Шепот оборотня: Стая

На лице несколько свежих неглубоких царапин: тонкая красная полоска на грязной скуле, чуть длиннее и глубже царапины были над бровью. Кровь уже подсохла и покрылась тонкой прерывистой корочкой. Под подбородком небольшой синяк — впрочем, такой же, как на порванной коленке.

Илью обдало жаром. Он невольно вздрогнул.

Сердце снова загрохотало.

Непонятно откуда взявшиеся силы позволили ему быстро подняться и побежать к выходу. Сам и не понял, как оттолкнул Стаса, стоящего на его пути, и не помнил, как оказался на улице. Все было как в тумане.

Пришел в себя только когда вышел из леса. Адреналин начинал отпускать, и двигаться становилось все сложнее.

Он остановился только когда оказался посреди проселочной дороги, неподалеку от дома. Содержимое желудка тут же оказалось на земле. Уперевшись руками в колени, постарался разогнуться, но не смог.

В ушах звенело настолько громко, что мальчишка даже не заметил остановившийся позади джип.

Возвращавшийся домой Максим вышел из машины и медленно подошел к ребенку:

— Ты как? — осторожно спросив, мужчина положил руку на детское плечо.

Илья, почувствовав касание, обернулся, а затем его снова вывернуло наизнанку.

— Родители дома?

Ответа не последовало.

— Пошли.

Обхватив мальчишку двумя руками, мужчина неспешно повел того к дому. Там никого не оказалось. Ключей у ребенка ожидаемо не было.

Он знал, что Серега примерно через час вернется со смены, а вот когда вернется его жена — хороший вопрос.

Тогда он повел мальчика в свой двор. На крыльце тот резко остановился и явно дал понять, что не хочет заходить внутрь. Ну, если мальчишка не хочет — его право.

Оставив Иль. на лавочке, он убрал машину с дороги и зашел в дом. Олеси почему-то нигде не было. А сын… Сын опять спал в комнате. Слишком много он спал днем. Для ребенка так много спать — необычно. Жаль, что он его в последнее время совсем не видит. С Димкой что-то происходит, и руки опускаются от бессилия. Но будить его было бы глупо, к тому же и сейчас ему не до него.

Он обшарил всю спальню в поисках аптечки. Нашел какие-то таблетки от желудка и давления. На счет давления он, конечно, не был уверен, но у Олеси оно часто скакало, и тонометр в их доме тоже был.

Схватив все необходимое, быстро выскочил на улицу.

Илья, согнувшись пополам, сидел на лавочке. Максим протянул ему две таблетки и стакан с водой:

— Вот, держи.

Когда мальчишка принял таблетки, мужчина сел рядом. И померил давление. Увидев значение двести двадцать на сто восемьдесят, подумал, что тонометр заглючил.

Ребенка потряхивало. Он протянул еще пару таблеток, и попытался его успокоить:

— Вот так. Тебе скоро станет полегче, — он потянулся к мальчику, чтобы погладить того по голове, но Илья отдернулся. — Ты как себя чувствуешь?

Он все рассматривал ребенка: глаза опухшие, слезливые, тонкие руки потряхивались, и даже не касаясь, чувствовалось сильное тепло, исходящего от него жара.

Сложил руки в замок, вытянув их вдоль своих коленок, озираясь по сторонам. Не радовала перспектива смотреть на то, как ребенку плохо, без возможности как-либо помочь.

В голове закрадывалась мысль вызвать скорую помощь, но Серега говорил, что Илья чем-то болен и они не обращаются к обычным врачам. Наверное, и ему не стоило.

— Ты скажи хоть что болит? — он встряхнул головой и еще раз посмотрел на мальчишку. — Хоть что-нибудь скажи.

— А можно я не буду говорить? — пробубнил ребенок куда-то в землю.

— Можно, — усмехнулся Максим.

— Вы не разозлитесь?

— Разозлюсь? — продолжил улыбаться он. — Конечно нет. С чего бы мне злиться?

Мальчишка приподнялся, откинувшись на сайдинг. Сложил губы трубочкой и продолжительно выдохнул:

— Мама злится, если я молчу. Они все время что-то спрашивают.

— Ты устал от этих вопросов, — Илья моргнул и легонько кивнул в согласие. — Хочешь, я просто побуду рядом? Или сам поговорю.

Снова молчаливый кивок.

— Ты очень вежливый, ты знал об этом? — спросил Максим и, увидев слегка нахмуренные брови, вдруг сам стукнул себя по голове. — Прости, снова вопрос. Вот Димка у меня не такой вежливый. Хотя мне нравится, что он такой шебутной. Ну то есть нравился. Сейчас он стал тише.

— Вам не нравится, что он «стал тише»?

— Нет, я переживаю, — он снова потянулся к ребенку, чтобы взъерошить тому волосы. Это было как-то больше машинально. Димка-то у него очень тактильный. Мальчишка не отшатнулся. — Мы очень переживаем, когда вы молчите.

Прошло не меньше получаса, прежде чем Света вернулась после тяжелой рабочей смены.

Проходя мимо соседей, она заметила нечто необычное: их молодой сосед, в котором ее муж души не чаял, сидит на лавочке в своем дворе, а на коленях у него лежит ребенок. И нет, это не соседский мальчишка. Это ее сын.

Сердце забилось быстрее.

Силы, покинувшие ее после долгого рабочего дня, сразу вернулись. Она буквально влетела в ограду и уже была готова закатить скандал, когда Максим прижал указательный палец к губам и, поглаживая мальчишку по голове, сказал:

— Тише, он только заснул.

Света аж дар речи потеряла от такого спокойствия.

Максим не выглядел угрожающе. Его такие добрые глаза сейчас мягко смотрели на нее. Он перевел взгляд на Илью, затем снова на женщину и нелепо усмехнулся, тихо поясняя:

— Его сильно тошнило. Я дал ему таблетки от желудка и постарался успокоить. Надеялся вас дождаться, а он взял и уснул.

Стоило закончить говорить, как дверь в доме со скрипом отворилась. На крыльце показался зевающий Димка и тут же остановился, смотря на отца.

— О, проснулся наконец, — также тихо озвучил Максим.

Димка только кивнул и, обув шлепки, молча ушел в баню.

Он помог отнести ребенка до дома и положил его на диван. Илья проснулся сразу, как почувствовал движение, но не сопротивлялся.

Света не отходила от него до темноты. Сережи дома все еще не было. Сегодня он остался на дополнительные часы.

Хотел немного подзаработать. Илья то засыпал, то просыпался и каждый раз, когда открывал глаза, видел уставшее лицо матери.

И вот, когда ребенок подал голос. Первое, что он попросил, — это стакан воды и помочь ему спуститься в подвал.

На долю секунды женщина перестала дышать. А затем громкий вдох раздался по всей гостиной.

Она медленно поднялась. И ни слова не говоря, вышла на кухню, набирая стакан воды. Трясущиеся руки никак не успокаивались, как бы крепко она ни старалась сжать этот треклятый стакан.

Пока сын жадно глотал воду, она все пыталась усесться более расслабленно и подобрать слова:

— Илюш, может пойдешь к себе? — выдавив из себя вопрос, она некоторое время смотрела на сына, после чего до нее дошла причина его замешательства. — К себе наверх, в комнату.

— Нет, я хотел бы пойти в подвал.

— Это ведь необязательно, ты же знаешь?

— Знаю, — коротко кивнул он и попытался подняться.

Ничего больше не оставалось. Она поднялась, схватив его под руку, и медленно повела его через кухню.

Подойдя к спуску в подвал, Илья осторожно толкнул дверь. Мама почему-то остановилась, крепче сжав его плечо. Он взглянул на ее лицо: какой бы спокойной она ни казалась, легкие подрагивания бровей и губ выдавали беспокойство.

Он бы пошел и один, если бы мог спуститься. Да и клетку надо запирать снаружи. Изнутри дотянуться до замка было невозможно.

Интересно, а если бы из клетки можно было бы открыть замок, то тварь смогла бы его открыть?

Осталось только ждать. Стоять было сложно. Ноги потряхивались, хотя сам Илья не был уверен, только ли ноги. Или это все тело тряслось, а он просто не замечал.

Хорошо, что эта задержка не была долгой. Мама все же открыла дверь целиком и сделала первый шаг. Она понемногу спускалась, одной рукой держа сына, а второй — перила.

Зашла с ним внутрь и помогла улечься, а когда оказалась позади решетки, вдруг спросила:

— Тебе принести твою игрушку?

— Нет.

Вообще было не до пингвина. Он ждал, когда дверца за ним закроется. Ужасное, сжимающееся чувство в желудке все никак не унималось, но его почему-то не тошнило.

— Хорошо.

Мама не закрывала дверь, не уходила. Просто стояла на месте.

— Илюш, расскажешь, что случилось?

Снова этот грохот. От него в висках больно застучало. Мальчишка прислонил ладонь ко лбу, большим и средним пальцем массируя виски.

А что ответить?

Сказать правду язык не поворачивался.

— Мне стало плохо, и я испугался, — впервые так прямо соврал он. — Не хочу, чтобы это произошло ночью.

— Ты ведь понимаешь, что не обязательно всегда должно быть так?

Тягостное чувство в желудке сменило другое. Внутри взвился какой-то волнующийся вихрь.

А как может быть по-другому?

— Тебе не всегда будет так тяжело. После каждой ночи рано или поздно наступает утро, понимаешь?

Хорошие слова. Вот только почему ему так не кажется?

Не дождавшись ответа, мама закрыла дверцу и уселась на кресло, где обычно сидел папа.

Звук защелкивающегося замка дал ему ощущение безмятежной легкости. Теперь получилось вздохнуть спокойно.

Он лежал на одеяле, стараясь не смотреть на молчаливую мать. И думал о Стасе.

Видеть его таким растерянным и потрепанным было физически больно. Что же Илья натворил? А может, его мутному взгляду это все только показалось?

Слезы не шли, только грудь сжималась от чего-то тяжелого. Внутри он все равно осознавал: ничего ему не показалось.

И только одно он знал точно — он больше никогда не приблизится к Стасу.

Глава 12

Олеся возвращалась домой позже обычного. Сегодня буквально был завал, но взять работу на дом было равносильно тому, чтобы рассказать все Максиму.

Конечно, рано или поздно придется, но сейчас не лучшее время.

Войдя в дом, первым делом решила заглянуть в комнату сына. Толкнув ее внутрь, поняла, что дверь не поддается. Может, ручку заело? Она легонько дернула дверь еще раз — не получилось. Тогда навалилась всем весом и та со скрежетом сдвинулась. С другой стороны дверь подпирала тумба.

Димка лежал в кровати и, повернувшись на звук, глянул на маму, а затем снова отвернулся.

Она подошла к сыну и присела рядом на кровать. Мальчишка даже не пошевелился.

— Дим? — тихо позвала Олеся, ответа не последовало, — Дим, мы можем поговорить?

— Не хочу, — ответ прозвучал глухо и безжизненно.

Она вздрогнула, ладони почему-то стали мокрыми. Сжав губы в тонкую линию, протерла руки о длинную юбку и аккуратно дотронулась до плеча ребенка. Снова никакой реакции.

— Не хочешь говорить со мной или вообще?

— Я просто устал в школе, — он показательно зевнул, но зевок выглядел наигранно.

— Ты больше не говоришь со мной. Я волнуюсь.

— Не надо, мам, — Димка положил свою ладонь поверх маминой и повернулся. — Я немного полежу и встану, просто устал. Уроков много, — после чего опять уткнулся в подушку.

И кого он обманывал? Но ведь не заговорит, по крайней мере, пока сам не захочет.

— Хорошо, милый.

За дверью послышались шаги. Голова сама повернулась в сторону узкого коридора. Странно, Максим не должен был вернуться так рано.

Сердце забилось быстрее. В голове проносились несколько десятков оправданий. И пока не подобралось хоть какое-то адекватное, она не поднималась с кровати сына.

Олеся медленно вышла из спальни. Максим сидел на кухне, медленно помешивая ложкой в стакане.

— Хорошо выглядишь, — муж исподлобья оглянул ее и снова посмотрел на стакан, — куда-то ходила?

От его тона мурашки прошлись по коже. Глаза женщины забегали, она невольно втянула щеки. Затем моргнула и, привычно улыбнувшись, подошла к чайнику.

— Да, к Лешке ездила, хотела со Стасом увидеться. А чайник горячий? — протараторила она и, дотронувшись до чайника, почувствовала холод, исходящий от металла.

Взяв спички, подожгла конфорку и повернулась к мужу:

— Как работа?

— Неплохо, неплохо… Сегодня вот пораньше отпустили. Долго была у Леши?

Попытка сменить тему не удалась.

— Не знаю, часа три-четыре. Стас совсем не меняется, такой же активный, — Олеся натужно усмехнулась, в надежде, что это выглядит хоть немного правдивым, потянулась в верхний шкаф и достала прозрачную кружку, — Димка долго валяется? Я что-то…

— Я думал, ты мне об этом скажешь, — Максим перебил, не дав закончить предложение, — ты же больше времени проводишь дома.

Напряжение в комнате можно было резать ножом.

Олеся протяжно вздохнула, закатила глаза и с громким звоном поставила стакан на тумбу:

— Если ты хочешь что-то сказать, то просто скажи!

— Да нет, я ничего не хотел сказать.

Мужчина поднялся из-за стола и пересел на диван, включая телевизор. До ночи они не разговаривали. А когда пришло время ложиться спать, Максим так и остался сидеть на диване.

Димка опять не мог уснуть до поздней ночи и сегодня проснулся от голоса матери, который неожиданно громко раздался в ушах.

— Димка, давай быстрее! Опоздаешь!

Он медленно открыл глаза и, потянувшись, глянул на наручные часы: «08:10». Тут же подскочив с места, принялся одеваться.

Он еще ни разу не просыпал и ни разу не скакал по полу в спешке, натягивая штаны.

Выйдя из комнаты, застал сопящего на диване отца. Тот был накрыт пледом, но все равно виднелась рубашка, в которой ходил вчера.

Завтракать Димка не стал. Перспектива прийти в школу позже вечно опаздывающего Стаса почему-то бесила до трясучки.

— Пап! — громко позвал мальчишка, быстро подскочив к дивану.

Родитель дернулся. Приоткрытый рот закрылся и снова открылся с зевком. Глаза быстро заморгали.

— Пап! Пап! — Димка расталкивал отца руками, в надежде скорее разбудить, — Пап, отвези меня в школу! Я сейчас опоздаю!

Максим разлепил глаза. Не сразу понял, что вообще вокруг происходит. Он давно не видел Димку таким активным и впервые таким обеспокоенным.

— Хорошо, — протяжно выдавил из себя мужчина, еле переместившись в сидячее положение, — надо — значит отвезу.

Сын побежал к порогу, торопливо влезая в кроссовки.

— Пап! — громкий вскрик сильно ударил по голове.

— Иду я, иду!

Медленно поплелся следом. Даже не умывшись, вышел из дома и, подгоняемый сыном, сел в машину, так и не попрощавшись с женой.

По дороге оба Алферовых молчали. В старом красном джипе, который одолжил им дедушка, было много места. Правда, сиденье относительно окна было ниже, немного обрезая обзор. И хоть Димке по закону все еще не разрешалось ездить на переднем сиденье, папа не возражал.

В школу он успел прийти за десять минут до начала уроков.

Забежав в класс, он огляделся и, не увидев Стаса, легонько усмехнулся сам себе.

— Ты че такой запыханный? — послышался голос Кольки.

Натянув самодовольную ухмылку, Димка вальяжно подошел к компании одноклассников.

— Подумал, если Татьяна Егоровна зайдет раньше, пусть лучше увидит меня. А то на вас — олухов — посмотришь, аж плакать охота.

Улыбающийся Колька едва ощутимо стукнул кулаком по плечу. Все мальчишки посмеялись. Ну почти все, кроме Русакова:

— А че это мы — олухи? Сам ты олух!

Этот выпад мальчишка решил проигнорировать.

Господи, каким же раздражающим был этот пухляш. Он постоянно возникал, стоило Димке открыть рот.

Вообще Димка, конечно, понимал, почему он себя так вел. Первый их конфликт произошел совершенно случайно. Еще во втором классе: Димка наступил ногой на стоящую у входа швабру, когда Русаков заходил в кабинет. Черенок долбанул одноклассника, за что Димка сразу же получил в нос.

Вот тогда он первый раз и подрался. Хотя драка — слишком сильное слово для произошедшего. Так, повалялись немного на полу, пока учительница не вошла в класс.

Его еще и оставили после уроков из-за этого дебила.

— Алферов, ты домашку сделал? — вдруг послышался голос Лизки Сафроновой. — Или тебе опять списывать давать надо?

Димке в последнее время было совсем лень делать дома что-либо, тем более учиться. На прошлой неделе он без особой надежды попросил у Лизки списать, и она без вопросов согласилась. С тех пор он каждый раз перед уроками списывал у нее математику и биологию, остальное у него почему-то не проверяли.

Сафронова была отличницей. Нравилась, наверное, половине одноклассников. И удивила его таким милым отношением.

— Да, спасибо, Лизок.

Он закинул рюкзак на свой стол. Достав тетрадку с пеналом, подошел к однокласснице и, перевернув стул перед партой, подсел к ней.

Лизка открыла свою тетрадь, пододвинула ближе.

Хорошо, что девочка напомнила ему об этом. Двойка его, конечно бы, не расстроила. Сам был бы виноват. Но девочка отвлекла от пустого обмена шутками с одноклассниками.

Одноклассники ему казались не интересными. Они ни о чем не говорили кроме школы и игры в баскетбол на спортивной площадке после уроков, куда Димка не ходил. Еще иногда обсуждали игры, в которые из-за отсутствия компьютера он не играл.

Дашка Петрова, сидевшая возле Лизки, хихикала, посматривая на него, на что Лизка ткнула подружку локтем.

— Что? — Димка слегка нахмурился.

Дашка наклонилась чуть ближе. Глаза ее блестели, а губы никак не отпускал смешок:

— Ты знаешь? — она старалась говорить тише, чтобы ее никто не услышал, — Алиса сказала, что ты нравишься Скворцовой.

— О-о-о! — голос Кольки раздался из-за спины.

Тихого разговора не получилось.

— Мужик! — Колька тут же упал рядом, вся его свита тоже подтянулась ближе, — И че она сказала?

— Я не знаю, она не мне же говорила! — Дашка возмутилась и резко отпрянула назад.

— Да какая разница?! — щеки Димки запылали, и он уставился в тетрадь, усерднее переписывая ответы.

И зачем она вообще об этом сказала?

— Ну а тебе Скворцова нравится? — вдруг спросила Лизка.

Димка украдкой взглянул на нее и снова уставился в тетрадь.

— Не думал о ней.

— Ну а если подумать? — голос приятеля прозвучал едко.

Они не то чтобы недолюбливали Тасю Скворцову, но часто посмеивались над ней. Запутанные кудрявые волосы, которые она собирала в плотную косу, все равно все время выбивались и больше напоминали одуванчик. Странное поведение, большие щеки, да и сама девочка была не особо маленькой — все это было причиной вечных подколов в ее сторону.

Димка сам никогда не разговаривал ни с ней, ни о ней. Да и даже не думал.

— Ну если бы она была худее, я бы, может, и подумал.

Вся компания разразилась хохотом.

Слова вылетели сами собой. Хотя лучше так, чем выслушивать шутки весь учебный год.

Стас влетел в класс прямо в ту секунду, когда прозвенел звонок. Все принялись расходиться по своим местам.

Димка остался стоять у парты в ожидании, когда друг пролезет к своему месту у окна. А затем молча, с грохотом приземлился рядом. Стас даже не посмотрел в его сторону.

Последние отголоски радости куда-то улетучились. Внутри стало пусто.

В отличие от Димки, у которого какая-никакая компания была, Стас почти все время ходил один. Но несмотря на это выглядел довольным, будто его не тяготило чувство одиночества. Ну конечно, какое одиночество? У него ведь теперь есть Илья.

Дима часто растерянно и даже с обидой наблюдал за тем, как его лучший друг мило воркует с новым соседом. И что он только нашел в этом чудике?

Илья.

Он влез в каждую часть Димкиной жизни: в дружбу, во двор, на колени отца. Может, еще свою комнату отдать этому шизику?

Погрязнув в своих мыслях, мальчишка и не заметил, как учительница биологии вошла в класс.

— Я понимаю, Алферов, что для вас правила не писаны, но будьте добры, когда учитель заходит в класс, встать.

Он поднял голову и посмотрел на Викторию Викторовну, которая сейчас сверлила его взглядом.

— Ой, — вдруг подскочил он, когда до него дошло, что урок уже начался, — простите!

После занятий меньше всего хотелось тащиться до дома пешком, особенно в такую погоду. Ну что ж, значит можно прокатиться на автобусе. Он отсчитал мелочь в кармане и направился в сторону остановки.

Уже на подходе заметил, что там, как на зло, стоял Стас.

События последних недель заставили замедлить шаг. Пришлось дать круг по школьному двору, чтобы дождаться, пока уедет ближайший автобус.

Стас быстро добрался до Руденовска. Идя по знакомой улице, его обдавало холодом, и мальчишка накинул на голову капюшон.

Он знал, что родителей Ильи сегодня дома не будет, Илья сам сказал. Вчера он решил не идти за ним, ведь не просто так же он убежал. Но сегодня… Сегодня надо прийти.

И дело не в том, что без Ильи ему вообще нечем заняться. И даже не в том, что рядом с Ильей он чувствовал эту странную расслабленность, которая рядом со смертоносным оборотнем была как минимум глупой. Просто Илья раньше никогда не убегал от него, а еще эти его испуганные глаза… Точно надо поговорить.

Но постучав в дверь, ему никто не открыл. Он постучал еще раз, и еще — ответа не последовало, дверь не распахнулась и даже шагов не было слышно.

Тогда решил влезть в окно. Окно заперто, в комнате никого.

Илья же не мог никуда уйти. Он должен быть дома.

Вскрывать замки Стас не умел, да даже если бы умел, в этом вряд ли был бы смысл.

Мальчишка еще некоторое время посидел на крыльце, прежде чем выйти из ограды и сразу же замер. Напротив стоял Димка.

Они смотрели друг на друга. В груди что-то больно защемило.

И почему он это чувствует? Они же виделись в школе, но сейчас… Сейчас как будто было иначе.

Они простояли так недолго. Стас сделал шаг навстречу, и Димка тут же свернул к себе во двор.

Кретин.

Мог бы хоть раз повести себя нормально? Нет же, надо быть напыщенным индюком!

А может, Стас сам себе нафантазировал эту их крепкую дружбу? Может, Димка просто дружил с ним, потому что Леша привозил Стаса в его дом?

Не заданные вопросы, на которые никто не мог дать ответ.

Путь до дома занял больше времени, чем до Руденовска. Стас не знал почему: возможно, сам шел медленнее, возможно, автобус долго не приходил, а может, и все вместе.

Провернув ключ в замке, понял, что Леша дома, и стал невольным свидетелем взрослого разговора:

— Ты просто воспользовался ситуацией, — очередная женщина с потрепанными волосами стояла у входа в комнату Леши и совсем не обращала внимания на Стаса.

— Конечно, так воспользовался, что сам пришел и завалился на тебя с порога.

Стас вообще не хотел это слушать и показательно громко хлопнул дверью.

Женщина неожиданно повернулась и замерла. Из комнаты послышались какие-то шорохи, а затем на пороге появился сам Леша.

— Ты уже вернулся?

— Да, дядь Леш. Уроки уже закончились, я еще немного погулял.

— Это твой сын? — женщина в удивлении изогнула бровь.

— Нет, — усмехнулся дядя, — племянник.

Стас принялся стягивать обувь, пока женщина проскочила мимо, захватила балетки из прихожей и вылетела в подъезд.

— Еще увидимся? — крикнул вдогонку довольный дядя.

— Заткнись!

Мальчишка бросил рюкзак в коридоре и направился в комнату, кинув напоследок дяде:

— Ты же помнишь, что я тоже тут живу?

Мужчина опустил глаза в пол и, с неловкой усмешкой, пригладил волосы:

— Да. Прости, просто за временем не уследил, понимаешь?

— Леш, мне двенадцать лет. Я не понимаю.

Не желая продолжать разговор, мальчишка зашел в комнату, закрыв за собой дверь.

Да что с ними не так? Почему они ведут себя, словно Стаса не существует?

Он сел на кровать и какое-то время сидел, уставившись в стену.

Не знал, сколько времени так просидел: ни мыслей, ни разговоров. Только пронзительная тишина, нарушаемая редкими звуками шагов за дверью.

Из ступора вывел знакомый голос:

— Погода ужасная. Еще пробки, не представляешь. Кофе есть?

— Спрашиваешь, — послышался ответ Леши.

Резко подскочив, Стас едва не навернулся и выбежал в коридор. Как и предполагал, на пороге стояла тетя Олеся.

— Здрасьте! — улыбнулся Стас, вглядываясь в дверь, а затем разочарованно спросил, — а Дима не с вами?

— Нет, Димка остался дома.

Стас почесал затылок, не зная, что ответить. Олеся покопошилась в своей большой черной сумке. Достав несколько тонких комиксов, подошла к нему и протянула, нежно поцеловав в лоб.

Это были его комиксы, которые они с Димкой так и не дочитали. Отвлеклись тогда на что-то, Стас уже и не помнил на что и решили отложить просмотр на потом. Потом так и не успело наступить.

Это Димка решил ему уже все вещи вернуть?

Мальчишка быстро скрылся из виду. Леша провел Олесю до кухни и, засыпав кофе в турку, повернулся к ней.

— Я привезла акт приемки-сдачи объекта и, — она немного замешкалась, прикусив губу, сложила руки на стол и, закрыв глаза, продолжила, — геологический отчет и гидрологическое заключение.