Шепот оборотня: Стая

— Мария Олеговна, можно мне пересесть?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что даже учительница приспустила очки.

— Туменский, — возмутилась она, поправляя прическу, — это вопрос не по теме!

— Можно мне пересесть? — настойчиво продолжал он.

Мария Олеговна тяжело вздохнула и уставилась на ребенка, а затем, громко выдохнув, спокойнее повторила:

— Можешь пересесть на перемене, а сейчас нечего срывать диктант. Еще пятнадцать минут это как-нибудь подождет.

Это темное и громоздкое ощущение только что обвалилось прямо на Димку. Он не мог поднять на друга глаза. Внутри все колотилось. Мальчишка прислонил ладонь к груди в надежде хоть немного успокоить сердцебиение. Теперь колот отдавался и в руки. Пальцы побледнели.

Стас же не серьезно? Это ведь просто очередные глупые слова.

Но почему тогда они так ломают?

Как только урок закончился, Стас сразу вылетел в коридор. Димка направился следом.

— И что это было?! — громко вскрикнул он, нагоняя друга у следующего класса.

Рука, приземлившаяся на плечо Стаса, тут же была отброшена в сторону.

— Я больше не хочу сидеть с тобой.

Туменский снова попытался уйти, но Димка остановил его, вцепившись в кофту.

— Это все из-за этого ненормального?

Вот теперь Стас остановился. Повернулся к Димке. В глазах вспыхнула ярость.

— У тебя еще в сторону Илюхи рот открывается? Я просто фигею!

Ну почему он так себя ведет? Сам же предпочел своего долбанутого дружка Димке. Сам бросил это: «я не хочу тут быть». Сам ушел.

Ругаться вообще не хотелось. Димка чувствовал, что сейчас не стоит к нему лезть, лучше просто оставить и подойти потом. Но весь здравый смысл порушился о сильную обиду, которая не отпускала ни на секунду.

— Не, ну а в чем проблема-то?

Он пытался говорить, но терялся в словах.

— В тебе проблема! Ты во всем виноват!

Да он-то в чем виноват? В том, что двинул ему по роже? Стас бы тоже ему двинул в такой ситуации — он уверен. Вот только разница в том, что Димка бы не ушел после этого.

Коридор был полон школьников, которые любопытно уставились на зрелище.

— Серьезно? Я?

— Да! — Стас выпучил глаза, ноздри его расширились, и он сделал один резкий шаг по направлению к другу, — Ты! Ты во всем виноват! Слышишь?! Ты! Проблема не в нем, — громкие возгласы вдруг сменились пронизывающим до костей низким тоном, — а в нас, понимаешь? — он усмехнулся, и на лице проявилась какая-то отчаявшаяся улыбка, — Я все думал, почему ты во мне брата не видишь, а теперь я понял… Понял, что я для тебя никто. Шваль какая… Меня это достало!

Да что за бред он несет?

Димка не мог больше выносить этот разговор. Сил не оставалось.

— Теперь ты мне не нужен! — последнее, что сказал Стас.

На этих словах внутри что-то окончательно сломалось.

— Тогда и ты мне не нужен, — в отличие от Стаса, Димка сказал это тихо.

И, по его мнению, это было честно — если он не нужен Стасу, тогда Стас тоже ему не нужен. Вот только пусть это и звучало честно, но было совсем не искренне.

Димка набросил рюкзак на плечо и уже принялся уходить, как за спиной раздался насмешливый возглас:

— Кольцо, кстати, верни!

— Что? — мальчишка неожиданно обернулся, в надежде, что ему послышалось.

— Кольцо, говорю, верни! Или лучше маме отдай. Оно теперь ее.

И за что он так с ним? Знает же, как больнее сделать и нарочно выворачивает душу наизнанку.

— Рот свой закрой!

— А то что? Снова по роже дашь? Думаешь, я тебе не отвечу?

Насмешливый голос эхом раздавался в голове.

Димка подлетел обратно к Стасу и схватил того за грудки, видя нахальное лицо, вдруг остановился. А вот Стас останавливаться явно не собирался.

Он отдернул плечо, вырываясь из хватки, сжал кулак и со всей силы ударил прямо в скулу.

Димка отлетел на спину, расстегнутый рюкзак прокатился чуть дальше, оставляя все содержимое на линолеуме.

Секунда осознания.

Схватил пенал с пола и со всей силы швырнул его об голову Стаса. Стас выставил перед собой руки, прикрывая лицо.

Димка кинулся на друга и последнее, что запомнил — как сел поверх него и занес кулак прямо перед лицом.

Следующее, что он видит — это лицо Татьяны Егоровны. Она ничего не говорит, только грозно смотрит на него и на часы.

Пальцы не сжимались, костяшки были сбиты и слегка кровоточили. Он потрогал онемевшую щеку и усмехнулся. Наверное, будет здоровенный синяк. Неплохо ему так Стас приложил.

Учительница не сказала ни слова. И только когда в дверях появился отец, вышла из кабинета, оставив школьника в полном одиночестве.

Их не было подозрительно долго. И о чем они там разговаривали? Ну подрались и подрались. Как будто первый раз в школе драка была. Вот в том году Колька с каким-то старшеклассником зацепился и ничего! Даже после уроков не оставили. А вот Димку оставили — что за несправедливость?

И вообще, Димку вот оставили, а Стаса нет что ли?

Дверь в класс вдруг распахнулась. За ней показался отец.

— Домой! — не приглашение, приказ.

Таким злым отец еще никогда не был. Димка схватил рюкзак и тут же выбежал за ним.

Родитель шел впереди. Не останавливаясь, не ожидая его и не разговаривая.

— Пап? — боязливо позвал мальчишка, и мужчина резко остановился, — Что она сказала?

Максим повернулся, прикрыл глаза, губы сдвинулись в тонкую линию. Он не сразу заговорил, но когда начал, Димка вздрогнул от строгого голоса:

— Тебя хотят выгнать из школы!

В смысле «выгнать»? У них никогда не выгоняли из школы. Да и Димка ведь почти отличник. Кольку же не выгоняли.

— Серьезно, за обычную драку?

У отца чуть глаза на лоб не вылезли. Он слегка приоткрыл рот и в недоумении уставился на сына. А затем, прищурившись, с нескрываемым презрением добавил:

— Обычная драка? Да что с тобой не так?! Я тебя так не воспитывал.

Как «так»? — хотел спросить Димка, но не решался еще сильнее разозлить отца.

Глава 13

— Вот и что с ним вообще происходит, не понимаю… — Максим устало потер бровь и повернулся к Сереге в надежде, что тот хоть что-то скажет.

— Да, ситуация… — уставившись в даль, сосед крепко сжимал руками доску от лавочки, на которой они сидели. — А ты с ним об этом разговаривал?

— Нет, — фыркнул Максим, — он со мной не разговаривает… Не знаю.

— Понятно.

Серега не учил жизни, как все знакомые Максима. Не осуждал. Просто слушал, без презрения, без упреков — поэтому к нему хотелось приходить.

— Я не хотел говорить, но раз уж такие дела, — неожиданно добавил Ярцев, — Димка на днях окно нам разбил. Не знаю зачем. Я поначалу подумал, мальчишки — всякое бывает, но, наверное, это тебе тоже важно.

— Чего?

Максим резко подскочил и принялся оглядывать окна. Действительно, вдоль кухонного стекла тянулись несколько трещин, заклеенных малярным скотчем.

Он почесал затылок, несколько раз открыл и закрыл рот в попытках что-то сказать, после чего перевел виноватый взгляд на Серегу:

— Прости, я… Я поменяю окно.

— Да нет, я же не к этому. — сосед поднялся и подошел к Максиму. — Я сам заменю. Просто подумал, что это тоже важно. Да к тому же, после всего, что я чинил после Ильи, — это такая мелочь.

— Серьезно? — Максим нахмурил бровь и слегка склонил голову вбок, не отворачиваясь от скола. — Он вроде у тебя тихий такой, вежливый.

Серега зажмурился, тяжело вздохнул.

— Да, но неуклюжий — жуть просто.

От разговора отвлек звук подъезжающей машины. Мужчины одновременно повернули головы к дороге.

Серая Toyota Corolla остановилась прямо у ворот Алферовых. Из нее вышел молодой паренек с какой-то красной папкой и, озираясь по сторонам, потянулся к калитке.

— Эй, — крикнул Максим, направляясь к дому, — могу чем-то помочь?

— Да, — паренек подпрыгнул на месте и резко развернулся к хозяину дома, — Олеся Леонидовна здесь живет?

— Олеся Леонидовна? — удивленно переспросил Максим, положив руку на калитку. — Здесь.

— Отлично! — парень суетливо переминался с ноги на ногу, нервно протянул папку и поправил сумку на плече, забавный металлический брелок с синим медвежонком громко звякнул. — Можете передать? А то ее в офисе уже пару дней не видно. Она вот просила меня подготовить, а как передать — не сказала.

— В каком еще офисе? — Максим протянул руку к папке, пытаясь переварить смысл сказанного.

— Ну в «Рубеже»… Или она еще где-то работает?

— А-а-а! В «Рубеже»? Вот оно что… — Теперь картинка начала складываться. — Вроде больше нигде не работает.

— Ну хорошо, — усмехнулся паренек, — а то я уж подумал: как у нее времени-то хватает? Ну скажите, пожалуйста, что Тима передал. Кстати, да — он протянул руку, — Тима.

Максим с прищуром посмотрел на него, а затем пожал:

— Максим.

— А-а-а! Максим? — Тима хлопнул себя по лбу и рассмеялся, принялся еще раз радостно пожимать ему руку. — А я уж подумал, что вы сосед какой-то. Ну да ладно, передайте жене, что мы уже скучаем по ней, пусть выздоравливает скорее.

— Хорошо, обязательно.

Тима еще раз в спешке пожал ему руку и пошел обратно к машине.

А Максим? Максим переглянулся с Серегой, держа папку компании в своих руках.

Что вообще произошло? Нет, не злился на Олесю, но и легче ему не стало.

И что с этим делать? Закатить скандал? Глупо. Просто поговорить? Он был уверен, что сейчас не способен на нормальный разговор.

И стоило ради этого врать?

Если Максим не знал, как себя чувствовать, то Тиму потряхивало всю дорогу до работы. То ли он сильно перенервничал от неожиданной встречи, то ли трещин и колдобин на дороге стало больше.

Машину то и дело приходилось уводить в сторону, и все равно Corolla подпрыгивала на каждом ухабе.

Пока любимая коллега ушла на больничный, часть ее задач перешла на него и, честно говоря, он был в шоке от такого количества нагрузки. Поначалу думал, что Олеся работает больше для галочки и не знал, почему она допоздна торчит в офисе. Теперь понял.

Подъезжая к работе, заметил руководителя, который быстро курил, наворачивая круги на парковке.

— Здравствуйте, Алексей Александрович! — поздоровался парнишка и, когда на него не обратили внимание, остановился. — У вас все в порядке?

— Что? — вдруг спросил Леша, резко повернувшись.

— У вас все в порядке, Алексей Александрович?

Нет, не в порядке.

Леша только вернулся на работу и, честно признаться, не знал, почему вообще сюда поехал.

За час до этого раздался телефонный звонок от классного руководителя, сердце взорвалось внутри одним коротким, оглушительным ударом.

А по приезду племянник только съязвил: «Что, соизволил явиться?» и даже не смотрел на него. Все попытки поговорить обрывались молчанием.

— Да, все в порядке, — ответил мужчина, делая очередную затяжку.

— Как-то не похоже, — тихо выдавил из себя обеспокоенный мальчишка.

— Чего?

— Алексей Александрович, я, конечно, понимаю, что — не мое это дело, но вы прям хреново выглядите, — а затем, внимательно вглядевшись в руководителя, добавил, — и рубашку, наверное, лучше сменить.

Леша оглядел себя, затем рубашку, на которой были заметны небольшие вкрапления крови. Стас случайно схватился за него сбитой рукой, выходя из машины. Рука вроде и не кровоточила, но похоже все равно немного измазалась.

— О как… — сам себе удивился Леша, после чего повернулся к парнишке. — У меня в кабинете в шкафу есть пара рубашек, можешь принести одну?

Тима кивнул и поспешил внутрь.

И как Леша вообще не заметил? Хотя понятно как — перенервничал. Внутри копилась то ли злоба, то ли обида на себя, в первую очередь.

Он все хотел набрать Олесе, но рука то и дело зависала над контактом, не позволяя нажать.

Тима вернулся быстро, и Леша, оглянувшись по сторонам, стянул с себя грязную рубашку и надел другую — не сказать, что свежую, но выглядевшую опрятно.

Пока мужчина закидывал замаранную вещь в машину, снова послышался неловкий голос паренька:

— Нет, серьезно, Алексей Александрович, что случилось?

Леша глубоко вздохнул, попятился назад и, вылезая из машины, ответил:

— Да чет навалилось всего, подустал.

— И решили кого-то грохнуть? — усмехнулся парнишка, но все равно выглядел то ли напуганным, то ли жалостливым — в общем, как-то непонятно.

— Нет, это дети подрались.

— У вас есть дети?

Леша легонько улыбнулся от нелепости ситуации. Тима сколько у него работал, года два? Три? Странно, что он не знал… Хотя откуда ему было знать?

— Есть ребенок.

Леша усмехнулся, но решил дальше не продолжать разговор. Сегодня и так был сложный день. Сначала Стас, теперь встреча с Евгением Викторовичем.

К Кирину на прием не так просто попасть. Хотя, когда Леша сказал, что побывал на объекте, время волшебным образом нашлось.

И даже когда он привычно приехал пораньше — ждать не пришлось, его сразу приняли.

Стоило двери в кабинет распахнуться, как Кирин подскочил и заискивающе пожал Леше руку:

— Алексей, ну что за срочность у вас такая?

— Ну, Евгений Викторович, — приветливо пожал руку Алексей, присаживаясь за стол, — сами знаете, для меня этот грант очень важен.

Алексей вальяжно откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу, и с прищуром наблюдал за главой администрации:

— Конечно, знаю, как не знать? Сам же подписывал. На вашем «Рубеже» все поставки по краю держатся.

Леша пригладил волосы и, сцепив руки в замок, чуть наклонился ближе и с легкой ухмылкой спросил:

— Да, Евгений Викторович? Тогда почему мне кажется, что вы решили меня опрокинуть?

— С чего это вы взяли, Алексей?

Вопрос звучал не наигранно, что заинтересовало предпринимателя еще больше.

— Состояние здания в реальности и на бумаге очень сильно различается.

— Вот ты о чем? — облегченно усмехнулся мужчина. — Алексей, ну это ж документы для гранта, конечно, там чуть приукрасили.

— Приукрасили?! — выплюнул Леша, откинувшись назад. — Приукрасили — это когда значение округлили до предела допустимого, а когда не указали замену труб — это, извините, уже халатность, которую потом ни одна проверка не пройдет.

— Да какие проверки, Алексей? Кто к вам проверку-то направит, если я вам это здание фактически дарю?

— А как же просадка в почве? — Леша устало потер глаза, ожидая, как же Кирин оправдается.

Впрочем, ждать долго не пришлось.

— У тебя четыре человека на смене будет. Уж не обвалится почва. Больница сколько лет стояла, с врачами, с пациентами и ничего, а у тебя вдруг рухнет? — Кирин звучал уж больно надменно, будто спорил с ребенком. — Не смеши меня, Алексей.

Может, на кого-то другого это бы и сработало. Может, сработало бы, если бы Леша был идиотом.

Вот только Леша — не идиот.

Он слишком хорошо знаком с этой отраслью и на авось надеяться не привык.

— Ага, четыре человека, семь девятитонных грузовиков и под три тонны товара. Мелочь же, чего это я?

— И ты хочешь сказать, что ни грузовики, ни товары не застрахованы?

— Чего?

Леша сначала подумал: послышалось. День не простой, усталость, Стас еще. Ну приглючило что-то, с кем не бывает? Но Кирин уверенно повторил вопрос:

— Товар и грузовики застрахованы?

— Да…

Не нравилось Леше, к чему он ведет.

— Здание тоже застраховано. И это если земля просядет, а если нет, то через восемь месяцев можно продать будет, вот и все. А там уже и со сменой владельца здание аварийным признать можно будет, да снести, понимаешь? Все же в выигрыше.

Тяжело было признавать, но Кирин прав.

— И люди тоже застрахованы… — Мужчина исподлобья посмотрел на главу администрации и прикрыл глаза. — Но только знаете, мне бы на их месте страховка интересовала меньше всего.

— Алексей, — продолжил смеяться Кирин, — ну значит сделай так, чтобы работникам страховка не понадобилась. Уж за безопасностью четырех человек уследить можно. — Он потянулся за бутылкой с водой на столе и отпил. — Ну, если не можешь, то сними компанию с гранта. Уверен, желающие забрать больничку с такими условиями найдутся.

И знал же сволочь, что у Леши выбора нет. Сразу об этом знал, вот его и выбрал.

— Снесете после перепродажи? — серьезно переспросил Алексей, что еще сильнее обрадовало Кирина.

— Ну конечно, снесем, Алексей! — улыбка Кирина растянулась еще шире. — Я ведь не хочу кого-то подставлять. Просто так и администрации, и твоей компании, и даже Колоткам лучше будет. Все в плюсе. Ты же знаешь, что там трассу прокладывать будем?

— Да, — согласился Алексей, — это упоминается в нашем бизнес-плане…

— Ну тем более! Ну вот что тебя не устраивает?

С чего бы начать? Возможно, риск нарушить все договоренности и оставить полкрая без поставок? Возможно, нежелание вытягивать из-под земли грузовики? Возможно, не только грузовики…

Но в противовес стояла компания, сотрудники, договоренности, удобный уклад жизни, который совсем не хотелось менять, а еще племянник.

Кто ж оставит опеку безработному мужику без средств к существованию?

— Все устраивает, — ответил Леша и, пожимая руку Евгению Викторовичу, ушел.

Мужчина не сразу уехал из Домнагорска. Зашел в магазин и купил Стасу рюкзак. Не уверен, что рюкзак самый крутой, но удобный, черный, выглядит стильно — должен понравиться. Димке бы понравилось. Димка вообще всегда казался мальчишкой непривередливым, в отличие от Стаса.

Димку в тот день никто не трогал. Он сидел в своей комнате и чувствовал такое странное облегчение после драки. Еще и Стас… Стас двинул ему по лицу.

Мальчишка и сам не понимал, почему его это так обрадовало, но почему-то обрадовало. Все перебирал пальцами по скуле, которая сейчас сильно саднила, и не мог перестать улыбаться.

Дома снова было тихо. Но тишина больше не давила, скорее была умиротворяющей.

Димка не заметил, как уснул. Проснулся от громкого голоса отца:

— Вставай и на улицу!

Подскочил так быстро, что виски застучали. Глянул на часы: шесть вечера. «Проспал часок, неплохо», — подумал он и, потянувшись, поднялся.

Осмотрелся в доме — пусто. Во рту был неприятный привкус. Он выпил стакан воды и вышел на улицу, где уже ожидал папа с колуном.

— Эм, пап? — поинтересовался ребёнок, напяливая шлёпки. — Я, конечно, провинился, но не настолько же.

Максим недовольно цокнул и грубо ответил: — Если ты сегодня не пошёл в школу — это не значит, что ты можешь ничего не делать.

— В смысле не пошёл?

Ну да, Димка отсидел не все уроки, но всё же в школу он сегодня ходил.

— В смысле дрыхнуть меньше надо. Или не сегодня.

Максим поставил большой пень, который обычно устанавливал для колки дров, и воткнул в него колун. Открыл ворота, за которыми лежали где-то пять-шесть кубов чурбаков.

— Пап, а сегодня среда? — Четверг.

Он что, проспал больше суток?

Отец взял один чурбак, вытащил колун из пня и, не глядя, просто сунул в сторону Димки.

— Серьёзно? — он взял колун, покрутил в руках, примерился. — А если я не попаду?

— Попадёшь, — коротко бросил взрослый.

Димка встал перед пнём, поставил чурбак, прицелился. Первый удар вышел кривым.

Отец смотрел молча. Руки сжаты в кулаки. Димка снова замахнулся. На этот раз лучше, колун вгрызся в дерево наполовину. Мальчишка дёрнул, вытащил, гордо оглянулся.

— Почти!

Отец стоял неподвижно, угрюмо глядя куда-то на уровне груди Димки. Ничего не говорил, только наблюдал.

Димка замер с колуном в руках. Улыбка медленно сползла.

Треснутый берёзовый чурбак стоял перед ним. Ребёнок выдернул колун. Взял его чуть выше, замахнулся и ударил. Лезвие вошло наискось, снова застряло, хотя в этот раз продвинулось чуть дальше. Он поднял рукоять вместе с чурбаком и со всей силы ударил им о пень.

Теперь лезвие вошло глубже, но чурбак раскололся только с одной стороны.

Димка бросил взгляд на отца. Тот по-прежнему стоял, руки скрещены на груди, лицо неподвижное. Молчание отца возвращало ту самую гнетущую, почти физическую напряжённость, от которой хотелось отшатнуться.

— Я же стараюсь, — голос мальчишки был спокойным, будто он хотел кого-то убедить в своих словах.

— Стараешься, — повторил отец, и в этом слове было столько яда, что Димка невольно отступил на полшага.

— Да, пап, стараюсь, — голос вышел низким, сдавленным.

— Я в последнее время не вижу, чтобы ты старался.

— Ты про Стаса что ли? — Димка закатил глаза, опустив колун на пень.

— Про Стаса? — отец шагнул ближе, голос стал тише. — И про него тоже, но в первую очередь про тебя.

Да что все прикопались к нему с этим? Ну подрались и подрались! С кем не бывает?!

Димка дёрнулся и, сглотнув, непонимающе вскрикнул: — Да что я такого сделал?!

— Ты серьёзно? — Мужчина почти прошипел, прижимая ладонь ко лбу и тяжело вздохнув, продолжил. — Я не знаю, что с тобой происходит. — Покачал головой и устало прикрыл глаза. — Почему… Почему ты это сделал? Так ведь нельзя…

— Почему нельзя? Почему только я должен страдать? — Мальчишка звучал как-то нахально, будто выдавал какую-то претензию. — Почему больно должно быть только мне?!

Отец сжал челюсть, ноздри его расширились. Глаза выглядели то ли удивлёнными, то ли напуганными. Мужчина вдруг отвернулся, провёл ладонью по лицу, будто стирая что-то невидимое.

— А поговорить просто с ним ты не мог?

Сын опустил глаза, чуть приподнял колун в руках, который вдруг стал тяжелее.

— Ну он же со мной не говорит.

— И что? — неожиданно громко вскрикнул мужчина. — И что? — повторил он также громко, но более протяжно. — Ты же скучаешь по нему. Он тебе нужен.

— Да не нужен он мне! — рявкнул мальчишка, дёргая плечами.

— Нужен, — голос отца дрогнул, стал тише. — Тебе плохо без него, и я это вижу. Нет, серьёзно, Дим, он же для тебя всегда был родным. Ты, возможно, считаешь, что хорошо делаешь вид, будто тебе всё равно на него, но это не так. Ты уже сейчас встретил человека, который делает тебя таким счастливым, который понимает тебя, дарит своё время. Мне с такими друзьями за всю жизнь ни разу не свезло. А ты…

Димка прикусил губу, посмотрел вниз и без какой-либо заносчивости спросил: — И что мне делать?

— Просто поговори с ним.

Поговори… Он ведь попытался поговорить, а что вышло?

— А если он потом насовсем уйдёт?

— А сейчас ты думаешь, что он вернётся? — спросил отец и, захлопав ресницами, казалось, о чём-то задумался.

Димка не ответил. Отец больше не ждал ответа. Оба повернулись в сторону пустого дома.

Олеся сегодня не пересекалась ни с мужем, ни с сыном. Когда проснулась, то Максима в доме не было, а на столе лежала папка с договором о предоставлении гранта и графиком платежей.

Она не сразу осознала, что тут делают документы, и какое-то время, часто моргая, смотрела на папку. После чего глубоко выдохнула и сделала из этой ситуации два вывода: первый — грант одобрили.

Значит, все, над чем она работала больше месяца, только что получилось. Значит, «Рубеж» расширяется и выползает из долгов. Значит, не будет ни одного увольнения, только набор людей. В общем, это значило многое, тем более для Олеси.

А второй — Максим явно видел эту папку. Разговора не избежать.

Сердце бешено стучало. Радость сменяла паника и наоборот.

Димка еще спал. И будить его совсем не хотелось. Когда он проснется, придется поговорить. Но проблема в том, что она не знала, что говорить.

Она какое-то время просто сидела и ждала возвращения мужа. Когда время близилось к вечеру, решила съездить до работы. А Максим… С Максимом она поговорит позже.

До офиса добралась на автобусе и, как ни в чем не бывало, поправила волосы и зашла внутрь.

Бегло со всеми поздоровавшись, спросила: «Леша у себя?», и, получив положительный ответ, зашла в кабинет.

Леша сидел в помятой одежде, с растрепанными волосами, то и дело устало потирая лицо. Олеся оглядела друга, который, похоже, ее не заметил, а затем сказала:

— Ужасная прическа.

— Как я рад, что ты вернулась, — улыбнувшись, Леша подскочил с места и обнял ее. — Я не знаю, как я тут без тебя раньше справлялся, но меня буквально на части скоро порвут.

— Я бы не позволила.

— Приятно, когда подчиненные тебя ценят.

— Уже видел хорошие новости?

— Хорошие? — он устало потер глаз и рухнул обратно в кресло. — Вещай!

Олеся игриво улыбнулась, прошла ближе и, присев на край стола, передала красную папку начальнику.

Леша нахмурился, просмотрел бумаги. Пролистал до последней страницы, быстро выдохнул и отложил их в сторону.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила женщина, чуть наклоняясь вперед.

— Да нет, все так. — Леша выставил руки перед собой, потянулся, громко зевнул. — Просто я ужасно загружен.