Читать книгу Электроэнергетика и коммунальные компании (Виталий Гурьев) онлайн бесплатно на Bookz
Электроэнергетика и коммунальные компании
Электроэнергетика и коммунальные компании
Оценить:

5

Полная версия:

Электроэнергетика и коммунальные компании

Виталий Гурьев

Электроэнергетика и коммунальные компании

Эта книга носит исключительно образовательный и информационный характер. Ни одно из её положений не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией, предложением купить или продать какой-либо финансовый инструмент, налоговой или юридической консультацией.

Все герои, примеры, расчёты и ставки в книге вымышлены или приведены для иллюстрации. Упоминания реальных компаний не являются рекламой или оценкой их текущей деятельности. Требования Банка России, правила биржи и налоговые нормы изложены по состоянию на момент написания книги и могут измениться.

Перед любым решением сверяйтесь с актуальными документами эмитента и нормативными актами, а при необходимости консультируйтесь со специалистом. Инвестиции связаны с риском, включая потерю части или всего вложенного капитала, и решения о вложении денег вы принимаете самостоятельно и под свою ответственность.


Глава 1. Электричество нужно всегда

В январе, когда за окном минус тридцать два, Константин заступает на ночную смену в половине восьмого вечера. Ему пятьдесят один год, двадцать восемь из них он отработал в энергетике, а последние девять лет руководит сменой на крупной газовой электростанции в Костромской области. Перед ним блочный щит с десятками приборов, на экранах бегут цифры нагрузки, а в наушниках время от времени звучит голос диспетчера, который просит поднять мощность ещё на двадцать мегаватт. В такие ночи вся область греется и светится благодаря тому, что делают он и его люди. Под утро, когда нагрузка спадает, Константин открывает в телефоне брокерское приложение и смотрит на котировки акций своей компании, которые лежат у него на счёте уже несколько лет.

Акций у него пятьдесят тысяч штук, покупал он их понемногу в 2019–2021 годах, в среднем по четырнадцать рублей. Сейчас они стоят около двадцати четырёх рублей, и весь пакет оценивается примерно в миллион двести тысяч рублей. Коллеги в курилке называют компанию «дойной коровой», потому что она исправно платит дивиденды. На инвесторском форуме недавно появилась тревожная запись: якобы через год-два компания лишится значительной части прибыли из-за какого-то окончания «ДПМ». Константин прекрасно знает, как устроен котёл и турбина, но что такое ДПМ с точки зрения денег, он объяснить не может.

В тот же вечер в Перми его племянница Яна сидит на кухне над стопкой квитанций и таблиц. Ей тридцать два года, она экономист управляющей компании, которая обслуживает шестьдесят многоквартирных домов. Каждый месяц она сводит начисления за электричество, отопление и воду, разбирается с должниками и отвечает на вопросы жильцов, почему тариф опять вырос. У Яны есть брокерский счёт примерно на девятьсот тысяч рублей, и она давно присматривается к акциям местной сетевой компании и энергосбыта, которые платят высокие дивиденды. Её логика проста: если люди платят за свет всегда, значит, и компании, которые этот свет продают, должны зарабатывать всегда.

Возможно, вы узнаёте себя в ком-то из них. Одни читатели работают в отрасли и видят её изнутри, но плохо представляют, как физика превращается в прибыль и дивиденды. Другие каждый месяц оплачивают коммунальные счета и слышали, что энергетика считается спокойным и надёжным сектором для инвестиций. Эта книга написана для читателей обоих типов. Мы пройдём весь путь от котла электростанции до вашей розетки и на каждом шаге будем выяснять, кто здесь зарабатывает, кто устанавливает правила и что из этого может достаться частному инвестору.

Начнём с того, как электричество попадает к вам домой. В начале цепочки стоит электростанция, которую в отрасли называют генерацией. Она сжигает газ или уголь, использует силу падающей воды, энергию атомного ядра, солнца или ветра и превращает их в электрическую энергию. Генерация — это производство, и именно здесь создаётся сам товар. Без неё вся остальная цепочка бессмысленна, потому что передавать и продавать было бы нечего.

От станции электричество уходит по магистральным линиям высокого напряжения. Это те самые высокие опоры с толстыми проводами, которые вы видите вдоль трасс и которые тянутся через леса и поля на сотни километров. Высокое напряжение нужно для того, чтобы передавать энергию на большие расстояния с минимальными потерями. Магистральная сеть связывает между собой регионы и позволяет перебрасывать электричество оттуда, где его в избытке, туда, где его не хватает. Её можно сравнить с федеральными трассами в транспортной системе страны.

Ближе к городам и посёлкам напряжение понижают на подстанциях, и дальше энергия идёт по распределительным сетям. Это линии поменьше, трансформаторные будки во дворах, кабели под землёй, которые подводят электричество к каждому дому, заводу и школе. Распределительные сети похожи на городские улицы и переулки: по ним не едут далеко, но без них невозможно добраться до конкретного адреса. Компании, которые владеют такими сетями, обычно работают в одном или нескольких соседних регионах. Подробно о том, как они устроены и как зарабатывают, мы поговорим в двенадцатой главе.

Последнее звено цепочки называется сбытом. Сбытовая компания ничего не производит и ничего не передаёт, зато именно она заключает с вами договор, выставляет счёт и собирает деньги. Её можно сравнить с магазином, который покупает товар на оптовой базе, оплачивает доставку и продаёт его конечному покупателю с небольшой наценкой. Когда Яна видит в квитанции название поставщика электроэнергии, она видит именно сбытовую компанию. О том, почему у сбытов такие высокие дивиденды и такая маленькая стоимость на бирже, мы подробно поговорим в четырнадцатой главе.

Итого в цепочке четыре звена: генерация, магистральная сеть, распределительная сеть и сбыт. В конце стоит потребитель, который платит за всё сразу одной цифрой в квитанции или в счёте. На самом деле эта цифра складывается из нескольких частей: стоимости самой энергии и мощности, платы за передачу по сетям, сбытовой надбавки и платы инфраструктурным организациям. Каждую часть кто-то получает, и у каждого получателя свои правила игры. Инвестору важно понимать, к какому звену относится компания, потому что от этого зависит почти всё остальное.

Теперь о главной особенности товара, вокруг которого построена вся отрасль. Электроэнергию практически нельзя сложить на склад. Пшеницу можно засыпать в элеватор, нефть залить в резервуар, уголь сгрузить на площадку, а электричество должно быть потреблено в ту же секунду, когда его произвели. Если в какой-то момент станции выдают больше энергии, чем потребляют заводы и дома, частота в сети растёт, если меньше — падает. Любое серьёзное отклонение грозит аварией, поэтому производство и потребление в энергосистеме уравниваются непрерывно, каждую секунду.

Конечно, способы запасать энергию существуют. Есть гидроаккумулирующие станции, которые ночью закачивают воду наверх, а днём сбрасывают её через турбины. Есть аккумуляторные батареи, которые в последние годы становятся дешевле и мощнее. Однако в масштабах всей энергосистемы эти накопители пока покрывают лишь малую долю потребности, и о них мы подробнее поговорим в двадцатой главе. Для экономики отрасли сегодня важен простой факт: электричество производится ровно тогда, когда оно нужно.

Из этой особенности вытекают последствия, которые вы встретите почти в каждой главе. Энергосистеме нужны станции, которые стоят наготове и включаются только в часы пиковой нагрузки, и нужен диспетчер, который управляет всеми станциями как единым оркестром. Ей нужны резервы на случай аварии, а значит, кто-то должен оплачивать содержание мощностей, которые большую часть года простаивают. Именно поэтому в электроэнергетике продают не один товар, а два: саму энергию и готовность её произвести. Разница между ними станет понятна в третьей главе, а пока просто запомните, что они существуют.

Кто же покупает всё это электричество в нашей стране? Крупнейший потребитель в России — промышленность: металлургические и химические комбинаты, нефтеперерабатывающие заводы, предприятия машиностроения. Одни крупные заводы потребляют столько же энергии, сколько целый областной центр. Значительная доля приходится на транспорт, прежде всего на электрифицированные железные дороги и трубопроводы, где насосы перекачивают нефть и газ. Отдельная группа — бюджетные организации: больницы, школы, детские сады, уличное освещение.

Население, то есть мы с вами, потребляет заметно меньше промышленности, но играет в отрасли особую роль. Цены для граждан устанавливает государство, и они долгие годы держатся ниже экономически обоснованного уровня. Разницу фактически оплачивают промышленные потребители, и этот механизм называется перекрёстным субсидированием. О нём мы подробно поговорим в тринадцатой главе. Пока достаточно понимать, что электричество для населения — это не только товар, но и социальная тема, а значит, политика здесь всегда рядом с экономикой.

Общее потребление электроэнергии в России превышает тысячу миллиардов киловатт-часов в год и в последние годы растёт. Растёт оно неравномерно: в одних регионах появляются новые производства, центры обработки данных и майнинговые фермы, в других потребление годами стоит на месте. Для генерирующих компаний рост спроса означает более высокую загрузку станций и более высокие цены. Для сетей он означает новые подключения и новые инвестиции. Для сбытов — больше проданных киловатт-часов и больше выручки, с которой берётся наценка.

Почему энергетику называют защитным сектором? Защитными на бирже считают компании, чьи доходы мало зависят от состояния экономики. Люди продолжают пользоваться светом, холодильником и отоплением даже тогда, когда откладывают покупку машины или ремонт. Промышленность в кризис снижает выпуск, но её потребление электричества падает гораздо меньше, чем продажи автомобилей или квартир. Поэтому выручка энергетических компаний обычно колеблется слабее, чем выручка производителей потребительских товаров длительного пользования.

Есть и вторая причина этой репутации. Значительная часть доходов энергетиков регулируется государством и рассчитывается по заранее известным правилам. Тарифы сетевых компаний утверждаются на год и даже на несколько лет вперёд, платежи за мощность для новых станций гарантированы долгосрочными договорами, цены для населения индексируются по понятному графику. Когда инвестор знает правила, он может с большой точностью прогнозировать доходы компании. Предсказуемость сама по себе ценна, и рынок готов за неё платить.

Третья причина защитной репутации связана с дивидендами. Многие энергетические компании выплачивают значительную часть прибыли акционерам, а дивидендная доходность сетевых и сбытовых компаний нередко превышает доходность вкладов. Для частного инвестора, который хочет получать регулярный денежный поток, такие бумаги выглядят естественным выбором. Именно об этом думает Яна, когда смотрит на акции местной сетевой компании. Ей кажется, что это почти облигация, только с более высоким доходом.

Наконец, за энергетикой стоит реальное имущество: станции, линии, подстанции, которые нельзя быстро построить заново. Если компания стоит на бирже дешевле, чем обошлось бы строительство её станций, инвестор чувствует себя защищённым запасом стоимости. Эта логика понятна и выглядит надёжно. Однако, как мы увидим дальше, стоимость строительства и стоимость бизнеса — совсем разные вещи, и именно здесь начинающие инвесторы ошибаются чаще всего.

Пора посмотреть на защитность скептически. В энергетике у прибыли есть совладелец, который не значится в реестре акционеров, — регулятор. Государство определяет тарифы на передачу, правила оптового рынка, параметры отборов мощности, доходность договоров на строительство станций и цены для населения. Если завтра регулятор решит, что сетевым компаниям достаточно индексации на два процента ниже инфляции, их прибыль сократится, хотя потребление электричества не изменится ни на киловатт-час. Получается, что выручка защищена от экономического цикла, но не защищена от решений чиновников.

Константин видел это на собственной компании. Несколько лет назад правила оптового рынка поменялись, и цена мощности для старых станций оказалась ниже, чем рассчитывали аналитики. Акции упали на четверть за несколько недель, хотя станции работали так же, как и раньше. Никакого кризиса в экономике не было, просто изменились параметры, которые задаёт государство. Защитный сектор оказался защищён от одних рисков и открыт для других.

Вернёмся на минуту к квитанции, с которой Яна работает каждый месяц, и разберём её как инвестор, а не как бухгалтер. Допустим, жилец платит за электричество тысячу рублей в месяц. По оценкам участников рынка, примерно сорок процентов этой суммы приходится на саму энергию и мощность, то есть уходит генерирующим компаниям через оптовый рынок. Ещё около половины забирают сети за то, что довезли энергию до дома, а оставшиеся несколько процентов составляют сбытовая надбавка и плата инфраструктурным организациям рынка. Пропорции заметно различаются по регионам и группам потребителей, поэтому воспринимайте эти цифры как условную картинку, а не как точный расчёт.

Даже такая грубая картинка многое объясняет. Сети получают из каждого рубля больше, чем станции, хотя ничего не производят, потому что содержать миллионы километров проводов и тысячи подстанций очень дорого. Сбыт получает совсем немного, зато через его руки проходит вся сумма целиком, и если жильцы перестанут платить, первым почувствует это именно он. Генераторы зависят от того, по какой цене продают энергию на оптовом рынке, а эта цена меняется каждый час. Три звена делят один и тот же рубль, но каждое отвечает за свою часть рисков.

Защитность отрасли хорошо видна, если сравнить её с другими секторами в тяжёлые годы. Когда экономика проваливается, продажи новых автомобилей могут сократиться вдвое, ввод жилья замедлиться на треть, а выпуск стали упасть на десятки процентов. Потребление электроэнергии в такие периоды обычно снижается лишь на несколько процентов, потому что заводы продолжают работать хотя бы частично, а дома и больницы не выключают свет. Выручка энергетических компаний поэтому меняется гораздо меньше, чем выручка их промышленных клиентов. Для инвестора это означает, что прибыль энергетиков трудно обвалить одним плохим годом.

Однако защитный не означает доходный. Котировки многих энергетических компаний годами топтались на месте, пока остальной рынок рос, и инвесторы, купившие их ради спокойствия, получали доход только от дивидендов. Бывали периоды, когда акции генераторов стоили дешевле половины своей балансовой стоимости, а их владельцы годами ждали, когда рынок оценит это по достоинству. Такая ситуация хорошо описана в книге «Стоимостное инвестирование и инвестирование в рост» как ловушка стоимости. В энергетике она встречается особенно часто, потому что регулятор может годами не давать компании зарабатывать больше определённого уровня.

Есть и ещё одна тонкость, которую новички замечают слишком поздно. Защитный сектор защищает от падения выручки, но не от роста процентных ставок. Энергетики живут в долг, потому что строят станции и сети на десятилетия, и когда ставки растут, их процентные расходы увеличиваются, а прибыль снижается. Кроме того, при высоких ставках инвесторы требуют от дивидендных акций более высокой доходности, и цены этих акций опускаются, даже если с компаниями ничего не происходит. Об этом подробнее пойдёт речь в семнадцатой главе, где мы разберём долг и облигации энергетиков.

Получается, что слово «защитный» стоит понимать узко: выручка устойчива к экономическим спадам, но прибыль и цена акции подвержены другим, особым рискам. Регуляторные решения, процентные ставки, цены топлива, погода, долги потребителей влияют на энергетику не меньше, чем на другие отрасли, просто проявляются по-другому. Инвестор, который понимает эти риски, может использовать защитные свойства сектора с выгодой для себя. Инвестор, который просто верит в надёжность «света, который нужен всегда», рискует разочароваться в самый неподходящий момент.

У Яны есть своя, очень распространённая причина интересоваться энергетикой: эти компании ей знакомы. Она каждый день видит машины аварийной бригады сетевой компании, получает письма от энергосбыта и знает по именам половину его менеджеров, отвечающих за работу с управляющими компаниями. Знакомство создаёт ощущение понимания, а понимание кажется защитой от ошибок. Инвесторы во всём мире охотнее покупают бумаги компаний из своего города и своей отрасли, и психологи называют это предпочтением знакомого.

У такого подхода есть сильная сторона. Яна действительно видит то, чего не видят аналитики из столицы: как часто случаются аварии, насколько быстро бригады их устраняют, как ведут себя должники и насколько жёстко энергосбыт с ними работает. Эти наблюдения могут подсказать, что дела компании идут лучше или хуже, чем показывает отчётность. Однако знакомый бизнес и понятный бизнес — не одно и то же, и умение отличить одно от другого придёт к Яне только к концу книги, когда она разберётся в тарифах, дебиторской задолженности и дивидендной политике.

Константин страдает от той же иллюзии в профессиональном варианте. Он знает свою станцию до последнего вентиля и уверен, что раз оборудование в порядке, то и акции в порядке. Между тем цену его акций определяют не столько исправные турбины, сколько правила оптового рынка, календарь гарантированных платежей и решения совета директоров о дивидендах. Именно эти вещи мы будем раскрывать главу за главой.

Регулирование работает в обе стороны, и об этом тоже важно помнить. Иногда государство поддерживает отрасль: запускает программы строительства с гарантированной доходностью, повышает тарифы выше инфляции ради инвестиций в сети, переводит города на более выгодную модель теплоснабжения. В такие периоды энергетические акции растут быстрее рынка, и инвесторы, которые вовремя разглядели изменения правил, зарабатывают больше, чем на модных отраслях. Регулятор может как отнять часть прибыли, так и подарить её. Поэтому главный навык инвестора в энергетике — умение читать не только отчётность компаний, но и решения регулятора.

Миф о защитности опасен ещё и тем, что он объединяет под одной вывеской очень разные бизнесы. Генерирующая компания, у которой половина прибыли зависит от цены газа и рыночных цен на электроэнергию, ведёт себя совсем не так, как сетевая компания с тарифом на пять лет вперёд. Сбыт с тонкой наценкой и огромной дебиторской задолженностью рискует иначе, чем гидростанция, у которой нет топливных затрат, зато есть зависимость от дождей и снега. Называть всё это одним защитным сектором — примерно то же самое, что считать одинаково безопасными поездку на трамвае и полёт на воздушном шаре только потому, что и то и другое называется транспортом. Об отдельных рисках сектора мы подробно поговорим в восемнадцатой главе.

Чтобы разговор не оставался абстрактным, через всю книгу пройдут несколько условных компаний. Все они вымышлены, их названия взяты от рек, а совпадения с реальными компаниями случайны. Цифры подобраны так, чтобы быть похожими на реальные пропорции отрасли, но не повторять показатели конкретных эмитентов. Это позволит нам спокойно считать, ошибаться и разбирать ошибки, не рекламируя и не критикуя реальные бумаги.

Первая компания — «Унженская генерирующая компания», которую мы будем называть коротко УГК. Это тепловой генератор в европейской части России: семь станций, из них четыре крупные электростанции, которые в отрасли по традиции называют ГРЭС, и три теплоэлектроцентрали, снабжающие города теплом. Установленная электрическая мощность компании составляет девять тысяч мегаватт, а за год станции вырабатывают около сорока миллиардов киловатт-часов электроэнергии. Именно на одной из её станций работает Константин, и именно её акции лежат у него на счёте. Выручка УГК за прошлый год составила сто сорок миллиардов рублей, и в следующих главах мы разберём, из чего она складывается.

У УГК есть особенность, которая станет одной из главных тем книги. В 2010-х годах компания построила четыре новых парогазовых блока общей мощностью две тысячи четыреста мегаватт по специальным договорам с гарантированной доходностью. Для двух блоков эти договоры уже закончились, а ещё по двум выплаты завершатся в ближайшие два года. Именно об этом пишут на форуме, который так встревожил Константина. В шестой и седьмой главах мы шаг за шагом посчитаем, что это означает для прибыли и дивидендов компании.

Вторая компания — «Чусовская сетевая компания», или ЧСК. Она владеет распределительными сетями в Пермском крае: десятками тысяч километров линий электропередачи, тысячами трансформаторных подстанций, кабелями в городах и посёлках. Выручка ЧСК составляет шестьдесят миллиардов рублей, а её тарифы утверждает государство. Яна видит эту компанию каждый день: когда к одному из её домов подключают новую линию или когда в микрорайоне на несколько часов пропадает свет из-за аварии на подстанции. Её акции платят высокие дивиденды, и именно они первыми попали в список покупок Яны.

Третья компания — «Вишерский энергосбыт», гарантирующий поставщик электроэнергии в Пермском крае. Он продаёт электричество жителям, предприятиям и бюджетным организациям региона и выставляет те самые счета, которые Яна каждый месяц сверяет на работе. Выручка сбыта составляет шестьдесят миллиардов рублей, почти как у сетевой компании, но стоит он на бирже в несколько раз дешевле. Почему так происходит и чем рискует инвестор, который покупает сбыт ради дивидендов, мы разберём в четырнадцатой главе. Позже в книге появятся ещё две компании: гидрогенератор из Сибири и коммунальный водоканал, выпустивший облигации.

Теперь представим трёх типичных инвесторов, которые приходят в энергетику. Первый тип можно назвать охотником за дивидендами. Ему важен регулярный денежный поток, он смотрит на дивидендную доходность, историю выплат и дивидендную политику. Такой инвестор держит бумаги годами, реинвестирует выплаты или живёт на них и почти не обращает внимания на колебания котировок. Яна по складу характера относится именно к этому типу.

Главная ошибка охотника за дивидендами — смотреть на доходность прошлого года и считать, что она повторится. В энергетике дивиденды зависят от решений регулятора, от инвестиционных программ и от графика окончания гарантированных платежей. Высокая доходность часто оказывается не подарком, а предупреждением: рынок уже знает, что выплаты скоро сократятся, и поэтому держит цену акции низкой. Об устойчивости дивидендов подробно поговорим в девятнадцатой главе. Пока запомните простое правило: дивидендная доходность — это вопрос, а не ответ.

Второй тип инвестора можно назвать ловцом переоценки. Он ищет компании, которые рынок недооценивает из-за временных проблем или непонимания, и покупает их в расчёте на рост цены. В энергетике такие возможности возникают при изменении правил рынка, при запуске новых программ строительства, при переходе городов на новую модель теплоснабжения, при смене владельца компании. Ловец переоценки внимательно читает проекты постановлений правительства и решения регуляторов, потому что именно там скрываются будущие изменения прибыли. Его доход нерегулярен, зато может быть в разы выше дивидендного.

Риск ловца переоценки в том, что ожидаемое изменение может не случиться или случиться гораздо позже. Проекты правил годами обсуждаются, переносятся и меняются. Инвестор, купивший акции в ожидании решения, иногда держит их три-четыре года, пока не дождётся результата или пока не потеряет терпение. Если компания всё это время платит приличные дивиденды, ожидание не так болезненно. Если не платит, деньги фактически замораживаются.

Третий тип инвестора — это держатель облигаций. Он не хочет рисковать капиталом ради роста и предпочитает заранее известный купон. Энергетические компании активно занимают на долговом рынке, потому что строят станции и сети на десятилетия вперёд. Их облигации обычно надёжнее облигаций компаний из более рискованных отраслей, а доходность выше доходности государственных бумаг. Для консервативного инвестора облигации сетевой компании или крупного генератора могут стать основой портфеля, и об этом подробно пойдёт речь в семнадцатой главе.

Многие инвесторы совмещают все три подхода. Константин, например, держит акции генератора ради дивидендов, но в последние месяцы всё чаще думает о том, что их цена может измениться из-за окончания гарантированных платежей. Яна хочет дивидендов, но готова часть денег держать в облигациях, чтобы спать спокойно. К концу книги каждый из них примет своё решение, и вы увидите, как знания об отрасли меняют выбор. Возможно, вы примерите на себя один из подходов или соберёте свой.

123...6
bannerbanner