Шепот оборотня: Стая

— Ты не всегда способен сам справляться со своими эмоциями, это нормально и…

— Нормально?! — Дима рявкнул на мать. Сам от себя был в шоке и тут же извинился. — Мам, прости. Просто это не нормально. Я не хотел делать ему больно. Он… Без него как будто больше ничего не происходит. Я не знаю, что мне без него делать.

— Не обязательно ведь без него. Он ведь тоже скучает, причем сильно.

— Правда?

Мама накрыла мягкой ладонью Димину руку, прежде чем ответить:

— Правда.

Они просидели так до тех пор, пока солнце не спряталось за горизонт, обсуждая все, что приходило в голову.

И пусть не провели весь вечер вместе, приятно было наконец-то заговорить.

В квартире у Туменского вечер также плавно перетекал в сложную для Ильи ночь.

Вечер они со Стасом проводили весело: разговаривали, смеялись, играли, смотрели комиксы, друг даже прочитал ему пару стихотворений на память.

Но с наступлением ночи Илья пожалел о том, что остался.

Рядом со Стасом было легко, спокойно. Совсем не было ощущения, что что-то может пойти не так. За весь день Илья даже ни разу не задумался о том, что может произойти с наступлением ночи. По крайней мере до тех пор, пока оба мальчишки не улеглись в постель.

В отличие от почти сразу уснувшего друга, Илья уснуть совсем не мог.

Он лежал на спине, уставившись в потолок, пытаясь успокоить дрожащие пальцы. Не так, как от страха. Глубже. Будто внутри что-то двигалось само по себе.

Тварь не возвращалась уже несколько дней. Каковы шансы, что сегодня это произойдет?

Он повернул голову. Рядом на кровати Стас спал, раскинув руки в разные стороны, одна нога свесилась, ладонь лежала на лице, закрывая глаза от тусклого света из окна.

Шансы на самом деле не такие уж и маленькие.

Ему вдруг стало холодно изнутри. Где-то глубже, под этим всем, жило что-то другое. Сильное. Дикое. Не его.

И, может быть, таблетки были нужны не для того, чтобы стало лучше. А чтобы тварь не просыпалась.

Резко закрыв лицо руками, мальчишка свернулся клубком и подтянул колени к груди.

— Стас… — едва слышно прошептал он.

В ответ — только тихое сопение.

— Стас?

Друг что-то недовольно пробормотал, даже не просыпаясь, и потянул на себя одеяло.

Илья сглотнул.

— Стас… со мной что-то не так.

Но тот уже снова провалился в сон.

Илья лежал еще пару минут, слушая, как бьется собственное сердце, потом резко сел.

В животе что-то шевельнулось. Не боль. Не спазм. Просто медленное движение, как будто там, под ребрами, кто-то перевернулся во сне. Илья замер, прислушиваясь. Еще одно движение чуть ниже. Мышцы сами собой напряглись и расслаблялись без его команды.

Он не помнил, чтобы раньше тело само так реагировало.

Раньше дрожь приходила от мыслей. От воспоминаний. От страха. А сейчас тело дрожало само. Сердце билось само. Дыхание путалось само.

Илья сглотнул. Горло пересохло, язык прилип к небу. Попытался вдохнуть глубже — не получилось. Попробовал выдохнуть резко — тоже не вышло, воздух выходил мелкими порциями, как через соломинку.

Тварь не вернулась полностью. Еще нет. Но она уже протягивала пальцы. Проверяла, насколько крепко держит контроль Илья. И каждый раз, когда он пытался сжать кулак, само тело отвечало: «А если я сейчас сожму сильнее?»

Надо было уйти подальше от Стаса. Может, выйти подышать, пока не станет легче? Или наоборот, хуже. В любом случае стоит выйти.

Илья осторожно спустил ноги с кровати. Сделал шаг к двери. Еще один. Дверь тихо скрипнула, прежде чем раскрыться.

Стас во сне что-то пробормотал и перевернулся на другой бок.

Илья взглянул на друга, прежде чем выйти из комнаты. Коридор был темным, только слабый свет пробивался под дверью дяди Леши. Там тихо. Никто не ходит.

Илья повернул щеколду на входной двери, влез в кроссовки и шагнул за порог. Ноги дрожали. Внутри что-то шевелилось. Но уже не так медленно.

Все ускорилось. Не просто дрожь, а будто кто-то резко дергал за невидимые нити: мышцы напряглись разом, дыхание стало рваным, коротким, словно легкие сжимали чужие пальцы. Тварь не вырвалась, она просто просыпалась?

Неторопливо, но неотвратимо, грудь заполнялась холодным, тяжелым давлением. Сердце колотилось не в ритме, а вразнобой: удар, пропуск, удар. В висках стучало, в животе скрутило, а пальцы на ногах снова свело.

Он сделал шаг вниз по лестнице. Тварь внутри ответила. Ноги напряглись против воли, утягивая назад. Илья сжал зубы, заставил себя шагнуть еще ниже.

Шаг — и звуки стали громче: за соседними дверями кто-то ходил, скрипнула кровать, тихо заговорили голоса, хлопнула форточка. В квартире Стаса этого не было. А здесь все жило, двигалось, дышало. И каждый звук отдавался внутри.

Илья замер на площадке. Взгляд упал на дверь балкона.

Мальчишка сделал шаг назад, возвращаясь на этаж.

Голоса вокруг стали тише.

Что ж, ладно.

Он прошел к балкону. Холодный ночной воздух ударил в лицо, как пощечина. Поручень был холодным, ржавым. Илья сел на него, свесив ноги вниз. Смотрел куда-то в темноту, не мигая.

Тварь внутри притаилась, будто ждала, пока он сам решит, что делать дальше.

Почти спокойно.

Мальчишка и не заметил, сколько времени прошло, прежде чем дверь на площадку скрипнула.

— Илюх? — Голос Стаса прозвучал почти испуганно. Илья даже не обернулся. — Ты чего тут делаешь? Ты… — он запнулся, быстро вдохнул. — Ты с ума сошел?

Шагнул вперед и схватил Илью за плечо.

— Слезь.

Илья спокойно повернул к нему голову.

— Все нормально.

Ноги все так же болтались. Легкий ветерок проходился по слегка отросшим волосам, щекотал уши.

Стас крепче сжал руку на плече Ильи.

— Нет, не нормально. Слезь.

— Я не упаду.

Стас сглотнул. Горло пересохло.

Он не кричал. Не дергал. Просто крепче обхватил за плечи обеими руками, чтобы тот почувствовал: он здесь. Что если он сейчас сорвется, то Стас сорвется вместе с ним.

— Холодно же, — пробурчал он почти злым голосом. — Ты чего вышел?

— Не спится.

— И поэтому решил убиться? — грубо выплюнул Стас.

Илья нахмурился.

— Я не собирался.

— А выглядишь именно так. — Стас провел рукой по лицу, нервно усмехнулся и вдруг сказал уже тише: — Слушай, если хочешь сидеть у окна, то сиди у меня в комнате. Окно откроем, хочешь — вылезешь, но не здесь.

Он кивнул на перила.

— Они старые, ржавые. Ты реально можешь навернуться.

Илья посмотрел вниз, пожал плечами. И чего Стас так распереживался? Он точно знал, что перила не рухнут. В больнице были более хлипкие, и те держались.

— Я удержусь.

— Да мне плевать, удержишься ты или нет! — резко ответил Стас и тут же осекся. — Просто слезь.

Он протянул одну руку, не убирая второй с плеча.

— Давай.

Илья на секунду задумался, потом все-таки двинулся.

Стас в этот момент почти не дышал, крепко держал его, будто тот мог сорваться в любой момент. И только когда обе ноги Ильи оказались на полу, Туменский отцепился от друга и выдохнул.

— Пошли обратно.

Они возвращались тихо, на цыпочках проходя обратно в комнату. Стас спросил: открыть ли окно, и Илья благодарно согласился.

Сел на подоконник, спиной опираясь о стену, пока Стас был на кровати в его ногах.

— Ты чего так испугался? — спросил Илья тихо, искренне не понимая.

— Действительно! — возмутился Стас и, подрагивая, натянул на себя одеяло. — Я глаза открываю, а ты куда-то ушлепал, мне что вообще думать надо было?

Стас выглядел возмущенным, но Илью волновал только один вопрос: он нервничает или мерзнет?

Друг приподнялся с кровати и, ухватив махровый плед со стула, накинул его на плечи Ильи.

Похоже, все-таки мерзнет.

Илья переместился на кровать, прикрывая окно. Не хватало еще, чтобы и так потрепанный мальчишка чувствовал себя еще хуже.

— Что-то было не так. Мне нужно было уйти.

— А давай ты не будешь уходить, когда что-то происходит не так?!

Не уходить? Он ведь может навредить ему, нельзя не уходить.

— Нет.

Стас закатил глаза, смахнул челку с лица и зевнул.

— Если что-то будет не так, я за тобой присмотрю.

— Ты не можешь.

— Могу. — голос звучал твердо, настойчиво, нагло, — Ложись спать.

Илья устало кивнул. Его резко сморило в сон, тело не сопротивлялось этой идее. Он откинул плед обратно на спинку стула, лег и прикрыл глаза.

Стас пристроил голову на соседнюю подушку, укрывая одеялом их обоих, и, прежде чем провалиться в сон, спросил:

— Сейчас все так?

— Да. — честно ответил Ярцев.

Утром гость проснулся первым. Комната заливалась мягким светом. На часах было почти десять.

Стас все еще спал, на боку, уткнувшись лицом в подушку.

Илья тихо приподнялся. Он не хотел его будить. Осторожно попытался перелезть через друга и, конечно, задел что-то ногой. Это что-то глухо стукнуло о пол.

Илья замер, но когда понял, что Стас даже не шелохнулся, расслабленно выдохнул.

Он вышел из комнаты и почти сразу остановился у двери. С кухни доносились звуки.

Дядя Леша уже не спал.

Илья медленно прикрыл дверь обратно. Без Стаса выходить было некомфортно. Сел на край кровати и стал ждать.

Ждал долго. Очень долго.

Пока дверь не открылась и в комнату не заглянул дядя Леша.

— Проснулся? — тихо спросил он.

Илья кивнул.

— Пошли завтракать.

— А Стас?

— Стас? — дядя Леша усмехнулся. — Его ты раньше обеда не разбудишь. Не бойся, шуметь можно.

Илья неуверенно кивнул и все-таки встал.

В доме Алферовых Димино утро тоже начиналось после десяти. Проснувшись, он поразился, что в школу его не будили, но оно и к лучшему.

Веки были тяжелыми и опухшими, горло пересохшим.

Он потянулся к стакану, который мама поставила ему на ночь на прикроватной тумбочке. И, закрыв глаза, жадно глотал воду, когда услышал, как кто-то зашел в комнату.

Мама держала в руках тарелку с завтраком. Она нежно взглянула на ребенка, поставила тарелку у кровати и тихо спросила:

— Побудешь сегодня дома, со мной?

Дима медленно повернулся, приподнялся на локтях и посмотрел на нее и кивнул.

— Спасибо, мам.

Глава 15

Следующая неделя для Димы шла как никогда спокойно. Совместные ужины, конечно, до сих пор не проходили, но папа с мамой уже разговаривали.

Он не видел, чтобы взрослые обнимались или перешучивались как раньше. Но мама говорила, что иногда просто нужно время — это уже успокаивало.

Стаса в школе до сих пор не было. У него больничный, который, как сказала мама, заканчивался вчерашним днем. Значит, сегодня он сможет увидеть друга.

На этот раз Дима ждал встречи. Он был к ней готов.

Утром оба родителя были на кухне. Мама заваривала чай, папа попивал кофе, решая кроссворд, и монотонно оповещал:

— Ближе к обеду съезжу к Сереге, документы оформим.

— Хорошо, а когда выйдешь на работу? — так же равнодушно отвечала мама, присаживаясь напротив.

— Думаю, через два-три дня, сегодня точнее скажут. — Он прислонил указательный палец к виску и угрюмо рассматривал клеточки, на которые никак не мог вписать буквы.

Мама легонько кивнула и, откинувшись на стул, присмотрелась к кроссворду:

— Потенциал.

— Что? — вздернув бровь, папа поднял голову и задумчиво посмотрел на маму. Та, не отводя глаз от стола, пояснила:

— Величина силового поля — потенциал.

Папа скривил рот, дернул носом, что-то обдумывая, а затем, сказав осенившее его «точно», вернулся к размышлениям.

— Доброе утро. — Дима буднично поприветствовал родителей, пересекая кухню.

Оставил собранный рюкзак у входной двери и залез в холодильник. Внутри почти ничего не было.

Он оглянул все полки, а затем взрослых:

— А что, завтрака не будет?

Оба родителя разом повернулись в его сторону. Мама растерянно посмотрела на него, тут же поднимаясь из-за стола и подходя к плите:

— Прости, милый, ты последнее время не завтракаешь, я думала, не стоит пока готовить. Давай сейчас быстренько что-нибудь сделаю.

Она повернула тумблер, ставя сковороду на конфорку.

— Да не, мам, — подросток повернул тумблер обратно на ноль, — я не голодный, да и выходить пора — опоздаю еще.

Дима смотрел на растерянное лицо матери и не понимал, почему она так сильно распереживалась. Слишком часто она в последнее время переживала, не хотелось давать ей новый повод.

— Ну давай я тебе хоть денег дам… — она обтерла руки о халат и, достав из сумки пару купюр, протянула их сыну. — Возьмешь что-нибудь.

— Хорошо, спасибо. — Дима направился к выходу.

Натянув обувь, он вдруг остановился, взглянув на родителей: усталые, сидят друг напротив друга, смотрят куда-то в никуда. Они не разговаривали, но и не молчали той тяжелой тишиной, которая давила на плечи последние недели. Они просто были рядом. Каждый в своей голове, но в одной комнате.

Дима задержался у порога дольше, чем нужно. Ему хотелось что-то сказать, чтобы они оба посмотрели на него — не сквозь, а именно на него. Но язык не поворачивался.

— Я пошел.

Мама легонько вздрогнула, повернула голову, улыбнулась, но улыбка вышла совсем пустой.

— Хорошего дня.

Папа даже не поднял глаз.

Подросток уже взялся за ручку, приоткрыл дверь и сделал один шаг через порог, как вдруг остановился. Он точно знал, что хочет сказать. Слова вертелись на языке, но не позволяли произнести себя вслух.

Дима вернул ногу, уже стоявшую на улице, в дом. И, глубоко вздохнув, негромко позвал:

— Мам, пап. — Родители вдвоем обернулись и почти одновременно наклонили головы. — Я хотел сказать, что я люблю вас. — Слова тяжело давались, голос немного подрагивал. — И я прошу у вас прощения.

Оба улыбнулись. Совсем чуть-чуть, уголками губ, но в глазах мелькнуло что-то теплое, то, чего Дима давно не видел.

— И мы тебя любим, — ответил папа, в его голосе теперь не было строгости.

Пустота в груди все еще не затянулась, но перестала быть такой болезненой.

Дима вышел из дома и пошел к калитке.

Сентябрь, который выдался холодным, ветреным и мокрым, решил в последние дни порадовать солнышком. Не то чтобы на улице было совсем жарко, но Дима радовался уже тому, что не вся трава еще пожелтела и еще ни разу не падал снег.

Пора было поговорить со Стасом. Хорошо, если тот просто примет извинения, а продолжать ли дальше быть друзьями — пусть решает Стас.

Правда, в школе Дима не застал друга.

Дядя предложил Стасу остаться дома еще на денек, и мальчишка решил воспользоваться этой возможностью. В конце концов, не каждый день получаешь официальное разрешение прогулять школу.

Он проснулся достаточно рано и, перекусив на ходу, сразу направился к Илюхе.

После ночевки друг пару раз приходил и сказал, что родители даже его не ругали, но все равно что-то с ним было не так. Он часто куда-то выпадал во время разговора, замирал на месте и переспрашивал услышанное. В общем, Стас переживал.

День казался очень удачным. Теплая погода, автобус пришел ровно к приходу Стаса, а еще ему позволили погладить здоровенную овчарку во дворе.

Впервые за последнее время появилось это приятное чувство легкости. С чувствительностью Ильи у него, наверное, тоже хорошее настроение.

Довольный мальчишка подошел к дому Ярцевых и несколько раз постучал в дверь. Внутри послышались грузные шаги и скрип половицы. Илюха ходил тихо, как мышка. Похоже, дома был не только он.

Дверь рывком распахнулась. На пороге показалась Светлана, которая сперва посмотрела прямо перед собой, а только потом опустила взгляд ниже, замечая Стаса.

Выглядела женщина растрепанно: пряди волос спутаны, лицо уставшее, ресницы слиплись, веки набрякли. Кожа под глазами была темной, будто разбитой, с мелкими красными прожилками.

— Здрасте, а Илья дома? — мальчишка старался звучать как можно более вежливо, но похоже его природное очарование в совокупности с разбитой рожей не срабатывало.

— Нет. — торопливо ответила она, тут же захлопывая дверь прямо перед его носом.

«Как не дома? — пронеслось у него в голове. — А где тогда он?»

Стас остался стоять на крыльце и недоуменно хлопал ресницами. В воздухе повис токсичный запах перегара вперемешку с табаком. Леша бывало так пах, возвращаясь домой после «рабочих» встреч, только немного слаще.

В груди заколотилось что-то тяжелое, непонятное. Не страх. Беспокойство.

Но оно быстро улетучилось. Вряд ли друг мог куда-то уехать, не попрощавшись. Возможно, его и правда просто не было дома, мало ли.

А может, Стас просто не вовремя. Лучше бы сразу влез в окно, теперь, наверное, стоит немного подождать.

Мальчишка взглянул на соседний дом. Все выглядело как обычно: чуть покосившийся забор, тусклая краска на ставнях, слегка просевшее с одной стороны крыльцо.

Он знал каждую трещину в асфальте, знал, что первая верхняя доска всегда скрипит. Знал и то, что окно на кухне приоткрыто, как каждое утро, даже если на улице прохладно: тетя Олеся не выносит спертого воздуха.

Стас вышел из ограды и, внимательно рассматривая дом Алферовых, медленно проходил мимо, когда взгляд остановился на окне Димкиной комнаты.

Штора была отдернута наполовину, как всегда по утрам. Значит, Дима уже ушел в школу. Или еще не вернулся? Туменский сегодня даже смотрел на часы, интересно, сколько сейчас вообще времени.

Может, стоит зайти?

Леша говорил, что Димка тоже какое-то время не появлялся в школе. Хотя нет, тогда бы шторы были полностью открыты.

Возможно, он мог бы зайти и подождать его. Так им будет проще поговорить, без лишних ушей.

Сделал шаг к ограде, потом еще один. Толкнул калитку, скрип которой показался громче обычного.

Глубоко вздохнул и зашел внутрь.

Интересно, ему надо стучаться? Он всегда просто заходил в дом, а если дома никого не было, то запасные ключи хранились на гвозде в предбаннике.

Теперь Стас не был уверен, что можно так просто переступить порог Алферовых. К счастью, не пришлось долго ломать над этим голову, из-за угла вышел Максим.

Мужчина неожиданно отшатнулся, завидев гостя. Прищурил глаза, слегка приоткрыл рот и что-то осмысливал в своей голове.

— Привет, — растерянно сказал он.

Стас невольно издал смешок. Максим был таким потерянным и привычно нелепым.

— Привет.

Стоило пояснить причину визита, но вид мужчины так радовал, что говорить ничего не хотелось. Только сейчас Стас понял, как сильно ему не хватало Максима.

— Ты к Димке пришел? — мужчина почесал затылок и сел на лавочку. Но тут же подскочил, ощупал карман, достал карандаш, довольно хмыкнул и сунул его за ухо.

— Да.

— Он еще в школе, может, зайдешь?

Мальчишка молчаливо кивнул.

Они прошли за обеденный стол. Максим сел у окна, Стас — напротив. В комнате было тихо. Стрелки настенных часов размеренно отбивали секунды.

Максим провел ладонью по лицу, потер переносицу, словно собирался с мыслями. Стас смотрел на него, не отводя глаз. Ждал.

— Мы давно не виделись, — сказал взрослый. Голос его звучал глухо, будто он сам не верил, что говорит это вслух. — Ты, может, голодный или попить чего хочешь? — тут же засуетился мужчина, подскакивая с места.

— Нет, — поспешил успокоить его Стас. — Спасибо, не надо.

Раньше у них с Максимом не было неловкости или тишины. А сейчас мужчина выглядел таким растерянным. Он периодически вздыхал и совсем не смотрел на Стаса, глаза то и дело метались по комнате.

— Максим, у тебя все хорошо? — не выдержал мальчишка.

— Да у меня все нормально, — Максим поднял глаза, взглянул прямо на Стаса, и мальчишка заметил, как в них мелькнуло что-то. Не то боль, не то облегчение. — Я просто немного растерян.

— Эм… из-за меня?

Максим ничего не ответил. Стас внимательно всматривался в его лицо: тот выглядел совсем иначе, только что отличилось, Стасу никак не удавалось понять. Глаза вроде те же, ресницы длинные, нос, губы, родинки. Волосы слегка отросли только, разве. Вроде все то же самое, только выглядело по-другому.

— Нет, нет, нет. — Максим отрицательно замотал головой, пытаясь убедить то ли Стаса, то ли себя, а затем сдался. — Ну, разве что немного.

— Ты поэтому ко мне не заходил?

— Что?

— Ну, тетя Олеся ко мне заходила, а ты — нет.

Мужчина сначала усмехнулся, будто Стас рассказал ему какой-то анекдот. А затем, внимательно всмотревшись в лицо ребенка, поджал губы и снова отвел взгляд.

— Эм, понимаешь… — сразу было заметно, как он старается придумать какие-то оправдания, но, услышав недовольное цоканье со стороны гостя, устало потер переносицу и сложил руки в замок. — Ладно. Да, я испугался. Я боялся видеть тебя таким.

Стас нахмурился, чуть наклонил голову, разглядывая Максима.

— Почему? — спросил он.

— Мне было стыдно. — Он указал пальцем на фингал, все еще желтеющий под глазом Стаса. — Мне кажется, это моя вина.

— Это не твоя вина.

Максим горько усмехнулся, отвел взгляд в сторону окна.

— Не совсем. Это… сложно объяснить. Сложное чувство.

Он замолчал, потирая ладонью колено. Стас тоже молчал. В голове всплыл разговор с Ильей, когда тот пытался понять, что он должен чувствовать. Как же это было похоже.

— А что тогда я должен чувствовать? — спросил Стас тихо.

Максим резко поднял голову, глаза его широко раскрылись.

— Что? — переспросил он.

Стас шумно выдохнул, потёр ладонью колено. Слова застревали, но он хотел сказать их именно сейчас.

— Что я должен чувствовать? Я не знаю, что чувствовать, когда я больше не могу приезжать и ты не приходишь.

Это прозвучало не как упрек. Скорее искренне, по-детски, с наивным любопытством. Он смотрел на Максима и ждал.

Максим долго молчал. За окном кто-то прошел по улице, залаяла собака, но внутри дома было тихо. Он провел рукой по волосам, взъерошил их, потом опустил ладони на колени.

— Наверное, злость, — сказал он наконец. — Мне кажется, ты должен злиться на меня.

— Должен? — переспросил Стас. Нахмурился сильнее, и в голосе прорезалось недоумение. — Тогда почему я не злюсь?

Максим развел руками, будто признавая поражение.

— Не знаю. Не могу ответить.

— И я не могу, — Стас опустил взгляд на свои руки. — Но я точно не смогу злиться на тебя или на…

Он не закончил предложение. Да и не нужно было. Максим и так все понял.

Стас поднял голову, встретился с ним взглядом.

— А ты должен чувствовать злость? Ты злишься?

— Да, я злюсь.

— Злишься на меня или на Димку?

Максим сцепил пальцы, положил руки на колени. Смотрел перед собой, куда-то в стену, но, кажется, ничего не видел.

— Нет, что ты? Я не могу на вас злиться. И я злюсь на себя, потому что… я не справился.

Стас слушал, не перебивая. На его лице не было жалости, только внимание.

— А если я с чем-то не справляюсь, — спросил он после паузы, — я тоже должен злиться на себя?

Максим повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то теплое.

— Ты? Ты никогда не должен злиться на себя.

— А почему… ну, почему тогда ты злишься?

Максим потер переносицу, вздохнул. В комнате снова стало тихо.

— Это сложно, — сказал он наконец. — Ты, возможно, еще пока не готов понять.

— Ты говоришь, что это сложно, но не объясняешь. — Стас чуть подался вперед, — А вдруг я пойму?

Мужчина долго смотрел на него. Потом опустил плечи, провел ладонью по лицу и ответил, почти шепотом:

— Это вряд ли. Я и сам пока не понял.

— Эм, ладно… — Стас оглянул потухшие глаза собеседника, слегка нахмурился и поспешил поменять тему. — А сладенькое что-нибудь есть?

Максим поднял голову, нелепо усмехнулся, стараясь опустить уголки губ, чтобы не рассмеяться во весь голос от абсурдности. А затем, резко поднявшись, открыл холодильник:

— Оладьи остались, — сунув нос внутрь, ответил Максим. — Ну можно еще Олесю подождать, она как раз пошла в магазин за пирожными.

Стас зевнул и потянулся, приподнимаясь со стула.

— А кофе к оладьям сделаешь? — самодовольно улыбнулся он.

Ему просто нравилось видеть Максима таким улыбчивым, немного торопливым, домашним.

— Чай.

— Кофе, — протянул Стас, стараясь то ли выпросить, то ли уговорить.

Алферов изогнул бровь, закатил глаза, быстро выдохнул носом, после чего согласился:

— Ладно, но растворимый.

— Договорились.

Стасу здесь было хорошо. А разве могло быть иначе? Нет. Эти стены были слишком родными.

Интересно только, почему к Илье его сегодня не пустили? Раньше ведь пускали. «Ничего вроде не изменилось», — думал Стас и частично был прав.

Ничего не изменилось ни в нем, ни в Илье. В отличие от отношений в доме Ярцевых.

Света все никак не могла прийти в себя после ночевки сына вне дома. И Илья хоть и не слышал от нее ругани или упреков, все же ощущал перемены, витающие в воздухе.