Читать книгу Электроэнергетика и коммунальные компании (Виталий Гурьев) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Электроэнергетика и коммунальные компании
Электроэнергетика и коммунальные компании
Оценить:

5

Полная версия:

Электроэнергетика и коммунальные компании

Константин хорошо помнит, как на станции обсуждали переход к рынку. Старые инженеры не понимали, зачем станции продавать электричество на торгах, если раньше всё решал план, а молодые экономисты, пришедшие от новых владельцев, говорили о марже, загрузке и ценовых заявках. Впервые за много лет на станции появились люди, которые считали, выгодно ли включать тот или иной блок в конкретный час. Для Константина это было непривычно: он привык думать о надёжности и режимах, а не о цене. Однако именно тогда он впервые задумался, что его работа имеет денежное измерение, которое можно измерить в рублях за каждый мегаватт-час.

Либерализация научила рынок ещё одному. Свободная цена — это не обязательно высокая цена. В годы, когда спрос был слабым, а мощностей в избытке, цены на оптовом рынке оставались низкими, и старые станции едва покрывали свои затраты. Свободный рынок вознаграждает эффективных и наказывает неэффективных, и после реформы различия между станциями внутри одной компании стали видны как никогда раньше. Это важно для инвестора: генерирующая компания на свободном рынке зарабатывает ровно настолько, насколько её станции эффективнее самой дорогой станции в системе.

Попробуйте представить двух владельцев станций на одном рынке. У первого современный блок, который тратит на каждый киловатт-час заметно меньше газа, у второго старый агрегат полувековой давности. Цена на торгах для них одинакова, а топливные затраты различаются почти вдвое, поэтому первый зарабатывает хорошую маржу, а второй работает почти в ноль. До либерализации эта разница пряталась внутри единого тарифа, а после неё стала главным источником прибыли или убытков. Механику этой маржи мы детально разберём в четвёртой главе.

Теперь посмотрим, что после реформы осталось у государства, потому что эта часть сектора по-прежнему определяет правила игры для всех остальных. Во-первых, магистральные сети высокого напряжения остались под государственным контролем. Это хребет энергосистемы, по которому электричество перетекает между регионами, и отдавать его частным владельцам сочли недопустимым. Позже магистральные и распределительные сети были собраны под крылом единого государственного сетевого холдинга, который сегодня контролирует большую часть электросетевого хозяйства страны. О его устройстве и дочерних региональных компаниях пойдёт речь в двенадцатой главе.

Во-вторых, государство сохранило диспетчерское управление. Системный оператор, о котором мы подробно поговорим в третьей главе, управляет режимами работы всех станций и сетей, решает, какая станция и сколько должна выдавать в каждый момент времени. Он не владеет ни одной станцией и не продаёт электричество, но без его команды ни один крупный блок не включится и не выключится. Отдавать такую функцию частной компании было бы опасно, поэтому системный оператор остался полностью государственным. Для инвестора он важен как источник правил и данных: именно его отчёты показывают реальную картину потребления и загрузки станций.

В-третьих, под контролем государства остались гидроэнергетика и атомная энергетика. Крупнейшие гидростанции страны собраны в компанию с государственным контролем, акции которой торгуются на бирже. Атомные станции вообще никогда не входили в РАО «ЕЭС России» и принадлежат государственной атомной корпорации, акции которой на бирже не обращаются. Обе отрасли требуют огромных долгосрочных вложений и несут особые риски, поэтому государство сочло правильным держать их у себя. Об экономике гидро- и атомной генерации мы поговорим в одиннадцатой главе.

В-четвёртых, у государства осталась компания, через которую идёт экспорт и импорт электроэнергии, а позже она выросла в крупный энергетический холдинг с генерацией и сбытами. Кроме того, государственные компании сохранили или приобрели контроль над рядом тепловых генераторов, когда иностранные и частные владельцы по разным причинам выходили из бизнеса. В итоге энергетика оказалась смешанной: часть генерации частная, часть государственная, сети почти целиком под государственным контролем, сбыты принадлежат самым разным собственникам. Такую пёструю картину стоит держать в голове, когда вы выбираете бумаги.

Отдельно стоит сказать об инфраструктуре оптового рынка. Реформа создала некоммерческое партнёрство, которое сегодня называется ассоциацией «Совет рынка», и коммерческого оператора, который проводит торги и расчёты между участниками. Эти организации не принадлежат ни генераторам, ни потребителям, а служат площадкой, где они встречаются. Их правила и решения напрямую влияют на доходы генерирующих компаний, поэтому за их заседаниями внимательно следят аналитики. Подробно о том, как работают торги на оптовом рынке, мы поговорим в четвёртой главе.

Почему всё это важно для инвестора сегодня, спустя почти два десятилетия после завершения реформы? Потому что наследство реформы видно в списке бумаг на бирже буквально на каждом шагу. Многочисленные региональные сетевые компании, выделенные из бывших АО-энерго, до сих пор торгуются как отдельные эмитенты, хотя и входят в состав государственного холдинга. У многих из них есть и обыкновенные, и привилегированные акции, доставшиеся от старых обществ. Сбытовые компании в нескольких регионах тоже остались публичными, хотя их бизнес совсем небольшой по сравнению с генерацией.

Наследство проявляется и в необычных ценах акций. Многие энергетические компании выпустили при реорганизациях огромное количество акций, и цена одной бумаги у них измеряется копейками или долями рубля. Новички иногда принимают это за признак дешевизны, хотя цена одной акции сама по себе ничего не говорит о стоимости компании. Акция за двадцать копеек может быть дорогой, если акций сотни миллиардов, а акция за тысячу рублей может быть дешёвой, если их мало. Значение имеет только капитализация и её соотношение с прибылью и активами компании.

Есть и третье следствие: у многих энергетических компаний небольшая доля акций в свободном обращении. Основной пакет принадлежит государственному холдингу, крупной промышленной группе или стратегическому инвестору, а на бирже обращается лишь десять-двадцать процентов. Это снижает ликвидность и делает котировки чувствительными к сделкам отдельных крупных участников. Для частного инвестора такая структура означает, что его голос на собрании ничего не решает, а судьба дивидендов определяется интересами главного акционера. Ограниченная ликвидность особенно заметна во втором эшелоне, которому посвящена отдельная книга серии об акциях второго и третьего эшелона.

Наконец, реформа оставила незавершённые вопросы, которые до сих пор влияют на прибыль компаний. Перекрёстное субсидирование между промышленностью и населением так и не было устранено. Тепловой бизнес так и остался менее выгодным, чем электрический, хотя постепенно ситуация меняется. Розничный рынок электроэнергии так и не стал по-настоящему конкурентным для граждан: вы не можете выбрать поставщика электричества так же, как выбираете мобильного оператора. Каждая из этих тем станет предметом отдельного разговора в следующих главах.

Полезно взглянуть на реформу и глазами тех, кто тогда принимал решения. Её авторы надеялись, что рыночные цены быстро привлекут частные деньги, конкуренция снизит затраты, а сети, освобождённые от генерации, станут прозрачными и эффективными. Отчасти так и случилось: за пятнадцать лет после реформы в стране построили десятки гигаватт новых мощностей, а надёжность энергосистемы выросла. Однако построили их не столько благодаря свободному рынку, сколько благодаря гарантированным платежам, о которых мы поговорим в шестой главе. Рынок оказался гибридом: конкуренция в одних местах и плотное регулирование в других.

Для частного инвестора этот гибрид означает простую вещь: в энергетике нельзя оценивать компанию, не понимая, какая часть её доходов рыночная, а какая регулируемая. Рыночная часть зависит от цен, спроса и конкуренции, регулируемая — от решений государства и долгосрочных договоров. У сетевой компании почти всё регулируемое, у сбыта почти всё регулируемое, но с риском неплатежей, у генератора — смесь, пропорции которой меняются со временем. Умение разложить выручку компании на эти части — главный навык, которому учит эта книга.

Константин, листая папку отца, задумался ещё об одном. Его отец получил акции бесплатно и никогда не следил за ними, а сам Константин покупал акции УГК за собственные деньги и внимательно следит за котировками. Однако оба они владели долями в бизнесе, правила которого определяли другие люди. Отец этого не замечал, потому что акции для него были бумажкой из шкафа. Константин же хочет понимать эти правила, чтобы не повторить судьбу отцовской папки.

Давайте подведём итоги второй главы. Единая энергосистема страны создавалась как плановое хозяйство, пережила тяжёлые девяностые с неплатежами и бартером и в 2000-х годах была разделена по принципу «конкурентное отдельно от монопольного». Генерацию продали частным и иностранным инвесторам вместе с обязательствами строить новые блоки, сети и диспетчерское управление остались за государством, а гидро- и атомная генерация — тоже под государственным контролем. Холдинг РАО «ЕЭС России» прекратил существование в 2008 году, раздав акционерам пакеты компаний-наследников. Наследство этой операции видно сегодня в составе сектора, в ценах акций и в структуре собственников.

Чтобы двигаться дальше, нам нужно разобраться, что именно продают и покупают все эти компании. В первой главе мы упомянули, что в энергетике существует два товара — энергия и мощность. Константин объясняет эту разницу новичкам на станции за пять минут, но для инвестора за ней скрывается половина экономики отрасли. В следующей главе мы спустимся в машинный зал и разберёмся в физике, без которой невозможно понять, откуда у энергетиков берётся прибыль.

Глава 3. Физика, без которой не понять прибыль

В субботу Яна приехала к дяде в гости, и за чаем разговор зашёл о его акциях. Константин попытался объяснить ей, что компания получает деньги не только за электроэнергию, но и за мощность, и сразу увидел недоумение в её глазах. Тогда он взял со стола электрический чайник и перевернул его, показывая наклейку на дне. Там было написано «2000 Вт», и Константин сказал, что это и есть мощность: способность чайника потреблять энергию с определённой скоростью. Чайник может стоять выключенным весь день, но если вы его включите, он сразу будет потреблять ровно два киловатта.

Затем Константин спросил, сколько энергии чайник тратит за одно кипячение. Яна не знала, и он посчитал вслух: чайник работает примерно три минуты, то есть одну двадцатую часть часа, поэтому два киловатта умножаем на одну двадцатую и получаем одну десятую киловатт-часа. Именно киловатт-часы и считает счётчик в квартире Яны, именно за них жильцы платят по квитанции. Киловатт — это скорость, а киловатт-час — это объём, примерно как скорость автомобиля и пройденное расстояние. Если чайник кипятить десять раз в день, за месяц набежит тридцать киловатт-часов, хотя его мощность всё время остаётся неизменной.

Яна задумалась и спросила: если жильцы платят только за киловатт-часы, зачем тогда кому-то платить за мощность? Константин улыбнулся, потому что именно этот вопрос он задавал себе двадцать лет назад, когда переходил с технической работы на должность начальника смены. Ответ на него — ключ ко всей экономике генерации. Чтобы его понять, нужно посмотреть на энергосистему глазами диспетчера, а не потребителя.

Представьте, что в морозный вечер вся область одновременно включает чайники, обогреватели, плиты и стиральные машины. Каждый прибор требует своих киловатт мощности в ту же секунду, когда его включили. Если суммарная мощность всех включённых приборов превысит мощность всех работающих станций, системе станет нечем покрыть спрос, и где-то придётся отключать потребителей. Значит, в системе должно быть достаточно станций, способных выдать нужное количество киловатт именно в этот момент. Способность выдать нужную мощность в пиковую минуту ценна сама по себе, даже если в остальное время она не используется.

Поэтому в электроэнергетике продают два разных товара. Первый товар — электрическая энергия, которую измеряют в киловатт-часах, мегаватт-часах и миллиардах киловатт-часов. Её производят, передают и потребляют, за неё платят по счётчику. Второй товар — мощность, то есть готовность станции выдать определённое количество мегаватт по команде системы. Мощность не потребляют, её держат наготове, примерно как пожарную команду, которая получает зарплату и тогда, когда пожаров нет.

Аналогия с пожарной командой хорошо объясняет логику оплаты. Город платит пожарным не за каждый потушенный пожар, а за то, что они в любой момент готовы выехать. Если пожарных сократить, деньги сэкономятся только до первого серьёзного пожара, после которого город потеряет гораздо больше. Точно так же энергосистема платит станциям за готовность, потому что без этой готовности первая же морозная неделя обернётся отключениями. Плата за мощность — это страховой взнос всей экономики за надёжное электроснабжение.

Для генерирующей компании это означает два потока выручки. Первый поток идёт от продажи энергии и зависит от того, сколько киловатт-часов станция выработала и по какой цене продала. Второй поток идёт от продажи мощности и зависит от того, сколько мегаватт станция держит в готовности и какая цена мощности установлена. В выручке УГК, о которой мы упоминали в первой главе, энергия даёт шестьдесят четыре миллиарда рублей, а мощность — сорок шесть миллиардов. Механизм рынка мощности мы подробно разберём в пятой главе, а пока важно запомнить, что почти треть доходов компании приходится на товар, который нельзя пощупать.

Теперь познакомимся с главной характеристикой любой станции — установленной мощностью. Это максимальная мощность, которую станция может выдать по паспорту своего оборудования, обычно её измеряют в мегаваттах. Один мегаватт равен тысяче киловатт, то есть мощности примерно пятисот работающих чайников. Крупная ГРЭС может иметь установленную мощность в несколько тысяч мегаватт, а небольшая городская котельная с турбиной — всего несколько мегаватт. Установленная мощность всех станций УГК составляет девять тысяч мегаватт, или девять гигаватт.

Установленная мощность показывает потолок, но станции редко работают на пределе круглый год. Чтобы понять, насколько интенсивно используется оборудование, считают коэффициент использования установленной мощности, который в отрасли сокращают до КИУМ. Он показывает, какую долю от теоретически возможной выработки станция реально произвела за год. Теоретический максимум легко посчитать: установленную мощность умножают на число часов в году, а в обычном году их восемь тысяч семьсот шестьдесят.

Посчитаем этот показатель для нашей УГК. Девять гигаватт, умноженные на восемь тысяч семьсот шестьдесят часов, дают теоретический максимум около семидесяти девяти миллиардов киловатт-часов в год. Фактически станции компании выработали сорок миллиардов киловатт-часов, поэтому КИУМ составляет около пятидесяти одного процента. Это нормальный уровень для тепловой генерации в России: часть станций работает почти постоянно, часть простаивает в ремонтах, часть включается только в холодное время года. Для сравнения, атомные станции обычно работают с КИУМ выше восьмидесяти процентов, а солнечные — около пятнадцати процентов из-за ночей и облачности.

Инвестору КИУМ важен потому, что он показывает, насколько активно рынок востребует станции компании. Рост КИУМ означает, что станции чаще выигрывают конкуренцию на торгах, больше вырабатывают и больше зарабатывают на продаже энергии. Падение КИУМ может означать снижение спроса, появление более дешёвых конкурентов или проблемы с оборудованием. Если вы видите, что у генератора КИУМ снижается несколько лет подряд, стоит выяснить причину, прежде чем покупать его акции.

Однако высокий КИУМ не всегда означает высокую прибыль. Станция может работать много, но продавать энергию почти по себестоимости, если цена на рынке низкая, а топливо дорогое. Другая станция может работать мало, но хорошо зарабатывать на мощности. КИУМ — это показатель востребованности, а не доходности, и рассматривать его стоит вместе с ценами и затратами. В девятой главе мы увидим, как вместе с ним анализировать расход топлива и другие операционные показатели.

Разницу между двумя товарами хорошо видно и со стороны крупного потребителя. Завод, подключённый к сети, платит не только за потреблённые киловатт-часы, но и за мощность, причём её объём для него определяют по тому, сколько он потреблял в часы пиковой нагрузки всей энергосистемы. Если завод в эти часы снижает потребление, его плата за мощность уменьшается, хотя общий объём энергии за месяц может остаться прежним. Поэтому многие предприятия переносят энергоёмкие операции на ночь или выходные, а главный энергетик завода внимательно следит за графиком плановых пиковых часов, которые публикуются заранее. Небольшие потребители и население платят по одной ставке за киловатт-час, но внутри неё всё равно спрятана доля платы за мощность.

У каждого товара свои единицы измерения цены. Энергию на оптовом рынке продают в рублях за мегаватт-час, то есть за тысячу киловатт-часов, и цена меняется каждый час. Мощность продают в рублях за мегаватт в месяц: станция получает фиксированную сумму за каждый мегаватт, который она держит в готовности в течение месяца. У УГК средняя цена конкурентной мощности составляет около двухсот семидесяти тысяч рублей за мегаватт в месяц. Если перевести это в годовую сумму, каждый мегаватт готовой к работе мощности приносит компании больше трёх миллионов рублей в год, независимо от того, сколько энергии он выработал.

Удобно представить станцию как такси с двумя тарифами. Пассажир платит за каждый километр пути, и это похоже на плату за энергию. Кроме того, диспетчерская служба платит водителю фиксированную сумму за то, что он дежурит на линии в часы пик и готов выехать по первому вызову, и это похоже на плату за мощность. Водитель, который много возит, зарабатывает в основном на километрах, а водитель, который дежурит в резерве, — на фиксированной ставке. Для инвестора важно понимать, какой из двух тарифов кормит конкретную станцию.

Почему это так важно для оценки компании? Потому что два потока выручки ведут себя по-разному. Выручка от энергии колеблется вместе с ценами на оптовом рынке, погодой, спросом и ценой топлива, иногда сильно меняясь от квартала к кварталу. Выручка от мощности заранее известна на годы вперёд, потому что цена мощности определяется на долгосрочных отборах или в долгосрочных договорах. Чем больше доля мощности в выручке, тем предсказуемее доходы генератора и тем больше он похож на облигацию.

Следующее понятие, без которого не обойтись, — график нагрузки. Потребление электроэнергии меняется в течение суток по довольно предсказуемой кривой. Ночью, когда большинство людей спит, а многие заводы работают в одну смену, потребление опускается до минимума. Утром, когда люди просыпаются, а предприятия начинают работу, оно быстро растёт. Вечером, когда люди возвращаются домой, включают свет, плиты, телевизоры и стиральные машины, наступает вечерний пик.

Разница между ночным минимумом и вечерним максимумом может быть значительной, порой в десятки процентов. Энергосистема должна уметь пройти этот путь каждые сутки: днём наращивать выработку, ночью сокращать её. Не все станции способны быстро менять мощность. Крупный угольный блок может часами выходить на нужную нагрузку, атомная станция вообще предпочитает работать ровно, а гидростанция может изменить выработку за несколько минут, просто открыв или закрыв затворы.

Помимо суточных колебаний, есть и сезонные. В России потребление электроэнергии зимой заметно выше, чем летом: темнеет раньше, работают электрические обогреватели, а теплоэлектроцентрали вырабатывают электричество вместе с теплом. Самые высокие нагрузки года обычно приходятся на сильные морозы в декабре, январе и феврале. Именно в эти дни энергосистема проходит главную проверку, и именно к этим дням готовят все резервы. Летом, наоборот, наступает время плановых ремонтов, потому что часть станций можно остановить без риска для потребителей.

В последние годы в южных регионах появился и летний пик. Жара заставляет миллионы людей включать кондиционеры, и потребление в разгар лета может приближаться к зимнему уровню или даже превышать его. Это создаёт новые проблемы для энергосистемы юга, где летом ещё и меньше воды в реках, а значит, гидростанции выдают меньше. О дефиците мощности в отдельных регионах мы поговорим в двадцатой главе. Для инвестора важно понимать, что график нагрузки меняется вместе с образом жизни людей и структурой экономики.

Константин видит этот график каждую смену на экране диспетчерского щита. Зимней ночью он получает команду снизить нагрузку блока, утром — поднять, вечером — поднять ещё больше, а ближе к полуночи снова снизить. Блок работает как дыхание всей области: вдох вечером, выдох ночью. За годы работы Константин научился по графику нагрузки угадывать погоду, день недели и даже праздники. В новогоднюю ночь, например, потребление ведёт себя совсем не так, как в обычный день, и диспетчеры готовятся к этому заранее.

Теперь главный принцип энергосистемы, о котором мы упомянули в первой главе: баланс в каждую секунду. Производство и потребление электроэнергии должны совпадать постоянно, и мерилом этого совпадения служит частота переменного тока. В нашей энергосистеме, как и в большинстве стран мира, номинальная частота составляет пятьдесят герц. Если потребление превышает производство, генераторы на станциях начинают притормаживать и частота падает, если производство превышает потребление — частота растёт. Отклонения допускаются лишь в очень узких пределах, иначе оборудование начинает автоматически отключаться для самозащиты.

Следить за балансом поручено системному оператору, о котором мы говорили во второй главе. Это центральная диспетчерская служба энергосистемы с филиалами во всех объединённых и региональных энергосистемах. Системный оператор планирует режимы работы станций на сутки вперёд, отдаёт команды на изменение нагрузки в реальном времени, управляет перетоками по сетям и решает, какие станции держать в резерве. Каждая крупная станция подчиняется его диспетчерским командам независимо от того, кому она принадлежит. Голос в наушниках Константина, который просит поднять мощность, — это голос именно этой службы.

Системный оператор не продаёт и не покупает электроэнергию, но его решения влияют на доходы каждой станции. Он определяет, какие блоки будут работать в каждый час, исходя из заявок генераторов на оптовом рынке и требований надёжности. Иногда он заставляет работать дорогую станцию, потому что без неё нельзя обеспечить надёжность в конкретном районе, а иногда не включает дешёвую, потому что сети не могут передать её энергию потребителям. Для инвестора эти решения выглядят как изменения выработки и выручки, причины которых не всегда видны в отчётности. Поэтому полезно читать не только отчёты компаний, но и отчёты системного оператора о работе энергосистемы.

Разные станции играют в энергосистеме разные роли, и на этом строится их экономика. Базовая генерация работает почти круглосуточно и круглый год, покрывая минимальную нагрузку, которая есть всегда. Это атомные станции, крупные гидростанции в многоводный период, эффективные тепловые блоки и теплоэлектроцентрали в отопительный сезон. Им выгодно работать постоянно, потому что их переменные затраты низкие или потому что они обязаны вырабатывать тепло для городов. Базовые станции похожи на основной состав футбольной команды, который выходит на поле каждый матч.

Полупиковая генерация включается днём и вечером, когда нагрузка растёт, и разгружается ночью. Это тепловые станции средней эффективности, которые способны менять мощность за несколько часов. Именно они чаще всего определяют цену на оптовом рынке в дневные часы, о чём подробнее пойдёт речь в четвёртой главе. Большинство блоков УГК относится именно к этой категории: они работают днём, снижают нагрузку ночью и останавливаются летом на ремонт.

Пиковая генерация включается только в часы максимальной нагрузки, иногда на несколько десятков часов в год. Это станции с высокими переменными затратами или станции, способные очень быстро набирать мощность: газотурбинные установки, гидростанции, гидроаккумулирующие станции. Работают они мало, а значит, продажа энергии почти не приносит им денег. Зато без них энергосистема не пройдёт вечерний пик в мороз, и их главный доход — плата за мощность. Пиковые станции похожи на запасных игроков, которых выпускают в решающие минуты матча.

Распределение ролей объясняет, почему разные станции одной компании зарабатывают по-разному. Базовая станция получает основной доход от продажи энергии, пиковая — от мощности, полупиковая — понемногу от обоих. Когда вы анализируете генерирующую компанию, полезно понимать, какая доля её станций работает в базе, а какая в пике. Компания с большой долей пиковых мощностей сильнее зависит от решений о цене мощности, а компания с базовыми станциями — от рыночных цен на энергию и от цены топлива.

bannerbanner