Попаданка в мир мужчин-осьминогов

Я принесла кружку и поставила чуть громче, чем требовалось.

— Что-то случилось? — спросил он, не поднимая головы от листка с записями.

— Ты мог помочь раньше.

Риан сложил листок пополам и убрал под локоть.

— Когда он орал на тебя?

— Когда первый раз подставил хвост. Когда начал задавать вопросы. Много когда.

— Я видел, что ты ему отвечаешь. — Он подвинул кружку подальше от края. — И видел, что Мэйра рядом.

— А когда он схватил меня, ты наконец решил, что пора?

— Тогда стало ясно, что он тебя не отпустит.

Я провела тряпкой по месту, где только что было мокрое пятно.

— Значит, пока не хватают, мне самой разбираться?

— Разве нет?

Я хотела возразить, но вспомнила, как бесилась, когда каждый встречный принимался решать за меня. От этого вовсе не стало приятнее.

— Просто, знаешь, было бы хорошо, если бы хоть кто-нибудь сказал ему, что он ведёт себя как свинья.

— Сказал бы — помогло?

— Не знаю. Может, и нет.

Риан подвинул ко мне сложенный листок, освобождая место для супа.

— Я не хотел делать из тебя ещё один повод подраться. — Он помолчал. — Но когда он взялся за одежду, мог тебе повредить. Тут ждать было нечего.

Я поставила перед ним миску. Он чуть придержал её щупальцем, чтобы не сдвинулась.

— Спасибо, — сказала я тише.

— За то, что не дал тебе разорвать кофту?

— За то, что вмешался. Не заставляй меня повторять.

Он коротко усмехнулся и взял ложку.

— Как скажешь. Хотя с кувшином ты зря.

— Мэйра уже выставила мне счёт. Ты следующий?

— Нет. Я бы выбрал посуду подешевле.

— Вы с ней сговорились?

— С хозяйкой этой столовой опасно спорить.

Я хотела уйти, но он окликнул меня уже без насмешки:

— Ася. Если ещё раз такое случится, зови меня. Или Мэйру. Не жди, пока тебя начнут хватать.

Я кивнула. Было странно услышать от него прямое предложение помочь.

— Хорошо. А ты тогда не делай вид, что ничего не происходит.

— Договорились.

Я ушла за стойку. Через минуту он тихо окликнул меня снова:

— Суп остывает, а хлеба нет.

— Ты мог сказать раньше!

— Не хотел вмешиваться.

Я взяла хлебную корзину и только по дороге к его столу поняла, что он нарочно вернул мне мои же слова.

Глава 6. Восемь щупалец

Через три дня после драки мы с Рианом впервые разговорились за пределами столовой.

Я вышла из столовой поздно. Вторая луна уже поднялась над крышами, фонари горели зелёным светом, а до моей комнаты оставалось минут двадцать пешком. Мэйра заставила меня перед уходом пересчитать все целые кувшины. Очень воспитательный труд.

Через пять минут я услышала за спиной шаги. Прибавила ходу. Шаги тоже стали чаще.

На повороте к каналу я почти побежала.

— Туда не советую, — раздалось сзади. — Там мост закрыли.

Я обернулась так резко, что ремень сумки съехал с плеча. Риан стоял у стены и держал в щупальце свёрток, явно купленный по дороге.

— Ты! Да ты… — Я выдохнула и уже нормальным голосом спросила: — Почему нельзя было позвать меня по имени?

— Сначала я не знал, что мы идём в одну сторону.

— А потом?

— Потом ты ускорилась, и я решил, что ты куда-то спешишь.

— Я думала, за мной кто-то гонится!

Он взглянул на пустую улицу. Кажется, ему только сейчас пришло в голову, как это выглядело.

— Извини. Надо было окликнуть.

Признание выбило у меня половину заготовленных оскорблений.

— Надо было, — буркнула я, поднимая сумку. — Теперь можешь проводить меня в обход того моста, который вдруг оказался закрыт.

— Мост действительно закрыт.

— Чудесно. В этом городе даже собственная паранойя работает по расписанию.

Мы свернули на освещённую улицу. Риан шёл не торопясь, и мне не приходилось подстраивать шаг. Сегодня его щупальца были почти чёрными, с узкими серебристыми полосами. Два придерживали ремни сумки, другие касались мостовой. Одно потянулось к моей упавшей перчатке раньше, чем я заметила потерю.

— Спасибо. — Я забрала перчатку. — Слушай, а они у тебя как руки или как… ну, хвосты?

— У меня нет хвоста.

— Ты понял, что я имею в виду.

— Понял. Просто выбираю, на что ответить.

Я покосилась на ближайшее щупальце, которое обогнуло выбоину, пока Риан смотрел вперёд.

— Ты ведь не думаешь каждый раз, куда его поставить?

— Ты думаешь, куда наступить ногой?

— Когда нога в луже — очень даже.

Он отодвинул щупальце от края канавы.

— Примерно так же. Если надо — слежу. Если нет — само получается.

— А эмоции выдают? Мэйра иногда сердится ещё до того, как рот откроет. Хвост уже всё сказал.

— Бывает. — Риан подтянул свёрток повыше. — Поэтому некоторые стараются держать их занятыми.

Я посмотрела на его сумку.

— Это сейчас намёк?

— Это сейчас сумка.

Мне стало смешно, и я сама на себя рассердилась: только что человек меня напугал.

— Мэйра говорит, ты торгуешь чужими тайнами.

— Мэйра много чего говорит. Особенно когда хочет, чтобы я оплатил счёт.

— И всё-таки?

Он пропустил вперёд тележку с пустыми бочками. Колесо застряло между камнями, и Риан поддел его щупальцем, пока возчик толкал сзади. Возчик поблагодарил; Риан махнул рукой, даже не прерывая разговор.

— Ищу сведения. Иногда людей. Помогаю сторонам сделки не перерезать друг другу горло до подписания бумаг.

— А если кто-нибудь просит проследить за женой?

— Спрашиваю, зачем. Не всегда нравится ответ.

— И тогда отказываешься?

— Иногда.

Мне хотелось услышать твёрдое «да». Он его не предложил.

— Удобная у тебя мораль.

— Не очень. Приходится самому отвечать за решения.

Я шла и переваривала сказанное. По крайней мере, он не пытался выглядеть благороднее, чем был.

У поворота на мою улицу навстречу прошла семья морских. Девочка лет восьми ловко удерживала щупальцами сразу три пакета и ела лепёшку. Я посмотрела на неё, потом на Риана.

— У вас у всех восемь?

— У большинства. У женщин тоже, если это следующий вопрос.

— Я пока не спросила.

— Зато посмотрела на девочку так, будто собираешься вести перепись.

— Просто пытаюсь понять, как вы вообще живёте с таким количеством… — Я замолчала.

— Конечностей? — подсказал он.

— Да. Именно это слово я искала.

По его лицу стало ясно: не поверил. Я посчитала камни под ногами и решила, что вопрос о других анатомических особенностях так и останется вопросом.

— Ася, — сказал он после паузы, — если не хочешь чего-то спрашивать, можно не начинать.

— Замечательно. Сделаю вид, что ты это сейчас не произнёс.

— Хороший план.

Мы немного прошли молча. Риан не продолжил дразнить, хотя я почти ждала. У моей двери он остановился и посмотрел сначала на фасад, потом на старый замок.

— Здесь снимаешь?

— Уже две недели. Не оценивай. На другие комнаты денег пока нет.

Он наклонился к двери, не прикасаясь.

— Хозяйка ключи меняла после прежних жильцов?

— А я похожа на человека, который знает биографию каждого ключа?

— У этого дома дурная привычка. Хозяин лет пять назад продавал копии всем, кто платил.

Я медленно убрала руку с замочной скважины.

— И ты об этом, конечно, тоже случайно знаешь.

— По работе.

— А если бы я не жила здесь?

— Не пришлось бы портить тебе вечер.

Он говорил спокойно, но уже не улыбался. Я показала ему ключ на ладони.

— Что предлагаешь? Забить дверь изнутри?

— Завтра принесу другой замок. У меня остался после одной работы. Установлю, если разрешишь.

— Я вообще-то сама могу… — Я посмотрела на железную пластину и честно закончила: — Нет, не могу. Сколько стоит?

— Суп.

— Один?

— С хлебом. Мэйра его постоянно забывает подавать.

— Я попрошу её в следующий раз спрятать хлебницу.

— Это уже вымогательство.

Я открыла дверь, но вспомнила кое-что и остановилась.

— Слушай. Ты ведь правда не любишь вмешиваться, пока не попросят?

— Обычно. А что?

— Не знаю, как у вас принято. У нас иногда помогают так, что потом год расплачиваешься благодарностью.

Риан переставил свёрток из руки в щупальце.

— Ты заплатишь супом. На этом расчёт закончен.

— И никакого «я же тебе замок поставил»?

— Разве что если ты завтра решишь вылить на меня хороший кувшин.

Я хмыкнула.

— Договорились. Только сначала постучи. Мне ещё одного ночного преследователя сегодня не надо.

— Учту.

Он ушёл. Я поднялась в свою комнату, дважды проверила старый замок и впервые подумала, что он может быть ненадёжным не из-за моего воображения.

На следующий день Риан действительно принёс новый.

И съел суп. С хлебом.

Глава 7. Город, который слышит

К концу первого месяца в Талассаре я научилась определять некоторые народы ещё до того, как видела лицо.

Не потому, что стала чувствовать их резонанс. С этим ничего не изменилось. Для меня любой человек оставался просто человеком, если не считать очевидных частей тела.

Но у каждого были привычки.

Кошачьи выбирали места спиной к стене. Собачьи здоровались с Мэйрой, а потом незаметно втягивали воздух, проверяя кухню, посетителей и, подозреваю, жизнь вообще. Морские садились ближе к фонтану, чтобы смачивать присоски. Крылатые устраивались на краю скамьи, иначе мяли перья.

Я тоже стала набором привычек для них.

Однажды пожилой постоянный посетитель с тяжёлыми когтями посмотрел на разделочную доску передо мной.

— Ножом? Опять?

Я перестала резать хлеб и подняла голову.

— А что с ним не так? Тупой? Мэйра давно обещала заточить.

— Хлеб руками ломают, — терпеливо объяснил он, показывая собственные когти.

— Попробуйте моими. — Я протянула ему ладонь.

Он посмотрел, почесал подбородок и подвинул доску обратно ко мне.

— Ладно, режь. Только куски потоньше.

Он сказал это без злости. Но вечером я поймала себя на том, что разглядываю свои ногти, пока сушу посуду. Раньше мне не приходило в голову считать их недостатком.

С собачьими было сложнее. Молодой стражник из соседнего поста однажды зашёл за похлёбкой и, пока я наливала суп, невольно отодвинулся.

— Слушай, — спросила я, — это из-за того, что я после кухни пахну рыбой? Я могу вымыть руки.

Он смутился.

— Да нет. Как раз пахнешь нормально. Мылом.

— Тогда чего ты от меня отступаешь?

— Я не хотел тебя обидеть.

Я поставила миску и отодвинула ложку так, чтобы он сам мог её взять.

— Поздно. Давай уже.

Он понизил голос:

— Когда рядом кто-то сердится или боится, мы обычно это чувствуем. Не мысли, а отклик. С тобой… я не знаю, что ты сейчас чувствуешь. Совсем.

— Сейчас? Хочу, чтобы ты заплатил за суп.

Он неожиданно рассмеялся, вытащил монету и положил её на стойку.

— Вот, видишь. Я и этого не почувствовал.

Я тоже улыбнулась, хотя разговор остался со мной надолго. Для них отсутствие отклика означало отсутствие чего-то самого очевидного: присутствия другого живого существа.

Понять это было легче, чем каждый день терпеть последствия. Кошачий из лавки напротив просил класть монеты на стол, прачка не хотела стирать мою одежду вместе с остальной, а дети порой бегали за мной по улице. Их матери всякий раз уводили их так торопливо, будто я могла заразить любопытством.

Однажды я заметила, что снова иду длинной дорогой в обход школы. Постояла на перекрёстке, обозлилась на себя и свернула прямо туда.

— Смотрите, она! — заорал мальчишка с полосатым хвостом.

Компания у ворот растерянно замолчала, когда я остановилась перед ними.

— Ну, смотрите, — сказала я. — Я сегодня даже волосы расчесала. Есть на что.

Девочка с заплетёнными косичками толкнула мальчишку локтем.

— Прости. Он дурак.

— Я заметила.

— А правда, что ты никого не слышишь? — Мальчик, вопреки замечанию, приблизился. — Ну, внутри.

— Резонанс? Нет.

— Даже если тебя кто-то очень любит?

Я поправила сумку на плече. Вопрос оказался неприятнее, чем все их выкрики.

— Даже тогда. У нас дома такого вообще не было.

— И маму не слышала? — спросила девочка.

— Голосом слышала. Она много чего говорила. Особенно когда я забывала перчатки.

Девочка нахмурилась.

— Откуда ты тогда знала, что она тебя любит?

— Она заботилась обо мне. Помнила, что я люблю. Иногда ругалась. Иногда обнимала так, что рёбра трещали.

Мальчик скривился.

— Но ведь так можно соврать.

— Можно, — согласилась я. — А у вас разве нельзя?

Они переглянулись. Девочка пожала плечами и опустила взгляд на свои ботинки.

— Наверное, можно.

— Вот и у нас можно. — Я помедлила. — Только я своей маме верила.

Дальше я пошла быстрее. Над головой ссорились птицы, а в горле стоял комок, который никак не относился к местному резонансу.

За углом на бордюре сидел Риан и пытался починить ремешок сумки. Один конец держал руками, другой — щупальцем. Я остановилась рядом.

— Если скажешь, что это случайность, я вызову Барена.

— Случайность, — сказал он. — У меня здесь заказ. И сумка разваливается.

— Значит, за Бареном идти?

— Он умеет шить?

Я села на свободный край бордюра. Риан вытянул из ремня застрявшую нитку зубами, справился и наконец посмотрел на меня.

— Слышал, о чём они спрашивали.

— Я заметила, как у тебя шевелились уши.

— У меня нет ушей такого размера.

— Поэтому и говорю: заметно было издалека.

Он коротко улыбнулся и потянул ремешок, проверяя шов.

— У нас резонанс тоже не даёт готовых ответов, — сказал он после паузы. — Он показывает, что рядом что-то есть. Страх, нежность, злость. Иногда одно принимают за другое.

— Девочка уверена, что по нему узнаёт любовь.

— Пока ей десять, пусть будет уверена.

— А ты?

Риан продел ремень через пряжку.

— А я видел, как люди, у которых отклик сильнее, чем у остальных, лгали друг другу в лицо.

Я немного помолчала.

— То есть со мной тебе совсем неудобно? Ничего не слышно.

— Поначалу было. Сейчас, если ты недовольна, ты обычно сообщаешь об этом вслух. Иногда сразу нескольким людям.

— Сейчас сообщу одному конкретному.

— Вот. Очень информативно.

Я рассмеялась, и мы поднялись. У лавки замочника он остановился и показал на кривой запасной ключ в моей руке.

— Ты так его и носишь?

— Он открывает дверь.

— С третьего раза. — Риан потянулся к витрине. — Давай сделаем копию, пока не сломался в замке.

— Ты собираешься чинить мою жизнь по одной железке в день?

— Только то, на что приходится смотреть.

— Я тоже попадаю под эту категорию?

Риан взял у меня ключ и скрылся в лавке. Через минуту вернулся: замочник обещал сделать копию. На пороге Риан остановился.

— С тобой сложнее. На тебя смотреть не запрещено, а чинить ты не разрешаешь.

Я уже открыла рот для ответа, но мимо прошли две женщины. Одна из них замедлила шаг.

— Он… с ней? — прошептала она.

Риан услышал. Щупальце, лежавшее на бордюре совсем рядом с моим ботинком, спокойно убралось за его спину. Я тоже это заметила.

Замочник позвал нас обратно: ключ был готов. Я забрала его, расплатилась и всю дорогу до дома думала почему-то не о чужой женщине, а о том, что Риан отодвинулся раньше, чем я успела решить, хочу ли я этого.

Глава 8. Жалоба

Хозяйка дома подняла мне плату за комнату.

Она сообщила об этом на лестнице, перегородив проход ведром с выстиранными тряпками. У неё были маленькие мышиные уши, тонкий хвост и привычка говорить неприятные вещи, глядя куда угодно, только не на собеседника.

— Со следующей недели на две серебряные больше, — сказала она, теребя угол передника.

— За что? Я ничего не сломала.

— Соседи жалуются, Ася.

— На шум? — Я спустила ведро на одну ступеньку ниже, чтобы она наконец посмотрела на меня. — Я прихожу после смены, умываюсь и падаю спать.

— Вот именно. Ночью им… неспокойно.

— Из-за меня?

— Говорят, от тебя пусто. Даже сквозь стену. Я не знаю, как это объяснить.

Я смотрела на неё и ждала, что она сама услышит сказанное.

— Вы что, будете брать деньги за моё отсутствие? Я же, по их словам, вообще ничем не ощущаюсь.

— Не надо так. Я тебя не выселяю. Просто им неудобно, а мне приходится их успокаивать.

— А мне за неудобство кто заплатит?

Она поджала губы. Пропустила меня мимо, будто разговор был закончен.

В тот же вечер я собрала вещи. Две рубашки, юбка, расчёска, кружка, мёртвый телефон и новый замок, который сняла с двери. Суп за него был уплачен; оставлять его хозяйке мне не хотелось.

Мэйра заметила сумку сразу.

— Нет, — сказала она, даже не дав мне поздороваться.

— Вы ещё не знаете, что я скажу.

— Знаю это лицо. Ты собралась делать глупость. Где будешь спать?

— Найду место.

— В котором часу? После закрытия? — Она вытерла ладони о полотенце и ткнула им в дверь кладовки. — Там есть тюфяк. На первое время.

— Мэйра, спасибо. Но если я стану у вас ещё и жить, вы начнёте командовать мной круглые сутки.

— Какое ужасное будущее. Зато будешь сыта.

— И ещё подберёте мне мужа.

— Если сама не справишься, придётся.

Я не удержалась от улыбки, но предложение всё равно не приняла. Мэйра выругалась и сунула мне в карман небольшой узелок с едой, сказав, что это остатки и возвращать не надо.

Койка нашлась в общем доме портовых рабочих у Южных ворот. В комнате жили человек двадцать. Никому не было дела до чужого отклика: к утру все настолько уставали, что засыпали прямо в одежде. В первый день у меня украли кружку. Я почти обрадовалась обычному воровству без разговоров о моём происхождении.

Через несколько дней Барен пришёл в столовую. Я как раз несла кипяток из кухни.

— Кузнецова, — позвал он.

— Ася, — поправила я. — Вы прекрасно знаете, как меня зовут.

Он посмотрел на тяжёлый чайник у меня в руках и подождал, пока я поставлю его на стойку.

— В участок надо. Сейчас.

Из кухни показалась Мэйра, держа разделочную доску.

— Зачем?

— Жалоба. — Барен поднял ладонь прежде, чем она успела заговорить. — Не твоя работница жалуется. На неё.

— За что ещё? — спросила я. — За недостаточно выразительный резонанс?

— Мать того парня, что участвовал в драке, считает, будто после встречи с тобой у сына проблемы со здоровьем.

Мэйра тяжело опустила доску на стойку.

— У него проблемы с воспитанием. Это подтверждаю лично.

Барен не рассмеялся.

— Мне нужно оформить осмотр. Сделаем быстро.

— Кошмары, пропал аппетит, нарушилась родовая гармония, — перечислял чиновник через полчаса, водя пальцем по жалобе. — Всё началось после контакта с вами.

— Контакт он начал сам, — напомнила я. — Схватил меня за одежду. Я вылила на него воду. Ни слов заклинания, ни магии, даже кружки не бросала.

— По закону мы обязаны убедиться…

— В чём? Что вода была обычная?

Барен переминался у двери. Чиновник медленно убрал палец со страницы.

— Если вы будете перебивать, мы просидим здесь дольше.

— А он, значит, уже осмотрен?

— Будет осмотрен вместе с вами.

— Прекрасно. Человека можно схватить, потом объявить проклятым, и он ещё должен явиться к лекарю.

— Мне записать ваши слова дословно? — спросил чиновник сухо.

Я наклонилась к столу.

— Особенно последнюю часть.

Барен тихо закашлялся, пряча улыбку.

Осмотр показал, что парень совершенно здоров. Лекарь назвал нарушение гармонии «богатым воображением», а кошмары объяснил страхом перед предполагаемым проклятием. Мать устроила скандал в коридоре, но меня наконец отпустили.

На ступенях участка сидел Риан и вертел в пальцах обломок карандаша.

— Мэйра сказала, что тебя привели, — пояснил он. — Пытался понять, долго ли ждать.

— Зря. Сейчас у меня очень плохое настроение.

— Вижу. — Он отодвинулся, оставляя мне место. — Чиновника не укусила?

— Нет. У нас тут с зубами всё плохо, помнишь?

Я села. На площади мальчик кормил птиц объедками, и каждая птица считала своим долгом отпихнуть остальных.

— Они всерьёз поверили, что я его прокляла, — сказала я.

— Они обязаны были проверить заявление.

Я повернулась к нему.

— Если сейчас начнёшь защищать Совет, лучше вообще молчи.

— Я не защищаю Совет. — Он положил карандаш в карман. — Ты хотела, чтобы жалобу не проверяли? Тогда завтра любой сможет написать что угодно, и это сочтут правдой.

Я раздражённо дёрнула сумку к себе.

— Мне сегодня можно хоть пять минут злиться без лекций?

Риан подумал.

— Можно. На кого особенно?

— На всех.

— В городе сто тысяч жителей. Долго получится.

Я фыркнула против воли. Помолчала, потом спросила:

— У тебя когда-нибудь было такое, что заходишь куда-то, а все заранее решили, какой ты?

Он не сразу ответил. Через площадь медленно тянули тележку с кирпичами; одно колесо скрипело на каждом обороте.

— В Верхнем городе на меня долго смотрели как на бедного морского, который пришёл просить милостыню. Даже когда я приносил им хорошие деньги.

— И тебе знакомо то, что со мной?

— Нет, Ася. Не настолько.

Мне хотелось возразить, потому что ответ не утешал. Но он был честным.

— Ты мог бы придумать какую-нибудь ободряющую историю.

— Мог бы. Только ты бы мне не поверила.

Мы немного посидели. Потом Риан поднял мою сумку за ремень, прежде чем я успела возмутиться: он всего лишь освобождал край ступеньки, чтобы мимо прошла старуха.

— Ты где теперь живёшь? — спросил он, возвращая сумку.

— У Южных ворот, в общем доме.

Риан перестал крутить карандаш.

— Сколько платишь?

— Меньше, чем просила прежняя хозяйка.

— Там воруют.

— Уже украли кружку. И знаешь, что? Мне даже приятно: совершенно обыкновенные воры.

— Кружкой можешь отделаться, — сказал он и осёкся, заметив моё лицо.

— Не надо искать мне жильё. И не надо никому платить за меня, договорились?

— Договорились. — Он убрал руку с сумки. — Если понадобится помощь, скажешь сама.

Я подождала подвоха. Его не было.

— Ты что, учишься?

— Стараюсь не повторять прежних ошибок.

— Медленно выходит.

— У меня сложная ученица.

Я встала. Он тоже поднялся, но не пошёл за мной, пока я не сделала первый шаг. От этого на сердце немного полегчало.

Глава 9. Золото в небе

Золотые драконы появились в полдень.

Моя сумка лежала в маленьком шкафчике возле кухни. В ней, завёрнутый в ткань, был мёртвый телефон. Я уже почти перестала каждый день проверять, не включится ли он чудом.

Я мыла стол. Мэйра спорила с поставщиком масла, повар на кухне что-то пережаривал, а за окном двое рабочих перетягивали ящик и обвиняли друг друга в том, что верёвка завязана неправильно.

Потом свет стал жёлтым.

Я подняла голову. Над полоской неба между крышами проплыло что-то золотое. Сначала я решила, что это воздушная повозка. Потом крыло заслонило солнце.

В зале грохнула упавшая тарелка.

— Мэйра, — позвала я, — это у вас что, корабль летает?

Мэйра уже смотрела вверх. Её хвост распушился так, что стал вдвое толще.

— В подвал. Все! — Она сдёрнула с крюка связку ключей. — Еду бросили, пошли!

— Что случилось? — Поставщик масла попятился от окна, но продолжал прижимать к груди ведомость.

За окном ударили колокола. Кто-то с улицы закричал про драконов, и поставщик уронил бумаги прямо в таз с водой.

— Мэйра, а купол? — спросил повар, уже выталкивая помощника из кухни.

— Я не собираюсь проверять его с этой стороны! — Она схватила меня за локоть. — Ася, за мной!

Мы ввалились на лестницу к подвалу вместе с посетителями. Кто-то наступил мне на пятку. Мальчишка-помощник пытался удержать крышку кастрюли, которую зачем-то унёс с собой.

Первый удар пришёлся со стороны городской стены. Дом вздрогнул. Мэйра велела всем пригнуться и захлопнула подвальную дверь.

Следующий удар был ближе. Потом над городом протянулся резкий треск — будто ломали огромное стекло.

Повар поднял голову.

— Купол?

Мэйра посмотрела на потолок, с которого сыпалась известка.

— Да.

— Он выдержал? — спросил кто-то из темноты.

Она не ответила. Вопрос больше никто не повторил.

Люди сбились у дальней стены. Один молился, другой требовал открыть дверь, чтобы найти сестру. Повар прижимал к себе помощника, который никак не мог перестать дрожать. Я сидела на нижней ступеньке и пыталась дышать ровно.

Снаружи закричал ребёнок.

— Мама! Мам!

Я поднялась. Мэйра тут же ухватила меня за запястье.

— Нет. Даже не думай.