Шепот оборотня: Стая

— Леш, — тихо позвала она, — я знаю, что ты сказал, что не винишь Димку и меня не винишь, но мне правда жаль, что все так…

— Нет, нет! — тут же перебил он. — Не в этом дело! Я же говорю, работой завалили. Хотя, если честно, я бы лучше дома посидел. Димка там поди места себе не находит?

— Честно? Не знаю. — тяжело вздохнула она, закусила краешек губы и замотала головой. — Я вчера так и не решилась с ним заговорить… — а затем повернулась к Леше и как-то совсем буднично спросила: — Я плохая мать, да?

— Нет! Что ты! — тут же вскрикнул Леша. — Ты прекрасная мать! Я тоже не знаю, с какой стороны сейчас к Стасу подступиться. И что вообще с ними происходит?

— Не знаю.

Леша положил свою ладонь поверх Олесиной. Та на секунду задержалась, внимательно посмотрела на него и отдернула руку.

— Леш…

— Что «Леш»? — мужчина чуть заметно ухмыльнулся и чуть ближе придвинул лицо.

— Не надо, — отпрянула она, — мы это уже проходили.

— Ну и что? — Леша продолжал как-то надменно улыбаться, сокращая дистанцию между ними.

— Леш, хватит. — Олеся говорила тихо и как-то совсем растерянно.

И вот когда она оказалась совсем близко, он увидел ее бегающий в разные стороны взгляд, вдруг отодвинулся и беззвучно рассмеялся.

— Ну что за игры? Ты же приняла кольцо.

— Что? — Олеся в изумлении изогнула бровь и в непонимании уставилась на него. — Какое еще кольцо?

Леша усмехнулся, считая, что это какая-то очередная ее игра, но нет. Женщина выглядела растерянной.

— Как какое, Олесь? То самое. Я оставил его у тебя на кухонном столе.— Леша и сам теперь растерялся, лицо его застыло, рот был слегка приоткрыт. Он сначала замолк, а потом как-то тихо, почти жалобно добавил: —Ты правда забыла?

Олеся сидела не двигаясь, пытаясь подобрать верные слова.

— Я не видела никакого кольца. — А затем, что-то прикинув в голове, уверенно добавила: — Я не видела никакого кольца, но даже если бы я его увидела, я бы тебе его в задницу засунула! Ты серьезно?! — Олеся поднялась на ноги, крепко сжав в руках край стола, — Что такого тяжелого могло ударить по твоей голове, чтобы ты притащил это кольцо ко мне домой?! Зачем ты вообще хранил его у себя?

— Как зачем, Олесь? — голос Леши сорвался на хрип, он сглотнул, кадык дернулся. — Я понимаю, что мы не были вместе, но это кольцо… Оно твое.

— Леш, ты серьезно? Леш, мы не были вместе именно поэтому никакое кольцо не может быть для меня. Я замужем. — Она подняла правую руку, указывая на уже имеющееся обручальное кольцо на безымянном пальце.

— А я люблю тебя.

— Нет, не любишь. — Голос Олеси стал ровным, почти холодным. — И сам это знаешь. Я с Максимом. Почему ты до сих пор не можешь это принять?

— Лесь, подожди! Ты не так поняла…

— Я всё правильно поняла. — Она шагнула к двери. — Если это единственная причина, по которой ты всё ещё в моей жизни, — то я не хочу этого. И надеюсь, ты тоже когда-нибудь перестанешь хотеть.

Леша ухватил ее за запястье. Не сильно, но достаточно крепко, чтобы она остановилась, и тут же отпустил руку, боясь причинить неудобство.

— Олесь, стой. Я знаю, что ты выбрала не меня. До сих пор не понимаю почему, но…

— Лёш, нет. — Она больше не могла, да и не хотела это слушать. — Это никогда не было выбором. Я не выбирала между тобой и Максимом. Он всегда был в приоритете. Он часть меня. И даже когда ты притащил это кольцо — я ни секунды не думала.

— Да? — мужчина попытался ехидно усмехнутся, но голос дрогнул. — А зачем тогда ты от него уходила?

— Потому что у нас бывают сложности. Как у всех. Мы их решаем. А ты… — Она посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста, больше никогда не появляйся в моей жизни.

Последние слова выстрелом раздались в воздухе. Дверь за ней захлопнулась, и Леша остался один на один со своими мыслями.

А вот Олеся была просто в бешенстве. И как он вообще посмел так поступить? Неужели у одного из ее самых родных людей в голове вообще могла возникнуть такая мысль? Она ведь знала Лешку дольше, чем Максима. Да он с ее рождения рядом был, и как только мог все так просто перечеркнуть?

Всю дорогу до дома Олеся пыталась переварить произошедшее. И во всей этой истории не отвеченным оставался только один вопрос: куда делось то треклятое кольцо?

Когда она вернулась, муж поджидал ее на крыльце. Она точно знала, что Максим ждал ее. Хотел поговорить. Что ж, теперь она тоже хотела.

— Куда ходила?

— Где кольцо?

Оба вопроса прозвучали одновременно.

— Что? — Максим встряхнул головой и поднялся, растерянно переспросив: — какое кольцо?

Женщина несколько раз сжала и разжала руки, медленно прикрыла глаза и, снова открыв, ровным тоном пояснила:

— Леша оставил на мой день рождения кольцо. Куда ты его дел?

— Лесь, ты издеваешься? Какое кольцо? Какого хрена вообще он припер кольцо в наш дом?! — с каждым вопросом голос становился все громче.

— Я не знаю! — вскрикнула Олеся, дергано вздохнула и, сложив руки перед собой, потерла висок, а потом спокойно продолжила: — Я не знала. Но я хочу вернуть его обратно.

Максим слегка растерялся. Он бы хотел сейчас разозлиться на жену, но он не злился.

— Я не видел никакого кольца.

— Правда? — Олеся удивленно посмотрела на него и, слегка нахмурившись, что-то обдумывая…

— Правда, — спокойно ответил он, а затем напыщенно переспросил: — Так где ты была?

Жена тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Ты же знаешь, где я была. Зачем спрашиваешь? Хочешь сказать, что против моей работы и закатить скандал?

Достала пачку сигарет из кармана, подкурила и затянулась, ожидая, когда у Максима в голове перестанут крутиться шестеренки.

— Я не против, чтобы ты работала. Я против, чтобы ты что-то скрывала от меня.

— То есть дело не в Леше, ты хочешь сказать?

Олеся старалась сохранять равнодушное выражение лица. Максим выглядел так, будто что-то кольнуло под ребра.

— Ох! Даже не начинай! Это отдельная тема для разговора.

— Максим, — ласково позвала она, — я понимаю, что мы в тяжелом положении оказались и знаю, что если бы я спросила, ты бы не позволил.

— Конечно, не позволил! — громко вскрикнул он, а затем чуть успокоился. — Я же сказал, что сам справлюсь.

— И как, — усмехнулась она, — справился?

— Ну да… — после ответа мужчина замолчал, протер лицо ладонями и направился в дом.

— Да я не это имела в виду! — вскрикнула Олеся, ухватив его за руку. — Подожди.

Как вдруг дверь скрипнула, и на крыльце показался сын:

— Мам, пап? Вы чего?

Женщина сжала зубы и, опомнившись, спрятала сигаретку за спину:

— Все хорошо, милый.

Максим высвободил руку из ослабевшей хватки и вдруг взорвался:

— Что «все хорошо»?! Ты чего вообще вышел?! Ты в комнате должен сидеть, ты наказан!

— Почему ты так с ним разговариваешь? — нахмурилась Олеся, все еще стараясь говорить спокойно.

— Потому что он наказан! — ответил он жене, а затем повернулся к сыну и чуть спокойнее добавил: — Быстро в свою комнату.

Сердце Димки снова заколотилось. Он растерялся. Озадаченно кивнул и ушел.

Наверное, лучше сейчас к ним не подходить.

Когда зашел к себе, попытался успокоиться: дышал глубже, тряс руками, ногами, головой — не помогало. Его не отпускало еще несколько часов. Что-то громко звенело в голове, хотя криков за дверью больше не было.

На следующий день, когда отец привез его в школу, все вокруг на него пялились, учителя с ним даже не здоровались.

Он зашел в раздевалку, чтобы переобуться и снять ветровку, а на выходе увидел зашедшего в холл Стаса.

От правого глаза в стороны расходился багровый фингал, где-то переходящий в фиолетовый с желтыми краями. Распухший нос, раздутая нижняя губа с парой трещин. Щеки и скулы в ссадинах, как будто по ним проехались наждачкой.

Все вокруг закружилось, земля будто ушла из-под ног.

Это что, он сделал?

Глава 14

Руки Димы тряслись, сердце бешено молотило, дыхание сперло.

Вокруг раздался приглушенный звон. В голову резко ударило яркое воспоминание.

Удар по лицу, больно ощущался в костяшках.

Дергающийся Стас пытался подняться и снова получил по скуле.

Дима моргнул, стараясь дышать глубже. Изображение проигрывалось в голове, не позволяя видеть реальность.

Удар — из носа идет кровь.

Второй — ссадина на щеке.

Третий — красная трещина на губе.

Удар.

Еще один.

Еще, еще, еще.

Стас уже не сопротивлялся.

Голоса постепенно становились громкими, заглушая звон: «Хватит!», «Перестаньте!» — звучало с разных сторон.

Последнее, что мелькнуло в памяти: резкая боль в локтевом сгибе, за который его отдернул учитель ОБЖ.

Сейчас побитый Стас в упор смотрел на Диму. Сердцебиение последнего, казалось, ускорялось с каждым ударом.

Но стоило бывшему другу сделать шаг навстречу, у Димы внутри вдруг все затихло. Он пытался вспомнить, как дышать, но почему-то вдох удалось сделать только через рот.

Еще один шаг Стаса громко отдался в ушах.

Дима сам не понял, как рванул с места и, пролетев мимо Туменского, оказался за воротами школы.

Стас стоял на месте и пытался понять: ему настолько сильно по голове прилетело или Димка только что пронесся мимо него на полной скорости.

Мальчишка буднично прошелся по коридору. Все так открыто пялились, что хотелось куда-то спрятаться.

Ну хотя бы делали вид, что не смотрят, хоть какое-то приличие проявили бы.

К Стасу даже подошло несколько одноклассников и спросили: «Как ты себя чувствуешь?».

Отвратительный вопрос.

Он чувствовал себя плохо — разве это не очевидно? Но Стас лишь легонько пожимал плечами, улыбался и отвечал, что все отлично.

В школе он теперь сидел с Русаковым. Артем сам к нему подсел, и Стас был совсем не против. Все лучше, чем сидеть одному.

Но уже на втором уроке у мальчишки разболелась голова. Бросив ручку, он наклонил голову, массируя виски пальцами.

— Стас? — нежно позвала Татьяна Егоровна. — Все хорошо?

Мальчишка слегка дернулся, когда услышал голос учителя. Обычно к нему такого ярого внимания не проявляли.

— Да, — спокойно ответил он, продолжая потирать виски, — просто голова немного побаливает.

— Ох, — женщина тяжело вздохнула и так жалостливо посмотрела на него, что у мальчишки скрутило желудок, — мог бы еще немного дома посидеть. Необязательно было сегодня приходить.

Мог бы.

Да только скучно сидеть дома одному. Да и что уж греха таить — хотелось увидеть Димку. Он-то думал, что они хотя бы сегодня смогут поговорить. Кто ж знал, что друг сбежит прочь при первой же их встрече.

— Нет, Татьяна Егоровна, все хорошо.

Мальчишка натянуто улыбнулся, на что учительница неодобрительно качнула головой:

— Сходи тогда, умойся хоть.

— Хорошо, — ответил он и, благодарно кивнув, вышел из класса.

Туалет находился через пару кабинетов от того, в котором проходил урок. Внутри никого не было, потому что, как правило, на уроках в туалет никого не выпускали.

Он включил холодную воду и несколько раз резко брызнул в лицо. И правда, стало немного легче.

Мальчишка некоторое время стоял, вцепившись в раковину. Глубоко дышал, периодически плеская водой на лоб. Казалось, что он стоял всего пару минут, но неожиданно по голове ударил треск звонка. Похоже, он тут уже долго.

Вернувшись в класс, медленно собрал рюкзак и, дождавшись, пока все одноклассники выйдут, негромко спросил учителя:

— Татьяна Егоровна, мне что-то и правда нехорошо, можно я домой пойду?

— Пойдешь? — удивленно переспросила она, усаживаясь обратно на стул. — Ну нет, я твоему дяде позвоню, пусть заберет тебя.

— Дяде?

Ага, да. Будто бы Леша найдет на него время.

— Посиди пока, сейчас ему наберу.

Стас закатил глаза, плюхнулся на стул и, обняв рюкзак, положил на него подбородок.

Стоило учительнице набрать номер, как на звонок тут же ответили.

— Здравствуйте, Алексей Александрович.

Господи, к нему даже в школе обращались на «вы».

— Стас плохо себя чувствует, можете его забрать? — она вслушивалась в ответ, а потом сказала, — да, хорошо, ждем.

Неужели согласился?

Стас вопросительно посмотрел на нее. Татьяна Егоровна поджала губы и ласково ответила:

— Сказал, что приедет через пятнадцать минут, посиди пока тут.

Удивительно. И как время-то нашел? Ну заберет и заберет — плевать. Ему просто хотелось лечь на кровать.

Следующего урока у учителя не было, так что Стас уткнулся головой в парту и закрыл глаза. Поначалу учительница пыталась с ним поговорить, и он даже отвечал ей, правда очень кратко, но отвечал. А затем совсем затих. Было не до разговоров. Пульсирующая боль никак не унималась.

Вскоре дверь открылась, и внутрь заглянул Леша:

— Ну как ты, ребенок? — неловко усмехнулся он.

Стас снова закатил глаза, медленно поднялся и вразвалочку направился к выходу. Леша положил руку ему на плечо и, слегка подтолкнув племянника, приоткрыл ему дверь.

— Алексей Александрович, можете задержаться на минуту?

Леша остановился и удивленно оглянулся. Слегка нахмурившись, посмотрел сначала на учителя, потом на племянника и протянул последнему ключи от машины:

— Подождешь немного?

— Нет, — ответил Стас без единой эмоции, — уеду. У меня ж есть права, да?

Леша легко усмехнулся, но, когда не увидел ответной реакции со стороны Стаса, неловко цокнул.

Мальчишка забрал ключи из его рук и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Сделав пару шагов к лестнице, остановился и стал прислушиваться.

Соседние кабинеты были открыты, легкий гул тихим эхом раздавался по коридору. Слова учительницы поначалу звучали обрывисто:

— Алексей Александрович… Стас… Алферовых…

Но спустя некоторое время слух адаптировался, голова будто и не болела больше, и голоса можно было разобрать:

— Спасибо, не нужно. — Леша говорил неожиданно грубо.

— Но, Алексей Александрович, мы обязаны сообщить администрации, если ребенок опасен для себя или для окружающих.

— Димка, что ли? — по одной интонации можно было понять, насколько высокомерно вел себя дядя, — Димка не опасен ни для себя, ни для окружающих. Давайте не будем разводить шумиху. Мы со своей семьей сами разберемся.

Послышались приближающиеся шаги. Стас быстро запрыгнул на подоконник, чтобы Леша не понял, что тот подслушивал. Но слишком резкая смена положения снова больно стукнула по голове.

— Алексей, вы…

— Спасибо, всего доброго.

Леша открыл дверь и уставился на ухватившегося за голову племянника.

— Ты чего в машину не пошел? — мужчина подошел ближе и, схватив новый рюкзак, дождался, пока ребенок спустится.

В машине Стас сразу завалился на заднее сиденье.

Не самое удобное место. Мальчишка вытянулся за лето, так что в полный рост лечь не получилось. Пришлось подогнуть ноги. Еще и дорога от школы казалась более ухабистой, чем раньше, и голова сильнее разболелась.

Леша молчал всю дорогу, изредка посматривая на племянника в зеркало заднего вида. Мужчина открыл рот, только когда припарковался во дворе.

— Совсем плохо?

— А ты как думаешь? — Стас приложил ладонь к лицу, осторожно вылезая из машины.

— Думаю, что очень. — Дядя остановился у дверей и, дождавшись, когда Стас захлопнет дверь, суетливо спросил, — Может, до аптеки сходить, взять что от головы или обезбол?

— Не надо.

— Уверен?

Стас подошел к дяде, выхватил рюкзак из рук и равнодушно ответил:

— Ну ты ж не пьешь таблетки.

Леша вообще, казалось, не болел. Стас ни разу не видел, как он пьет какие-либо лекарства, да в их доме даже пластырей не было.

— Ну я — совсем другое дело.

А еще Стаса раздражала эта его нелепая улыбка и неловкие попытки шутить.

Говорить больше не захотелось. Он молча прошел к их сталинке, ни разу не остановившись и не дожидаясь Леши.

Илья сегодня весь день провел с матерью. В последние дни она стала гораздо спокойнее, и он старался не анализировать причину — ему просто нравилось, что она рядом.

— Чем занимаетесь? — ласково спросил папа, разуваясь у порога.

Сегодня он появился раньше обычного, что совсем не удивило маму. Ну если маму не удивило, то Илья тоже не собирался спрашивать.

— Болтаем, — пояснила она, легко улыбнувшись, — а как у тебя дела на работе?

— Слишком легко, — усмехнулся папа, проходя ближе и усаживаясь на диван по правую сторону от сына, — Правда, сейчас Максимку встретил, он вообще никакой. Жалко его, совсем запутался.

— Жалко? — вдруг резко перебила мама, голос ее стал немного грубее, — Сами виноваты, совсем ребенок от рук отбился.

— Да ладно тебе, Свет, — папа бросил на Илью быстрый взгляд, после чего продолжил, — всякое бывает.

— Я же говорила, лучше бы сразу рассказали про это разбитое окно, может быть, наказали бы сразу и…

— Мам, пап, вы о чем? — Илья окинул любопытным взглядом обоих родителей.

Женщина смотрела на него искоса и молчала, а папа хрипло сглотнул сухим горлом. Смотрел то на Илью, то на жену, собираясь с мыслями, затем чуть наклонился и, заикаясь, как-то слишком осторожно спросил:

— Ты же еще дружишь со Стасом?

— Нет! — Илья почти вскрикнул. И, поразившись самому себе, нахмурился, повторил спокойнее, — Нет.

— Почему? — папа наклонился чуть ближе и с интересом наблюдал за реакцией сына. — Я думал, что тебе нравится Стас.

Нравится. Илья представить не мог, чтобы Стас кому-то не нравился. Он ведь веселый, умный, простой, забавный, добрый — в общем, полная противоположность Ильи. Хотел бы он хоть на денек стать таким же интересным, как Стас…

Илья прикусил край верхней губы, поднял на отца глаза и старался вести себя как можно спокойнее.

— Больше не нравится. — только сказав это, Илья понял, что звучит неубедительно, поэтому решил добавить немного подробностей. — Он шумный, я от него устаю.

Мама едва заметно ухмыльнулась. Отец почесал затылок и слегка отодвинулся от мальчишки.

— Да? Ну ладно. — мужчина пожал плечами, дернул носом и стал говорить уже немного громче, — Они с соседским мальчишкой подрались.

Они уже подрались до этого. Но тогда ни Максим, ни папа не выглядели такими озадаченными, как сейчас.

— Ой, скажешь тоже «Подрались», скорее уж это Дима избил мальчишку. — мама зевнула на середине фразы, прикрывая рот.

Илья заострил внимание на этом жесте.

Мама сидела вместе с ним и до самого утра не могла уснуть. Проспала, может, час или два. Илья тоже не выспался.

Погодите, а что она там сказала?

— Мам, что значит «избил»? — челюсть Ильи чуть выдвинулась вперед, мальчишка пару раз хлопнул ресницами.

Нет, слово-то знакомое. Просто избиение имеет разное значение в зависимости от ситуации.

Илья нервно сглотнул, ожидая ответа.

— Синяки, сотрясение, не знаю точно. — призадумалась мама и, поднявшись с дивана, направилась на кухню.

— Вроде не сильно, — добавил отец, вертя головой от Ильи к жене и обратно, — в больницу не положили, но больничный дали.

Сердце стукнуло раз, второй, третий, и вдруг пол начал уходить из-под ног. Илья соврал, что хочет прилечь, и поспешил подняться в свою комнату. Он не знал, убедительно ли прозвучали его слова, но его не остановили — уже неплохо.

Уже на лестнице показалось, что кто-то дернул его за плечо. Но обернувшись, мальчик никого не увидел. В глазах все расплылось, будто в расфокусе. Он несколько раз проморгался — и картинка снова стала четкой.

Вот только мама, стоящая поодаль, смотрела на него странно: не отрывая взгляда, не моргая. Вроде бы обеспокоенно, а вроде и испуганно. Илья бы и разобрался, но сейчас было не до того.

Заперев за собой дверь, он прислонился к стене, придерживая ручку. Воздух становился густым и вязким, требовалось усилие, чтобы вдохнуть.

Мальчишка закрыл глаза, и в голове прозвучало только одно слово.

Стас.

Он попытался защитить друга от себя, но защищать его нужно было от другого.

Поверх паники поднялась другая волна. Медленная. Холодная. Темная. Илья почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Челюсть сомкнулась с громким скрежетом так, что зубы сводило.

В виски что-то больно стукнуло, и он на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, слишком яркий свет от окна ударил по глазам. Пространство было размытым, засвеченным и слегка кружилось.

Хотелось найти Диму. Вцепиться ему в шею и бить головой об асфальт, пока тот не перестанет дышать.

Глубоко внутри что-то шевельнулось. В желудке ощущалось неприятное царапанье. В ушах звучало что-то тихое, как далекий шепот. Но слова разобрать было невозможно, он был каким-то нечеловеческим.

Нет, стоп.

Илья сильно встряхнул головой, так сильно, что голова закружилась. Когда открыл глаза, комната была светлой, но двигалась уже не слегка, а ходила ходуном.

Он прилег на кровать, уперев обе ноги в пол — этому его мама научила.

Комната постепенно замедлялась.

Когда мир вокруг наконец остановился, мальчишка повернул голову к окну, затем на дверь.

Может, стоит его проведать? Родителям он уже сказал, что они больше не дружат. А если…

«Глупая идея» — подумал он про себя и, напялив свои начищенные белые кроссовки, сиганул в окно.

Приземлился ровно на две полусогнутые ноги и сам себе улыбнулся. Похоже, не все забыл за этот спокойный месяц.

Выйти из дома было самым простым во всем его плане. А вот следующий пункт сложнее: надо было вспомнить, где живет Стас.

Если выйти на тропу в лесу и пойти направо, то через минут двадцать он выйдет к Билеевску, а дальше?

В городе он выглядел чересчур дергано, и даже какая-то бабушка подошла и спросила, заблудился ли он, после чего уточнила: какой адрес у его друга?

Отличный вопрос. Вспомнить бы хоть название улицы, не то что точный адрес.

Он блуждал по округе ни один час, пока внезапно не наткнулся на дядю Лешу, выходящего из какого-то магазина с двумя пакетами.

Илья остановился, уставившись на мужчину, а тот, похоже сразу его заметив, спешно приближался:

— А ты что здесь делаешь?

Илье стало неловко признаваться то ли в том, что он заблудился, то ли в том, что собрался к Стасу. Интересно, а Стас рассказал дяде, что они теперь не общаются?

Щеки запылали, покраснели. Илья уставился в землю, рассматривая серо-зеленый след на шнурках.

— Я к Стасу хотел зайти…

— Ну пошли. — Дядя Леша громко усмехнулся, почесал плечо и направился в сторону дома, — Как родители поживают?

Мужчина пытался поддерживать беседу, но Илья искренне старался не слушать его. Надо запомнить дорогу: от леса до магазина три поворота. Первый поворот через четыре дома, второй — через три, на улицу Юдина, по Юдина прямо до перекрестка. На перекрестке налево до зеленого магазина.

Теперь он шел за дядей Лешей через дорогу, они обогнули один дом и вышли к подъезду, где жил друг.

Странно, Илья помнил, что со Стасом они шли другим путем, но лучше запомнить хоть один маршрут.

Лифт в тот день работал.

Очень маленький. С тусклым белым светом внутри. Дядя Леша за его спиной стоял слишком близко, бежевые пакеты неприятно шуршали. Внутри как будто что-то крутилось.

Дядя Леша последним вышел из лифта, дважды провернул ключ в замочной скважине и, пропустив Илью вперед, радостно вскрикнул:

— Стас, к тебе гости!

— Не ори! — А вот Стас казался каким-то раздраженным, даже злым. — И так башка раскалывается!

Может, Илья зря пришел? Может, Стас будет ему не рад или разозлится, что тот его бросил?

Леша легонько подтолкнул гостя, а сам с пакетами свернул на кухню.

Илья медленно прошагал прямо до комнаты Стаса и аккуратно повернул ручку.

Стас лежал затылком к двери, держа в руках какую-то книжку.

— Теть Олесь, скажите Леше, что, — начал говорить он, поворачивая голову, и, завидев на пороге Илью, вдруг затих. Затем просто рассмеялся, медленно переворачиваясь на бок, — я уж думал, не дождусь тебя.

Илья внимательно рассмотрел побитую физиономию Стаса. И несмотря на плачевный внешний вид, его лицо все равно озаряла широкая, белоснежная улыбка.

— А ты ждал?

Мальчишка снова усмехнулся, теперь гораздо громче:

— Конечно, ждал.

Илья медленно подошел к его кровати, думал присесть, но Стас тут же дернул его за руку, укладывая к себе. Правда, вместо того чтобы завалиться рядом, рухнул прямо на ребра Стаса. Тот застонал, столкнул друга — и Илья перекатился на соседнюю подушку. Затем Стас повернулся и, ехидно улыбаясь, сказал:

— Привет.

Ярцев легонько толкнул друга в грудь, но тот скривился, кашлянул и перевернулся обратно на спину.

— Сильно больно? — обеспокоенно спросил Илья, но Стас отрицательно мотнул головой.

— Все в порядке, — в голосе его звучала такая легкость и умиротворение.

Илья-то думал, он будет грустный, злой или хотя бы раздраженный, но нет. Это же Стас.