.

— Против кого? — спросил Артём.

— Против Артёма Синицына. Того, который ещё не совершил своего преступления.

Артём проглотил первое пришедшее в голову замечание: оно могло испортить знакомство окончательно.

— Вот и отлично. Впервые в жизни меня обвиняют с опережением графика.

Из-за арки подал голос двойник:

— Теперь ты понимаешь, почему я просил не выпускать меня.

Глава 12. Суд над будущим

— Предлагаю сначала разобраться, в чём нас обвиняют, — сказал Артём. — А уже потом назначать казнь. Лучше значительно потом.

Шутка провалилась. Только Гай Септимий поднял голову — кажется, у него появилась надежда.

— А залог предусмотрен?

— Гай, вы не подсудимый.

— Пока. Но я предпочитаю выяснять условия заранее. В прошлый раз мне даже тарифы не показали.

Человек, которого Ливия назвала отцом, стоял у бокового прохода, не приближаясь к дочери. Он был высоким, чуть сутулым, с лицом учёного, которому слишком часто приходилось объяснять начальству очевидные вещи. На груди у него поблёскивал жетон с двумя скрещёнными ключами.

— Назовите себя, — потребовал Руф.

— Публий Корнелий Марцелл. Инженер императорской службы. До закрытия карьера — руководитель строительных работ.

— В отчётах вы числитесь погибшим, — сказала Ливия.

— В здешних отчётах покойников хватает. Не всем сообщили.

— Отец!

Марцелл взглянул на дочь. Артём отвернулся: на лице инженера было написано то, что тот не решался произнести.

— Я собирался вернуться. Но здешний выход не спрашивает, куда тебе нужно.

— Я тоже не сразу нашёл дорогу обратно, — тихо сказал Артём.

Варрон выступил вперёд.

— Свидетель установлен. Прошу систему продолжить процедуру.

— Возражаю, — сказала Ливия.

— На каком основании?

— Свидетель не подтвердил, что согласен свидетельствовать.

Над аркой загорелись слова на языке, которого Ливия не знала. Артём прочитал: