Хроники Малых Норок

– О, они прислали вежливые отказы. – Юджин грустно усмехнулся. – «Загруженный график», «срочный дедлайн»… Все как один. Я знаю, что произошло на самом деле. Их боссы – те самые акулы – выставили ультиматум: «Поедете к Уайлду – можете не возвращаться». Я не виню их, Кристи. У них семьи, кредиты, им нужно выживать, они не могут рисковать своей карьерой. Это не предательство, это просто здравый смысл.

В комнате повисла пауза. Кристи долго смотрела на фотографию, а затем спросила, коснувшись его лапы:

– Юджин… А твои родители? Ты никогда о них не рассказывал. Тётя Мэри упоминала, что знала их… – Юджин тяжело вздохнул. Его взгляд стал отсутствующим, а лапы, сжимавшие край альбома, побелели.

– Они умерли, Кристи, – коротко ответил он. Его голос стал сухим и ломким. – Давно… Очень давно.

Он не добавил больше ни слова и не поднял глаз. Кристи почувствовала, как от него повеяло таким холодом и болью, что у неё перехватило дыхание. Как архивариус, она знала, когда в истории семьи зияет такая пустота, за ней всегда скрывается катастрофа. Но как любящая жена, она почувствовала – сейчас не время копать. Она просто прижалась к его плечу, давая понять, что она рядом.

Какое-то время Юджин смотрел на пламя камина, и казалось, что он ведёт внутренний диалог с самим собой. Наконец, он заговорил снова, не поворачивая головы. Его голос был приглушённым и бесконечно печальным:

– Это была автокатастрофа, Кристи. Всего одна секунда – и всё. Я был совсем маленьким. Я ждал их дома… приготовил какой-то нелепый рисунок к их возвращению. Но они так и не приехали. Никогда.

Он замолчал, и Кристи увидела, как его плечи дрогнули. Она поняла, почему он так ценил тишину Малых Норок и почему так отчаянно строил этот дом – он пытался воссоздать ту безопасность, которая была разрушена в один вечер много лет назад.

Юджин долго молчал, глядя на догорающие угли в камине. Тишина в их новом доме на холме Барнаби не была пустой, сейчас она была наполнена тяжестью недосказанности. Он повернулся к Кристи, и в его глазах, обычно таких спокойных, читалось глубокое раскаяние.

– Кристи… – начал он, и его голос чуть дрогнул. – Прости меня. Мне невыносимо стыдно, что наша совместная жизнь, этот дом, всё, что мы построили, начинается с моих секретов.

Он взял её лапки в свои, осторожно потирая её пальцы.

– Ты такая открытая, такая светлая… В тебе нет ни капли той тени, которую я ношу в себе годами. Ты заслуживаешь знать о своём муже всё, без остатка. Но я прошу тебя – прояви понимание. Я пока не готов. Эти воспоминания… они как старый, плохо написанный код, который обрушивает всю систему, стоит только его коснуться. Я боюсь, что если я расскажу всё прямо сейчас, я снова превращусь в того депрессивного лиса, которого ты встретила на свадьбе. А я так дорожу тем Юджином, которого ты во мне вырастила.

Кристи внимательно слушала его, подняв одно ухо, пытаясь прочувствовать каждое слово. В её взгляде не было обиды или подозрения – только бесконечная, тихая поддержка.

– Юджин, посмотри на меня, – мягко попросила она. – Я вышла за тебя не потому, что мне нужен был идеальный лис с безупречной биографией. Я полюбила тебя со всеми твоими секретами и сомнениями. Я полностью тебе доверяю. Если ты не готов, значит, время ещё не пришло. Я не буду тебя торопить, не буду выспрашивать или искать ответы. Расскажешь тогда, когда почувствуешь, что эти тени больше не имеют над тобой власти. Моей любви хватит на нас двоих, даже если в твоём прошлом есть тёмные комнаты.

Юджин почувствовал, как в груди разливается невероятное облегчение. Он был бесконечно благодарен ей за эту мудрость и за то, что она не требовала от него немедленных ответов. Она дала ему самое ценное – право на исцеление в его собственном темпе.

– Спасибо, Зайка, – прошептал он, и в его голосе было столько нежности, что Кристи невольно улыбнулась. – Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

В этот особенный момент абсолютного единства они потянулись друг к другу. Их поцелуй был долгим, нежным и полным того самого доверия, которое не нуждается в словах.

В недрах своего логова, где воздух был пропитан запахом озона от работающей техники и тем самым затхлым ароматом, которым она так наслаждалась, Вивьен Вульф сидела перед мониторами. На экранах сменялись кадры – холм Барнаби, светлые стены нового дома, плоская крыша и Юджин, обнимающий Кристи. Вивьен не улыбалась. Её ледяные глаза изучали лицо Юджина с маниакальной тщательностью.

– Вот и ты, ещё один Уайлд… – прошептала она в пустоту кабинета. Её голос звучал как шорох сухой листвы. – Ещё один хищник, добровольно надевший ошейник из семейного уюта. Как предсказуемо и как любопытно.

Она открыла новую папку из плотной бумаги. На обложке каллиграфическим, безупречным почерком было выведено «Юджин Уайлд» и дважды подчёркнуто.

Вивьен знала об IT-империи Юджина, но, в отличие от его бывших партнёров, её не интересовали его счета в банках. Деньги для неё были лишь инструментом, а не целью. Её интересовало прошлое самого Юджина. Она видела то, чего не замечали другие – ту самую тень, которую он так тщательно скрывал от Кристи.

– Ты думаешь, что сжёг все мосты, Юджин? – она медленно выводила данные о его родителях, о той самой автокатастрофе. – Ты думаешь, что твоё прошлое осталось позади? Но в твоём шкафу столько скелетов, что из них можно построить ещё один дом. И у каждого из них есть свой след.

Она замолчала, вглядываясь в фотографию, где Юджин смеялся вместе с семьёй Хоппсов.

– Ты – архитектор систем, – продолжала она свой жутковатый монолог в темноте. – А я – та, кто находит в них уязвимости. Твой ум… ты даже не представляешь, что ты хранишь. Твой уход на покой – это всего лишь длинная пауза.

Вивьен вложила в папку распечатку со старым делом об аварии многолетней давности. Её маниакальная привычка писать всё от лапы делала этот процесс похожим на ритуал. При свете единственной лампы, которая выхватывала из тьмы только её белые лапы и страницы досье, она чувствовала себя богом, переписывающим чужие судьбы.

– Наслаждайся тишиной, Юджин Уайлд, – прошептала она, закрывая папку и ставя её на полку рядом с делом Ника и Скай. – Твоя жёнушка скоро узнает, что у её идеального мужа есть файлы, которые невозможно удалить простым перемещением в корзину.

Новый сотрудник

В отделение ZPD перевели офицера, само присутствие которого заставляло даже носорогов-штурмовиков прижиматься к стенам в коридорах. Медоед Карен выглядела как концентрированная ярость в полицейской форме.

Поговаривали, что после того как она окончательно довела своего предыдущего напарника – добродушного оленя Джоэля – до нервного тика, их пару признали несовместимой, а её отправили в отдел к Буйволсону. Шеф, начитавшийся жалоб и бесконечных рапортов на Карен, не придумал ничего лучше, чем спихнуть это стихийное бедствие на Ника и Джуди, надеясь, что их опыт работы с трудными случаями поможет, заодно и Карен усилит их отряд.

– Удачи, Уайлд. Постарайся, чтобы она не сгрызла наш новый патрульный броневик, – бросил Буйволсон, закрывая дверь кабинета.

Ник и Джуди принялись читать её характеристики. Карен была живым воплощением термина «неуязвимость». Её кожа была настолько толстой и эластичной, что ножи соскальзывали, а удары вязли в ней, не причиняя вреда. Как и все медоеды, она обладала феноменальной невосприимчивостью к токсинам. Стандартные транквилизаторы ZPD действовали на неё не сильнее, чем чашка крепкого кофе на слона. А смертельная инъекция способна только парализовать, но не убить. Её когти могли вскрывать сейфы, а челюсти – перемалывать металл. Она была идеальным бойцом, если бы не одно «но».

Карен была патологически агрессивна, отчего в участке её обходили стороной. Когтяузер даже перестал предлагать ей пончики после того, как она рыкнула на него так, что у гепарда осыпалась сахарная пудра с ушей. Любая мелочь – скрип двери, слишком яркий свет или случайный взгляд – могла спровоцировать вспышку ярости.

В столовой ZPD царила суета обеденного перерыва, но вокруг одного столика образовалась мёртвая зона радиусом в три метра. Карен сидела в гордом одиночестве, сосредоточенно и с хрустом разгрызая крупную рыбную кость, словно это был мягкий сухарик.

Когда она только вошла в зал, полицейские, едва завидев чёрно-белую спину и тяжелую поступь, мгновенно ретировались за дальние столы. Карен не обращала на это ни малейшего внимания, её маленькие глазки были устремлены в тарелку.

В этот момент мимо проходил молодой офицер-леопард. От резкого запаха специй он непроизвольно и очень тихо чихнул. Реакция Карен была мгновенной. Она издала такой утробный, вибрирующий рык, что стаканы на соседних столах задрожали. Медоед вскочила на лапы, её шерсть встала дыбом, а в яростном взгляде читалось обещание немедленной расправы.

– Прости! Я не специально! – взвизгнул несчастный леопард, споткнувшись о собственный хвост. Он бросил поднос и в панике умчался в сторону выхода, развивая поистине чемпионскую скорость.

Ник и Джуди наблюдали за этой сценой, стоя в очереди за кофе.

– Ну что, Морковка, – Ник скептично поправил галстук, – план «А» – сесть за самый дальний столик в другом крыле здания, а лучше в другом районе города. Давай не будем лезть на рожон. У этой леди сегодня явно не день обнимашек.

– Ник, мы напарники! – Джуди решительно сжала поднос. – Мы не можем вечно бегать от неё. Ей просто нужно почувствовать, что она часть команды. Если все будут её бояться, она никогда не изменится. Идем налаживать контакт.

Ник нехотя поплелся за ней, постоянно ворча под нос:

– Надеюсь, тебе понравится шубка из натурального лиса, потому что это именно то, что останется от меня через пять минут. Буйволсон точно решил от нас избавиться. Это не напарник, это биологическое оружие с удостоверением.

Джуди, игнорируя протесты Ника, уверенно подошла к столику Карен. Та даже не подняла головы, лишь её когти с противным скрежетом прорезали пластик столешницы.

– Привет, Карен! – максимально бодро произнесла Джуди, приземляя поднос. – Не возражаешь, если мы составим тебе компанию?

– Угу, – коротко бросила Карен, даже не подняв взгляда от своей тарелки. Она едва заметно кивнула, разрешая им сесть, и продолжила с пугающим хрустом расправляться с обедом.

Джуди, воодушевленная тем, что их не вышвырнули в ту же секунду, поспешно уселась напротив. Ник приземлился рядом с напарницей максимально осторожно, словно садился на ящик с динамитом, у которого наполовину обгорел фитиль. Он решил, что сегодня – тот редкий день, когда его знаменитый сарказм должен уйти в глубокое подполье. Ник молча уткнулся в свой салат, стараясь даже вилкой не слишком громко звякать о тарелку.

– Ну, как тебе в нашем отделе, Карен? – Джуди изо всех сил старалась поддерживать дружелюбный тон. – Мы с Ником работаем здесь уже несколько лет, и, поверь, ко всему можно привыкнуть. Если тебе что-то понадобится или захочешь узнать о лучших местах для патрулирования, мы всегда рядом.

Карен на мгновение перестала жевать. Она медленно подняла свои маленькие, холодные глаза на Джуди. В воздухе повисло такое напряжение, что Ник невольно замер с вилкой в лапе.

– Мы как раз работаем над делом Вивьен Вульф, – осторожно продолжила Джуди, не дождавшись ответа. – Думаю, твои навыки нам очень пригодятся. Мы – команда, понимаешь?

Карен снова издала это своё «угу», на этот раз чуть менее угрожающе. Она отложила обглоданную рыбную кость, вытерла лапу о салфетку и, глядя в пространство перед собой, глухо произнесла:

– Мне жаль Саважа. Он был достойным бойцом. Редкий вид для этого участка.

Ник и Джуди одновременно подняли глаза. Это было первое проявление уважения со стороны Карен. Стало понятно, почему с ними она сдерживала свой гнев – гибель Джека задела даже её огрубевшую душу.

– Буйволсон дал мне отчёт по делу Вульф, – продолжила Карен, и её маленькие глаза сузились, превратившись в две ледяные щёлки. – Эта волчица – не обычный противник. Она играет грязно. Если вы двое собираетесь идти на неё, вам стоит хорошенько подготовиться к настоящей бойне.

Джуди, почувствовав прилив профессионального азарта и желая показать, что они не беззащитны, выпалила:

– Мы готовы, Карен! Мы с Ником каждый вечер после смены оттачиваем технику рукопашного боя в спортзале.

Ник, услышав это, едва не подавился кофе. Он моментально повернул голову к Джуди, и в его взгляде читался не просто ужас, а немой вопль: «Что ты творишь?! Ради всего святого, молчи!».

Карен медленно повернула голову к напарникам. На её морде появилась пугающая, хищная усмешка, обнажившая острые зубы.

– Техника, значит? – пробасила она. Её когти с противным скрипом вошли в пластик стола. Она поднялась. – Сегодня вечером. В спортзале. Проверим, чему вы там научились.

Это не было предложением, это был ультиматум, не терпящий возражений. Карен развернулась и пошла к выходу, оставляя за собой шлейф первобытной угрозы. Только тогда до Джуди дошло, какую яму она вырыла себе и Нику. Она медленно перевела взгляд на напарника. Тот сидел, закрыв лицо лапами.

– Джуди, – глухо произнес Ник. – Если я не выживу после этой тренировки, пообещай, что на моих похоронах не будет медоедов. Я официально ненавижу этот день.

Вечер в спортзале на цокольном этаже ZPD начался в тишине. Карен уже ждала их в центре мата, разминая массивные плечи. В свете люминесцентных ламп её чёрно-белая шкура казалась ещё грубее и прочнее.

– Правила простые, – пробасила она, не оборачиваясь. – Я не использую зубы и когти, иначе от вас останутся только клочья. Но вы двое можете использовать всё, что умеете. Моя шкура выдержит и не такое, так что не вздумайте миндальничать. Нападайте одновременно. Живо!

Ник и Джуди переглянулись. Лис выдохнул, принимая боевую стойку:

– Ну что, Морковка, постарайся, чтобы нас не пришлось соскабливать с этого мата.

Бой начался стремительно. Джуди, используя свою прыть, попыталась атаковать сверху, а Ник пошёл в низкий проход, надеясь сбить медоеда с ног. Однако Карен, вопреки своим габаритам, оказалась не только манёвренной, но и пугающе ловкой. Она не обладала запредельной скоростью, но каждое её движение было выверенным и экономным.

Она встретила Джуди мощным толчком плеча прямо в воздухе, отчего крольчиха отлетела, а затем резким разворотом ушла от захвата Ника, едва не придавив его своим весом. Карен словно била кувалдой, обёрнутой в плотную резину, заставляя их чувствовать каждое столкновение, но при этом профессионально избегала запретных зон – она не трогала колени или суставы, понимая, что завтра им всем выходить на смену.

– Это всё? – рыкнула она, уклоняясь от прямого удара Ника. – В Зверополисе преступники не будут ждать, пока вы отдышитесь!

Разозлённая Джуди смогла провести серию точных ударов задними лапами в бок Карен, а Ник удачно попал локтем ей в плечо. Но эффект был нулевым. Они словно били по стальной броне, обтянутой кожей. Карен даже не поморщилась, она просто приняла удары, и тут же ответила мощным выпадом, от которого Нику пришлось спасаться кувырком.

После очередного молниеносного сближения Карен просто пошла напролом. Она перехватила Джуди, не обращая внимания на серию ударов, и мягко, но неоспоримо придавила её к матам своим весом. Джуди попыталась вывернуться, но хватка медоеда была подобна стальным тискам.

Ник бросился на помощь, пытаясь провести захват сзади, но Карен, даже не оборачиваясь, резко откинулась назад. Раздался глухой звук удара, и вот уже Ник лежал рядом с Джуди, прижатый к канвасу мощным предплечьем Карен.

– Всё. Отбой, – пробасила она, отпуская их и поднимаясь на лапы.

Ник и Джуди остались лежать. Они тяжело хватали ртом воздух, чувствуя, как каждая мышца горит от перенапряжения. Это был полный, абсолютный разгром. Все их отточенные приёмы, вся их акробатика и хитрость разбились о непробиваемое спокойствие и физическую мощь медоеда. Вскрыть оборону Карен было всё равно что пытаться взломать сейф голыми лапами.

– Вы слишком много думаете о движениях. – Карен стояла над ними, даже не сбив дыхания. На её шкуре не осталось ни единого следа от их ударов. – Вивьен Вульф не будет оценивать ваш стиль. Она просто найдёт момент, когда вы выдохнетесь, и сломает вас.

Ник наконец нашел в себе силы сесть, потирая ушибленный бок.

– Ты… ты вообще из чего сделана? – прохрипел он. – Я уверен, что в одном месте я точно попал по рёбрам, но было ощущение, что я ударил по бетонному блоку.

– Это называется «подготовка», лис. – Карен бросила им полотенца. – Моя кожа толстая, но мой дух ещё толще. Вы неплохи, но вам не хватает ярости. Вы боитесь причинить боль, и это делает вас слабыми.

Джуди, тяжело дыша, поднялась на локтях. Её глаза, несмотря на усталость, горели решимостью.

– Мы научимся, Карен!

Тяжёлое дыхание Ника и Джуди внезапно перекрыл приглушенный смех, доносившийся со стороны входа. В дверном проёме спортзала столпились офицеры, которые, как оказалось, всё это время наблюдали за фиаско «Звёздной команды». Увидев поверженных и запыхавшихся любимцев участка, зрители не скрывали злорадства. Карен повернула голову к дверям. Её маленькие глазки недобро блеснули, а плечи напряглись.

– Что смешного? – Её голос прозвучал как низкий рокот перед обвалом. – Думаете, можете лучше?

В коридоре мгновенно воцарилась гробовая тишина. Смешки оборвались, а те, кто стоял в первых рядах, попытались незаметно вжаться в стену. Но взгляд Карен уже выхватил цель. Она указала мощным когтем на двух массивных офицеров-кабанов – Боровски и Трюффлера, которые всегда гордились своим весом и силой.

– Посмотрим, из чего сделаны вы, – пробасила Карен, выходя на середину мата. – Выходите сюда, живо! Правила те же – я не использую когти и зубы. А вы можете не сдерживаться.

Кабаны переглянулись. Они были втрое выше Карен и вдвое шире в плечах. Их клыки и мощные загривки внушали страх обычным карманникам, но сейчас, под взглядом медоеда, они выглядели так, будто их только что вызвали к директору на экзекуцию. Понимая, что отступать перед всем отделом позорно, Боровски и Трюффлер нехотя вышли из своего укрытия на маты.

Ник и Джуди, пошатываясь, отошли к стене. Ник вытирал пот с морды полотенцем, тяжело дыша.

– Морковка, – прошептал он, глядя на выходящих коллег. – Кажется, вечер перестаёт быть томным. Ставлю свой хвост, что через две минуты эти кабаны превратятся в отбивные.

– Тихо, Ник. – Джуди внимательно следила за Карен. – Смотри и учись. Сейчас мы увидим, как она работает против тяжеловесов.

Ник оказался прав – зрелище было недолгим, но пугающим. Боровски и Трюффлер, рассчитывавшие на свою массу, пошли напролом. Однако Карен двигалась среди них, как стрела. Она с невероятной лёгкостью уходила от их тяжеловесных выпадов, отвечая ударами такой сокрушительной силы, что при каждом столкновении по залу разносился глухой костяной стук.

Именно в эти минуты Ник и Джуди осознали горькую истину – в бою с ними Карен не действовала в полную силу. Против кабанов она включила ярость, её движения стали резче, а атаки – агрессивнее. Она по-прежнему не трогала коленные чашечки или глаза, но каждый её удар в корпус или плечо заставлял кабанов содрогаться всем телом.

Через две минуты Боровски и Трюффлер, хрипя и обливаясь потом, рухнули на маты. Они были не в силах даже поднять голову, не то что продолжать бой. Карен остановилась над ними. Её взгляд, тяжёлый и презрительный, обжёг поверженных офицеров.

– Знаете, в чём отличие вашего позорища от боя с лисом и кроликом? – пробасила она так, чтобы слышали все в коридоре. – Они хотя бы смогли нанести мне несколько ударов. А вы… вы просто мешки с жиром, которые умеют только загораживать проход в столовой.

Боровски и Трюффлер сгорели бы со стыда, если бы у них остались силы на эмоции. Зрители в дверях больше не смеялись. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком.

– Убирайтесь, – коротко приказала Карен.

Толпа полицейских мгновенно рассеялась, словно её сдуло ветром. Кабаны, потирая глубокие ушибы и пошатываясь, поплелись к выходу, стараясь не смотреть в сторону «Звёздной команды».

Ник, Джуди и Карен остались в спортзале одни. Ник медленно опустил полотенце, переводя взгляд с закрытой двери, где скрылись поверженные гиганты, на свою новую напарницу.

Карен внезапно шагнула к ним и бесцеремонно села на маты прямо между лисом и крольчихой, буквально растолкав их плечами в разные стороны. Она тяжело выдохнула, и этот звук больше не напоминал рык, скорее усталость бойца, который только что закончил тяжёлую смену.

Она посмотрела сначала на Ника своим маленьким, буравящим взглядом, затем перевела его на Джуди и коротко, как выстрел, спросила:

– Что вы поняли?

Напарники переглянулись. До них не сразу дошёл смысл вопроса – Карен редко интересовалась чьим-то мнением. Джуди, потирая ушибленное плечо, уточнила:

– Ты имеешь в виду… анализ боя?

Карен коротко кивнула, ожидая ответа.

– Я поняла, что против тебя бесполезно работать на дистанции, если удары не имеют веса, – начала Джуди, её голос становился всё более уверенным. – Ты используешь нашу инерцию против нас самих. И ещё… ты всегда знаешь, где мы окажемся через секунду. Ты читаешь нас не по глазам, а по положению центра тяжести.

Карен никак не прокомментировала это, лишь перевела взгляд на Ника. Тот криво усмехнулся, потирая бок.

– А я понял, что против тяжёлой брони не работают хитрости, – отозвался Ник. – Пока я пытался найти твою слабую точку, ты просто ждала, когда я выдохнусь. И ещё… ты бьёшь не по телу, Карен. Ты бьёшь по уверенности. Если противник засомневался, он уже проиграл.

Карен слушала их в абсолютной тишине, и на мгновение показалось, что она едва заметно кивнула. Она поднялась, и в её движениях больше не было той агрессии, что пугала весь участок. Но прежде чем выйти из спортзала, она остановилась в дверях.

– Неплохо, – пробасила она. – Но запомните, даже моих сил не хватит, чтобы справиться с Вивьен Вульф.

Ник и Джуди были поражены таким признанием. После того как Карен в одиночку раскидала кабанов-тяжеловесов, эти слова звучали пугающе.

– Ты… ты хочешь сказать, что она сильнее тебя? – севшим голосом спросила Джуди.

– Нет, – Карен медленно обернулась, и её взгляд был холодным и аналитическим. – Я всю прошлую неделю провела в архиве. Я по кадрам разбирала записи с камер, сотни раз прокручивала её движения в замедленной съёмке. – Она сделала паузу, и Ник почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Вивьен не борется, как я. Она не принимает удары, она двигается так, будто заранее знает каждое колебание воздуха. Её стиль – это не спорт и не драка, это чистая ликвидация. У неё нет лишних движений, вообще.

Карен вцепилась когтями в дверной косяк, оставив на нём глубокие борозды.

– Я знаю, о чём говорю. Если мы встретимся с ней завтра, моя шкура нас не спасёт. Она найдёт щель в любой броне.

С этими словами Карен вышла в коридор, оставив напарников в оглушительной тишине.

Ник и Джуди долго сидели в пустом спортзале, не в силах подняться. Ник первым нарушил молчание. Он тяжело выдохнул и откинулся назад, глядя в потолок.

– Знаешь, Морковка, я начинаю скучать по временам, когда нашей самой большой проблемой был ленивец в автотранспортной инспекции. – Его голос звучал глухо, без привычной иронии. – Карен… она ведь не из тех, кто драматизирует ради эффекта. Если этот танк на ножках говорит, что Вивьен ей не по зубам, значит, мы по колено в очень неприятной субстанции.

Джуди сидела, обхватив колени лапками, и смотрела на глубокие борозды, оставленные когтями Карен на дверном косяке.

– Больше всего меня пугает то, что она сказала про записи с камер, – тихо отозвалась Джуди. – Она не просто видела драку. Она анализировала Вивьен как машину. «Чистая ликвидация»… Карен увидела алгоритм. И этот алгоритм напугал даже её.

– Она права в одном. – Ник повернул голову к напарнице. Его лисьи глаза сузились. – Вивьен не играет по правилам. Она не бьёт туда, где больно, она бьёт туда, где смертельно. Джек был лучшим из нас, и она убрала его. А теперь у нас есть Карен – наш новый козырь, который признаёт поражение?

– Она не признала поражение, Ник. – Джуди решительно поднялась на лапы, хотя каждое движение отзывалось болью в мышцах. – Она предупредила нас. Карен – это не просто мышцы, она эксперт боя. Если она изучала Вивьен, значит, она ищет способ сломать её стиль. Нам просто нужно стать… другими.

– Другими? – Ник скептично прищурился, тоже поднимаясь. – Куда уж больше, Морковка? Мы итак тренируемся до галлюцинаций.

– Нам нужно перестать бояться её методов, – Джуди подошла к Нику и положила лапу ему на плечо. – Карен сказала, что мы боимся причинить боль. Она права. Мы полицейские, мы привыкли задерживать. А с Вивьен… нам придётся научиться выживать.