Либерцисы. На поверхности

Глава 10 (Кайриус). Последний день. Часть 1.

Я не понимал, на кого злюсь сильнее – на Ольвидуса за то, что он воспользовался моей слабостью, или на самого себя за то, что утратил бдительность, прекрасно зная, что наша связь с бессмертным стала гораздо крепче.

Мы отправились в путь сразу после ужина, который прошёл в окружении беззаботного веселья, что совсем не вязалось с недавними событиями и моим состоянием. Человеческая еда вызывала в лучшем случае недоумение, а некоторая – даже отвращение. У меня то и дело проскальзывала мысль, что все люди здесь попросту свихнулись. Лично мне бы и в голову не пришло жарить мясо животных после того, как парой часов ранее огонь поглотил тела моих соратников. Так что я решил ограничиться чем-то, что люди называли хлебом и сыром, только вот кусок в горло не лез. С надеждой в сердце я поднимал голову на каждого вновь прибывшего к костру, но Эноры среди них не было.

Янир сидел рядом, треща без умолку. Я пропускал его словесный поток мимо ушей, слишком сосредоточенный на собственных переживаниях, и не обращал внимания ни на упорные попытки расшевелить меня, ни на предложенную уже в шестой раз кружку, до краёв наполненную какой-то сладкой брагой.

Неожиданно бард умолк. Удивлённый такой резкой переменой, я проследил за направлением его взгляда и мгновенно пожалел об этом. Абсолютно неслышно и незаметно для обладателя такого большого тела, к костру вышел Ронар. Он в упор уставился на меня и выглядел так, словно сейчас для него нет желания сильнее, чем схватить меня за шею и зашвырнуть как можно дальше в лес. Я выхватил у Янира кружку и торопливо глотнул. Тягучая жидкость попала не в то горло, и я поперхнулся, расплескав брагу себе на колени и немного на барда.

Это слегка разрядило обстановку. Янир засуетился, активно хлопая меня по спине и звонко смеясь, а командир наконец прошёл вперёд, усаживаясь на свободное место. К счастью, подальше от меня.

Конечно, я догадывался, в чём дело. Ронар отправился за Энорой сразу же, ни секунды не потратив на то, чтобы допросить меня. Наверняка девушка всё ему рассказала.

Но ведь и она всё неправильно поняла! Энора убежала прежде, чем у меня появилась возможность объясниться. Я оцепенело уставился на взвивающиеся к небу языки костра. Как я вообще могу оправдаться, не раскрыв всей правды? Нельзя же просто заявить, что сумасшедший бессмертный может в любой момент занять моё тело! И именно он, а не я любитель распускать руки.

Да, такое оправдание прозвучало бы очень вдохновляюще. Совсем бы не вызвало ни в ком желания немедленно нанизать меня на меч.

Я поёжился, вспомнив чувство полной беспомощности, которое определённо было ещё хуже, чем на Пустыре, когда вмешательство бога спасло мою жизнь. Как и раньше, во время очередной выходки Ольвидуса я чувствовал и осознавал всё, но совершенно ничего не мог с этим поделать. Незнакомые слова вылетали из моего рта, руки против воли делали больно той, кому я не желал навредить.

В глубине души я догадывался, что Ольвидус может устроить что-то подобное, но надеялся, что он не станет усложнять моё и без того непростое положение. Но я ошибался. Мало того, что он выставил меня чудовищем перед девушкой, которую я и так едва не погубил пару дней назад, так ещё и свидетелем этой сцены стал командир людей. Наверняка для него наша поза выглядела вполне себе однозначно. Я не мог винить Ронара за то, что он пришёл к неверным выводам. Но теперь это непонимание могло закончиться для меня очень и очень плохо – неизвестно, не решит ли командир, что лучше избавиться от меня прямо сейчас. Уверен, что все подчинятся ему без лишних вопросов. Даже Янир.

У меня перехватило дыхание. Мне совсем не хотелось представлять лицо барда, когда он услышит от Ронара или Эноры о том, что произошло, но воображение всё равно услужливо нарисовало подробную картину. Почему-то возможное разочарование барда било больнее, чем разочарование Эноры в реальности. Потерять хорошее отношение Янира казалось чем-то невыносимым и уж точно в свете последних событий совсем невыгодным. Надеюсь, я сумею придумать достойное оправдание прежде, чем предстану монстром и в его глазах.

Ещё одна вещь серьёзно волновала меня: мы так и не поговорили о том, что произошло у святилища. Когда я спросил, кто такая Аэллия, Янир как-то стушевался и заторопился в лагерь. От Ольвидуса я также ничего полезного не узнал – на вопросы он отвечал безудержным хохотом, в конце концов вызвав у меня приступ головной боли. Конечно, мне бы очень хотелось списать возможность слышать чужие голоса на присутствие вредного бога, но тогда что не так с Яниром? Он ведь тоже слышал плач той женщины. Быть может, дело в том, что мы оба маги?

Я хмыкнул и покачал головой. Это первый раз, когда я сам себя назвал магом. Пусть даже и в собственных мыслях, но до чего же странно и приятно принимать эту часть себя. Я чувствовал себя так, словно под ногами появилась дополнительная опора. К тому же это оказалось главным, что объединяет нас, хотя и ничего не объясняет – я никогда не слышал о способности слышать голоса у кого бы то ни было. Однако надежда получить ответ оставалась: поведение барда ясно давало понять, что он что-то знает. Прямо перед входом в общий шатёр Янир попросил меня не говорить ничего остальным и пообещал объяснить всё позже. Правда, когда наступит это «позже», не уточнил.

Но больше всего вопросов у меня было к самому главному виновнику. Когда Энора и Ронар оставили меня одного, я попытался тут же добиться от него объяснений. Я звал, кричал, угрожал, но всё без толку. Единственным моим шансом оставалась личная встреча. Я не мог дождаться, когда смогу уснуть, чтобы всё выяснить. Я ещё не знал, как именно проверну это, но твёрдо решил, что без ответов из его уродливой комнаты и шагу не ступлю.

Альва всё же пришла к костру. Позже всех и в полном боевом облачении. Даже не взглянув в мою сторону, она присоединилась к компании других девушек. Я ещё какое-то время буравил её взглядом, но в конце концов сдался. Однако я был не единственным, кто жаждал её внимания. Ронар кивал на реплики успевшего незаметно пересесть к нему Янира, но взгляд его не отрывался от Эноры. Он хмурился и теребил косичку на своей бороде, но на командира, как и на меня, альва не смотрела. Это казалось странным. Если моя догадка о том, что девушка поделилась с Ронаром тем, что произошло, верна, то не должна ли она сейчас держаться к нему поближе? Тогда почему же она ведёт себя так, словно и командир успел её обидеть?

– Выступаем после ужина. – Ронар заговорил, как только голоса Вейнарменнир стали громче стука кружек. Все тут же умолкли, внимая его словам. – Сведений мало, так что отправимся прямиком в столицу.

– Через «Струну»? – поинтересовался Янир.

– Через «Струну», – подтвердил Ронар, и бард довольно оскалился. – Если где мы и получим подсказку, так это там. А вы? Куда держали путь?

Я сообразил, что мужчина обращается к нам с Энорой, но смотрел он при этом почему-то исключительно на меня.

– Я… – Я замялся, попросту не зная, как ответить на вопрос. Альва ни разу не упоминала, где надо искать Ирвинга.

– Мы тоже направлялись в Архинтиан, – громко сказала Энора, отвлекая Ронара на себя.

Сердце радостно ёкнуло. Меня обрадовало это «мы». Быть может, всё не так плохо, как я думал?

– Значит, решено. – Теперь эти двое смотрели только друг на друга, словно они тут одни. Однако сжатые кулаки командира и гордо вздёрнутый подбородок девушки выдавали появившееся между ними напряжение. – Даю пятнадцать минут на сборы. Надо успеть дойти до границы леса затемно.

На этом всё. Никаких подробностей, расспросов, уточнений. Мне на сборы хватило пары секунд. Чуть раньше Янир раздобыл для меня новые поясные сумки, в которых теперь лежали уцелевшие отмычки и Гребень. Чтобы хоть чем-то занять руки, я проверил их, а также заткнутый за пояс кинжал, подаренный Энорой. Убедившись, что все пожитки на месте, я в нерешительности застыл среди суетящихся людей. Заметив, что я единственный налегке и ничего не делаю, рыжий парень, которого, как выяснилось за ужином, зовут Фрост, всучил мне здоровый мешок с провизией и спальник.

Теперь, когда мы пробирались по лесу, который с каждым шагом становился всё гуще и гуще, ведомые холодным светом Киры, я понял, как обманчиво бывает первое впечатление. Мешок казался лёгким, а сапоги весьма удобными, но спустя несколько часов беспрерывной ходьбы провизия словно стала раза в три тяжелее, а ступни превратились в две лепёшки. Но я, стиснув зубы, молча шёл вперёд. Меня грела мысль, что очень скоро я смогу лечь спать и, наконец, разберусь с Ольвидусом.

Энора продолжала избегать меня. Она уже почти не хромала и, вырвавшись вперёд ещё в самом начале похода, ни на мгновение не замедлилась и ни разу не обернулась. Здесь, в лесной глуши, альва выглядела очень гармонично. Девушка проявила невероятную стойкость, взвалив на себя вес больший, чем многие в группе, и с грациозной лёгкостью преодолевала овраги, жгучую траву и кустарники, постоянно попадающиеся на нашем пути. Глядя на мелькающий далеко впереди силуэт, я чувствовал себя развалиной. Отчаянно борясь с одышкой, я жалел, что по нашему маршруту не протекает река. «Вот тогда я бы показал вам всем, кто тут настоящий чемпион по скорости», – мысленно ворчал я, наблюдая, как Фрост суетливо скачет вокруг раздражённой Ингрид.

Но была ещё одна причина, по которой я старался держать темп: всякий раз, стоило только замедлиться, как я тут же оказывался ближе к Ронару, шедшему замыкающим. Его убийственная аура била мне меж лопаток, заставляя холодный пот струиться по спине. Я практически прилип к Яниру, ведь только так я мог почувствовать себя в относительной безопасности – присутствие барда чудесным образом ослабляло гнев его брата.

Спустя ещё два часа прозвучала долгожданная команда:

– Привал!

У нас не вышло добраться сюда вовремя. Чем меньше времени оставалось до рассвета, тем быстрее Вейнарменнир шли, поэтому последние два часа истощили мои силы окончательно. Сейчас я желал только упасть и уснуть. Какой-то особенно измотанной частью сознания я надеялся, что Ольвидус не пустит меня в своё измерение, и я смогу выспаться по-настоящему.

– Дозор несём парами, по очереди. Первые – я и…

– Я с тобой, – вызвалась черноволосая девушка. Сварта, кажется. – Не смогу уснуть сейчас.

Ронар посмотрел на неё долгим взглядом, но всё же кивнул.

– Хорошо. Хильде, Тарви, смените нас через четыре часа. – Брат и сестра кивнули. – Дальше очередь определите сами. Отдохните как следует, выступаем ночью.

– Зачем мы так торопились, если дальше пойдём только ночью? – шепнул я Яниру.

– Потому что мы опасно близко к пограничному посту, – пояснил бард. – И так не очень далеко были, но эту часть леса альвийские стражники прочёсывают постоянно. Надо было успеть добраться сюда, пока не наткнулись на них. Но причин для волнений нет, – он обезоруживающе улыбнулся. – Нам очень пришлось постараться в прошлом, чтобы патрули сюда лишний раз не забредали.

Он с нескрываемым удовольствием потянулся, и я поморщился, услышав хруст позвонков. Янир махнул рукой, указывая в сторону густой чащи.

– Дальше, прямо перед заставой, только пустошь. Укрыться практически негде, днём нас заметят, как только высунемся из леса, поэтому надо дождаться наступления темноты. – Во взгляде барда промелькнуло сочувствие, и он едва заметно подмигнул. – Постарайся выспаться. Зная моего брата, позже такой возможности не представится до следующего вечера.

Я обречённо кивнул. Все разбрелись по лагерю, но не слишком далеко друг от друга. Я поискал глазами Энору. Девушка уже забралась в спальник и легла лицом к лесу, так что я не видел её лица. Разочарованно вздохнув, я отправился искать место для сна. Даже если альва ещё не спит, не думаю, что она оценит, если я решу поговорить с ней сейчас. Придётся дождаться более подходящего момента.

Я нашёл место чуть в стороне от всех и, чувствуя себя весьма неловко, развернул спальник. Мне ещё никогда не приходилось спать рядом с кем-то. Дома у меня была своя крохотная спальня, а за её стенами ночевать пришлось всего пару раз. Но тогда у меня и выбора не было – стражников обычно не сильно волнуют желания заключённых. Очевидно, сейчас от моего мнения также ничего не зависит. Эта мысль не вызвала во мне ничего, кроме досады.

С трудом стянув сапоги, я растёр усталые ступни и лёг. Казалось, стоит только закрыть глаза, и я усну. Но, к моему разочарованию, сон никак не шёл. Я ворочался с боку на бок, тщетно пытаясь отыскать удобное положение, но тут что-то шевельнулось в кустах за моей спиной и заставило меня оцепенеть.

Это Ронар.

Догадка стрелой пронзила сознание. Да, это точно он. Стоит заснуть, и я поставлю себя под удар. Командир со вчерашнего вечера жаждал добраться до меня, а сейчас такой удобный шанс: весь лагерь отдыхает, он в дозоре, а я так удобно устроился в отдалении от остальных…

Я вскочил на ноги, как ошпаренный, за секунду приняв единственное логичное решение. Прихватив с собой спальник и обувь, я на цыпочках двинулся вдоль спящих, осторожно перешагнул через соревнующихся в громкости храпа Хильде и Огдена и наконец остановился перед нужным человеком. Впрочем, тут моя решимость улетучилась. Не решаясь потревожить его, я просто стоял, разглядывая безмятежное, без привычного озорного выражения лицо, и молчал.

– Интересные у тебя увлечения, красавчик, – прошептал Янир, не открывая глаз.

– Это не… Как ты понял, что это я? – Я подавил желание начать немедленно оправдываться. Нелепое прозвище всё ещё раздражало, но уже стало в каком-то смысле привычным. Замечания никак не влияли на Янира, так что я решил придерживаться той же тактики, что и с Горцениусом – не обращать внимания. Уверен, как только бард поймёт, что меня это не задевает, то перестанет дурачиться и, наконец, выучит моё имя.

– По походке, – ответил бард. По лицу невозможно было понять, серьёзен он или шутит. – Так чем обязан?

– Не могу уснуть, – пролепетал я, борясь с вдруг нахлынувшим смущением.

– И пришёл ко мне? Польщён! – Бард наконец посмотрел на меня, самодовольно улыбнувшись. – Так уж и быть, оставайся. Только чур не пинаться!

– Угу. – Я не стал уточнять, что предпочёл бы спать рядом с Энорой и её мечом, а к Яниру пришёл только потому, что рядом с ним вероятность, что командир меня прибьёт, значительно снижалась. Вместо этого я молча расстелил спальник, с каждой секундой чувствуя себя всё более неловко.

– Ты слишком громко думаешь, – заметил Янир. – Расслабься, среди Вейнарменнир ты в безопасности.

– Не уверен. – Слова вырвались против воли. Да что со мной такое сегодня? Осталось только поплакаться, что меня пугает его брат, чтобы почувствовать себя абсолютным ничтожеством.

Янир смерил меня долгим пронзительным взглядом. Дёрнув плечом, он снова закрыл глаза и пробормотал:

– Предоставь это мне, друг мой. Я разберусь с любой угрозой для тебя.

Слова звучали как хвастовство, но тон не оставлял сомнений – это сухой факт. Было странно слышать такое от Янира, но обещание подействовало на меня странным образом: не успев ничего ответить, я провалился в сон.

* * *

Я… выспался. Для того, кто всю жизнь спал очень чутко и подскакивал от малейшего шороха, это было явлением весьма необычным. Впрочем, причина выяснилась довольно быстро. Точнее, их было две.

Первая – уже смеркалось. Очевидно, никто и не думал о том, чтобы заставить меня нести дозор. Хотя я подозревал, что и здесь без участия Янира не обошлось.

И вторая – Ольвидус так и не удостоил меня аудиенции. Не думаю, что он раскаивался за свой поступок, скорее решил чуть подольше подержать меня в неведении или просто не счёл нужным поговорить. В любом случае, своего он добился. Хорошее настроение от отдыха сменилось раздражением, и все мои силы уходили на то, чтобы держать себя в руках и не грубить окружающим.

Несколько дней впроголодь тоже не делали лучше. Только вот переживания и некоторые запахи напрочь отбивали аппетит. Не успел я порадоваться тому, что костёр здесь разводить небезопасно, как выяснилось, что вяленое мясо ничуть не лучше жареного.

Меня замутило от насыщенного и резкого запаха. Я молча поднялся, отбросил протянутую Яниром руку и скрылся за ближайшими деревьями, упрямо игнорируя направленные на меня взгляды. Я сел, прислонившись спиной к стволу, и устало сомкнул веки.

Не знаю, сколько так прошло времени – минута или час, – но передышка совсем не помогла. Наоборот, стало только хуже. На тело накатила слабость, отдаваясь покалыванием в конечностях, из лёгких же словно выпустили весь воздух.

Надо признать – у меня ничего не получается. Я вяло стукнулся затылком об дерево. Всё пошло наперекосяк с тех пор, как я согласился на задание Уннур, но некоторых особенно неловких ситуаций можно было избежать, прими я парочку других решений.

У меня нет друзей в Ликирисе. Я держал других мерфолков на расстоянии – это было несложно. Даже мама в последние годы постепенно отдалялась от меня, и теперь я, кажется, понял, почему. Всё ради того, чтобы я пережил потерю как можно легче. Это было вполне в её духе, ведь она как никто другой понимала эту простую истину – привязанности разрушают.

Они сковывают невидимыми цепями. Лишают свободы. Заставляют страдать. В привязанности к другому существу увязнуть очень просто, но когда осознаешь, что попал в ловушку, будет уже слишком поздно. Так просто из этой ямы уже не выбраться.

Лишь раз в прошлом я совершил эту ошибку. Я считал себя умнее всех и хотел бунтовать. Наставления матери об осторожности и о том, чтобы полагаться только на себя, я с присущим мне упрямством игнорировал. Я наивно полагал, что со мной точно всё будет в порядке.

Ну да, конечно. Будто помимо предательства у этого мог быть иной итог.

Поранившись тогда, я поклялся, что в будущем стану осмотрительнее. Но то, что происходит сейчас, до боли похоже на то, что я уже испытывал когда-то.

Я прислушался к тихому веселью в лагере. Очевидно, никто моего отсутствия и не заметил. А чего я, собственно, ожидал? Что кто-то пойдёт и спросит, что со мной? Вот уж глупости! Я снова приложился затылком об ствол, на этот раз посильнее.

Сейчас идеальный момент. Я должен вырвать ростки, пока они ещё свежи и не успели как следует укорениться. Горький смешок слетел с губ и растворился в лесной чаще.

Я знал, что должен сделать. Но также понимал, что совершенно этого не хочу.

Рядом послышались чьи-то лёгкие шаги. Встрепенувшись, я обернулся на звук. Из-за дерева показалась Энора, держась на некотором расстоянии. Повисло неловкое молчание. Я так много хотел сказать ей, но альва застала меня врасплох, поэтому я просто уставился на неё, судорожно пытаясь подобрать подходящие слова.

– Ты… – хрипло начал я.

– Держи.

Альва перекинула мне какой-то предмет, и я инстинктивно поймал его. В нос ударил солоноватый запах, источаемый уже знакомой мне связкой вяленой рыбы.

– Ронар сказал, что привала не будет до завтрашнего вечера. Поешь. – И, не дожидаясь ответа, ушла.

Я проводил её долгим взглядом и с энтузиазмом впился зубами в угощение. Я наконец расслабился, ноги и руки постепенно согрелись. Даже если Энора пока не готова меня слушать, то, что она вообще заговорила со мной, – определённо хороший знак.

Произошедшее воодушевило меня. Я вылез из укрытия, ощущая себя гораздо бодрее, и как раз вовремя – лагерь активно сворачивался. Янира нигде не было видно, зато через наши несобранные спальники уже пару раз чуть не упала бегающая туда-сюда Грай. Чувствуя неловкость за своё поведение за ужином, я решил собрать и вещи барда. Когда я уже закончил и поднял голову, то успел увидеть его спину и отблеск холодного света Киры на цветочных узорах его лютни. Ведомый любопытством, я отправился следом.

Ступив под сень деревьев, бард словно в воздухе растворился. Пришлось, полагаясь только на свою интуицию, углубиться в лес, чтобы спустя несколько минут сомнений, верное ли это направление, обнаружить его горделивый силуэт. Я собирался подойти ближе, но вовремя остановился – Янир был не один. Сам не зная зачем, я спрятался за дерево и прислушался.

– Это ни к чему хорошему не приведёт! – В громком шёпоте девушки сквозило раздражение. – Как вы можете быть настолько слепы?! Они же обманывают нас всех! Маннафатир, я вас обоих не узнаю!

Бард молчал, а девушка распалялась всё сильнее:

– Почему ты так уверен, что Медведь не околдован? Вчера он спихнул все обязанности на тебя, а сам весь день таскался по пятам за альвой, словно щенок, просто чтобы вернуть ей куртку!

– Я уверен. Моего слова для тебя и остальных должно быть достаточно, – неожиданно жёстко произнёс бард. – Сделаю вид, что не слышал, как ты назвала хъёльвдина.

– А этот парень!..

– Ингрид, – позвал Янир, но девушка не остановилась.

– Нет, я скажу! Он из этих двоих самый странный! Альв, как же!

Я закатил глаза. Тоже мне, поразительное умозаключение! Только безмозглый не понял бы, что никакой я не альв. Но, несмотря на уверенность в собственной правоте, я поймал себя на том, что практически перестал дышать, ожидая ответ барда.

– Неужели я похож на дурака? – За словами последовал тяжёлый вздох. – Конечно, я понимаю, что он не альв.

– Тогда почему?

– Потому что у него нет дурных намерений, я нутром это чую. Как и у альвийской девы. То, что они оказались среди нас, – не более чем совпадение. Я советую тебе не забивать этим голову! – Бард повысил голос. – Скоро мы так или иначе узнаем всю правду.

Тихо, словно разом лишилась сил, Ингрид произнесла:

– У меня сердце болит за тебя. Говоришь, чувствуешь, что у них нет дурных намерений? А я чувствую, что нам всем грозит опасность. Тебе грозит опасность.

Повисла тишина. У меня затекли ноги, и пока я думал, как бы перенести вес и не выдать себя неосторожным движением, Янир заговорил:

– Бедная моя Ингрид. – Нежное обращение отдавало какой-то едкой горечью. – Однажды ты неверно истолковала мою доброту. Я терпелив, но ты должна прекратить… Дослушай! – Видимо, девушка хотела возразить, но бард не предоставил ей такой возможности. – Мы с братом знаем, что делаем. Ты должна довериться нам, как и всегда.

– Ты не можешь запретить мне!..

– Могу. – Слово стрелой рассекло воздух, заставив замолчать даже ветер в кронах. – Но мне бы не хотелось зачаровывать тебя. Прошу в последний раз: остановись. Или Ронар узнает, что случилось с Киарном на самом деле.

– Ты не посмеешь! – Голос девушки был пропитан страхом. – Ты знаешь, что у меня не было выбора!

– Ложь, – шёпот прозвучал как приговор. – Выбор был, но ты решила разобраться самостоятельно. Это повлекло за собой кучу проблем и, по-видимому, ничему тебя не научило. Полагаю, на этом разговор можно закончить. Обдумай мои слова, Ингрид.

Мгновение ничего не происходило, а затем я услышал торопливо приближающиеся шаги и вжался в ствол дерева. Повезло – Ингрид пробежала мимо, только мелькнули её тёмные волосы. А вот Янир уходить почему-то не спешил. Я замер, размышляя, что делать дальше. Вокруг так тихо, что любой шорох выдаст моё присутствие. Может, стоит просто выйти к нему и сделать вид, что только что пришёл? Или лучше признаться, что всё слышал?

– Душа твоя сомненьями, словно огнём, объята – я не страшусь на то смотреть. Хоть ждёт меня за краткий миг тепла жестокая расплата, готов и я в том пламени, как мотылёк, сгореть, – проговорил бард в темноту леса и снова замолчал.

Я считал, что ситуация и так достаточно неловкая, но он ухитрился всё усложнить. Послышался смешок, и Янир спросил:

– Ты долго ещё собираешься с деревом обниматься?

– Давно заметил? – Я подошёл к нему, чувствуя себя до невозможного глупо, но вместе с тем испытывая облегчение.

– Достаточно. Ты довольно звонко стучишь пятками, – Янир мягко улыбнулся.

– Не привык к обуви, – зачем-то оправдался я.

Мы немного помолчали. Тишина оказалась очень уютной. Я понял, что бард не собирается порицать меня за то, что я подслушал чужой разговор, и неловкость постепенно отступила.

– Может, сейчас станет на одну тайну меньше? Что скажешь?

Я прекрасно понял, что он имеет в виду, но всё же покачал головой.

– Обязательно, – пообещал я. – Позже.

Конечно, я бы мог рассказать всё сейчас, но эти люди, кажется, даже не слышали о мерфолках, и я боялся, что в пару фраз уложить объяснение не получится. А это признание неизбежно повлечёт за собой разоблачение Эноры. Можно уповать на то, что альва как-нибудь выкрутится, но всё же будет лучше сначала обсудить всё с ней, чтобы ненароком не подставить её под удар. К тому же, Янир и сам задолжал мне разговор.

– Что ж, не жди, что я забуду о твоём обещании. А сейчас давай вернёмся, пока хъёльвдин не отправил отряд на наши поиски.

* * *

Ночной переход оказался весьма… Пожалуй, необычным – верное слово. Я был бесконечно благодарен Яниру, который остановил меня перед самым началом и отдал один из своих бесформенных балахонов, сопроводив это весьма расплывчатым намёком, что он мне очень пригодится. Тогда я только подивился, что он таскает с собой отдельный мешок, полный одежды и всяких безделушек, хотя перед уходом Ронар ясно дал понять, чтобы все брали с собой только самое необходимое. Что ж, видимо, в картине мира барда куча сменной одежды входит в список самых важных вещей. После лютни, разумеется.