Шепот оборотня: Стая

— То есть ты их просто терпишь?

Слово «терпишь» по мнению Стаса было каким-то высокомерным. Но Илюха, наверное, понимал его не так, как Стас.

— Не уверен. Пока не понял.

— А со мной ты как, определился? — Стас спрыгнул со стола, руки все еще были в карманах, он внимательно вглядывался в лицо собеседника и понял, что тому требуются пояснения. — Ты понимаешь, как относишься ко мне? Тоже терпишь?

— Не понимаю, — ответил мальчишка, посмотрев на то, как Стас поджал губы, и несколько раз моргнув, опустил глаза в пол. — но не терплю.

— Слушай, — нараспев произнес мальчишка, сгорбившись сделал несколько шагов и рухнул на кровать, — а из-за чего ты стал обращаться?

Голова Стаса приземлилась на колено Илюхи, тот, казалось, совсем не возражал.

— Тебе ведь известно, что я не знаю.

— Да, — самодовольно ухмыльнувшись, Стас потянул и посмотрел на друга снизу вверх. — Но ты ведь серьезно обращался. И мы точно знаем, что это никак не связано с луной. Ты ведь слышал, как твои родители ссорятся, — он резко поднялся, снова усевшись напротив Ильи, принялся тасовать карты. — И я на сто процентов уверен, что ты слышал каждое их слово.

Илья ничего не ответил, только кивнул.

— И? — снова продолжил Туменский.

— Что «И»?

— Из-за чего ты обратился?

— Я же говорил, что не знаю.

Стас презрительно посмотрел на него и снова пояснил, как совсем маленькому:

— Ну ты же что-то почувствовал, когда слушал их, так ведь?

Илья усмехнулся и, выхватив из рук Стаса колоду, принялся раздавать новую партию:

— У тебя порой слишком много вопросов.

— Тебе это не нравится? — Стас поиграл бровями и взял в руки карты: четыре были червовой масти, а две пиковой. — Черт! — выругался он, понимая, что одной карты не хватает до пересдачи. — Нет, серьезно. Мне кажется, ты просто что-то чувствуешь, и из-за этого обращаешься, — он бросил червовую десятку на плед, начиная игру. — Только что?

— Не знаю, у меня много чувств.

Поверх червовой девятки прилетела дама.

— Человек за раз испытывает только одну эмоцию, — широко размахнув рукой, Стас бросил пиковую десятку следом. — Ну мне так Максим говорил. Так что ты чувствовал?

— Не знаю.

— Злился?

— Не знаю. — Илюха звучал немного растерянно, но Стас продолжил напористо задавать вопросы:

— Волновался?

— Нет! — он ответил громче.

— Испугался?

— Нет!

Глаза мальчишки забегали, губы едва заметно дрогнули. Заметив реакцию, Стас расплылся в улыбке:

— Точно, ты испугался! — он глубоко вдохнул, горделиво выпрямил спину. — А почему ты не говорил, что обращаешься, когда боишься?

— Я не уверен. Я обычно не помню этого.

— Как это не помнишь? — он нахмурился, ожидая ответа, но потом до него дошло. — Погоди, а сегодня-то запомнил?

— А сегодня запомнил.

За дверью послышались веселые голоса, легкие шепотки и, наконец, поворот защелки.

— Эй, — громко спросил дядя Леша из-за двери, — есть будете?

— Да, дядь Леш. Мы будем через минуту, — ответил Стас.

Илья вскоре засобирался домой. Стас, естественно, поехал провожать его до самого дома, иначе тот совсем заблудится. Да и хотел убедиться, что дома у того все хорошо.

Когда они добрались, то родители были уже дома. Илья не хотел заходить к ним, и Стас полностью его понимал.

— Может обратно в окно? — предложил он, и Илья был уверен, что это ужасная идея.

— Да, в окно.

Сергей застукал обоих мальчишек, когда Стас подсаживал сына, чтобы тот залез на крышу.

Мужчина закрыл глаза, вдохнул полной грудью и громко выдохнул. Украдкой посмотрел на входную дверь, а затем на детей, которые застыли на месте и совсем не двигались.

— Я с мамой сейчас поднимусь наверх, когда вернусь, надеюсь, ты будешь уже в своей комнате.

Мальчишки переглянулись, Илья спрыгнул на землю и вертел головой то на Стаса, то на отца.

— А ты, — продолжил Сергей, — брысь отсюда, — кивнув головой в сторону калитки, он усмехнулся и зашел обратно в дом.

Илья не знал, что именно отец говорил маме, но она ни слова ему не сказала. Только зашла и обняла его, тихо всхлипывая.

Он лежал, прижатый к ее груди, и слушал сбившийся ритм сердца.

Ни один из мальчишек этой ночью не мог нормально заснуть. У каждого были свои мысли, которые не давали покоя. И каждый из них слышал один и тот же звук дождя, стучащего по крышам.

Глава 10

— Вот я все собрала, — Узловатые руки с тонкими синими венами под прозрачной кожей торопливо перекладывали бумажки из одной папки в другую. — Отчетность за последние три года, справка о кредитной нагрузке, договоры лизинга и список дебиторской и кредиторской задолженности.

Закончив, престарелая женщина постучала кипой бумаг по столу и передала Олесе, слегка царапая ее то ли длинными красными ногтями, то ли золотым витиеватым кольцом.

— Ой, извини, милочка.

— Ничего страшного, Антонина Витальевна.

— И зачем тебе это все? — из ярко-накрашенных красных губ разнесся едкий табачный запах.

— Работа такая, сами знаете.

Олеся потерла царапины ладонью, забрала кипу бумаг, поблагодарила женщину и поспешила уйти.

Антонину Витальевну она видела впервые. Достаточно колоритная женщина с огромными серьгами, цветастым платьем и ярко-рыжими волосами, из корней которых виднелась седина. Олеся была бы не прочь выглядеть так в ее возрасте.

Она вышла на улицу и, подкурив сигарету, пошла до остановки. Жаль, что она не водит машину. Бухгалтерия находится не сильно далеко от офиса, но дойти туда на каблуках было проблематично. Леша говорил ей, что не обязательно так выряжаться на работу, но сам-то он всегда ходил в рубашках и костюмах.

Олеся проводила много времени в офисе: написание бизнес-плана занимало большую его часть. Как она поняла: никакого конкурса и не было. Им нужно было качественно оформить все документы. Причем «качественно» здесь было главным словом. Чтобы если кто-то вдруг взялся проверять, вопросов не возникло. В этом была главная сложность: Олеся не знала, как их оформлять, и почему-то никто этого не знал.

Еще добавлялись сложности из-за регистрации компании. По сути у Леши было только «ИП Маслов Алексей Александрович», но существовало еще какое-то «ИП Шульгин Владимир Борисович», которого Олеся ни разу не видела, и вместе они составляли логистическую компанию «Рубеж». В этом была еще одна сложность.

Олеся поначалу думала, что Леша оказал ей одолжение, когда устроил на работу. Но работать на крупнейшего предпринимателя Домнагорского края значило впахивать без продыху.

Офис представлял собой маленькое здание с одним кабинетом, в котором и сидел Алексей Александрович. Остальное — это пространство с тусклым светом, где постоянно туда-сюда носились разные люди. Она не знала и половины из них, но на постоянной основе здесь работало человека четыре.

Одним из них был Тима — совсем молодой парень двадцати лет, немного дерганый и вечно веселый. Он немного напоминал Максима, чем вызывал особую симпатию.

И именно он встретил ее на пороге с влажными от дождя волосами, прикрывшую документы мокрым рукавом.

— Олеся Александровна, — парень усмехнулся, оглянул женщину с ног до головы и хлебнул из кружки утренний кофе, — прекрасно выглядите.

— Ой, да иди ты! — простучав каблуками, женщина улыбнулась и, обойдя парня, поставила громоздкую сумку на стол, разбирая бумаги. — С каких пор я «Александровна»?

— А что, я ошибся? Вы все-таки с Алексеем не родственники?

Парень самодовольно улыбнулся и, потянувшись, подошел к ней, бегло оглядывая бумаги из бухгалтерии.

— Нет, не родственники, и если уж решил обращаться ко мне по имени-отчеству, то я — Леонидовна.

Олеся стянула с себя мокрый пиджак, повесив его на спинку стула, поправила волосы и уселась за рабочее место.

— Значит, ты — его невеста?

— Очень смешно, — закатив глаза, она принялась рассматривать бумаги.

Выручка.

Фонд оплаты труда.

Топливо.

Ремонт.

Она машинально взяла карандаш и поставила галочку напротив строки «проценты к уплате».

Цифра почти равнялась чистой прибыли.

— Так значит, ты все-таки свободна?

— У меня есть муж, я ведь тебе говорила. Слушай, а мы давно вот эти займы берем? — она постучала карандашом по краю листа.

— Какие? — Тима наклонился, пытаясь прочитать.

— Краткосрочные. На пополнение оборотных средств.

Парень пожал плечами.

— Ну… бывает. У нас же контракты иногда с задержками.

Олеся кивнула, перелистывая страницу.

График платежей.

Следующий крупный платеж — через три месяца.

Рядом приписка: «Погашение после получения субсидии».

Она сделала маленькую точку карандашом на полях.

— А если субсидию не одобрят? — спросила спокойно, как будто мимоходом.

Тима хмыкнул.

— Одобрят. Всегда одобряют.

Она ничего не ответила.

Перешла к информации, касающейся техники.

Лизинговые договоры.

Две машины с просрочкой, третья — почти без выплат.

Олеся провела пальцем по строке «предмет залога».

— Так значит, если я продолжу к тебе подмазываться, повышением мне все равно не светит? — парнишка поигрался бровями, наигранно громко хлюпая кофе, ухмыльнулся. — Серьезно, ты слишком много заморачиваешься.

— Ничего. — она нежно улыбнулась, взглянув на него. — Максимум: стрельну тебе очередную сигарету, — а затем снова вернулась к бумагам. — Это что, у нас почти все в залоге?

— Ну… почти, — Тима уже не улыбался так уверенно. — Это нормально. Все так работают.

Она кивнула снова.

Нормально.

Переложила листок в сторону и открыла документы по объекту:

Техпаспорт.

Акт обследования.

Заключение по грунтам.

— Тим, а это что значит?

— Что именно?

— Вот тут уровень грунтовых вод — три метра. А в старом отчете — почти пять.

Парень пожал плечами.

— Может, сезонность?

Она перевернула страницу:

Акт консервации скважин №3 и №4.

Скважины заполнены глинистым раствором. Обсадные трубы не извлекались.

Олеся задержала взгляд. Она не особо понимала значение написанного, но что-то в этой формулировке ее смутило.

Следующий лист.

Ликвидация медицинских отходов методом глубокого захоронения на территории объекта.

Без схем. Без уточнений.

Она почувствовала, как что-то неприятное шевельнулось внутри.

— Леша приехал уже? — обратившись к Тиме, женщина собрала в руки все листки со своими отметками и, дождавшись положительного ответа, пошла в его кабинет, бросив парнишке вслед: — Мне тоже кофе сделаешь?

— Вот вроде вопрос, но выбора ты мне не оставила.

Олеся постучалась в кабинет и, услышав знакомое «Можно», зашла, закрыв за собой дверь.

Леша развалился в кресле, закинул ноги на стол и пальцами массировал виски.

— Это такая у тебя важная работа? — Олеся улыбнулась, и глаза у нее заблестели так… Леша не мог подобрать правильное слово, ему просто нравилось видеть ее такой.

— Да, это привилегия быть начальником, — он завел руки за спину и потянулся, громко зевнув. — Могу отдохнуть, пока все пашут.

— Слушай, — глаза ее бегали по комнате, она сделала несколько быстрых шагов и замерла на месте, — а ты давно в финансовые отчеты заглядывал?

Самодовольная ухмылка на лице сменилась грустной. Конечно, он понимает, что именно Олеся имеет в виду.

— Да знаешь, раз в неделю стабильно просматриваю и подбиваю цифры, — он издал короткий нервный смешок.

— И ты знаешь, что значат циферки в этом отчете? — и когда она иронизировала, Леша не любил. — Серьезно, Леш, я бы на твоем месте паниковала и рвала волосы на голове. Ведь если так дальше пойдет, то…

— То «Рубеж» обанкротится через восемь месяцев. — он прокашлялся, выпрямился в кресле и снова надел свою привычную невозмутимую маску. — Справимся.

— И ты так просто об этом говоришь? Тебе же буквально нечем платить ни за транспорт, ни за аренду, да даже зарплату сотрудникам!

— Да знаю я! — Леша впервые за долгое время повысил на Олесю голос, та аж вздрогнула — то ли удивилась, то ли напугалась. Дальше он уже говорил тише: — Ты думаешь, почему мы так задницу рвем ради этой больнички? Аренда будет в четыре раза дешевле текущей. И мы сможем покрыть разницу. Других вариантов сейчас нет.

— Почему ты мне раньше об этом не сказал? — Олеся завертела головой и посмотрела на него таким печальным взглядом, от которого было не по себе. — Ты не думал, что мне нужно это знать?

— Думал.

— Но не сказал.

— Не сказал. — он тяжело вздохнул, поднялся и, подойдя к Олесе, выдвинул стул, предлагая присесть. — Я договорился с Кириным и все рассчитал: если мы перенесем два склада туда, то с учетом всех перевозок через три месяца уже сможем закрыть большую часть займов. Я уж молчу о сокращении расходов на транспорт, дорогу, работников. Мы сможем не просто не потонуть…

— Фирма расширится.

— Да.

— Ладно, — впервые за весь разговор Олеся улыбнулась по-настоящему. — Но если мне стоит знать еще что-то, то лучше сразу скажи.

Леша на какое-то время задумался, посмотрел на Олесю сверху вниз и рассмеялся:

— Нет, больше ничего, — он сел на стол напротив нее и игриво улыбнулся.

— Что?

Ему нравилось, как она в смущении дергает носом и зеркалит его улыбку.

— Это я тут начальник или ты?

— Пошатнула твою самооценку?

— Еще и репутацию мою в глазах сотрудников понижаешь.

— Могу сделать тебе кофе, если хочешь самоутвердиться, — самодовольно усмехнулась Олеся.

— Американо без сахара, — Леша подмигнул, поднялся, сел в свое кресло и, поправив воротник, сделал строгий деловой вид.

Олеся не могла сдержать смех. Начальник шутливо стукнул по столу, призывая к порядку, и оба попытались принять серьезное выражение лица, когда она выходила из кабинета.

Леша редко сидел на месте. Не прошло и получаса, как он сорвался и уехал по делам. Ближе к вечеру они с Олесей должны были встретиться в администрации Домнагорского края. Олеся не успевала подготовить все документы, поэтому пришлось ехать в другой город с Тимой. Дорога обычно занимала около часа, но с его скоростью они добрались за сорок минут.

Леша сидел в сером, узком коридоре на длинной деревянной скамейке. Одна рука кулаком упиралась в щеку, а вторая удерживала трясущуюся ногу.

Быстрыми, короткими шагами Олеся приблизилась к начальнику и села рядом.

— Ну наконец-то! — прохлада прошлась по коже, мужчина невольно поежился и резко выдохнул носом. — Я уж думал тебя не ждать.

Она передала пластиковую папку в руки и облокотилась о стену.

— Да я случайно опечаталась, пришлось все заново перепечатывать, — она совсем распласталась на месте, положив голову Леше на плечо. — У нас кстати бумага для принтера кончилась, так что можешь уволить меня за расточительность или невнимательность…

— Ага, обязательно, — Леша положил голову поверх ее и улыбнулся. — У меня самого уровень внимательности просто нулевой. Я на днях бухгалтерше написал: «Сожмите попку в zip», а там извини меня такой крокодил сидит бальзаковского возраста, весь телефон мне оборвала.

Оба рассмеялись как школьники, прикрывая рты, чтобы звучать хоть немного тише.

Хохот прервала вышедшая из кабинета строгая женщина с угловатыми очками на цепочке в бледно-коричневом костюме, выглядевшая как стереотипная библиотекарша из американских фильмов пятидесятых годов.

— Евгений Викторович вас ожидает.

Леша с Олесей переглянулись и снова невольно прыснули от смеха. Поднявшись, мужчина придержал дверь, чтобы пропустить Олесю.

Что Леша, что Евгений Викторович широко улыбаясь кинулись пожимать друг другу руки:

— Рад снова видеть вас, Евгений Викторович.

Олеся впервые слышала от друга заискивающий, почти подхалимный тон.

Леша половины документов и в глаза не видел, так что говорила в основном она:

— Вот здесь указаны размеры комнат, толщина стен, потолков… Справки и согласования. Справка из Роспотребнадзора, копии налоговых деклараций за последние два года…

— Да, да, да. — широко улыбаясь, перебил Кирин. Ему казалось, совсем не интересно ее слушать. — Алексей, ну очень хорошо подготовлено! Хотя презентацию отправлять было необязательно. У вас там сколько человек по плану работать будет?

— Всего восемь, посменно по четыре человека. Ну вы же знаете, Евгений Викторович, нам чем меньше, тем лучше.

Леша суетился вокруг и улыбался шире обычного. Неприятно было видеть его таким, хотя в его случае она не уверена, что вела бы себя иначе.

— Отлично, отлично, — подытожил Кирин.

— Да, нам бы еще на объект съездить, — вклинилась в этот обмен любезностями Олеся, — замерить, сделать несколько фото.

На долю секунды улыбка исчезла с лица Кирина, а затем он самодовольно хмыкнул:

— Ну, Олесенька, тут сначала надо на вас все документы оформить, потом уже только доступ на объект вам откроют. Не могут же туда левых людей запускать, сами понимаете.

Ее кожа покрылась мелкой дрожью, словно по ней прошлись чем-то холодным и липким. Во рту стало кисло, горло сжалось, как будто туда засунули мокрую тряпку.

— Конечно понимаем, Евгений Викторович.

Больше Олеся не разговаривала, до тех пор, пока оба не оказались в машине. Она старалась переключить магнитолу с радио, волны которого сейчас почему-то не ловились. Странно, в Домнагорске была своя радиостанция, должно ведь работать.

Леша выехал с парковки и как-то обеспокоенно поглядывал на нее:

— Ну вроде все прошло хорошо.

— Да, — Олеся бросила затею с музыкой и откинулась на сиденье. — Только мне показалось, что делать мне на этой вашей встрече было нечего. Мог бы и один съездить.

— Да брось ты, мне без тебя было неспокойно.

— Ой, я очень рада быть твоей командой поддержки, но это не стоило такой длительной поездки с Тимкой. Лучше бы просто попросил его привезти документы, — Олеся размяла шею, потянулась и рухнула обратно на сиденье. — Тебе не кажется странным, что нас не пускают посмотреть объект?

— Если честно, мне вообще все в этой ситуации кажется странным.

— Так думаешь, оно того стоит? Я много думала, можно ведь просто закрыть часть складов. Да, в деньгах ты потеряешь, но «Рубеж» останется на плаву…

— Олесь, — Леша резко оборвал ее, лицо его больше не показывало никаких эмоций, а голос стал серьезным. — Сколько человек работают у нас в фирме?

— Сколько числится?

— Нет. Как думаешь, сколько реально работают по краю?

— Человек сто — сто двадцать?

— Сто пятьдесят четыре и это если не учитывать субподрядчиков, — пояснил Леша. Пальцы его крепко сжимали руль, костяшки побелели. Он смотрел прямо перед собой, на мокрую дорогу, по которой стекали капли. — А теперь представь, сколько людей останутся без работы через полгода? А сколько в перспективе? Мы сейчас так хорошо идем, потому что конкуренции фактически нет. Да и мало кто вообще что-то возит по Домнагорскому краю. Даже в магазинах все поставщики через нас идут. Все остальные по мелочи работают.

Дальше никто диалог продолжать не стал.

Леша привез Олесю домой за пару часов до возвращения мужа.

Она тихо закрыла дверь, скинула каблуки у порога и прошла в комнату Димы. Сын лежал на боку, подтянув колени к груди, одеяло сбилось в комок. Олеся остановилась в дверях, глядя на него.

Он спал. Дыхание было ровным, лицо расслабленным. Но что-то в этой тишине заставило ее задержаться.

Подойдя ближе, наклонилась, поправила одеяло, коснулась ладонью его горячего лба. Дима не шевельнулся. Только ресницы чуть дрогнули.

Она переоделась, смыла с лица косметику и принялась готовить.

А вот Леша по приезду домой заметил что-то неладное: Стас должен быть дома, но почему-то он не кинулся его встречать и не повис на нем, словно обезьянка.

Мужчина разулся, тихо прошел в комнату. И появившись в дверном проеме, заметил, как племянник собирал одежду с пола.

Вот уж и правда творится что-то неладное.

Мужчина облокотился о дверной проем, скрестил руки на груди и с надменной ухмылкой спросил:

— Надоело ходить по вещам или, может, стало стыдно?

— Нет, не стало, — сквозь зубы процедил мальчишка. — Просто так подумал: «А че бы сегодня не убраться»? Тебе, кстати, не пора разобрать срач в своей комнате?

— А давно в моей комнате срач появился?

— Не знаю, — мальчишка пожал плечами, продолжая собирать одежду. — Я ж не бываю у тебя в комнате. Но чего-то я ни разу не видел, чтобы ты там убирался.

— Ну, наверное, потому, что я не разбрасываю вещи, — самодовольно усмехнулся мужчина.

— Дядь Леш, там сегодня «Звонок» показывать будут, хочешь глянуть?

— Не сегодня, много работы закончить надо.

— Хорошо, — хмыкнул Стас.

Леша сделал пару шагов назад, направился к себе.

— Я тебе, кстати, там омлет пожарил, — крикнул мальчишка ему вслед.

— Супер, — только и ответил он, закрывая за собой дверь.

Ближе к десяти вечера Максим вернулся с работы. Прошел на кухню, достал котлету, откусил кусок прямо так, стоя у стола.

— За стол сесть не хочешь? — спросила Олеся, выходя из комнаты.

Свободной рукой мужчина потер глаза и откусил кусок еще раз:

— Лесь, я чет вообще не в состоянии. В бане вода теплая есть?

— Вряд ли. Я сегодня не грела.

— Ладно, — Максим забросил всю котлету в рот, отряхнул руки. — Так сполоснусь.

Она разогрела ему еду, налила стакан чая и вышла на улицу. Решила покурить в ожидании мужа. Но он вышел быстрее, чем она успела потушить сигарету.

Мужчина подошел к ней, даже не обращая внимания на табачный запах, чмокнул в губы и, вытирая влажные волосы, спросил:

— Пойдешь спать?

— Ага. Подождешь меня? — спросила она, указав на сигарету в руке. — Я тебе поесть подогрела.

— Конечно подожду.

На крыльце было холодно, дождь почти прекратился, только капли падали с козырька. Она глубоко затянулась, выпуская дым в темноту. Стояла так минут десять, глядя на мокрую дорогу, на окна соседних домов, на пустую улицу. Потом затушила сигарету и вернулась в дом.

Но когда переступила порог, поняла, что муж не дождался. Он уснул прямо на диване, не раздеваясь, не дойдя до кровати. Телевизор показывал какой-то черно-белый фильм, освещая его лицо.

Олеся взяла пульт, сделала звук немного тише. Подложила подушку ему под голову, накрыла пледом. Он даже не пошевелился.

Забралась на диван, стараясь уместиться за его спиной. Закинула поверх него одну ногу, поцеловала в плечо и прикрыла глаза.

Леша закончил работу только в начале третьего утра.

Он выключил настольную лампу, потер глаза ладонями и откинулся на спинку стула. В комнате было тихо. Он встал, потянулся так, что хрустнули позвонки, и вышел на кухню.

На столе стоял остывший стакан кофе, рядом тарелка, на которой лежал холодный омлет и помидоры.

Мужчина сел за стол, взял вилку, поддел кусок омлета. Остывший, но все еще вкусный. Он ел медленно, глядя в темное окно. За стеклом не было видно улицы. Только отражение его уставшего лица с темными кругами под глазами.

Глава 11

Илья стоял посреди комнаты и смотрел на клетку. Холодные металлические прутья равнодушно блестели в свете лампы. Он повернул голову на отца. Сергей замер в ожидании слов или действий, но сын молчал.

— Илюш, ты чего? — мужчина почесал затылок и взглянул на наручные часы: время уже перевалило за двенадцать. — Ты если хочешь что-то сказать — ты скажи. Я тебя всегда пойму.

— Пап, — тихонько позвал мальчишка, озираясь по сторонам, — можно я останусь спать в комнате?

Сергей опешил. «Нельзя» — первая мысль, возникшая в голове. Но язык не поворачивался это сказать. Он смотрел на спокойное лицо сына, который и не возразит, если ему ответить «нет». Отец перебирал в голове столько пунктов в списке «почему это плохая идея», но то, что сын изъявил желание быть нормальным ребенком, перечеркивало все.

— Хорошо, — он погладил мальчишку по голове и тихонько подтолкнул к выходу, — иди к себе в комнату.

На долю секунды на лице сына появилась едва заметная улыбка. Мальчишка залез в клетку, забрал своего пингвина и медленно направился к выходу, будто ожидая, что его вот-вот остановят.

Мужчина какое-то время оставался внизу. Посмотрел на второй выход из подвала, подошел к нему, проверил прочно ли закрыты ставни и, снова остановился.

Он точно понимал, что поступил неправильно и, казалось, пока остается в подвале, последствия его не настигнут.

Он ведь знал, что Илья порой сам спускается в подвал, когда дома никого нет. Видел мокрые от пота простыни и одеяло, грязную и рваную одежду. Знал о том, что сын скрывает. Но ведь он вроде справляется. Это ведь хороший знак, правда?