Контракт с Дьяволом

Я вошла - и сразу почувствовала этот взгляд.

Женщина сидела во главе стола. Высокая, сухая, с идеальной осанкой. Седые волосы уложены в строгую прическу, на шее - нитка жемчуга, на пальцах - тяжелые перстни. Лицо гладкое, без морщин - дорогая косметика, хорошие хирурги. Но глаза... глаза были старые. Холодные. Колючие.

Она смотрела на меня так, будто я была пятном на скатерти.

- Мама, - Руслан подошел, наклонился, поцеловал ее в щеку. Сухо. Официально. - Познакомься, это Алина.

Я сделала шаг вперед, улыбнулась. Старалась держаться ровно, хотя под этим взглядом хотелось провалиться сквозь землю.

- Здравствуйте, Элеонора Андреевна. С днем рождения.

Она не ответила на улыбку. Просто кивнула - едва заметно, будто оказала мне великую честь.

- Садитесь.

Мы сели. Я напротив нее, Руслан рядом со мной. Стол ломился от еды - икра, рыба, какие-то замысловатые закуски, названий которых я не знала. Я не чувствовала голода. Только комок в горле.

- Алина, - произнесла Элеонора Андреевна, растягивая мое имя, будто пробуя на вкус. - Необычное. Простонародное.

Руслан напрягся. Я почувствовала это плечом.

- Мама.

- Что? Я ничего не сказала. Просто отметила.

Она взяла бокал с вином. Отпила глоток. Смотрела на меня поверх хрусталя.

- Расскажите о себе, Алина. Чем занимаетесь?

- Учусь. На филолога. Заочно.

- Филолог, - повторила она. - Интересно. И где же вы работаете?

Я запнулась. Сказать правду? Что я официантка? Что меня наняли за деньги играть роль?

- Она работает надо мной, - вмешался Руслан. Жестко. - Это ее основная занятость.

Элеонора Андреевна усмехнулась. Усмешка вышла некрасивой - кривой, злой.

- Над тобой, Руслан? Интересная формулировка. Я слышала, вы познакомились на благотворительном вечере. Ты там... - она сделала паузу, подбирая слово, - трудилась?

- Да, - ответила я ровно. - Я работала официанткой.

Тишина повисла в воздухе. Густая. Липкая. Я слышала, как тикают старинные часы в углу. Как кто-то в соседнем зале смеется. Как стучит мое сердце - слишком громко.

Элеонора Андреевна поставила бокал. Очень медленно. Очень аккуратно.

- Официанткой, - повторила она. - Боже мой. Руслан, ты серьезно? Привести в дом... это?

- Мама, закрой рот.

Голос Руслана стал низким, опасным. Таким я слышала его только однажды - в первый день, в офисе, когда он читал мне условия контракта.

- Не груби. Я имею право знать, кто будет носить мою фамилию. Девушка без рода, без племени, без образования. Которая вчера разносила шампанское, а сегодня...

- А сегодня она моя жена, - перебил Руслан. - И я не позволю тебе...

- Позволишь, - отрезала она. - Я твоя мать. Я вырастила тебя, сделала человеком. А ты приводишь в дом Бог знает кого.

Она повернулась ко мне. В упор. В глазах - лед.

- Твой отец - Сергей Скворцов, правильно? Должник. Аферист. Сбежал от кредиторов в Турцию полгода назад. Оставил тебя и сестру с долгами. Я наводила справки.

У меня перехватило дыхание.

- Коллекторы приходили к вам домой. Угрожали. А потом вдруг - раз! - и долг исчез. И вы переехали в пентхаус к моему сыну. Какое совпадение, правда?

- Мама, - Руслан встал. - Замолчи. Немедленно.

- Не смей на меня кричать! - она встала. Голос ее сорвался на визг. - Я правду говорю! Посмотри на нее! Она же никто! Пустое место! Таких, как она, всегда полно вокруг богатых мальчиков - охотниц за деньгами, которые...

- Хватит.

Голос Руслана упал до шепота. Но в этом шепоте было столько стали, что даже я вздрогнула.

Он обошел стол. Встал напротив матери. Смотрел на нее сверху вниз, и в его глазах не было ничего. Пустота. Абсолютная. Такая, какой я видела ее в первый день.

- Ты перешла черту, - сказал он тихо. - Алина - моя жена. Не фиктивная, не временная. Моя. И ты будешь уважать ее. Если не как невестку - то как мой выбор.

- Руслан...

- Нет. - Он рубанул воздух рукой. - Ты хотела познакомиться - мы пришли. Ты получила свое представление. Теперь мы уходим.

Он протянул мне руку.

- Идем.

Я встала. Ноги не слушались, но я встала. Подошла к нему. Он взял меня за руку - крепко, будто боялся, что я рассыплюсь.

- Еще одно слово о ней, - сказал Руслан матери, уже от двери, - и ты меня больше не увидишь. Ни на праздники, ни на похороны. Мы закончили.

Мы вышли.

Дверь за нами захлопнулась. Я слышала, как за ней что-то разбилось - то ли бокал, то ли ваза. Но мне было все равно.

В коридоре я остановилась. Прислонилась к стене, потому что ноги отказали окончательно. Дрожь колотила так, что зубы стучали. Я смотрела на свои руки - они тряслись мелко, противно, будто чужие.

- Алина, - Руслан взял меня за плечи. - Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

Он был бледный. Очень. На скулах ходили желваки, в глазах - буря. Но руки на моих плечах были осторожными. Теплыми.

- Прости, - сказал он глухо. - Я не должен был везти тебя туда. Знал, чем кончится. Знал и повез. Прости.

- Ты не виноват.

- Виноват. Не защитил сразу. Дал ей возможность...

Он не договорил. Просто притянул меня к себе и обнял.

Я уткнулась лицом в его грудь. Вдохнула его запах - свежий, чистый, родной. И почувствовала, как по щекам потекли слезы. Не от обиды - от облегчения. От того, что он здесь. Что он за меня. Что он выбрал меня.

- Тише, - шептал он, гладя по спине. - Тише. Я рядом. Никто тебя больше не тронет. Слышишь? Никто.

Я кивнула, не в силах говорить.

Мы стояли так посреди пустого коридора, обнявшись. Мимо проходили официанты, отводили глаза. Кто-то шептался. Мне было плевать. Я чувствовала только его руки на своей спине, его дыхание над ухом, его сердце - оно билось часто, сильно, совсем не так, как должно биться сердце безжалостного миллиардера.

Потом он отстранился. Вытер слезы с моих щек большими пальцами. Посмотрел в глаза.

- Едем домой?

- Да.

В машине я молчала. Смотрела в окно, как проплывают огни Москвы, и думала.

О том, что она сказала. О моем отце. О долгах. О том, что я - никто. Пустое место.

Она была права. По документам, по факту, по всем статьям - я действительно никто. Девчонка из трущоб без гроша за душой. Официантка, которую наняли играть роль.

Но когда Руслан обнял меня там, в коридоре, я почувствовала себя кем-то. Важной. Нужной. Защищенной.

Я посмотрела на него.

Он сидел рядом, смотрел в телефон, но я видела - не читает. Просто листает, чтобы занять руки. Плечи напряжены, челюсть сжата. Он злился. На мать. На себя. На весь мир.

- Руслан, - позвала тихо.

Он повернулся.

- Спасибо.

Он усмехнулся. Криво.

- За что? Что притащил тебя на растерзание?

- За то, что заступился. За то, что ушел. За то, что... - я запнулась. - За то, что ты есть.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. В глазах его что-то менялось - таял лед, уходила злость, оставалось только то, что я видела вчера. Тепло. Нежность. Что-то большее, чему я боялась дать имя.

Он протянул руку. Взял мою ладонь. Переплел пальцы с моими.

- Ты не никто, - сказал тихо. - Запомни это. Ты - моя жена. Не по бумажке. По-настоящему. С этого момента.

Я замерла.

- Что?

- Ты слышала.

- Руслан, контракт...

- К черту контракт. - Он сжал мои пальцы. - Я сказал матери правду. Ты - моя жена. И точка.

Я смотрела на него и не верила.

Этот человек, который боялся чувств больше всего на свете, который семь лет не подпускал никого к себе, который построил вокруг себя стену такой высоты, что никто не мог через нее перелезть, - сейчас сидел и говорил это. Мне. Официантке. Дочке должника. Никому.

- Руслан... - шепнула я.

- Что?

- Ты правда это... серьезно?

Он наклонился ближе. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Глаза его стали темными, почти черными.

- Я никогда не был так серьезен.

И поцеловал меня.

Не так, как на террасе - для шейхов, для публики, для галочки. Не так, как вчера утром - осторожно, боясь спугнуть. А по-настоящему. Глубоко. Жадно. Будто я была воздухом, водой, единственным, что у него осталось.

Я закрыла глаза и растворилась в этом поцелуе. Москва проплывала за окном. Машина неслась куда-то в ночь. А мне было все равно.

Потому что сейчас, в эту секунду, я была там, где хотела быть. С ним.

С мужчиной, который сломал свою броню ради меня.

Мы ехали молча. Держались за руки, как подростки, и молчали. Иногда он подносил мою ладонь к губам и целовал пальцы. Легко, едва касаясь. От этих прикосновений по коже бежали мурашки.

Я смотрела на него и думала.

О том, что будет завтра. О том, что контракт никуда не делся - он лежит в сейфе, пятьдесят страниц, подписи, печати. О том, что по условиям, если я влюблюсь - я вылечу на улицу без копейки. И Катя снова останется одна.

Но когда его пальцы сжимают мои, когда он смотрит на меня так, будто я - самое ценное, что есть в его жизни, - мне плевать на контракт. Плевать на правила. Плевать на все.

Я хочу только одного.

Чтобы это никогда не кончалось.

Машина остановилась у башни. Руслан оторвался от меня, посмотрел в глаза.

- Ты как?

- Хорошо, - выдохнула я. - Очень хорошо.

Он улыбнулся. Так, как улыбался только мне. Тепло. Открыто. По-настоящему.

- Идем домой.

Домой.

Он сказал «домой».

Мы вошли в лифт. Поднимались молча. Я смотрела на наши отражения в зеркальных стенах - высокий мужчина в черном пальто и женщина в зеленом платье, прижавшаяся к его плечу. Мы выглядели как настоящая пара. Как люди, которые любят друг друга.

Двери открылись. Мы прошли в прихожую. Тишина. В пентхаусе было темно, только город светил сквозь панорамные окна, заливая гостиную холодным голубоватым светом.

Руслан остановился. Повернулся ко мне. Взял мое лицо в ладони.

- Алина, - сказал тихо. - Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, как мы разберемся с контрактом, с моей матерью, со всем этим. Но сегодня... сегодня ты со мной. И это главное.

Я кивнула. В горле стоял комок.

- Я никуда не уйду, - прошептала я.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Он поцеловал меня снова. Медленно. Осторожно. Будто я была стеклянной.

А потом мы стояли у окна, обнявшись, и смотрели на Москву. Город горел огнями, жил своей ночной жизнью, а мне казалось, что весь мир замер. Только мы двое. Только этот момент.

- Я люблю тебя, - сказала я тихо.

Слова вырвались сами. Я не планировала их. Не готовилась. Они просто вылетели, повисли в воздухе между нами.

Руслан замер.

Я почувствовала, как напряглись его плечи. Как перестало биться его сердце - на секунду, всего на секунду.

Он медленно повернул меня к себе. Посмотрел в глаза. Долго. Очень долго.

- Что ты сказала?

- Я люблю тебя, - повторила я. Уже смелее. Уже понимая, что обратной дороги нет.

Он смотрел на меня. В его глазах метались тени - страх, недоверие, надежда. И что-то еще. То, чему я не знала названия.

- Алина...

- Не надо ничего говорить, - я прижала палец к его губам. - Просто... знай. Ладно?

Он выдохнул. Прижался лбом к моему лбу. Закрыл глаза.

- Я тоже, - прошептал он так тихо, что я едва расслышала. - Я тоже тебя...

Он не договорил.

Но мне не нужны были слова.

Я чувствовала это в каждом его прикосновении. В каждом взгляде. В том, как он держал меня, будто боялся потерять.

Мы стояли так, обнявшись, посреди залитой лунным светом гостиной. Москва горела внизу. А я думала о том, что это - только начало.

Что впереди будет много всего.

И мать Руслана не успокоится.

И контракт никуда не делся.

И где-то там, за границей, есть женщина, которая сломала его семь лет назад. И она может вернуться в любой момент.

Но сейчас, в эту секунду, мне было все равно.

Потому что он любит меня.

Я люблю его.

И это чувство сильнее страха. Сильнее контракта. Сильнее всего.

Я люблю Руслана Астахова.

Дьявола в дорогом костюме.

Человека, который семь лет никому не доверял.

Моего мужа.

По-настоящему.

Глава 13.Чужойинтерес. Ярость Дьявола

После той ночи прошла неделя.

Неделя, которая перевернула все. Мы не говорили о контракте - он словно перестал существовать. Не вспоминали правила. Просто жили. Вместе.

Руслан уезжал по утрам, но теперь всегда оставлял записку на кухне. Короткую, смешную. «Кофе в термосе. Не болей». Или «Ужин в восемь, не опаздывай, жена». Я собирала их, складывала в ящик прикроватной тумбочки. Как школьница, которая хранит любовные письма. Глупо, но от этого становилось тепло внутри.

По вечерам он возвращался. Мы ужинали - иногда дома, иногда в ресторанах. Разговаривали. Смеялись. Он рассказывал о сделках, я - о книгах, которые читала. Он слушал так, будто я говорила о чем-то невероятно важном. По ночам он оставался в моей комнате. Мы просто лежали, обнявшись, и слушали дыхание друг друга.

Я боялась дышать. Боялась спугнуть это счастье.

Сегодня все было иначе.

Руслан пришел с работы хмурый. Сказал, что вечером важный прием - выставка современного искусства. Сказал это так, будто речь шла о походе к стоматологу.

- Что за выставка? - спросила я, застегивая серьги перед зеркалом.

- Благотворительная. - Он стоял у окна в гостиной, затягивал галстук. Движения резкие, недовольные. - Скука смертная. Но там будут все. Инвесторы, партнеры, журналисты. Надо светиться.

- Я привыкла.

Он обернулся. Посмотрел на меня. В глазах - тепло, от которого у меня каждый раз подкашивались колени.

- Ты красивая, - сказал просто.

- Ты каждый раз это говоришь.

- Потому что это правда.

Я улыбнулась. Подошла к нему, поправила узел галстука. Он перехватил мою руку, поцеловал пальцы. Медленно, глядя мне в глаза.

- Руслан, - шепнула я.

- Ммм?

- Все будет хорошо?

Он на секунду замер. Потом кивнул.

- Все будет хорошо.

В машине он молчал. Смотрел в окно, пальцем барабанил по подлокотнику - я уже заметила: когда нервничает, всегда так делает. Я хотела спросить, что случилось, но передумала. Если захочет - скажет сам.

Выставка проходила в «Манеже». Огромное здание с колоннами, подсвеченное прожекторами. У входа толпились люди, воздух вибрировал от гула голосов и щелчков камер. Машина остановилась, и я сразу увидела вспышки. Папарацци дежурили всегда - Руслан был фигурой, за которой охотились.

Он вышел первым, подал мне руку. Я ступила на красную дорожку и привычно улыбнулась. Щелчки камер, крики: «Руслан, сюда!», «Алина, улыбнитесь!». Я уже научилась не замечать этого. Просто шла, держа его под руку, и улыбалась. Механически. Как робот.

Внутри было еще больше народу. Дорогие костюмы, бриллианты, запах дорогого парфюма, смешанный с ароматом шампанского. По стенам висели странные картины - пятна, линии, абстракции. Я ничего в этом не понимала, но старательно делала вид, что мне интересно. Останавливалась, делала задумчивое лицо, кивала.

Руслан сразу включился в работу. К нему подходили люди, жали руки, что-то говорили. Он представлял меня, я кивала, улыбалась, запоминала имена, которые тут же забывала. Какая-то дама в изумрудах долго рассказывала о своей коллекции, я слушала вполуха, думая о том, как болят ноги в новых туфлях.

- Отойди на минутку? - шепнул он мне, когда к нам подошел пожилой мужчина с тяжелой челюстью. - Я быстро.

- Конечно.

Сделала вид, что рассматриваю картину - огромное полотно, на котором было намалевано что-то красное. То ли мак, то ли просто клякса.

- Нравится?

Голос раздался сбоку. Низкий, вкрадчивый. Я обернулась.

Марат.

Он стоял в полуметре от меня. Белый пиджак, темные волосы зачесаны назад, глаза с прищуром. Улыбался той самой улыбкой - уверенной, наглой, от которой у меня внутри все сжалось. Таким же взглядом он смотрел на меня в тот первый раз, на благотворительном вечере. Только тогда я была официанткой, а теперь - женой его врага.

- Алина, - он взял мою руку, поднес к губам. Поцеловал. Медленно, глядя мне в глаза. - Какая неожиданная встреча. Руслан вас одну оставил? Неосторожно.

Я высвободила руку.

- Он отошел на минуту.

- На минуту? - Марат усмехнулся. - Дорогая моя, в этом мире «минута» может растянуться на час. Особенно когда речь идет о больших деньгах. Руслан сейчас с Воробьевым разговаривает, а Воробьев - тот еще говорун. Можете не ждать его раньше чем через полчаса.

- Я подожду.

- А пока ждете, позвольте составить компанию.

Он взял с подноса два бокала шампанского, один протянул мне. Я покачала головой.

- Я не пью.

- Как скажете. - Он пожал плечами и сделал глоток. - Скучаете? На таких мероприятиях всегда тоскливо тем, кто не в теме. Картины, инвесторы, разговоры о нефти. Руслан, наверное, редко вас балует развлечениями?

- Меня все устраивает.

- Правда? - Он прищурился. - Странно. Вы производите впечатление девушки, которая достойна большего. Более яркой жизни. Более... внимательного мужчины.

Я промолчала. Смотрела куда-то поверх его плеча, ища глазами Руслана.

- Я слышал вашу историю, - продолжал Марат, понизив голос. - О том вечере, где вы пролили шампанское. Говорят, вы были очень... убедительны.

- Это было случайностью.

- Случайностью? - Он рассмеялся. - Милая моя, в этом мире случайностей не бывает. Бывает только расчет. И вы, судя по всему, умеете считать. Официантка - и жена самого Астахова. Головокружительный взлет. Я восхищен.

- Мне не нужно ваше восхищение.

- А что вам нужно? - Он склонил голову набок. В глазах заплясали чертики. - Если надоест Руслан - вы знаете, где меня найти. Я умею ценить красивых женщин. И щедро платить за... внимание.

- Вы ошибаетесь, - сказала жестко. - Я не продаюсь. Ни за какие деньги.

- Ой ли? - Марат усмехнулся. - А Руслан вас за что купил? За погашение долгов? За безопасность сестры? Или вы думаете, он вас правда полюбил?

У меня перехватило дыхание.

- Послушайте...

- Я просто хочу, чтобы вы знали, - перебил он, наклоняясь к моему уху. Слишком близко. Я чувствовала его дыхание - горячее, с нотками коньяка. - Такие, как Руслан, не умеют любить. Они умеют только владеть. И когда игрушка надоедает - выбрасывают. А я - я другой. Я умею ценить. Подумайте об этом.

Он отстранился. Улыбнулся. И в этот момент я увидела Руслана.

Он стоял в десяти метрах, возле колонны. Смотрел на нас. Лицо спокойное - слишком спокойное. Но глаза... глаза горели. Темным, опасным огнем.

- Руслан, - выдохнула я.

Марат обернулся. Улыбка его стала шире, наглее.

- А вот и наш герой, - сказал он громко, чтобы слышали все вокруг. - Руслан, дорогой, а я тут развлекал твою очаровательную супругу. Ты не против?

Руслан подошел. Медленно. Каждый шаг - как удар молота. Люди расступались перед ним, будто чувствовали исходящую от него волну холода. Он встал рядом со мной, положил руку на мою талию. Жестко. Пальцы впились в ткань платья.

- Я не против, если ты держишься на расстоянии, Марат, - сказал он тихо. Но тишина вокруг стояла такая, что слышали все. - Моя жена не нуждается в твоем обществе.

- Обижаешь, - Марат развел руками. - Я просто хотел познакомиться поближе. Твоя жена - очаровательная женщина. Ты счастливчик.

- Я знаю.

- И, судя по всему, очень ревнивый, - Марат усмехнулся. - Расслабься, старик. Я не покушаюсь на твою собственность. У меня своих хватает.

- Собственность? - переспросила я.

Слова вырвались сами. Я не планировала вмешиваться. Но это слово резануло, как ножом.

Марат поднял брови.

- Ого. С характером. Руслан, тебе повезло вдвойне. Красивая и с огоньком. Береги такую.

- Марат, - Руслан шагнул вперед. Между ними осталось сантиметров двадцать. - Иди. Найди себе другое развлечение. Мы уходим.

- Уже? - Марат изобразил разочарование. - А как же искусство? Мы даже не посмотрели новую инсталляцию. Говорят, там нечто впечатляющее. Хотя, - он перевел взгляд на меня, - я уже увидел сегодня самое впечатляющее.

- Пошел ты.

Руслан схватил меня за руку - сильно, почти до боли - и потащил к выходу. Я едва поспевала на каблуках, спотыкалась, но он не замедлял шага.

- Руслан, подожди, - попыталась я. - Ты делаешь мне больно.

Он не остановился. Не обернулся. Только сжал руку еще крепче.

Мы прошли сквозь толпу. Люди оборачивались, шептались. Я слышала обрывки фраз: «...что там случилось?», «...Астахов с Маратом...», «...жену не поделили...». Вспышки камер - папарацци ловили каждый наш шаг, каждый жест. Я споткнулась о край ковровой дорожки, чуть не упала, но он держал, тащил за собой, будто я была вещью, которую нужно срочно убрать с чужих глаз.

На улице ударил холодный ветер. Осенний, пронизывающий до костей. Он взметнул мои волосы, залез под тонкую ткань платья. Я поежилась, но Руслан не заметил. Он подтащил меня к машине, открыл дверцу, почти втолкнул внутрь. Сам сел рядом.

- Поехали, - бросил водителю.

Машина рванула с места.

Я сидела, прижавшись к дверце, и смотрела на него. Он молчал. Смотрел прямо перед собой, на дорогу. Руки сжимали подлокотник так, что костяшки побелели. Челюсть сжата, на скулах ходят желваки. Он был в ярости. В дикой, неконтролируемой ярости.

- Руслан, - позвала я тихо.

Молчание.

- Руслан, посмотри на меня.

Он не ответил.

- Ничего не было. Он просто подошел. Разговаривал. Я не...

- Я видел, как он к тебе наклонялся, - голос глухой, чужой. - Видел, как он целовал твою руку. Видел, как ты ему улыбалась.

- Я не улыбалась. Я терпела его общество, потому что вежливость...

- Вежливость? - Он резко повернулся ко мне. Глаза его горели. Темным, опасным огнем. Таким я видела его только однажды - когда он читал мне условия контракта в первый день. - Ты с ним разговаривала. С ним. С человеком, который годами пытается меня уничтожить. Который переманивает моих партнеров, плетет интриги, распускает грязные слухи. И ты с ним разговаривала. Улыбалась.

- Я не улыбалась!

- Я видел!

Он ударил кулаком по подлокотнику. Звук был глухим, но я вздрогнула. Отшатнулась к дверце.

- Руслан, пожалуйста...

- Замолчи.

Я замолчала. Отвернулась к окну. В глазах защипало - от ветра, от страха, от обиды. Москва проплывала мимо - огни, дома, машины, люди. Чужие, равнодушные. Им нет дела до того, что у меня внутри все разрывается на части.

Мы ехали молча. Минута. Пять. Десять.

Я смотрела на его отражение в стекле. Он сидел, откинувшись на спинку, и смотрел в потолок. Пальцы больше не барабанили - замерли. Только дыхание было тяжелым, рваным.

Я понимала его. Понимала, откуда эта реакция. Семь лет назад его предали. Женщина, которой он доверял, продала его за деньги. И теперь любой намек на то, что история может повториться, вызывал в нем эту слепую, иррациональную ярость.

Понимать - не значит принимать.

В горле стоял комок. Я закусила губу, чтобы не разреветься. Не здесь. Не сейчас.

Машина остановилась у башни. Руслан вышел первым. Даже не взглянул на меня. Пошел к лифту.

Я выбралась сама. Ноги дрожали, каблуки предательски скользили по мраморному полу холла. Охранник отвел глаза, сделав вид, что очень занят своим пультом.

В лифте мы стояли в разных углах. Между нами - пропасть. Холодная, черная, непреодолимая. Я смотрела в пол, он - на табло с этажами. Цифры сменяли друг друга. Тишина звенела в ушах.

Двери открылись. Он вышел первым. Пошел по коридору. К своей комнате.

- Руслан.

Он остановился. Не обернулся.

- Я люблю тебя, - сказала я тихо. Голос дрогнул, но я договорила. - Только тебя. Никого другого. Марат мне не нужен. Никто мне не нужен, кроме тебя.

Он стоял молча. Секунду. Две. Три.

Потом медленно повернулся.

В его глазах была боль. Настоящая, живая боль, от которой у меня сердце разрывалось. И усталость. Такая глубокая, что, кажется, он готов был упасть прямо здесь, в коридоре.

- Я знаю, - сказал он глухо. - Я знаю. Прости.

Он шагнул ко мне. Один шаг. Второй. Обнял. Прижал к себе так сильно, что ребра затрещали. Я чувствовала, как колотится его сердце - часто, сильно, как у загнанного зверя.

- Прости, - шептал он в мои волосы. - Прости. Я не должен был... Я просто... когда я увидел его рядом с тобой... Когда увидел, как он к тебе прикасается... Я испугался.

- Чего?

- Что потеряю тебя. Что ты уйдешь. Что он... что кто-то... - он запнулся, шумно выдохнул. - Я семь лет никого не подпускал. А ты вошла - и все сломала. Все стены. Все защиты. И теперь я боюсь. Каждую секунду боюсь, что это кончится.

Я подняла голову. Посмотрела ему в глаза.

- Не кончится, - сказала твердо. - Слышишь? Никогда не кончится. Я здесь. Я никуда не уйду. Даже если будешь орать, даже если будешь ревновать к каждому столбу. Я твоя. Навсегда.