Хроники Малых Норок

– У меня сейчас нет дел, Скай, – мягко ответил Юджин. – Но есть время и ресурсы, чтобы раскрыть потенциал этого места. Ты сама наверняка знаешь, какой мусор в Зверополисе, порой, принимают за нормальную еду. Мы можем дать им альтернативу, заодно раскрыть потенциал Гидеона. А вашим соседям-фермерам за счастье будет поставлять чернику и зерно прямо сюда, а не везти их на перекупку в город. Я понимаю твои подозрения, поэтому бухгалтерия и контроль расходов остаётся полностью за тобой. Кристи подготовит юридическую базу. Я не буду иметь доступа к вашим счетам, а просто обеспечу рост и инвестиции.

Скай долго смотрела в его спокойные глаза и наконец кивнула:

– Ладно, айтишник, давай попробуем. Но если хотя бы подумаешь нас кинуть… – Её глаза опасно сверкнули. Но лис был спокоен.

Юджин взялся за дело с азартом, которого давно не чувствовал. Через неделю в пекарню привезли профессиональные печи с программным управлением, которые позволяли поддерживать идеальную температуру до доли градуса, сохраняя при этом эффект каменной печи. Помещение пекарни значительно расширили, пристроив современный цех. Гидеон поначалу пугался обилия кнопок, но быстро понял, что техника лишь помогает его лапам творить магию. Кристи, используя свои архивные знания и доступ к земельным реестрам, вместе с Юджином просканировала все юридические аспекты. Они оформили «Пекарню Гидеона» как семейное предприятие с особым статусом экологически чистого производства Малых Норок, заблокировав любые попытки корпоративного поглощения в будущем.

Взаимодействие Юджина и Гидеона строилось на контрастах – холодный расчёт программиста встретился с горячим сердцем пекаря. Сидя на заднем дворе пекарни среди мешков с мукой, Юджин объяснял свою стратегию.

– Послушай, Гидеон, – Юджин периодически показывал на планшет. – Мои коллеги в Зверополисе – звери неглупые, но они убивают себя фастфудом, потому что у них нет времени. Я сам видел, как аналитики из моего отдела снаряжали целые экспедиции в Малые Норки только ради твоих яблочных пирогов. Это дефицитный ресурс. Шоковая заморозка позволит нам доставлять твою продукцию в город, чтобы звери могли купить её на вечер и допечь дома за пять минут. Это сохранит вкус и даст нам объёмы, о которых ты и не мечтал.

– Машины, Юджин… В них нет души, – хмурился Гидеон, потирая натруженные лапы. – Я боюсь, что если мы поставим всё на конвейер, хлеб перестанет петь.

Юджин не спорил. Он просто настроил оборудование и вместе с Гидеоном провёл серию тестов. Когда из печи достали первую партию заморозки, и Гидеон, попробовав её, признал, что вкус практически идентичен оригиналу, сомнения отпали.

– Это не замена тебя, Гидеон, – мягко сказал Юджин. – Это твой множитель. Ты по-прежнему контролируешь процесс, творишь свою магию. Но теперь в больших масштабах.

– Ладно. – Гидеон согласился, но поставил жёсткое условие: – Но здесь, в моей пекарне в Норках, я буду продавать только то, что слепил своими лапами от начала до конца. Душа должна иметь свой дом.

Когда встал вопрос о безопасности поставок и логистике в городе, Юджин обратился к Скай.

– Нам нужен кто-то, кто будет контролировать этот процесс. Кто-то, кто знает изнанку, но кому можно доверять на сто процентов. Есть такой зверь на примете?

– Финник, – не задумываясь, ответила Скай.

Фургон Финника был припаркован в глубокой тени заброшенного кирпичного завода. Скай, привычно пригнувшись, скользнула внутрь, а вот Юджин, всё ещё не до конца адаптировавшийся к архитектурным особенностям жизни мелких млекопитающих, недооценил высоту проёма.

Раздался звонкий металлический «Бам».

– Проклятье… – прошипел Юджин, потирая макушку и пытаясь втиснуться в узкое пространство между стопкой старых кассетных магнитофонов и мешком с какими-то подозрительными шестерёнками.

– Осторожнее, гений айти-технологий, ты мне тут всю калибровку собьёшь, – пробасил из глубины фургона Финник.

Внутри фургон выглядел как свалка антиквариата на колёсах, где едва хватало места двум лисам. Скай и Юджин сидели на каких-то ящиках из-под запчастей, согнувшись в три погибели. Колени Юджина упирались ему чуть ли не в подбородок, а Скай приходилось постоянно наклонять голову, чтобы не задевать ушами развешанные на потолке освежители воздуха с запахом новой машины десятилетней давности.

– Итак, – начал Юджин, пытаясь расправить плечи и тут же задев локтем гору старых газет, – Финник, у нас есть предложение. Глобальная логистика. Резервирование складов по всему Зверополису. Контроль цепочек поставок.

Финник, сидевший в своем кресле и казавшийся в этой тесноте единственным, кому было комфортно, сплюнул в пустую банку.

– Поставки? Чего? Бриллиантов? Списанных микросхем? – Он прищурился.

– Булок, – коротко вставила Скай, пытаясь увернуться от свисающего с потолка провода.

– Булок?! – Финник расхохотался так, что его огромные уши затряслись. – Вы припёрлись в мой частный штаб, чтобы предложить мне возить ватрушки? Скай, ты в этой деревне совсем нюх потеряла! Я – гроза теневого сектора, а не курьер в фартуке. Отвалите, я пас.

Юджин хотел было привести экономический аргумент, но в этот момент фургон качнулся, и на лиса с полки попадали пакетики с чипсами. Скай перехватила инициативу.

– Послушай меня, мелкий ворчун, – она наклонилась к нему, игнорируя дискомфорт. – Я сама долго жила в криминале. Но знаешь что? Быть честным парнем – это не так уж и плохо. Тебе не надо менять номера на фургоне каждые три дня. Не надо гадать, не копы ли стучат в дверь. К тому же, нам нужен твой… скажем так, взрывной темперамент. Поставщики в городе – те ещё крысы. Они спят и видят, как бы толкнуть партию эклеров Гидеона налево. Нам нужен цербер, Финн. Кто-то, кто посмотрит на них своим самым добрым взглядом, и они сразу поймут, что воровать муку – это очень плохая идея для здоровья.

Финник замолчал, представляя, как он, официально и по закону, строит рослых медведей-грузчиков и доводит до икоты хитрых кладовщиков. Перспектива легально давать всем нагоняй явно начала ему нравиться.

– Склады, говорите? – пробасил он, поправляя свои очки. – И я буду иметь право вышвырнуть любого, кто неправильно заполнит накладную?

– Полный карт-бланш на дисциплинарные меры, – подтвердил Юджин, пытаясь выпутать хвост из-под коробки.

– Ладно, – Финник ударил лапой по столу, отчего Юджин вздрогнул. – Я в деле. Но если я увижу в своём фургоне хоть одну розовую посыпку, вы оба пойдете пешком до Малых Норок!

Скай и Юджин, облегченно выдохнув, попытались одновременно встать, что привело к новому столкновению голов с потолком.

– Убираемся отсюда, пока я не стал частью этой мебельной коллекции, – пробормотал Юджин, пятясь к выходу.

Уже через пару месяцев корпорация «Пекарня Гидеона» превратилась в настоящий феномен Зверополиса. То, что начиналось как попытка спасти маленькую семейную пекарню, стало эталоном честного бизнеса. Благодаря отсутствию коррупционных цепочек и жёсткому контролю, Юджину удалось сохранить доступные цены, и вскоре за пирогами Гидеона начали выстраиваться очереди во всех районах города.

Кристи, привыкшая к пыльной тишине архива, нашла в бизнесе своё истинное призвание. Она скрупулёзно выверяла каждый договор аренды складов и каждую лицензию. Юджин, глядя на стопки безупречно оформленных бумаг, часто шутил:

– Кристи, с твоей документацией даже Маркус – великий адвокат, который выигрывал самые безнадёжные дела – не нашёл бы ни единой зацепки. Твой архивный подход к праву – наша лучшая защита.

Финник на удивление быстро вжился в роль хозяина складов. Оказалось, что его маниакальное внимание к деталям, которое раньше помогало ему скрываться от полиции, идеально подходит для легальной логистики. Когда один из поставщиков муки попытался «случайно» недогрузить пару мешков, Финник просто выставил его за дверь, так доходчиво объяснив последствия, что больше желающих обмануть фирму не находилось. Он заполнял путевые листы с дотошностью отличника, наслаждаясь тем, что фургоны под его руководством ездят по главным проспектам с логотипом «Пекарня Гидеона».

В участке ZPD царило ликование. Когтяузер был в восторге – теперь свежайшие пончики от Гидеона доставлялись прямо к дежурному посту каждое утро, за ними не надо было ехать в другой конец города и стоять в очереди.

Ник и Джуди, заезжая в Норки на выходные, не узнавали Юджина. Бывший IT-магнат, который раньше не расставался с гаджетами, теперь выглядел как настоящий фермер. Он купил себе удобный рабочий комбинезон и проводил часы на грядках вместе со Стью Хоппсом. Юджин обнаружил в себе страсть к механике – его аналитический ум позволял ему чинить сельское оборудование быстрее любого мастера.

Он брал планшет в лапы только на полчаса в день, чтобы сверить отчёты Финника и Скай. Остальное время Юджин наслаждался тишиной Малых Норок и присутствием Кристи. Он наконец-то понял, что жить – это не значит кодить 24/7, это значит чувствовать запах земли после дождя и знать, что вечером тебя ждёт самый вкусный пирог в мире, сделанный лапами твоего лучшего друга.

Корни в Малых Норках

Домик на дереве, где когда-то Молли устроила Нику свой допрос, стал для Юджина настоящим убежищем. Здесь, среди скрипучих досок и запаха старого дерева, он чувствовал себя в безопасности от скоростей внешнего мира.

Юджин сидел на краю платформы, свесив лапы и глядя на мерцающие огни ферм. Меланхолия больше не давила на него – она превратилась в спокойное созерцание.

Лестница едва слышно скрипнула, и в проёме показались длинные уши Кристи. Она зашла тихо, не желая нарушать его уединение, но Юджин обернулся и мягко улыбнулся ей.

– Я знала, что найду тебя здесь, – мягко сказала она, присаживаясь рядом и поправив платье. – Тебе всё ещё нужно прятаться от мира, Юджин? Даже сейчас, когда всё наладилось?

Юджин чуть улыбнулся – теперь эта улыбка появлялась гораздо чаще. Он долго молчал, глядя на Кристи, а потом заговорил, и его голос был тихим, вибрирующим от непривычной ему самому откровенности.

– Знаешь, я ведь приехал сюда пустой оболочкой в пиджаке, – начал он, не отрывая взгляда от её лица. – Но ты… ты всё перевернула. Мне безумно нравится то, как ты относишься к миру. Твоя искренность, которая обезоруживает мой цинизм. Я ловлю себя на том, что часами могу наблюдать за твоими привычками. Как твой носик забавно подёргивается, когда ты о чём-то задумываешься, или как иногда ты, сомневаясь в чём-то, поднимаешь только одно ухо – это самое милое, что я когда-либо видел. Твоя улыбка заставляет моё сердце биться чаще, потому что она настоящая. Ты научила меня не вычислять жизнь, а чувствовать её.

Он посмотрел на луну, и его взгляд был пронзительно живым. Слова складывались в предложения сами собой, легко и естественно:

– Я никогда не думал, что смогу быть таким счастливым просто от того, что кто-то сидит рядом. Я люблю тебя, Зайка.

Эти слова прозвучали нежно, в них чувствовалась глубокая привязанность. Кристи нежно улыбнулась, впервые услышав признание Юджина. Её глаза расширились, а уши медленно поднялись. Она почти шёпотом, вопросительно повторила:

– «Зайка»?..

Юджин тут же почувствовал, как к щекам прилила краска. Он неловко посмотрел на неё и начал быстро, запинаясь, объясняться:

– Прости, Кристи… Я… это само вырвалось. Честное слово, я не планировал так тебя называть, это вышло совершенно случайно. Я знаю, ты – кролик, а не заяц, я не хотел тебя обидеть или показаться фамильярным, просто… – он заёрзал на досках.

Кристи прижалась к нему всем телом, уткнувшись носом в его плечо, и Юджин мгновенно замолчал. Он осторожно, словно боясь повредить что-то хрупкое, обнял её в ответ, укрывая своим хвостом от ветра.

– Ты такой забавный, когда извиняешься, Юджин, – прошептала Кристи, и он почувствовал, как она улыбается ему в плечо. – А мне даже нравится. Это звучит… по-нашему.

Юджин облегчённо выдохнул, прижимая её сильнее. Он решил для себя, что будет называть её так только в самые особенные моменты, когда обычных слов будет недостаточно.

Вечер в доме Хоппсов напоминал гудящий улей, наполненный ароматами запечённых корнеплодов и праздничной суетой. Когда семья, наконец, уселась за огромный стол, Кристи, переглянувшись с Юджином, набралась смелости и объявила, что теперь они – пара.

– Ох, я так счастлива за свою стеснительную малышку! – Бонни всплеснула лапками, и её глаза увлажнились от восторга. – Кто бы мог подумать, что этот городской гость разглядит моё сокровище…

– Ну ма-а-ам… – Кристи густо покраснела до самых кончиков ушей, прижав их к голове. – Пожалуйста, не начинай. Не надо об этом при всех.

Но ситуация стала ещё более неловкой, когда из-под стола и из соседней комнаты высыпала стайка младших братьев и сестёр. Детишки, которые, как оказалось, вовсю подслушивали разговор старших, сгрудились вокруг пары.

– А вы уже целовались? – выкрикнул самый смелый крольчонок. – А как это было? Как в кино?

– Целовались! Целовались! – запрыгали остальные в нетерпении, хлопая лапками и делая момент для Юджина и Кристи просто невыносимым.

Юджин, чьё лицо уже могло соревноваться по цвету с переспелым томатом, кашлянул и постарался вернуть себе вид строгого наставника.

– Дети, тихо, – произнёс он воспитательным тоном, стараясь перекричать шум. – О таких вещах у взрослых спрашивать не принято. Это вопрос вежливости. А ещё… – он сделал многозначительную паузу, – те, кто задаёт лишние вопросы, могут случайно остаться без тех самых вкусных леденцов, которые я припас после десерта.

Юджин вытащил из кармана большой пакет разноцветных леденцов, и малыши мгновенно затихли, завороженно разглядывая сокровище. Их носики замерли, а вопрос о поцелуях выветрился из голов быстрее, чем запах свежей выпечки. Дети чинно разошлись по местам, лишь изредка бросая на Юджина выжидающие взгляды.

Вечер продолжался, настало время десерта. Стью Хоппс неспешно разрезал пирог и, не глядя на дочь, как бы невзначай бросил:

– Быть парой – дело хорошее. Правильное. Я тут, кстати, на днях виделся со своим приятелем – стариком Барнаби. Не поверите, он окончательно решил уйти на покой и продаёт свой участок на южном склоне. Земля там благодатная, а какой вид на долину – закачаешься.

Стью сделал глоток сидра, давая словам осесть в воздухе, прозрачно намекая, что этот холм может стать идеальным местом для начала их совместной жизни здесь, в Норках. Однако он тактично не стал развивать тему, чтобы не смущать молодых ещё сильнее.

– Ну, это так, к слову. – Стью повернулся к Юджину. – Ты мне лучше вот что скажи – система автоматического полива, которую ты мне поставил… Представляешь, напора на самые дальние поля стало не хватать. Может заглянешь завтра ко мне в гараж, покумекаем, как её модернизировать, подкрутить давление.

– С удовольствием, Стью. Буду у вас ровно в семь, – ответил Юджин, чувствуя, как Кристи под столом сжала его лапу.

Утро в Малых Норках было тихим. Юджин, по локоть в мазуте и с гаечным ключом в лапе, сосредоточенно копался в хитросплетениях труб и насосов в гараже. Стью стоял рядом, подавая инструменты и с нескрываемым удовольствием наблюдая, как этот лис превращает сложную хаотичную систему в чётко работающий механизм.

– Почти готово, Стью. Сбой в реле я устранил, теперь давление будет стабильным даже на дальних грядках, – произнёс Юджин, вытирая лапу ветошью.

В этот момент к гаражу подошёл кролик. Несмотря на седину, он выглядел бодрым и крепким – старик Барнаби был всего лет на десять старше Стью. Он остановился в дверях, и стал внимательно изучать городского.

– Так вот ты какой, – проскрипел Барнаби, прищурившись. – Кузен Николаса, значит. Инженер из большого города.

Юджин вежливо кивнул, не смущаясь оценивающего взгляда.

– Знаешь, Юджин, я вчера заходил в архив к Кристине, – продолжил Барнаби, проходя внутрь. У него была привычка не сокращать имена. – Мы разговорились. Она любит эти холмы, хочет жить здесь и ни за что не променяет наш покой на шумный бетонный Зверополис. Она доверяет тебе, парень. Но в её глазах я увидел страх. Она боится, что тебе всё это наскучит. Что через пару месяцев ты посмотришь на этот гараж, на огород и укатишь обратно в свой сияющий офис.

Юджин положил ключ на верстак и посмотрел прямо в глаза старику.

– В Зверополисе я был мёртв внутри, – честно ответил он. – Я строил виртуальные миры, пока не понял, что у меня нет своего собственного. В Малых Норках я научился ценить то, что нельзя купить за деньги – тишину, запах земли после дождя и возможность делать что-то своими лапами. А Кристи… она вернула мне веру в то, что я вообще способен чувствовать. Я люблю её, Барнаби. И это чувство – самое настоящее, что со мной случалось за все годы.

Барнаби был поражен. Он ожидал бахвальства, рассказов о миллионах или пренебрежения к сельской жизни. Но перед ним стоял искренний лис, который даже не упомянул о своих финансах.

– И не забывай, Барнаби, – вставил Стью, похлопав Юджина по плечу, – парень нашел здесь применение своим талантам. Не только насосы чинит, но и с Гидеоном и Скай такое дело развернул, что наши фермеры теперь горя не знают со сбытом продукции.

Барнаби долго молчал, постукивая лапой по бетонному полу, а затем на его лице расцвела хитрая ухмылка.

– Ну что ж, лис… Пожалуй, я готов уступить свою землю тебе и Кристине. Но учти! – он шутливо пригрозил пальцем. – Я подам на тебя в суд, если через полгода на моём холме не будет хотя бы фундамента! Я уже слишком стар для большого хозяйства, присмотрел себе на окраине землю поменьше, где построю себе домик на одного и разобью небольшой огород для души. А южный склон должен принадлежать молодым. – Старик Барнаби протянул лапу, и Юджин с готовностью её пожал.

– Спасибо за доверие. Я знаю, что вы не повысили цену, хотя могли это сделать. Желание передать землю в правильные лапы вы цените больше денег. Я это уважаю. Поэтому, Барнаби, позвольте мне удвоить сумму сделки.

– Юджин, это совершенно лишнее, – смутился Барнаби.

– Прошу, не отказывайтесь, – настаивал Юджин. – Вы даёте нам с Кристи самое важное – возможность пустить корни в Малых Норках. Не сочтите за пижонство, Барнаби. Это благодарность от всего сердца.

Старик Барнаби не увидел в глазах Юджина лукавства или высокомерия – только безграничную благодарность и уважение. Он молча кивнул и крепче сжал лапу лиса в знак согласия.

– А теперь не стой столбом, сынок, отправляйся в архив! Развей сомнения девчонки, пока она там себе чего не напридумывала. Скажи ей всё, что сейчас сказал нам.

Юджин, не скрывая радостной улыбки, поблагодарив Стью и Барнаби, выбежал из гаража.

Стью неспешно вытер лапы о ветошь и, прислонившись к косяку, достал термос. Он налил горячего кофе в крышку и протянул её Барнаби.

– Ну что, старый хрыч, – негромко проговорил Стью, щурясь на солнце. – Кажется твоя проверка прошла успешно?

Барнаби принял горячую крышку обеими лапами, грея пальцы. Он сделал осторожный глоток и долго молчал, глядя на южный склон своего холма, который теперь ждал новых хозяев.

– Знаешь, Стюарт, – проскрипел старик, – я ведь повидал немало городских лисов. Приезжают сюда, пахнут дорогим парфюмом, смотрят на нас как на музейные экспонаты. А этот… видел его глаза, когда он про Кристину говорил? В них не было этого холода, как у тех, кто привык только покупать и продавать.

– Я сразу тебе сказал, Барнаби, парень настоящий, – Стью улыбнулся, глядя на свои мозолистые лапы. – Ник за него ручался, но я и сам видел. Он когда в моторе копается, не просто гайки крутит. Он будто себя по частям собирает. Земля – она ведь таких чувствует.

– Чувствует, – согласился Барнаби. – Кристина вчера в архиве сама на себя не была похожа. Глаза светятся, а уши прижаты. Всё твердила: «Барнаби, он слишком хорош, чтобы остаться в этой тишине». Она ведь за него боится больше, чем за себя. Боится, что он проснётся в один прекрасный день, посмотрит на поля моркови и поймёт, что его место в стеклянной башне.

Стью вздохнул и посмотрел вслед Юджину.

– Думаю, он не проснётся таким. Тот, кто продал бизнес на миллионы, чтобы копаться в насосе в семь утра – такой уже не вернётся назад. Ему там нечего делать.

– Ладно, – хмыкнул Барнаби и вернул крышку термоса Стью. – Пойду собирать свои коробки. Надо освобождать холм. Знаешь, Стюарт, я ведь мечтал, чтобы на этой земле снова зазвучал детский смех. А у этих двоих… – старик хитро подмигнул, – у них получится. С твоей-то наследственностью и его упрямством.

– Ну, насчёт смеха ты прав, – рассмеялся Стью. – Семья Хоппсов умеет заполнять пространство.

Они ещё немного постояли в тишине, наслаждаясь моментом.

Когда Юджин распахнул тяжелую дверь архива, колокольчик над входом звякнул так громко, что эхо разнеслось по всем стеллажам.

Кристи, сидевшая за столом в окружении пожелтевших папок, вздрогнула. Она медленно сняла очки, которые надевала только для кропотливой работы с документами, и с недоумением посмотрела на него. Её левое ухо забавно поднялось вверх.

– Юджин? Что случилось? Ты весь в мазуте, и… ты что, бежал марафон?

Юджин подошел к ней вплотную и, не давая вставить ни слова, взял её лапки в свои.

– Кристи, послушай меня, – начал он, и его голос, обычно ровный, сейчас вибрировал от переполнявших его чувств. – Я только что говорил с твоим отцом и Барнаби. Он рассказал о твоих опасениях. Ты зря переживаешь, Кристи. Ты зря думаешь, что город поманит меня обратно.

– Юджин, там твой мир… – Кристи опустила взгляд, её уши печально поникли. – А здесь только тишина и огороды. Я боялась, что когда новизна исчезнет, ты поймёшь, что совершил ошибку.

– Ошибка была в том, что я не приехал сюда раньше. – Юджин мягко приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Я не хочу возвращаться. Я хочу остаться здесь, с тобой. Я только что договорился с Барнаби – мы покупаем его участок на южном склоне. Мы будем строить там наш дом. Настоящий дом, Кристи. Не из цифр и пикселей, а из дерева, камня и нашей общей жизни.

Кристи не могла поверить, её носик мелко задрожал.

– Ты… ты серьёзно? Прямо на холме Барнаби?

– Прямо там. Чтобы ты могла ходить на работу пешком, а я мог копаться в саду и чинить тракторы с твоим отцом. Я хочу жить с тобой, Кристи. Навсегда. Никакой Зверополис не стоит и одной минуты того покоя, который я нашёл здесь рядом с тобой.

В архиве воцарилась тишина, наполненная запахом старой бумаги и невероятным, щемящим счастьем. Кристи всхлипнула и бросилась ему на шею, крепко обнимая его и пачкая своё платье остатками мазута с рабочего комбинезона. Все её сомнения, все страхи последних недель испарились под напором его искренности.

Юджин прижал её к себе, чувствуя, как сердце наконец-то нашло свою гавань. Он зарылся носом в её мягкую шерстку за ухом и прошептал:

– Всё будет хорошо, Зайка. Мы построим наш дом мечты.

Кристи отстранилась на секунду, её глаза сияли сквозь слёзы радости. Она снова забавно подняла одно ухо и улыбнулась той самой улыбкой, которая когда-то разбила его меланхоличное настроение.

Дом на холме Барнаби

Строительство дома на холме Барнаби стало для Юджина и Кристи первым совместным проектом. И он быстро показал, насколько идеально они дополняют друг друга.

Кристи подошла к делу со всей скрупулёзностью архивариуса. Дотошность к деталям позволила ей вести полный учёт материалов. Ни один гвоздь не уходил налево, ни один мешок цемента не пропадал бесследно. Она с точностью до миллиметра выверяла чертежи и графики поставок, чем вызывала уважение даже у опытных рабочих-бобров.

Юджин отвечал за техническую сторону вопроса. Он спроектировал автономную систему климат-контроля и водоснабжения, используя самые современные технологии. Для себя Юджин запланировал просторный кабинет с видом на долину. Кристи же, памятуя о неспокойных временах ZPD и деле Вивьен, выделила под домашний архив и важные документы отдельную укрепленную комнату в подвале.

– Если что-то случится, – объяснила она Юджину, – эта комната с толстыми бетонными стенами и стальной дверью сможет стать убежищем. А в обычное время можно использовать как погреб.

Юджин оценил её предусмотрительность и принял это дополнение к проекту без возражений. Когда дело дошло до крыши, Юджин выдвинул необычное требование – он хотел, чтобы она была плоской.

– Я понимаю, что это лишняя работа, – объяснил он Кристи. – Потребуется водоотведение, а зимой придётся постоянно чистить снег. Но я не боюсь работы.

Кристи, заинтригованная, посмотрела на него, забавно подняв одно ухо.

– Зачем тебе плоская крыша, Юджин? Мы же не в городе небоскрёбов.

Юджин улыбнулся, и его глаза потеплели.

– Я хотел бы вечерами подниматься туда и наслаждаться видом, как я часто делал в домике на дереве, глядя на звёзды. – Он сделал небольшую паузу, и в его голосе прозвучали те самые особенные нотки. – К тому же… мы могли бы танцевать там. Под луной.