Шепот оборотня: Стая

Только Димка вроде другой, да и Стас тоже другой.

— Я… — попытался начать гость, но вместо объяснений сглотнул поднимающийся к горлу ком и закашлялся.

Этого уже хватило.

Издав едва слышный смешок, он сорвался с места, умудрился запнуться о портфель, повалить друга на грязную лестницу. Да так, что расквасил себе нос и закатился звонким, истеричным смехом. То ли от облегчения, то ли из-за собственной неуклюжести.

Дима тоже засмеялся, но, в отличие от завалившегося поверх Стаса, смех прозвучал глухо и как-то печально что ли.

Стас приподнялся на ладонях, посмотрел на Димку, как вдруг красные капли из носа приземлились прямо на Димкину толстовку. Стас перекатился, оказываясь рядом, и лег на неудобной холодной ступеньке.

— Ох, е-мае. — друг дернул бровями, моргнул и, подскочил на корточки, осматривая нос. Одну руку расположив на затылке, второй за подбородок запрокинул голову Стаса, чтобы остановить кровотечение. — Ну как так-то?

Обеспокоенный взгляд Алферова тепло отдавался внутри, счастливая улыбка не сходила с лица.

— Ну чего ты лыбишься-то? Больно же… — Дима тоже тепло улыбался в ответ, сжимая губы, чтобы не рассмеяться.

Стас провел указательным пальцем по носу, проверяя, капает ли еще. На фаланге осталась влажная алая полоска.

— Смешно же.

— Смешно, — подтвердил Дима. Лицо вдруг стало серьезным и беспокойным. — Слушай, я хотел сказать…

— Да, не надо, — перебил Стас, опираясь правой рукой в ступень, чтобы приподняться. — Все в порядке.

— Нет, не в порядке.

Дима придерживал Стаса обеими руками, помогая встать на ноги. Тот зажал ноздри пальцами и закатил глаза:

— Да чего ты вечно сложный-то такой?

Дима открыл рот, в попытке что-то сказать, но тут же закрыл его. Просто стоял и смотрел. И вдруг улыбнулся той самой улыбкой, которую Стас не видел, казалось, слишком давно. Растерянной, виноватой, Димкиной.

Впервые за долгое время Стас расслабленно вдохнул. Рука все еще зажимала ноздри, кровь из которых понемногу выступала на пальцах. Но было как-то все равно. Главное, что Дима пришел.

Подъездные звуки вообще не волновали мальчишек: ни лай собаки где-то этажом ниже, ни треск дрели из-за стены, ни звук шагов, поднимающихся по лестнице.

Хотя на последнее, возможно, стоило обратить больше внимания. Быстрые шаги становились все громче. И вот уже Илюха показался на лестнице.

Резко остановившись, он дернулся, угрюмо оглядывая двух друзей. Тонкой нитью натягивая напряжение, тишина повисла в воздухе.

Стас поначалу не понял, почему Илюха так настороженно пялится на них, не двигается и молчит, но потом глянул на свою руку и, усмехнувшись, убрал ее от лица. Несколько капель приземлились на бетонный пол, и Стас снова запрокинул голову наверх.

Губы Ильи дрогнули, разомкнулись, показывая зубы. Верхняя губа приподнялась, обнажая десну — не нравилось это Стасу. Он вроде и знал, что Илья его не тронет, а вот Димку… Ухмылка совсем спала с лица мальчишки, и он обеспокоенно спросил:

— Илюх, ты чего? У тебя все в порядке?

Илья моргнул. Один раз. Пасть закрылась, губы сомкнулись. Как будто ничего и не было.

— А у тебя? — такой жуткий, грозный, приглушенный тон, пронизывающий до костей.

— Да, я прикинь, так тупо навернулся об лестницу, капец вообще. — Стас старался разрядить атмосферу.

— Хорошо, — чуть заметно кивнул Илья, но тон не поменял.

Дима настороженно оглянул соседа, снова протянул руки к Стасу.

Илье вообще не нравились прикосновения Димы к Стасу, но Стас реагировал спокойно и, несмотря на разбитый нос и все еще незажившее лицо, выглядел довольным.

— Пойдем к тебе, надо умыться, — Дима слегка подтолкнул друга вверх по лестнице.

Они сделали пару шагов, и Илья, честно говоря, не понял, что ему в этой ситуации делать. Он просто стоял и в недоумении смотрел на мальчиков. После чего Дима оглянулся:

— Ты идешь?

Неожиданно.

Брови Ильи непроизвольно полезли на лоб. Он завис на пару секунд и направился следом.

Уже у двери Дима наклонился к рюкзаку Стаса, висевшему на плече, расстегнул боковой карман и достал связку ключей. Движения были быстрыми, уверенными, как будто он делал это сотни раз. Илья заметил, как пальцы Димки на секунду замерли, когда он нащупал нужный ключ, а потом открыл дверь, толкнул ее плечом и пропустил Стаса внутрь.

В коридоре пахло кофе и чем-то еще, неуловимо знакомым. Илья остался у порога, не зная, куда деть руки, как пройти, где сесть. В отличие от предыдущих визитов, каждая вещь здесь была чужой. Каждый сантиметр пространства — не его.

Дима же вел себя так, будто бывал здесь каждую неделю. Бросил свой рюкзак на стул в коридоре, скинул кроссовки, даже не глядя, куда они приземлились, и потянул Стаса за рукав в ванную.

— Иди умывайся.

— Да нормально все, — отмахнулся Стас, но послушно двинулся за ним.

Стас говорил, что они помирятся, но Илья, честно признаться, слабо в это верил, а теперь… Теперь он видел, что зря сомневался.

Это было странное чувство. Илье не нравилось присутствие Димы. Внутри все еще жило та тьма, что просыпалось, когда он думал о том, как этот человек поступил со Стасом. Но тело реагировало иначе. Спокойно. Мышцы не напрягались, пальцы не удлинялись, дыхание оставалось ровным.

И почему так происходило — загадка.

Всю дорогу он несся к Стасу сломя голову, не понимая, куда вообще себя деть, а сейчас ему так… спокойно.

Илья неуверенно заглянул в ванную, но не вошел. Остановился у косяка, прислонившись плечом к стене. Стас стоял над раковиной, подставив лицо под струю холодной воды. Дима рядом, наблюдая, как капли стекают по подбородку, смешиваясь с остатками крови.

Стас повернул голову, окидывая взглядом сначала Диму, потом Илью, и глухо засмеялся, протирая мокрой рукой лицо от лба до подбородка.

Этот смех был другим. Не тем, каким Стас смеялся, когда они играли в карты или гуляли по лесу. Этот был каким-то… легким, что ли.

Илья с Димой недоуменно переглянулись.

— Ну че ты ржешь? — спросил Дима, но в голосе его не было недовольства. Он сам смеялся, хотя, кажется, не понимал, над чем.

— Не знаю, — выдохнул Стас, выпрямляясь. Вода капала с его лица, с челки, которая снова упала на глаза. — Смешно же.

Он выключил воду, повернул ручку крана, перекрывая поток. Все еще глухо хихикал, никак не мог успокоиться.

— Я как-то не ожидал увидеть вас вдвоем, так вместе, здесь.

— Я тоже, — кивнул Дима.

Илья переглянулся с обоими и в согласии кивнул.

Стас вытерся полотенцем, провел пальцем под носом, проверяя, перестала ли идти кровь.

— Крови вроде нет, — сказал он. — Я даже не знаю… На кухне посидим или у меня в комнате?

— Давай на кухне, — согласился Дима.

Стас кивнул и вышел из ванной. Илья остался стоять на месте.

Это примирение, наверное, радостная новость, но все же пришел он сюда не просто так.

— Илюх, ты чего? — Стас обернулся, переступая порог.

— Я… я хотел поговорить, — неловко ответил мальчик, опустив взгляд в пол.

Не хотелось говорить при Диме. Он не ожидал, что такая ситуация вообще может случиться. Привык, что они со Стасом вдвоем, а тут… непонятно. Но спокойствие уже немного отходило, мысли сами переключились обратно.

— Мне нужно поговорить, — повторил он.

Стас открыл рот, перевел взгляд на Димку, потом на Илью.

— Эм… — только и смог выдать он.

Дима тут же сориентировался.

— Вы идите в комнату, — сказал он. — А я пока… ну, чай сделаю. Кофе. Чай, кофе. Илья, что будешь?

«Илья» — прозвучало слишком непривычно. Кажется, сосед впервые назвал его по имени.

Илья поджал губы, перекусил нижнюю. Глаза его сощурились, брови слегка нахмурились.

— Чай будет, — ответил за него Стас. — Ну, мне ты знаешь…

Дима снова улыбнулся, теперь ласково, по-доброму.

— Ага. Кофе с молоком и три ложки сахара, — фыркнул Дима. — Жопа у тебя когда-нибудь слипнется.

Он прошел на кухню, взял чайник и принялся набирать воду из-под крана.

Стас, подтолкнув Илью за плечо, отправился в комнату.

Дверь за ними закрылась.

Ярцев присел на кровать, закинув одну ногу под колено. Стас остановился напротив, у стола, уперся руками в столешницу.

Илья не знал, как начать. Как это вообще сказать? Он не понимал, что ему делать, что говорить, что думать, что чувствовать. Только сердце забилось чуть быстрее. Ноги поначалу едва заметно подрагивали, но вскоре заходили ходуном. Он приподнял руки, посмотрел на них. Те тоже легонько содрогались.

Стас не торопил. Он ждал, пока Илья сможет сам сказать хоть что-то.

Илья выдохнул. Сначала посмотрел на Стаса, потом на дверь.

Дима остался на кухне. Ярцев знал, что тот не услышит, но все равно старался улавливать, как сосед ерзает на кухонном стуле, ожидая, пока закипит чайник, поочередно постукивая четырьмя пальцами по клеенке.

Стас поправил челку, запрокинул голову назад, вздохнул и спросил:

— Может… что ты хотел сказать? Я в смысле, я не тороплю. Просто как-то странно себя ведешь.

— Странно? — переспросил Илья.

— Да, страннее, чем обычно, если честно.

Илья сглотнул.

— Возможно.

Прозвучал тяжелый, медленный вздох.

Он переставил обе ноги на пол, стараясь найти крепкую точку опоры. Но все равно пятки так высоко отрывались от пола, что пришлось руками надавить на колени, крепче прижимая ступни.

Еще один тяжелый вздох.

Но сердце почему-то не колотилось. И это странное чувство умиротворения от того, что Стас рядом.

— Илюх, я волнуюсь, — сказал Стас, слегка наклонив голову набок. Он пристально и как-то печально смотрел на гостя.

— Да, — ответил Илья. — Родители сегодня ругались.

— О… да, я это понял, — перебил Стас, после чего быстро добавил: — Прости.

Илья вдруг резко переключил внимание. На самом деле он был готов зацепиться за любую другую тему. Но слова, которые он услышал, так и рвались наружу.

Снова тяжелый вздох.

— Я заходил сегодня к тебе, — пояснил Стас. — Меня твоя мама не пустила.

— Да? Я почему-то не слышал.

Стас опустил уголки губ, дернул плечами.

— Ты, может, все-таки скажешь?

Илья прикусил нижнюю губу, периодически цепляясь зубами за пересохшую корочку.

— Да, я скажу. — Он сглотнул, смотрел куда-то перед собой. — Я услышал мамины слова, — голос чуть дрогнул.

Стас спокойно посмотрел на него и поднял ногу, чтобы сделать шаг, но медленно поставил ее обратно.

— Я слышал, как мама сказала, что я… разорвал на части какого-то Сашу. Или какую-то. Не знаю.

Стас дернул головой, задышал чуть резче, воздух с присвистом выходил из ноздрей.

— Я даже не знаю никого по имени Саша.

Он в два счета оказался возле него, плюхнулся на кровать, положил обе руки на плечи.

— Это неправда. Это не может быть правдой, — начал он, убеждая то ли Илью, то ли себя. — Нет, это невозможно. Нет, бред же. Бред. — Голос его звучал скомканно, срывался.

— Я знал, что такое может быть. Думал, что такого еще не случалось, а оказалось — случалось.

— Да нет, это фигня какая-то, не может быть. Это же ты меня… — Стас печально усмехнулся.

— Не надо, пожалуйста, Стас, не надо меня оправдывать. Я знаю, что это правда. Надо было слышать, как она это говорит.

Если честно, если бы мать сказала это по-другому, Илья бы все равно поверил.

Стас смотрел на него выжидающе. Слишком выжидающе. Будто действительно хотел услышать ответ. Что-то в нём изменилось — Илья не мог точно сказать, что именно, но ощущение было отчетливым. Может, Стас просто не знал, что ещё сказать. А может просто не верил.

Пауза затянулась.

— А что ты думаешь об этом? — Наконец, произнес Стас, неосознанно сжав плечо друга.

— Похоже, я все-таки не супергерой.

— И чего? Не супергерой, и не супергерой. Какая разница? Ты же обещал быть моим другом при любых обстоятельствах. Помнишь?

Стас крепче сжал его плечо.

— Помню.

Илья посмотрел на свои руки, перебирая пальцы.

— Ты вообще помнишь хоть что-нибудь об этом?

— Нет, — он покачал головой.

— Ну… разве это что-то меняет?

— Меняет, наверное, — глаза Ильи забегали в сторону. — Наверное, все-таки меняет.

— Слушай, а что за Саша-то вообще?

— Я не знаю. Что-то они сказали… не знаю, я не понял. Сказали: «наша».

— Значит, все-таки девочка, — констатировал Стас.

Сердце кольнуло неприятное уточнение.

— И что они прям так тебе и сказали?

— Нет, — Илья помотал головой. — Нет, конечно. Они не знали, что я слышу. Просто ругались между собой, и мама сказала.

— А папа что?

— Папа сказал прекратить.

— Понятно, — протянул Стас, то ли кивая, то ли покачивая головой, а затем будто очнулся: — Что делать-то вообще думаешь?

Илья сглотнул, часто заморгал и вопросительно посмотрел на друга.

— Я не знаю, что делать. Я просто хотел уйти. И подумал, что могу прийти к тебе.

— Конечно, можешь. Всегда можешь. Ты же знаешь, — тут же ответил Стас.

Казалось, он почувствовал облегчение, когда хотя бы на одну реплику нашелся ответ.

Илья откинулся на кровать, уставился в потолок.

— Я не знаю, как туда возвращаться. И они теперь знают, что я знаю. Это все так…

— Сложно?

— Наверное…

— Слушай, а может, тебе с отцом поговорить?

— Зачем?

— Ну, ты же говорил, что отец тебя вроде защищал. Может, поговорить с отцом, ну без мамы. Дядя Сережа вроде адекватный. Сможет подсказать, вообще что с этим делать, как быть.

Илья задумчиво кивнул.

— А я не знаю как. Как без мамы? Они, наверное, вдвоем дома.

Дверь в комнату неожиданно распахнулась. На пороге показался Дима с двумя стаканами в руках.

— Я извиняюсь, надеюсь, не помешал, — он оглядел ребят, и нелепая улыбка сошла с его лица. Поставил стаканы на стол. — Окей, я понял, еще подожду.

Илья совсем растерялся и не мог понять, как не услышал шагов.

— Да нет, — Стас неловко глянул на него. — Наверное, можешь уже остаться, — сказал он, слегка сомневаясь, будто больше спрашивая, нежели утверждая.

Илья кивнул.

— Да, наверное, уже можно. Почему нет.

— Хорошо, я тогда сейчас еще стакан возьму свой и вернусь.

Дима вышел, прикрыв за собой дверь. За ней послышались удаляющиеся, шаркающие шаги.

Теперь понятно, почему Илья не обратил внимание. Димины шаги звучат один в один как шаги Стаса.

Возможно, он просто привык к Стасу, и такие мелочи раньше не подмечал. Еще он не подмечал слишком похожие повадки: они с Димой в одно время смеялись, в одно время дергали руками, даже шаг начинали с одной ноги. Хотя, наверное, многие так делают… Но что-то в этих двоих будто было синхронизировано.

Лишь на пару секунд Илья подумал, что, возможно, и он когда-то так сможет. Но эта мысль быстро улетучилась.

— Так, что у вас тут? — Дима вернулся, звуча так же неловко.

Стас немного торопливо ответил:

— Да, Илюхе надо с отцом поговорить. Вот думаем как.

— А в чем проблема? — Дима слегка выдвинул нижнюю губу, взгляд направил вверх, о чем-то задумываясь.

Илья обратил внимание, что Дима старается не смотреть на его лицо. Может, шрамы ему неприятны?

— Да, Илюха просто без разрешения из дома свалил, теперь… Короче, лучше с отцом сначала поговорить, чем от матери нагоняй получить.

Илья смотрел на Стаса и не понимал: как у него это получается? Ни слова лжи с его стороны не прозвучало, но и ни один секрет Ильи мальчишка не вскрыл.

— А, ну так, — Дима перевел взгляд на потолок. — Твой батя, он же на заводе. Папа к нему поехал сегодня устраиваться.

— Что? — вопрос эхом прозвучал от двух других мальчишек.

— Да, папа поехал устраиваться к дяде Сереже на завод сегодня. Я не знаю, ну, он собирался в обед. Сказал, что вернется где-то часов в шесть, в семь вечера. Ну, я думаю, он тоже там. Можем дойти, здесь недалеко, — предложил Дима, слегка хмурясь.

Стас тут же подхватил мысль:

— Да, кстати, можно дойти. Реально, наверное. И поговорите вдвоем, ну, в смысле, без мамы. А мы подождем тебя.

— Можно, — согласился Илья.

Перед выходом они стояли в трех точках комнаты и молча хлебали из кружек. Неловкость все еще витала в воздухе, и сквозь эту неловкость Стас и не вспоминал про лежащий в коридоре телефон, на котором было уже четыре пропущенных от Леши.

У Леши на самом деле было два варианта, куда можно было поехать, и оба не сулили ничего хорошего. Перед выездом на трассу в сторону Домнагорска он вдруг свернул и проехал мимо слишком знакомого дорожного знака «Руденовск».

Ну не выгонит же Олеся его с порога? Ну, может, и выгонит, ладно. Но хоть посмотрит схему и скажет, сильно ли Леша параноит или есть причины переживать. Хотя кого он обманывает, конечно, причины есть.

Когда машина затормозила у дома Алферовых. Леша оглядел такой знакомый дом, покосившийся забор. Все было как всегда. Только теперь на его лице не было дежурной высокомерной улыбочки.

Он потянулся к бардачку, достал папку с документами, которую принес Тима, а под ней — конверт.

Закрыл машину, огляделся по сторонам. Улица сегодня была какой-то оживленной. Кто-то из соседей убирал территорию, кто-то гулял с собакой, кто-то чинил покосившийся забор. Странно, сегодня вторник, а такое чувство, будто выходные.

Леша толкнул скрипучую калитку, неспешно подошел к крыльцу. Из-за двери тут же показалась Олеся.

— Нет, — грубым, твердым тоном произнесла она, щурясь. — Даже не думай.

— Ну, Олесь, подожди, давай поговорим, — прозвучало через-чур жалобно. — Пожалуйста.

— Я все сказала. Что ты еще хочешь услышать?

Обходя его стороной, женщина направилась к бане.

— Олесь, ну ты серьезно?

Она исчезла внутри, и на какое-то время потерялась там. Леша пошел следом, но остановился, не решаясь зайти.

Олеся вышла с тазиком детской одежды. Похоже, Димка забыл, когда последний раз мылся. Хотя одна из футболок смутно напоминала одежду Стаса.

— Олесь, пожалуйста, ну выслушай меня. Хотя бы.

Она прошла к крыльцу, поставила тазик на деревянную ступеньку, повернулась к Леше. Достала из кармана сигарету, подкурила и, нервно топая ногой, сказала:

— Ну хорошо. Говори.

Мужчина усмехнулся. Ситуация была почти нелепой. Непонятно, что было смешнее: то, что она так быстро сдалась, или то, что, несмотря на любые его слова, слушать сейчас она его не будет.

— Я повел себя как кретин.

— Это точно. — тут же перебила его Олеся, язвительно усмехаясь.

Она демонстративно отвернула голову, рассматривая то ли крышу, то ли просто какой-то угол.

— Я знаю, что облажался. — Олеся уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но Леша сразу остановил ее: — Погоди. Дай сказать…

Олеся выдохнула табачный дым с привкусом яблока, скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на Лешу.

Похоже, что сказать ему было нечего.

Только получил возможность высказаться, как слова тут же улетучились из головы.

Леша бессильно вздохнул, потупил глаза вниз, перекусил щеку и в немом оцепенении несколько раз пошевелил губами, будто что-то беззвучно говоря. А затем, протянув Олесе конверт, усмехнулся.

— Я привез твою зарплату.

Олеся вздернула бровь, еще раз затянулась и издала совсем растерянный смешок.

— Спасибо, не нужно.

— Почему не нужно? — Леша развел руками в стороны. В одной руке была папка, в другой — конверт.

— Спасибо, и без этого справимся. Обойдусь без твоей благотворительности.

Леша переложил конверт в руку с папкой, устало потер лицо и, практически рухнув на корточки, истерично рассмеялся.

— Да какой благотворительности, Олесь?

Он поднялся, выпрямив ноги, но тело его все клонилось вниз. Одна рука упиралась в колено, будто удерживая от падения.

— Олесь, ты это заработала. Какая на хрен благотворительность? Ты хорошо справлялась. И мне будет трудно найти еще кого-то, кто… — Улыбка сошла с его лица полностью. Глаза были какими-то жалобными. — Никто так хорошо, как ты, не справлялся. Тима, мне кажется, скоро головой об стену биться начнёт. Он, кстати, спрашивает, когда ты вернешься.

— Никогда. — Олеся ответила спокойно, с непривычной для Леши надменностью, которую он не слышал со школы.

— Я виноват, я козел, понимаю. Но мне нужна твоя помощь.

Леша на самом деле впервые извинялся перед кем-то, тем более перед Олесей. И повода-то раньше не было. А тут облажался и чувствует себя как ребенок. И что говорить — тоже непонятно.

Олеся молчала. Она не выглядела встревоженной или сопереживающей. Только прищуренный взгляд и саркастичные смешки то ли над всей ситуацией, то ли над неловкостью Леши.

— Возьми. — Леша снова протянул ей конверт. — Это не жалость. Ты это заработала. И мне реально тяжело справляться с этой проклятой больницей без тебя.

— А почему проклятой?

Женщина подошла к крыльцу, сняла шлепки, поднялась вверх до порога. Похоже, это было приглашение.

Леша быстро стянул начищенные туфли и поднялся за ней.

— Ты была права, — сказал он, уже переступая порог.

Конверт Олеся так и не приняла, но Леша не планировал забирать его с собой, поэтому аккуратно положил на кухонный стол.

Она делала вид, что не обращает на него внимания, занималась домашними делами. Скорее даже как-то специально-наигранно, нежели действительно нужно было что-то сделать.

— И в чем же я была права?

— Во всем, Олесь. Я съездил на это здание. И цифры вообще не сходятся с реальностью.

— Ну, бывает, сам же говорил.

Олеся носилась по дому: расправляла шторы, поправляла подушки на диване, после чего принялась раскладывать гладильную доску.

— Олесь, ты можешь на меня посмотреть?

Она остановилась ровно на секунду.

— Зачем?

Отвернулась и прошла за утюгом.

Леша сжал челюсть, быстрыми шагами приблизился к женщине и, обхватив ее за руку, едва сжал. Не сильно, не цепко, но так, чтобы она почувствовала, чтобы обратила внимание.

— Я кое-что принес, хотел чтобы ты взглянула.

Она недоуменно похлопала глазами, но все-таки прошла обратно в кухню.

Леша разложил документы из папки и принялся объяснять. Он вытащил старую геологическую карту. И разложив листок на столе, провел пальцем по сетке, проложенной под землей, тянущуюся по разные стороны края, но сцепляющуюся в единый узел по Билеевском.

Олеся подняла листок, внимательно разглядывая. Выражение ее лица говорило само за себя: испуг в глазах, чуть приоткрытый рот. Похоже, она понимала в этом гораздо больше, чем Леша.

— Они с ума сошли? — спросила она, то ли у Леши, то ли у себя. — Это же…

— Это возможность обвала, — Леша говорил даже слишком спококйно. — Причем не только самой больницы.

— Леш, звони Кирину.

— А смысл? Ты думаешь, он что-то сделает?

— Он должен что-то с этим сделать.

— Я звонил несколько раз. Он не берет. — Леша пожал плечами. — Да и что я ему скажу? Больница теперь на мне. Я там ничего трогать не буду.

Олеся замерла.

Смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто видела впервые.

— Ты что, не понимаешь? — голос ее сорвался, стал громче, резче— Дело не в больнице! Не в том, будешь ты там что-то трогать или нет!

Она шагнула к нему, ткнула пальцем в карту.

— Смотри! Пустоты под всем городом! Не только под больницей, под всей округой! Город ни на чем не стоит, Леш! Понимаешь? Ни на чем! Больница просто первая упадет, а за ней все остальное! И твой склад, и твоя техника, и дома, и люди! Ты что, не видишь?!

Леша открыл рот, хотел что-то сказать, но Олеся не дала.

— Ты сам-то что собираешься делать? Или просто надеешься, что все рассосется, пока ты будешь сидеть и ждать?

Она тяжело дышала, пальцы вцепились в край стола. Леша молчал. Смотрел на карту, на линии, которые тянулись под их домами, под школами, под дорогами, по которым они ездили каждый день.

— Не знаю, — повторил он тихо, но в голосе уже не было спокойствия.

— Пф… — шикнула она, будто выплюнула что-то изо рта. — Поехали к нему.

И туи же направилась к выходу, по пути сорвав ключи с крючка.

Леша в недоумении стоял, смотрел на нее.

— Леш, тебя долго ждать? Поехали. Хорошо?

Он выскочил вслед за ней.

Машина затарахтела, выезжая из Руденовска в сторону Домнагорска. Расстояние было немаленьким, но Леша считал эту поездку не самым худшим вариантом. Наверное, даже одним из лучших. А что ему ещё оставалось делать?

Они были слишком взвинчены и даже не заметили, как, проезжая по улице Юдина через Билеевск, пронеслись мимо своих мальчишек.

Мальчишки шли по тротуару, держась ближе к домам. Илья чувствовал себя физически неуютно. Не то чтобы больно или страшно, просто тело не слушалось, пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, и он никак не мог найти положение, в котором они перестанут дрожать.