Читать книгу Электроэнергетика и коммунальные компании (Виталий Гурьев) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Электроэнергетика и коммунальные компании
Электроэнергетика и коммунальные компании
Оценить:

5

Полная версия:

Электроэнергетика и коммунальные компании

Существует ещё и биржевой сегмент, где торгуются стандартные контракты на поставку электроэнергии с поставкой в будущем. Он позволяет участникам заранее зафиксировать цену на месяц или квартал вперёд. Этот сегмент у нас развит слабее, чем, например, в Европе, где фьючерсы на электроэнергию стали массовым инструментом для энергетиков и промышленников. Частным инвесторам в России такие контракты практически недоступны. Для нас важнее понимать, что основная выручка генераторов определяется ценами рынка на сутки вперёд.

Константин, слушая рассказ Яны о торгах, сравнил оптовый рынок с огромной диспетчерской, где вместо команд звучат цены, и согласился, что так ему намного понятнее, почему его блок то загружают полностью, то держат на минимуме.

Теперь поговорим о географии рынка. Оптовый рынок в России разделён на ценовые зоны, внутри которых цены формируются на конкурентных торгах. Первая ценовая зона охватывает европейскую часть страны и Урал, вторая — Сибирь. Зоны связаны между собой линиями электропередачи, но их пропускная способность ограничена, поэтому цены в зонах могут сильно различаться. С 2025 года объединённая энергосистема Востока, которая раньше работала по регулируемым правилам, юридически включена во вторую ценовую зону, однако переход к рыночным механизмам там идёт постепенно, по мере строительства связей с остальной энергосистемой.

Цены в двух зонах отличаются по понятным причинам. В первой зоне основная часть энергии вырабатывается на газовых станциях, поэтому цена тесно связана со стоимостью газа и меняется вместе с ней. Во второй зоне велика доля гидростанций, и в многоводные годы цена может опускаться очень низко, а в маловодные — подниматься, когда приходится загружать угольные станции. Поэтому генератор во второй зоне живёт в гораздо более переменчивом мире, чем генератор в первой. О том, как это отражается на компаниях сибирской гидрогенерации, мы поговорим в одиннадцатой главе.

Кроме ценовых зон, существуют неценовые зоны. Это территории, где по техническим причинам конкурентный рынок организовать невозможно: слишком мало станций, слабые связи с соседними энергосистемами или изолированная работа. К ним относятся, например, Калининградская область, а также Архангельская область и Республика Коми, хотя для последних закон уже допускает поэтапное включение в ценовые зоны. Там цены на электроэнергию и мощность устанавливает регулятор по методу «затраты плюс разумная доходность». Для генераторов в неценовых зонах доход предсказуем, но и возможностей заработать больше почти нет.

Отдельно стоят изолированные энергосистемы в удалённых районах Крайнего Севера и Дальнего Востока, которые вообще не связаны с единой сетью. Там работают небольшие дизельные и угольные станции, и стоимость производства электроэнергии может быть в разы выше, чем в центральной части страны. Тарифы для местных жителей при этом ограничиваются, а разницу покрывают из бюджета и через специальные механизмы выравнивания, о которых мы поговорим в тринадцатой главе. Компании, работающие в таких районах, зависят от государственных решений ещё сильнее, чем остальные энергетики.

Внутри ценовой зоны цена тоже не одинакова, и здесь в игру вступают узловые цены. Энергосистема разбита на несколько тысяч расчётных узлов, и в каждом узле цена в каждый час может немного отличаться. Если сеть между двумя частями зоны перегружена, энергия из дешёвой части не может свободно перетечь в дорогую, и цены по разные стороны ограничения расходятся. Узловые цены учитывают потери при передаче и сетевые ограничения, поэтому они честнее отражают реальную стоимость энергии в конкретном месте. Станция, стоящая в удачном узле, может зарабатывать больше аналогичной станции, стоящей в узле с избытком генерации.

Представьте сеть дорог в большом городе. Если все хотят попасть в центр, а мост через реку один, то по другую сторону моста образуется пробка, и доставка в центр становится дороже. Узловые цены работают похожим образом: если линия электропередачи перегружена, энергия по ту сторону становится дороже, а по эту сторону — дешевле. Станции, которые находятся в центре, за мостом, получают более высокую цену. Станции, которые стоят перед мостом, вынуждены довольствоваться более низкой ценой.

Для инвестора узловые цены означают, что расположение станций имеет значение. Генерирующая компания со станциями в энергодефицитном районе получает более высокие цены, чем компания со станциями в районе с избытком мощности. Строительство новой линии электропередачи может как помочь, так и навредить конкретной станции: если линия соединит дешёвый район с дорогим, цены в дорогом районе снизятся. Компании редко раскрывают подробные данные о ценах в своих узлах, но средняя цена продажи энергии в отчётности позволяет сравнить их между собой. Если у одной компании она заметно выше, чем у другой в той же зоне, причиной часто бывает именно география.

Яна, разбираясь с ценовыми зонами, вспомнила про нерегулируемую цену своей котельной. Пермский край находится в первой ценовой зоне, а значит, оптовая составляющая этой цены зависит от торгов, где цену чаще всего определяют газовые станции. Когда газ дорожает, а это происходит при ежегодной индексации регулируемых цен на газ, стоимость электроэнергии для котельной тоже растёт. Яна поняла, почему её счёт иногда меняется сильнее, чем региональный тариф для населения: у жильцов цена регулируемая, а у котельной — рыночная. Для неё как экономиста это означало, что бюджет котельной нужно планировать с запасом на колебания цены.

Помимо рынка на сутки вперёд, есть балансирующий рынок. Он нужен потому, что реальная жизнь никогда не совпадает с планом в точности. Потребители могут потребить больше или меньше запланированного, станция может аварийно снизить мощность, погода может измениться. Системный оператор в реальном времени корректирует работу станций, увеличивая или снижая их нагрузку, и эти отклонения оплачиваются по ценам балансирующего рынка.

Принцип балансирующего рынка прост: тот, кто отклонился от плана, платит за это, а тот, кто помог системе выровнять баланс, получает компенсацию. Если станция по своей вине выработала меньше, чем должна была по итогам рынка на сутки вперёд, ей приходится докупать недостающую энергию по цене балансирующего рынка, которая обычно невыгодна. Если станция по команде системного оператора увеличила выработку, она получает за это оплату. Такая система стимулирует участников точно планировать и выполнять свои обязательства. Для генератора с надёжным оборудованием балансирующий рынок — небольшой дополнительный источник дохода, для генератора с частыми поломками — источник убытков.

Как оптовая цена доходит до розничного потребителя вроде котельной Яны? Для этого существуют предельные уровни нерегулируемых цен, которые гарантирующий поставщик рассчитывает каждый месяц по итогам оптового рынка. В них входит средневзвешенная цена энергии и мощности, купленных на опте, к которой добавляются тариф на передачу по сетям, сбытовая надбавка и плата за услуги инфраструктуры. Расчёт ведётся по строгим правилам, а результаты публикуются на сайте гарантирующего поставщика. Поэтому нерегулируемая цена не произвольна, хотя и меняется от месяца к месяцу.

Розничные потребители, которые платят по нерегулируемым ценам, могут выбирать ценовую категорию. Всего их шесть, и они различаются тем, насколько подробно учитывается время потребления. Первая категория самая простая: одна цена за каждый киловатт-час независимо от того, когда он потреблён. Вторая категория делит сутки на зоны, например ночную и дневную, и в каждой зоне своя цена. Категории с третьей по шестую предполагают почасовой учёт, а в некоторых из них потребитель отдельно оплачивает мощность по своему потреблению в часы пиковой нагрузки системы.

Выбор категории может заметно изменить счёт. Котельная Яны работает круглосуточно, но основную нагрузку даёт в ночные и утренние часы, когда идёт подогрев воды. Если перевести её с первой категории на почасовую, большая часть потребления придётся на дешёвые ночные часы, а оплата мощности окажется небольшой, потому что в вечерний пик системы котельная потребляет мало. Яна попросила энергосбыт сделать расчёт по последним двенадцати месяцам и обнаружила, что переход на почасовую категорию сэкономил бы около восьми процентов годовой суммы. Для почасового учёта потребовался новый счётчик, но он окупался меньше чем за год.

Этот пример показывает, как устроен рынок с точки зрения потребителя: он вознаграждает тех, кто потребляет энергию тогда, когда она дешевле, и наказывает тех, кто нагружает систему в пиковые часы. Для промышленных предприятий такие решения стоят миллионы рублей, и у крупных заводов есть целые службы, которые оптимизируют график потребления. Для инвестора это напоминание, что спрос на электроэнергию хоть и жёсткий, но не совсем: крупные потребители реагируют на цены, перенося нагрузку во времени. Чем больше потребителей так делают, тем ровнее становится график и тем меньше нужно дорогих пиковых станций.

Есть у рынка и механизмы ограничения цен. Заявки генераторов не могут превышать определённых уровней, а в периоды аномальных нагрузок регулятор может вмешаться, если цены начинают расти слишком резко. В других странах бывали эпизоды, когда цены на электроэнергию взлетали в десятки раз за несколько дней, например во время сильных морозов или засухи. У нас такие всплески сдерживаются правилами рынка и большим запасом мощности, поэтому цена на рынке на сутки вперёд обычно меняется плавнее. Для генераторов это означает меньше шансов сорвать куш в дни дефицита, зато и меньше риска непредсказуемых провалов.

Тут стоит сказать и о росте оптовых цен в долгосрочном плане. За последние годы средние цены на рынке на сутки вперёд в первой ценовой зоне росли, как правило, сопоставимо с инфляцией или чуть быстрее, следуя за индексацией цен на газ и ростом спроса. Резких скачков, характерных для некоторых зарубежных рынков, у нас не было. Для инвесторов это означает, что генерация в первой ценовой зоне предлагает умеренный, предсказуемый рост выручки от энергии, без больших сюрпризов, но и без шансов на взрывной рост. Совсем другая картина во второй ценовой зоне, где многое решает вода.

В последние годы на рынке появились и агрегаторы управления спросом. Это компании, которые объединяют десятки потребителей, готовых по сигналу системного оператора снижать потребление в часы пиковой нагрузки, и получают за это плату. Для энергосистемы такое снижение работает так же, как включение дополнительной пиковой станции, только обходится дешевле. Пока объёмы этого механизма невелики по сравнению с мощностью всей системы, но сама идея важна: на рынке электроэнергии может участвовать не только тот, кто производит, но и тот, кто готов вовремя отказаться от потребления. Для генераторов это потенциальный конкурент в часы пика, который со временем может снизить ценность самых дорогих пиковых станций.

Остаётся разобраться, как на этом рынке покупается электроэнергия для населения. Мы уже говорили, что граждане платят по регулируемым тарифам. Чтобы это было возможно, часть энергии и мощности на оптовом рынке продаётся не по рыночным ценам, а по регулируемым договорам. Каждая генерирующая компания обязана поставить определённую долю своей выработки по цене, которую устанавливает федеральный регулятор, а покупают эту энергию гарантирующие поставщики для снабжения населения и приравненных к нему категорий потребителей. Объёмы таких договоров рассчитываются так, чтобы покрыть потребление граждан в каждом регионе.

Регулируемая цена в этих договорах обычно ниже рыночной, поэтому для генераторов они менее выгодны, чем продажа на рынке на сутки вперёд. Можно сказать, что каждая генерирующая компания отдаёт часть своей выручки на поддержку низких цен для населения. Для отдельных станций, особенно эффективных, разница между регулируемой и рыночной ценой может быть заметной. В отчётности генераторов доля регулируемых договоров обычно раскрывается, и её снижение со временем улучшает средние цены продажи. Однако резких изменений здесь ждать не стоит, потому что вопрос тарифов для граждан всегда остаётся социально чувствительным.

Теперь соберём всё вместе и посмотрим, как генерирующая компания зарабатывает на рынке энергии. Ключевой показатель здесь — спред между ценой продажи и топливными затратами. В отрасли его иногда называют искровым спредом для газовых станций. Чем больше спред, тем больше маржа станции с каждого мегаватт-часа. Спред зависит от трёх вещей: от рыночной цены, от цены топлива и от того, сколько топлива станция тратит на производство одного мегаватт-часа.

Посчитаем спред на примере нашей УГК. Средняя цена продажи электроэнергии у компании составляет около тысячи шестисот рублей за мегаватт-час. Современные парогазовые блоки компании тратят топлива примерно на девятьсот пятьдесят рублей на каждый мегаватт-час, поэтому их спред составляет около шестисот пятидесяти рублей. Старые паросиловые блоки тратят топлива примерно на тысячу триста рублей, и их спред — всего триста рублей. Если цена газа вырастет на десять процентов, а цена на рынке останется прежней, спред парогазовых блоков сократится примерно на девяносто пять рублей, а паросиловых — на сто тридцать рублей.

На практике цена на рынке обычно растёт вслед за ценой газа, потому что газовые станции чаще всего определяют маржинальную цену. Если цену определяет газовый блок с затратами тысяча шестьсот рублей, а газ дорожает на десять процентов, его заявка вырастет примерно до тысячи семисот шестидесяти рублей, и рыночная цена поднимется вслед за ней. Тогда спред эффективных станций даже немного увеличится, потому что их затраты выросли меньше, чем цена. Именно поэтому индексация цен на газ не всегда вредит генераторам: всё зависит от того, насколько их станции эффективнее маржинальной. Подробнее о цене газа и топливных затратах мы поговорим в девятой главе.

Для УГК спред на энергии приносит основную часть маржи вне платежей за мощность. Если сорок миллиардов киловатт-часов выработки распределены так, что половину дают парогазовые блоки, а половину — паросиловые, средний спред составит около четырёхсот семидесяти пяти рублей за мегаватт-час. Умножив на сорок миллионов мегаватт-часов, получаем около девятнадцати миллиардов рублей маржи на продаже энергии до вычета постоянных затрат. Это заметная сумма, но она гораздо более переменчива, чем плата за мощность. Изменение среднего спреда всего на пятьдесят рублей меняет эту маржу на два миллиарда рублей в год.

Какие ошибки допускают новички, когда смотрят на рынок электроэнергии? Первая ошибка — считать, что рост цен на электроэнергию автоматически означает рост прибыли генераторов. Если цены выросли из-за подорожания газа, маржа может не измениться или даже сократиться. Вторая ошибка — сравнивать цены в разных ценовых зонах без учёта их природы: низкая цена в Сибири в многоводный год не говорит о проблемах энергетики региона, а говорит о хорошей воде. Третья ошибка — забывать о регулируемых договорах и считать, что вся выработка продаётся по рыночной цене.

Четвёртая ошибка — смотреть только на цену энергии и игнорировать мощность. Как мы увидим в следующей главе, для многих станций плата за мощность важнее маржи на энергии, а для пиковых станций она составляет почти весь доход. Пятая ошибка — экстраполировать цены одного года на будущее. Цены на рынке зависят от погоды, ввода новых станций, вывода старых, изменения правил и цены топлива, и прошлогодний уровень может не повториться. Хороший аналитик смотрит на цены за несколько лет и пытается понять их движущие силы, а не просто продлевает последнюю цифру.

Где искать данные о рынке? Совет рынка и коммерческий оператор публикуют итоги торгов: индексы цен рынка на сутки вперёд по ценовым зонам, объёмы, структуру заявок. Системный оператор публикует данные о потреблении и выработке по энергосистемам. Генерирующие компании в своих отчётах приводят средние цены продажи энергии и мощности, объёмы выработки, доли регулируемых договоров. Этих данных достаточно, чтобы частный инвестор мог следить за конъюнктурой рынка и понимать, как она отражается на компаниях, которыми он владеет.

Оптовый рынок электроэнергии объединяет генераторов, сбыты, крупных потребителей и инфраструктурные организации. Главная площадка — рынок на сутки вперёд, где цены формируются на каждый час по принципу маржинального ценообразования: все работающие станции получают цену самой дорогой станции, понадобившейся для покрытия спроса. Рынок разделён на ценовые зоны с разной структурой генерации, неценовые зоны с регулируемыми ценами и узлы, где цены учитывают сетевые ограничения. Население снабжается по регулируемым договорам, а отклонения от плана оплачиваются на балансирующем рынке. Маржа генератора на энергии определяется спредом между рыночной ценой и топливными затратами его станций.

Яна теперь понимала, откуда берётся нерегулируемая цена её котельной, и даже начала следить за индексами цен в первой ценовой зоне. Однако у неё остался вопрос, который Константин задал ей ещё в прошлую субботу: если станция получает деньги за энергию на торгах, за что ей платят ещё и за мощность и кто решает, сколько это стоит? В следующей главе мы разберём второй рынок, на котором продаётся не энергия, а готовность её произвести.

Глава 5. Рынок мощности, или плата за готовность

В конце ноября Константин заступил на смену и получил от диспетчера необычное указание. Один из старых блоков станции нужно было держать в горячем резерве: котёл растоплен, турбина прогрета, персонал на местах, но в сеть блок не выдаёт ни одного киловатт-часа. Так продолжалось трое суток, пока на юге области не закончилась авария на линии электропередачи и не отпала необходимость в страховке. Молодой инженер смены спросил Константина, зачем жечь газ впустую и платить людям за то, что блок стоит. Константин ответил, что за эти трое суток станция заработала, просто не на энергии, а на готовности.

Этот ответ звучит странно для человека со стороны, но для энергетика он очевиден. В третьей главе мы сравнили мощность с пожарной командой, которой платят за готовность выехать, а не за каждый потушенный пожар. Теперь пора разобраться, как эта плата устроена на практике: кто её определяет, сколько она стоит, кто за неё платит и как она отражается в выручке генерирующих компаний. Для многих станций плата за мощность важнее заработка на энергии, а для некоторых составляет почти весь доход. Без понимания рынка мощности невозможно правильно оценить ни одного генератора.

Начнём с главного вопроса: зачем вообще платить станции за то, что она просто существует? Представьте рынок, где станции получают деньги только за проданную энергию. Пиковая станция, которая работает пятьдесят часов в году, за эти пятьдесят часов должна заработать столько, чтобы покрыть все свои затраты за год: зарплату персонала, ремонты, налоги на имущество, проценты по кредитам. Значит, в эти часы цена энергии должна быть фантастически высокой, в десятки раз выше обычной. Иначе станцию просто закроют, и в следующий морозный вечер системе будет нечем покрыть пик.

Некоторые страны действительно пошли по такому пути. Там рынок допускает очень высокие цены в часы дефицита, и именно эти часы окупают пиковые станции. Однако у такой модели есть недостатки: цены становятся крайне волатильными, потребители несут огромные риски, а инвестор, решающий строить станцию, не знает, сколько дефицитных часов будет в ближайшие годы. В результате станции строятся с опозданием, а в годы нехватки мощности цены взлетают так, что вмешиваются политики. Российская модель выбрала другой путь: разделить оплату энергии и оплату мощности.

Плата за мощность компенсирует станции постоянные затраты, которые не зависят от выработки. К ним относятся зарплата персонала, плановые ремонты, налог на имущество, страхование, содержание зданий и оборудования, а также возврат вложенного капитала. Плата за энергию покрывает переменные затраты, прежде всего топливо, и даёт маржу, о которой мы говорили в четвёртой главе. Такое разделение позволяет станциям работать по экономической логике: включаться тогда, когда их переменные затраты ниже рыночной цены, и при этом не разоряться в те часы, когда они стоят. Пиковая станция может простаивать почти весь год и всё равно покрывать свои постоянные затраты.

Вспомним ещё раз аналогию с водопроводом. Насосные станции получают от города две платы: за каждый закачанный кубометр и за то, что насосы готовы работать. Если бы город платил только за кубометры, резервные насосы никто бы не стал содержать, и при первом же пиковом расходе давление в трубах упало бы. Плата за готовность делает содержание резервных насосов экономически осмысленным. Рынок мощности в энергетике выполняет ровно эту функцию.

Как определяется, сколько мощности нужно и сколько за неё платить? Основной механизм называется конкурентным отбором мощности, сокращённо КОМ. Это ежегодный аукцион, на котором генерирующие компании предлагают свою мощность на определённый год в будущем, а системный оператор отбирает столько мощности, сколько нужно энергосистеме с учётом прогнозного потребления и резерва. Станции, которые прошли отбор, получают право на оплату мощности весь год по цене, сложившейся на аукционе. Станции, которые не прошли, остаются без этой платы и, как правило, должны быть выведены из эксплуатации или найти другой способ существования.

На отборе каждая станция подаёт заявку: сколько мегаватт она готова предоставить и по какой минимальной цене. Цена в заявке отражает постоянные затраты станции, которые она хочет покрыть. Системный оператор выстраивает заявки от дешёвых к дорогим и сопоставляет их со спросом на мощность. Отбираются самые дешёвые станции в объёме, необходимом для надёжной работы системы. Цена, по которой оплачивается мощность всех отобранных станций, определяется точкой пересечения предложения и спроса.

Важная особенность отбора состоит в том, что спрос на мощность задаётся не рынком, а правительством в виде кривой спроса. Эта кривая показывает, сколько мощности система готова купить при разной цене. При низкой цене система готова купить больше мощности, создавая запас надёжности, при высокой — меньше. Параметры кривой утверждаются заранее и индексируются, поэтому они фактически задают диапазон, в котором может находиться цена мощности. Для генераторов это означает, что их доходы от мощности во многом определяются не конкуренцией, а решениями регулятора о параметрах кривой.

Почему спрос на мощность задаёт регулятор, а не потребители? Потому что надёжность энергосистемы — общее благо, которое каждый отдельный потребитель не может купить для себя. Если один завод откажется платить за резерв, он всё равно получит электричество благодаря резерву, который оплачивают другие. Это классическая проблема безбилетника, и решить её можно только централизованно. Поэтому государство решает, сколько надёжности нужно системе, а рынок определяет, какие станции её обеспечат дешевле.

Самый известный пример рынка, где платят только за энергию, — энергосистема американского штата Техас. Там нет отдельной платы за мощность, а станции окупаются за счёт высоких цен в редкие часы дефицита. В феврале 2021 года на штат обрушились аномальные морозы, часть станций остановилась из-за замёрзшего оборудования и нехватки газа, а спрос на отопление резко вырос. Оптовая цена электроэнергии несколько дней держалась на установленном потолке в девять тысяч долларов за мегаватт-час, что в десятки раз выше обычного уровня, и при этом миллионы домов остались без света.

Эта история показала обе стороны модели без платы за мощность. Владельцы станций, которые смогли работать в те дни, заработали огромные деньги, а некоторые покупатели и сбытовые компании, не защитившиеся от скачка цен, разорились. Потребители с договорами по плавающей цене получили счета на тысячи долларов за несколько дней. После этого в штате начали обсуждать, как стимулировать содержание резервных мощностей и подготовку станций к морозам, то есть фактически как ввести элементы платы за готовность.

Российская модель с отдельным рынком мощности лишена таких крайностей. Цены на энергию у нас меняются в разумных пределах, а резервные станции содержатся за счёт платы за мощность, которую распределяют на всех потребителей равномерно в течение года. Цена этой стабильности — постоянные платежи за мощность, которые потребители вносят даже в годы, когда резерв почти не нужен. Для инвестора российская модель означает более скромные шансы на сверхприбыль, но и более предсказуемый денежный поток генераторов.

Разберём кривую спроса подробнее, потому что именно её параметры инвесторы обсуждают каждый раз, когда приближается очередной отбор. Кривая задаётся двумя или несколькими точками. В первой точке определяется максимальная цена, при которой система купит минимально необходимый объём мощности. Во второй точке определяется более низкая цена, при которой система готова купить больший объём с запасом. Между этими точками кривая наклонена: чем больше мощности предлагается, тем ниже цена.

bannerbanner