
Полная версия:
Электроэнергетика и коммунальные компании
Допустим, в первой ценовой зоне система нуждается как минимум в ста пятидесяти гигаваттах мощности, а при цене ниже определённого уровня готова купить до ста шестидесяти гигаватт. Если генераторы предлагают сто пятьдесят пять гигаватт по низким ценам, итоговая цена окажется где-то посередине между двумя точками. Если же часть старых станций выводится и предложение сокращается до ста пятидесяти двух гигаватт, цена сдвигается ближе к верхней точке. Цифры в примере условные, но они показывают главное: при избытке мощности её цена прижимается к нижней границе, а при сокращении предложения растёт.
Долгие годы в России был избыток мощности, оставшийся с советских времён и усиленный строительством новых блоков в 2010-х годах. Поэтому цены на отборах держались ближе к нижней границе кривой, и старые станции едва покрывали свои постоянные затраты. Владельцы генерации жаловались, что цена мощности не позволяет даже нормально ремонтировать оборудование, не говоря о его обновлении. В последние годы ситуация меняется: потребление растёт, часть старых станций выведена, и в отдельных регионах избыток превратился в дефицит. Это постепенно поднимает цену мощности на отборах.
Параметры кривой спроса индексируются, но не всегда на полную инфляцию. Если цена мощности индексируется медленнее, чем растут затраты генераторов, их маржа на мощности со временем сокращается в реальном выражении. Если правительство решает поднять параметры кривой, например чтобы стимулировать ремонты и модернизацию, доходы генераторов растут. Именно такие решения могут за несколько недель переоценить акции генерирующих компаний на десятки процентов. В первой главе мы упоминали, как изменение правил рынка мощности обрушило акции УГК на четверть, и теперь понятно, о каком механизме шла речь.
Ещё одна важная черта российского отбора — его долгосрочный горизонт. Первые отборы проводились на год вперёд, затем горизонт увеличили до четырёх лет, а позже — до шести лет. Это значит, что уже сегодня известна цена мощности, по которой станции будут получать деньги через несколько лет. Для инвестора такая предсказуемость очень ценна: зная результаты отборов, можно с хорошей точностью прогнозировать выручку генератора от конкурентной мощности на годы вперёд. Мало в какой отрасли можно заранее знать цену своей продукции на шесть лет.
Предсказуемость работает в обе стороны. Если отбор прошёл по низкой цене, генератор знает, что ближайшие годы его доходы от мощности будут скромными, и никакие изменения спроса этого не исправят до следующего отбора. Если отбор прошёл по высокой цене, генератор обеспечен хорошей выручкой надолго. Поэтому результаты каждого отбора — важное событие для инвесторов, и аналитики заранее публикуют свои прогнозы. Частному инвестору полезно отмечать в календаре даты отборов и следить за их итогами, которые публикует системный оператор.
Конкурентный отбор проводится отдельно для каждой ценовой зоны, а внутри зоны могут выделяться отдельные территории с собственными ценами, если между ними есть сетевые ограничения. Цены в первой и второй ценовой зоне обычно различаются, потому что различается структура генерации и баланс мощности. В Сибири, где много гидростанций и избыток мощности в многоводные годы, цена мощности исторически была ниже. Однако по мере роста потребления в Сибири, в том числе из-за майнинга и новых производств, баланс там сжимается, и это может изменить соотношение цен.
Теперь о станциях, которые не прошли отбор. Если станция слишком дорогая и её заявка не попала в отобранный объём, она теряет право на рыночную оплату мощности. Владелец может вывести её из эксплуатации, но здесь возникает проблема: некоторые станции нельзя закрыть без ущерба для надёжности. Например, теплоэлектроцентраль может быть единственным источником тепла для целого города, а станция в удалённом районе может быть единственной, способной поддерживать напряжение в местной сети. Закрыть такие станции нельзя, даже если они проиграли конкуренцию.
Для таких случаев существует статус вынужденной генерации. Станция, которая не прошла отбор, но необходима для надёжности энергосистемы или для теплоснабжения, получает этот статус по решению правительственной комиссии. Её мощность оплачивается не по цене отбора, а по тарифу, который устанавливает регулятор на основе её экономически обоснованных затрат. Звучит как спасение, однако тариф вынужденной генерации обычно позволяет лишь покрыть затраты, без существенной прибыли. Кроме того, статус присваивается на ограниченный срок, и каждый раз его нужно подтверждать.
Вынужденная генерация — компромисс между рынком и надёжностью, и у него есть цена. Потребители платят за мощность станций, которые проиграли конкуренцию, и эти платежи увеличивают общую стоимость мощности. Генераторы, со своей стороны, получают за такие станции минимальную доходность, но вынуждены их содержать. Для инвестора доля вынужденной генерации в портфеле компании — сигнал о качестве активов: чем она выше, тем больше у компании старых и неэффективных станций, которые не приносят прибыли. У УГК, например, одна из трёх ТЭЦ работает в режиме вынужденной генерации, потому что она единственный источник тепла для небольшого города.
Отдельно стоит сказать о ситуации, когда станция прошла отбор, но не может выполнить свои обязательства. Получая плату за мощность, генератор обязуется держать оборудование в готовности и выдавать мощность по команде системного оператора. Если блок оказывается не готов из-за аварии, незапланированного ремонта или нехватки топлива, плата за мощность снижается. Система штрафов устроена так, чтобы генератор не мог получать деньги за мощность, которой фактически нет. Чем чаще и дольше простаивает оборудование вне плановых ремонтов, тем больше компания теряет.
Константин хорошо знает эту механику по своей станции. Несколько лет назад у одного из блоков треснул ротор генератора, и блок простоял в аварийном ремонте почти два месяца. Плата за мощность по этому блоку за эти месяцы была резко снижена, и компания потеряла несколько сотен миллионов рублей выручки, не считая затрат на сам ремонт. После этого руководство станции ужесточило требования к профилактике, а Константин получил выговор за то, что его смена не заметила вовремя признаки неисправности. С тех пор он относится к вибрационным датчикам с особым вниманием.
Для инвестора система штрафов означает, что надёжность оборудования — это прямые деньги. Компания со старым, изношенным парком чаще сталкивается с аварийными простоями и чаще теряет плату за мощность. Компания, которая вовремя вкладывает в ремонты, получает плату полностью. В отчётности генераторов можно встретить показатель готовности мощности или данные о снижении платы за неготовность, и их стоит сравнивать между компаниями. Если у одной компании такие потери систематически выше, это сигнал о проблемах с оборудованием или управлением.
Плановые ремонты при этом не наказываются, если они согласованы с системным оператором заранее. Каждый год генераторы составляют график ремонтов, и системный оператор утверждает его так, чтобы в любой момент в системе оставалось достаточно мощности. Обычно крупные ремонты проводят летом, когда нагрузка ниже. Однако если ремонт затягивается и захватывает осень или зиму, плата за мощность может снижаться. Поэтому сроки ремонтной кампании для генератора так же важны, как и её стоимость.
Теперь поговорим о выводе станций из эксплуатации. Казалось бы, если станция старая и убыточная, владелец может просто её закрыть, однако на практике всё сложнее. Чтобы вывести станцию из эксплуатации, генератор должен подать заявление системному оператору, и тот проверяет, не пострадает ли от этого надёжность энергосистемы. Если вывод допустим, станцию закрывают. Если нет, генератор может быть обязан продолжать её работу, получая статус вынужденной генерации.
Вывод старых станций — важный процесс для всей отрасли. В энергосистеме много блоков, построенных в 1950-х, 1960-х и 1970-х годах, с высоким расходом топлива и большими затратами на ремонт. Их вывод сокращает избыток мощности и поднимает цену на отборах, что выгодно оставшимся станциям. Кроме того, вывод позволяет генератору сократить постоянные затраты на содержание убыточного оборудования. Для акционеров компании, которая выводит старые станции, это обычно хорошая новость, если вывод не создаёт проблем для теплоснабжения городов.
Однако вывод станций имеет и обратную сторону. В последние годы в ряде регионов потребление начало расти быстрее, чем ожидалось, и выведенные мощности оказались нужны. Системному оператору приходится пересматривать планы, откладывать вывод старых блоков и даже искать способы вернуть в строй те, что уже были выведены. Это показывает, насколько трудно предсказать баланс мощности на годы вперёд. Для инвесторов это означает, что излишек мощности, долго давивший на цены, не вечен.
Теперь важный вопрос: кто в конечном счёте платит за мощность? Платят все потребители оптового рынка, то есть гарантирующие поставщики, сбыты и крупные предприятия, а через них — все конечные потребители. Объём мощности, который оплачивает каждый покупатель, определяется его потреблением в пиковые часы системы, о чём мы говорили в третьей главе. Цена мощности для покупателей включает не только конкурентную мощность, отобранную на КОМ, но и мощность, построенную по специальным договорам с гарантированной доходностью, мощность вынужденной генерации, мощность станций на возобновляемых источниках и ряд других надбавок.
Последнее обстоятельство особенно важно для понимания отрасли. Для потребителя цена мощности складывается из множества составляющих, и конкурентная мощность — лишь одна из них. Когда промышленники жалуются на рост стоимости мощности, они имеют в виду суммарную цену, в которой значительную долю составляют платежи за новые станции и различные надбавки. Регулятор постоянно ищет баланс между интересами генераторов, которым нужны деньги на обновление, и интересами потребителей, для которых рост стоимости электроэнергии означает рост затрат. Население от этих колебаний защищено регулируемыми тарифами, о которых пойдёт речь в тринадцатой главе.
Для генераторов вывод отсюда простой: любое новое решение, которое увеличивает нагрузку на потребителей, будет встречено сопротивлением промышленности. Если суммарная цена мощности растёт слишком быстро, регулятор может ограничить какую-то из её составляющих, и это ударит по тем генераторам, которые от неё зависят. Поэтому инвестору полезно следить не только за ценой мощности для своей компании, но и за общей нагрузкой на потребителей. Когда она приближается к пределу политической терпимости, вероятность неблагоприятных решений растёт.
Теперь посмотрим, как плата за мощность выглядит в выручке УГК. Девять тысяч мегаватт установленной мощности компании делятся на две части. Семь тысяч восемьсот мегаватт — это конкурентная мощность, отобранная на КОМ, а тысяча двести мегаватт — мощность новых блоков, построенных по специальным договорам. За конкурентную мощность компания получает около двухсот семидесяти тысяч рублей за мегаватт в месяц, и это даёт около двадцати пяти миллиардов рублей в год. За тысячу двести мегаватт новых блоков компания получает около миллиона четырёхсот пятидесяти тысяч рублей за мегаватт в месяц, и это ещё около двадцати одного миллиарда рублей.
Обратите внимание на это соотношение цифр. Тысяча двести мегаватт новых блоков приносят почти столько же, сколько семь тысяч восемьсот мегаватт старых. Каждый мегаватт новых блоков оплачивается примерно в пять раз дороже, чем мегаватт конкурентной мощности. Это не ошибка и не подарок: так устроены договоры, по которым эти блоки строились, и они рассчитаны на возврат вложенных в строительство денег с определённой доходностью. О том, как устроены эти договоры, мы подробно поговорим в шестой главе, а об их окончании — в седьмой.
Теперь посмотрим и на прибыльность этих потоков. Плата за конкурентную мощность в двадцать пять миллиардов рублей покрывает постоянные затраты старых станций, но оставляет относительно немного прибыли, потому что содержание устаревшего оборудования обходится дорого. Плата за новые блоки в двадцать один миллиард почти целиком превращается в прибыль, потому что постоянные затраты на современные блоки невелики. По оценке аналитиков, из тридцати двух миллиардов рублей EBITDA УГК около семнадцати миллиардов приходится именно на платежи за новые блоки. Это больше половины всей операционной прибыли компании.
Теперь понятно, почему Константина так встревожила запись на форуме. Если больше половины прибыли компании зависит от платежей, которые скоро закончатся, то и прибыль, и дивиденды должны заметно снизиться. Однако насколько именно, когда и что компания может этому противопоставить, нельзя понять без подробного разговора о самих договорах. Прежде чем к нему переходить, разберём несколько типичных ошибок, которые новички допускают при анализе рынка мощности.
Полезно посчитать, насколько прибыль УГК чувствительна к цене конкурентной мощности. Допустим, на очередном отборе цена мощности в первой ценовой зоне выросла на десять процентов, с двухсот семидесяти до двухсот девяноста семи тысяч рублей за мегаватт в месяц. Для семи тысяч восьмисот мегаватт конкурентной мощности это означает дополнительно около двух с половиной миллиардов рублей выручки в год. Поскольку постоянные затраты станций от этого не меняются, почти вся прибавка переходит в EBITDA. После налога на прибыль по ставке двадцать пять процентов чистая прибыль вырастет примерно на миллиард девятьсот миллионов рублей.
Переведём это на одну акцию. У УГК четыре миллиарда акций, поэтому дополнительная прибыль составит около сорока семи копеек на акцию в год. При текущей прибыли около трёх рублей двадцати копеек на акцию это прибавка почти в пятнадцать процентов. Если компания платит в дивиденды половину прибыли, дивиденд вырастет примерно на двадцать четыре копейки. Получается, что изменение одного параметра рынка мощности на десять процентов меняет прибыль компании на пятнадцать процентов, и это хорошо объясняет, почему акции генераторов так живо реагируют на решения о правилах отборов.
Однако здесь важна временная деталь. Поскольку отборы проводятся на шесть лет вперёд, рост цены на очередном отборе влияет только на выручку того далёкого года, на который проводился отбор. Выручка ближайших лет уже определена прошлыми отборами и не изменится. Рынок, конечно, учитывает будущий рост в цене акций сразу, но в отчётности он проявится только через несколько лет. Инвестор, который ждёт немедленного роста прибыли после удачного отбора, рискует разочароваться.
Обратный пример не менее поучителен. Если правительство решит снизить параметры кривой спроса, например, чтобы ограничить рост затрат промышленности, падение цены мощности на десять процентов уменьшит прибыль УГК на те же пятнадцать процентов в соответствующем году. Для компании со старым парком, у которой прибыль на конкурентной мощности и так невелика, такое снижение может означать переход от небольшой прибыли к убытку по отдельным станциям. Именно поэтому генераторы так активно участвуют в обсуждении правил рынка через отраслевые ассоциации. Для них параметры кривой спроса — вопрос выживания старых станций.
Помимо отборов на шесть лет, в отдельных случаях проводятся отборы мощности для особых целей: строительства новых станций в энергодефицитных районах или модернизации старых. Цены на них определяются по другим правилам и обычно выше цен обычного отбора, потому что учитывают необходимость окупить новые вложения. Об этих механизмах пойдёт речь в восьмой главе. Здесь важно понять, что рынок мощности не однороден: под одним названием скрывается несколько разных механизмов с разной экономикой.
Первая ошибка — считать всю плату за мощность одинаковой. В выручке генератора могут смешиваться платежи за конкурентную мощность, за новые блоки по специальным договорам, за вынужденную генерацию, за модернизированные блоки, и все они ведут себя по-разному. Конкурентная мощность зависит от отборов, новые блоки — от сроков договоров, вынужденная генерация — от решений правительственной комиссии. Инвестор, который видит только итоговую строку «выручка от мощности», не понимает, какая её часть устойчива, а какая скоро исчезнет. Хорошие компании раскрывают структуру этой выручки, и её стоит изучать в первую очередь.
Вторая ошибка — переоценивать рост цены мощности. Когда цены на отборах начинают расти, кажется, что этот рост будет продолжаться. Однако параметры кривой спроса задаёт правительство, и если рост слишком быстрый, они могут быть пересмотрены. Кроме того, высокие цены стимулируют генераторов откладывать вывод старых станций, а это увеличивает предложение и сдерживает цену. Рост цены мощности обычно бывает плавным и ограниченным.
Третья ошибка — недооценивать значение надёжности. Новички часто думают, что если станция прошла отбор, то плата за мощность ей гарантирована. На деле аварийные простои и затянувшиеся ремонты могут заметно снизить выручку. Компании с изношенным оборудованием регулярно теряют часть платы за мощность, и эти потери редко попадают в заголовки новостей. Внимательный инвестор смотрит на данные о готовности оборудования так же внимательно, как на цены.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

