Вастик и дело, которое пахнет вареньем

— Почти так, — сказал дедушка. — Поэтому в высоких домах ставят ещё насосы. Чтобы подтолкнуть воду наверх. А в бабушкином доме насос старый. Ворчит, как бабушка.

Вастик это записал. Потом приписал: «НАДО ДЕДУШКЕ ПОСМОТРЕТЬ БАБУШКИН НАСОС». Дедушка прочитал и сказал, что посмотрит. В субботу. Когда пойдёт на блины.

Вечером про бабушкину воду говорила вся семья. Это было похоже на заседание бюро, только без шкафа.

Папа сразу посчитал. На салфетке. Бабушкин пятый этаж — это пятнадцать метров. Башня на горе — сорок метров, и ещё гора. Значит, разница есть, вода должна доходить. Папа сказал, что дело, значит, в трубах. В старом доме трубы старые. Внутри у них наросло, как накипь в чайнике. Вода протискивается, как электричество по ниточке. Папа рассказал, что в старых трубах бывает столько накипи, что внутри остаётся дырочка с карандаш. И что в одном городе в старой трубе нашли сома. Живого. Он там жил. Двенадцать лет. Никто не знает, откуда папа это знает.

— Свисток, — сказала мама.

Вастик свистнул. Папа замолчал на полуслове. Сом так и остался в трубе.

Дедушка сказал, что посмотрит насос. И почистит фильтр на входе в квартиру. Там, наверное, песок.

А мама подумала и сказала:

— А когда в башне больше всего воды?

— Утром, — сказал дедушка. — Рано. Насосы долили её ночью. Бак полный. И никто ещё не проснулся, никто не берёт.

— Значит, — сказала мама, — бабушке надо набирать ванну рано утром. Пока все спят. Тогда вода дойдёт до пятого этажа быстрее всего.

Все посмотрели на маму. Папа открыл рот. Закрыл. Посчитал что-то на салфетке. Кивнул.

— А она проснётся? — спросил Вастик.

— Бабушки встают в пять, — сказала мама. — Всегда. Это у них устройство такое. Им будильник не нужен. Они сами себе будильник.

Так и сделали. На следующее утро бабушка набрала ванну в пять утра. Ванна наполнилась за десять минут. Раньше — за сорок. Бабушка позвонила по говорилке и сказала: «Вот это я понимаю — наука. Не то что ваши акведуки». Мама сказала, что это сообщающиеся сосуды. Бабушка сказала, что ей всё равно, как это называется. Ванна полная — значит, правильно. Бабушка вообще считает, что всякая теория должна заканчиваться полной ванной, горячим супом или пришитой пуговицей. А если не заканчивается — это не теория, а разговоры.

Папа потом сказал Вастику по секрету:

— Я знаю, сколько воды приносили одиннадцать римских акведуков. А мама знает, когда бабушке набирать ванну. Её знание полезнее.

— А можно знать и то, и другое? — спросил Вастик.

— Можно, — сказал папа. — Для этого и нужна семья.

7

— А в башню вода откуда? — спросил Тюпа. Это был первый вопрос Тюпы в истории бюро, не связанный с едой. Кнопка записала его в протокол отдельно. Как событие.

— Из реки, — сказал дедушка. — Её сначала чистят. Пропускают через песок, через уголь, через много сит. Вода выходит прозрачной. Потом большие насосы закачивают её наверх. В бак. И насосы эти работают в основном ночью.

— Почему ночью? — спросил Вастик.

— Потому что днём все пьют, моются, стирают, поливают огороды. Вода из бака убегает. А ночью все спят. Никто воду не берёт. Тогда насосы спокойно доливают бак доверху. К утру он полный. Как ведро у хорошей хозяйки.

Вастик замер.

— Ночью, — сказал он. — Насосы работают ночью. Вода бежит в башню. По трубам. Ночью.

Кнопка тоже замерла. Тюпа замер с пирожком у рта. Даже Шуршик приоткрыл один глаз.

— Во сколько? — спросила Кнопка голосом начальника.

— Обычно с полуночи, — сказал дедушка. — А включаются большие насосы около двух.

В два часа ночи пели трубы.

Кнопка встала. Стукнулась головой о полку шкафа, потому что они уже вернулись в бюро. Потёрла голову. И сказала:

— Версию принять. Но проверить. Засада сегодня ночью. В час пятьдесят. Всем быть.

— Ночью дети спят, — сказал дедушка.

— Засада будет из окон, — сказала Кнопка. — Каждый — из своего. По сигналу фонариком.

Дедушка подумал и разрешил. Он сказал, что в его время тоже были засады из окон. И что это одно из лучших воспоминаний его детства. Особенно та часть, где он проспал.

8

Теперь про воду и правила. Дедушка сказал их по дороге домой. Коротко.

Из речки, пруда, лужи и колодца, про который не знаешь, воду не пьют. Даже если она прозрачная. В ней могут жить маленькие существа, которых не видно. Не лопуховские, а вредные. Их видно только в микроскоп. Если очень хочется пить — терпят до дома. Или кипятят. Взрослые.

Кран с горячей водой открывают осторожно. Сначала холодную, потом горячую. Горячая вода из крана бывает такой горячей, что обжигает. Мы уже знаем, что делать при ожоге. Но лучше не знать на практике.

Воду в кране не оставляют бежать зря. Её чистили, качали, поднимали на гору. Ради тебя. Невежливо её просто выливать.

Вода и электричество — не дружат. Мокрыми руками к розетке не подходят. Это мы уже знаем. Это вообще стоит знать два раза.

На улице бывают люки. Это круглые железные крышки на дороге. Под ними трубы. Если люк открыт — к нему не подходят. Не заглядывают. Не бросают туда камушки, чтобы послушать, как глубоко. Это глубоко. Просто поверьте.

— А в люк вода тоже с горы бежит? — спросил Тюпа.

— В люк бежит другая вода, — сказал дедушка. — Та, что уходит. Про неё — в другой раз. Это отдельная история. Не для перед обедом.

9

Оставалась одна трудность. Как проснуться в час пятьдесят? Будильника у Вастика не было. А если поставить папин будильник, проснётся весь дом. И Пряник. А Пряник, когда его будят, мстит. Медленно. Неделю.

Мама сказала:

— Выпей перед сном два стакана воды.

— Зачем?

— Увидишь. Природный будильник. Безотказный. Работает у всех детей на свете.

Вастик выпил два стакана. Лёг. Уснул. И в час сорок пять проснулся. Ровно. Потому что очень-очень захотелось в туалет.

Он сходил, вернулся и сел у окна. С уважением подумал о маме. Мама не инженер. Мама не ходячая библиотека. Но мама знает, как устроены дети. Это, может быть, самое сложное устройство на свете.

В час пятьдесят ночи на улице горели четыре окна. Ну, три. В четвёртом окне был Шуршик. Он сидел в засаде. С закрытыми глазами. Начальник засад показывал, как надо.

Вастик сидел у окна в пижаме и в шапке. Шапку он надел для солидности. Рядом сидел Пряник. У Пряника была своя засада. Он не говорил, на кого.

Из окна напротив мигнул фонарик. Три раза. Это Кнопка. Это значило «всем внимание».

Вастик мигнул в ответ. Два раза. Это значило «вижу». Или «сплю». Они так и не договорились, что значит «два раза».

И тут Вастик увидел ещё одно окно. На первом этаже дома Аркадия Аркадьевича. Окно горело. Тёплым, жёлтым светом.

Вастик взял дедушкин бинокль. Он одолжил его для засады. Посмотрел.

В окне был Аркадий Аркадьевич. В полосатой пижаме. В ночном колпаке. Он сидел на полу. А вокруг него по всей комнате бежали рельсы. Маленькие. Игрушечные. С мостиками, станциями, семафорами и крошечными деревьями. А по рельсам ехал маленький паровоз. С дымком. С гудком.

Аркадий Аркадьевич держал в руке маленькую жёлтую фуражку машиниста. И улыбался. Вастик никогда не видел, чтобы Аркадий Аркадьевич так улыбался. Он не сказал «кхм» ни разу. Вастик это видел даже без звука.

— Вот почему он сказал «слишком быстро», — прошептал Вастик Прянику. — Он не спит по ночам. Он машинист.

Пряник посмотрел в бинокль, который ему не давали. И мигнул. Два раза.

10

Ровно в два часа ночи в стене запели трубы.

«У-у-у-у-у…»

А за окном, далеко на горе, у башни, зажглись два маленьких огонька. На насосной станции. Вастик видел их. Огоньки зажглись — и трубы запели. Сразу. Как будто кто-то нажал одну кнопку на весь город.

«Тук!» — стукнуло в трубах. «И-и-и-и…»

Из окна напротив Кнопка замигала фонариком как сумасшедшая. Десять раз. Пятнадцать. Так они тоже не договаривались. Но было понятно. Это значило: «РАСКРЫТО!»

Вастик мигнул один раз. Это значило «спокойной ночи». Про один раз они договорились точно.

И тут случилось ещё одно. На самом конце улицы, в последнем доме, в доме с флюгером-чайником, на чердаке, тоже мигнул свет. Три раза. Медленно. Как будто кто-то тоже сидел в засаде. И тоже ждал двух часов.

А флюгер-чайник на крыше повернулся. Против ветра.

Вастик протёр глаза. Посмотрел снова. Чердак был тёмный. Флюгер стоял как стоял.

Вастик записал в Книгу Почему, в темноте, наощупь: «ДЕЛО № 5. ЧАЙНИК КРУТИТСЯ ПРОТИВ ВЕТРА. ЧЕРДАК МИГАЕТ ТРИ РАЗА. ПОЧЕМУ?». Утром он с трудом это прочитал. Буквы налезали друг на друга, как Тюпа на последний пирожок.

11

Утром бюро собралось в шкафу. Кнопка открыла заседание. Она не выспалась и была очень строгая.

— Дело номер шесть. Докладывает сыщик-учёный.

Вастик доложил. Про башню. Про насосы, которые ночью доливают бак. Про огоньки на горе. Про то, что вода бежит по трубам с такой силой, что трубы гудят. А когда где-то в трубе есть пузырь воздуха, он стучит — «тук!» — и трубы поют выше.

— Это не водяной, — сказал Вастик. — Это вода едет домой. На гору. Наполнять башню. Чтобы утром всем хватило умыться.

— А Пряник? — спросила Кнопка.

— Оправдан. Алиби подтверждено. Он сидел со мной в засаде.

— А Шестерёнкин?

Вастик помолчал.

— По делу номер шесть — оправдан. Но по делу номер пять… у меня есть новые улики.

Он рассказал про чердак и про флюгер. Кнопка выслушала. Тюпа перестал жевать. Шуршик открыл глаза. Оба.

— А Аркадий Аркадьевич? — спросил Тюпа. — Он же сказал «слишком быстро».

И тут Вастик сделал то, что делают хорошие сыщики. И хорошие люди. Иногда это одни и те же люди.

— Аркадий Аркадьевич не виноват, — сказал он. — У него просто… своя тайна. Она никому не мешает. Она добрая. Я её видел. И я её никому не скажу.

Кнопка посмотрела на него долго. Потом сказала:

— Принято. В протокол не вносить. Это… смягчающее обстоятельство.

Она по-прежнему не знала, что это значит. Но на этот раз сказала очень правильно.

12

Через три дня Аркадий Аркадьевич встретил Вастика у калитки.

— Кхм, — сказал он. — Мне сказали, что ты… проводил ночную засаду.

Вастик сказал, что проводил. Что бюро «Почему» раскрыло дело о поющих трубах. И что виноваты насосы.

— А больше ты ничего… не видел? — спросил Аркадий Аркадьевич. И стал смотреть на свою лужу. Он всегда смотрит на лужу, когда волнуется.

— Видел, — сказал Вастик. — Паровоз. Очень красивый. С дымком.

Аркадий Аркадьевич покраснел. Сначала шея. Потом уши. Потом весь. Потом он сказал, очень тихо:

— Ты кому-нибудь…

— Нет, — сказал Вастик. — Это смягчающее обстоятельство.

Аркадий Аркадьевич долго молчал. Потом снял шляпу. Он никогда раньше не снимал шляпу перед Вастиком. И сказал:

— Приходи как-нибудь. Посмотреть. В субботу. Днём. Можешь взять бюро. Только… кхм… тихо.

Я скажу вам одну вещь. Тогда её никто не знал. Через пять лет железная дорога Аркадия Аркадьевича займёт три комнаты. Через десять — её покажут в городском музее. На табличке будет написано: «Железная дорога А. А. Важнецова. Начальник станции — бюро «Почему»». Аркадий Аркадьевич будет стоять рядом. В жёлтой фуражке. И ни разу не скажет «кхм».

Но это потом. А тогда он просто надел шляпу, сказал «кхм» и пошёл домой. И наступил в лужу. Как всегда. Но улыбался.

13

Вечером в стене сказало «чпок». Пришла пневмопочта.

В капсуле была открытка. На ней был нарисован кран. Из крана текли по очереди: суп, компот, какао и что-то зелёное. Под краном стоял довольный мальчик с кружкой.

На обороте острым почерком было написано:

«Мальчику, который сидит в засадах. Изобретение № 212. Кран, из которого течёт то, что нужно. Суп — по понедельникам. Компот — по пятницам. Зелёное — по средам, для здоровья. Не работает. Течёт только вода. Зато чистая. И с горы. Поздравляю с раскрытием. Е. Шестерёнкин».

Вастик перечитал открытку три раза. Потом взял лупу. В правом нижнем углу открытки была нарисована крошечная шестерёнка. С зубчиками. Вастик посчитал зубчики. Их было тридцать.

— Он знает про засаду, — сказал Вастик Прянику. — Откуда?

Пряник не ответил. Он смотрел в окно. На конец улицы. На дом с флюгером-чайником.

Вастик положил открытку рядом с первой. Рядом с жёлтой отвёрткой и фарфоровым изолятором от Светы. Полка понемногу становилась похожа на стену в кабинете сыщика. Не хватало только верёвочек, которые соединяют улики. Вастик решил, что попросит у Шуршика. У Шуршика точно есть верёвочки. На всякий случай.

14

Перед сном Вастик открыл Книгу Почему и написал:

«ОТКУДА В КРАНЕ ВОДА? ИЗ РЕКИ. ЕЁ ЧИСТЯТ ПЕСКОМ. НАСОСЫ НОЧЬЮ КАЧАЮТ ЕЁ В БАШНЮ НА ГОРЕ. ИЗ БАШНИ ОНА БЕЖИТ ВНИЗ И ПОДНИМАЕТСЯ В КРАН, ПОТОМУ ЧТО НЕ ЛЮБИТ БЫТЬ НИЖЕ СОСЕДЕЙ. ТРУБЫ ПОЮТ, КОГДА ВОДА ЕДЕТ ДОМОЙ. ВОДЯНОГО НЕТ. НАВЕРНОЕ».

Ниже: «ДЕЛО № 6 — ЗАКРЫТО. ДЕЛО № 5 — ОТКРЫТО. 30 ЗУБЧИКОВ. ЧАЙНИК ПРОТИВ ВЕТРА. ЧЕРДАК — 3 РАЗА».

И на следующей странице: «ЗАВТРА УЗНАТЬ: А КУДА ВОДА УХОДИТ? ДЕДУШКА СКАЗАЛ — НЕ ДЛЯ ПЕРЕД ОБЕДОМ».

Потом он выключил свет. Электричество встало на берегу и стало ждать утра.

В два часа ночи в стене тихонько запели трубы. Вастик не проснулся. Он только улыбнулся во сне. Он знал, кто поёт. Это вода ехала домой, на гору. Чтобы утром всем хватило.

Так оно и устроено.

Дело о кольце, которое кануло в воду

1

Сначала я должен предупредить. Этот рассказ — про то, куда уходит вода. Вся вода. Из раковины, из ванны и… из того места, о котором за столом не говорят.

Дедушка сказал, что эта история — не для перед обедом. Поэтому, если вы сейчас обедаете, отложите книжку. Доешьте суп. Помойте тарелку. Вода от тарелки как раз и уйдёт туда, о чём этот рассказ. Так что вы даже поможете.

Готовы? Хорошо.

Всё началось с мамы. В четверг вечером мама мыла посуду. Она всегда снимает кольцо, когда моет посуду. Кладёт его на полочку над раковиной. А в этот раз не сняла. Задумалась. Мама думала о том, что у Вастика опять порвались штаны на коленке. Это четвёртые штаны за осень. Мама считала, сколько это будет в год. Получалось много.

И кольцо соскользнуло с мокрого пальца. Звякнуло о раковину. Подпрыгнуло. И исчезло в сливе.

«Бульк», — сказал слив.

Это было мамино обручальное кольцо. Его надел ей на палец папа. Двенадцать лет назад. Мама с тех пор снимала его только для посуды и для теста.

Мама замерла. Потом сказала очень громко и очень быстро:

— Никто! Не включает! Воду!

Это была первая находчивость мамы в этом деле. Но не последняя.

2

На крик прибежали все. Папа с газетой. Вастик с Книгой Почему. Пряник — потому что крик был на кухне, а кухня — его территория. Ватрушка не прибежала. Ватрушка прибегает только на слово «сметана».

— Кольцо, — сказала мама. — В слив.

Папа побледнел. Сначала уши. Потом остальное. Папа краснеет по частям, а бледнеет, оказывается, тоже по частям.

— Ну всё, — сказал папа. — Как в воду кануло.

Вастик посмотрел на слив. Потом на папу.

— Как в воду кануло — это значит, пропало навсегда? — спросил он.

— Так говорят, — сказала мама. — Значит: исчезло без следа.

— А кануло — это от слова «канал»? — спросил Вастик. — Или от «канализация»?

Все задумались. Даже мама. Папа открыл рот, чтобы рассказать, откуда слово «канул». Он знал. Он всегда знает. Но мама посмотрела на него. И папа рот закрыл. Свистка поблизости не было, но мамин взгляд работает не хуже.

А Вастик в это время уже достал Книгу Почему. И написал на чистой странице:

«ДЕЛО № 7. О КОЛЬЦЕ, КОТОРОЕ КАНУЛО. ПОСТРАДАВШАЯ: МАМА. ВРЕМЯ: ЧЕТВЕРГ, ПОСЛЕ УЖИНА. МЕСТО: СЛИВ. ВОПРОС: КУДА УХОДИТ ВОДА? И ВСЁ, ЧТО В НЕЙ».

Он подчеркнул «ВСЁ» два раза.

3

Через десять минут на кухне было всё бюро. Кнопка пришла с карандашом. Тюпа — с бутербродом. Шуршик — с одеялом, потому что было уже почти девять, а в девять Шуршик ложится. Где бы он ни был.

Кнопка осмотрела место происшествия. Заглянула в слив. Сказала:

— Ясно. Преступник спрятал концы в воду.

— Какой преступник? — спросила мама.

— Это так говорят, — сказала Кнопка. — По радио. Когда спрятали улики.

— Тогда концы в воде, — сказал Вастик. — В канализации. Значит, их надо там и искать.

Тюпа посмотрел на слив с огромным сомнением. И откусил бутерброд. На всякий случай. Пока ещё хочется.

Все заговорили сразу. Кнопка — про улики. Папа — про то, что надо вызвать мастера. Тюпа — про то, что кольцо, может быть, уже в море. Пряник — ничего, но очень громко смотрел.

Мама подняла руку. Все замолчали. У мамы такая рука. Её поднимают редко, но слушаются сразу.

— Так, — сказала мама. — Без паники. Цель у нас одна: вернуть кольцо. Одна. Всё остальное — задачи. Ступеньки к цели. Давайте их запишем. Вастик, пиши.

Вастик открыл Книгу Почему на новой странице. И записал под мамину диктовку. Это был первый раз, когда он писал так. Потом он будет писать так всю жизнь.

«ЦЕЛЬ: ВЕРНУТЬ МАМИНО КОЛЬЦО».

«ЗАДАЧИ:

1. Не включать воду. Чтобы кольцо не уплыло дальше.

2. Узнать, куда оно могло деться. Как устроено под раковиной.

3. Достать.

4. Сделать так, чтобы больше не терялось».

— Первая задача решена, — сказала мама. — Воду никто не включал. Ставь галочку.

Вастик поставил галочку. Это было очень приятно. Галочка — это маленькая победа. Её можно поставить даже тогда, когда до большой победы ещё далеко.

— Вторая — твоя, — сказала мама папе. — Ты у нас знаешь, как всё устроено.

Папа приободрился. Папе нечасто достаются задачи, где нужна теория. Обычно ему достаются задачи, где нужно найти ключи.

И тут пришла бабушка. С кастрюлей супа. Она всегда приходит с кастрюлей. Даже когда её не ждут. Особенно когда её не ждут.

Бабушка выслушала всё. Посмотрела на папу. Папа уже держал в руках энциклопедию. Толстую. Том на букву «К». Канализация.

— Так, — сказала бабушка. — Теоретик. Положи книжку.

4

Здесь нужно сказать несколько слов о бабушке.

Бабушке семьдесят четыре года. Она папина мама. Сорок лет она проработала в одной конторе. Как называлась контора — никто не знает. Чем там занималась бабушка — тоже никто не знает. Даже папа. Даже бабушка Зина с биноклем. Бабушка говорит: «Работала. С бумагами». И улыбается. Если спросить «С какими?», она отвечает: «С важными». И наливает чай. После этого разговор как-то сам собой заканчивается. Бабушка это умеет.

Зато бабушка иногда знает такое, чего не знает никто. Она по звуку мотора говорит, какая машина едет по улице и что у неё сломалось. Она завязывает узлы, которые никто, кроме неё, не может развязать. Она за минуту находит в доме любую потерянную вещь — кроме папиных ключей; папины ключи, говорит она, вне её полномочий. Однажды она посмотрела на следы на снегу у соседской калитки и сказала, что к соседям приходил гость: высокий, хромает на левую ногу, пришёл с тортом и ушёл без торта. Так и оказалось. Торт был «Наполеон».

Папа знает всё из книг. А бабушка — неизвестно откуда. Это не из книг. В книгах такого нет. Папа проверял. Целую неделю.

Я скажу вам одну вещь. Вастик потом всю жизнь будет пытаться узнать, где работала бабушка. Он вырастет умным и очень настойчивым. И не узнает. Никто не узнает. Это единственное дело, которое бюро «Почему» не раскроет никогда. И бабушка будет этим очень довольна.

Бабушка очень любит своего сына. Но она считает, что он слишком много читает и слишком мало чинит.

— Теоретики! — говорит бабушка. — Им бы только почитать. А кран течёт.

У бабушки есть правило. Всякая теория должна заканчиваться полной ванной, горячим супом или пришитой пуговицей. Если не заканчивается — это не теория. Это разговоры. А разговоры, говорит бабушка, в кастрюлю не положишь.

Бабушка не любит слово «теоретически». Если папа говорит «теоретически это должно работать», бабушка говорит: «А практически?». Папа обычно не знает, что ответить. Потому что практически оно обычно не работает. Это бабушка тоже знает. Она знает это шестьдесят лет. С тех пор как её муж, папин папа, теоретически починил ей утюг.

— А теперь скажи мне, — сказала бабушка папе, — что там под раковиной.

Папа сказал, что не знает. Он сказал, что знает, как устроена канализация в Древнем Риме. Что у римлян была главная канализационная труба — Клоака Максима. Что она работает до сих пор, две с половиной тысячи лет. И что у римлян была даже богиня канализации. Её звали Клоакина. Ей молились, чтобы трубы не засорялись.

Бабушка выслушала это. Потом сказала:

— Богиня. Мне бы гаечный ключ, а не богиню.

И полезла под раковину сама.

5

Под раковиной всё оказалось гораздо интереснее, чем ведро для мусора и бутылка с моющим средством. Хотя они там тоже были.

От слива вниз шла труба. А потом она делала крюк. Изгибалась вниз, как буква «U», и снова поднималась. И только после этого уходила в стену.

— Это колено, — сказала бабушка. — Сифон. Сюда падает всё, что тяжёлое. Ложки. Пуговицы. Кольца. Если кольцо не убежало — оно тут. Тяжёлое на дно ложится. Как в супе.

— Почему труба кривая? — спросил Вастик. — Прямая же проще.

Папа открыл рот. Бабушка посмотрела на него из-под раковины.

— Говори, — разрешила она. — Но коротко. И подай таз.

Папа подал таз. Потом сказал коротко. Почти коротко.

— В этом изгибе всегда стоит вода, — сказал папа. — Немножко. Как в шланге у дедушки, помнишь? Сообщающиеся сосуды. Вода стоит в колене и закрывает трубу. Как пробка. Как дверь. А за дверью, в больших трубах, где уходит вся вода, пахнет… ну… пахнет так, что лучше не знать. И эта водяная дверь не пускает запах к нам на кухню. Её придумал часовщик. Двести пятьдесят лет назад. Его звали Александр Камминг. Он чинил часы, а потом подумал…

— Часовщик? — дедушка поднял голову. Он только что вошёл. Он всегда входит, когда говорят про часы. — Наш человек.

— Хватит, — сказала бабушка. — Часовщики потом. Таз держите.

6

Бабушка открутила колено. Руками. Без ключа. Где бабушка научилась так откручивать гайки — неизвестно. Спрашивать бесполезно. Она скажет: «С бумагами работала». Гайки её слушаются.

Из колена в таз вылилась вода. Мутная. И выпало вот что. Я перечислю, потому что Кнопка внесла это в протокол. По порядку.

Пуговица. Серая. От папиного пиджака. Папа искал её с весны.

Две горошины. Варёные.

Резинка для волос. Мамина. Мама сказала «ага».

Маленький гвоздик. Неизвестно чей. Вастик посмотрел на папу. Папа посмотрел в окно.

Колпачок от ручки.

И кольцо.

Золотое. Целое. Блестящее. Лежит в тазу, в мутной воде, среди горошин и пуговиц. Как принцесса, которая случайно попала на вокзал.

Мама взяла его. Вымыла. Надела. Подержала руку на свету. И обняла бабушку. Прямо так — бабушка ещё сидела на полу у раковины.

— Вот, — сказала бабушка. — Практика.

— Клоакина помогла, — сказал папа тихо.

— Клоакина, — сказала бабушка, — сидит в Риме. А я сижу у вас под раковиной. Сделай выводы, теоретик.

Вастик поставил в Книге Почему ещё две галочки. Вторая задача — папа объяснил про колено, и это оказалось правдой. Третья — бабушка достала.

— Видишь, — сказал папа бабушке. — Без теории ты бы не знала, что оно в колене.

— Я это знала в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, — сказала бабушка. — Но ладно. Пусть твоя теория будет задачей номер два. Раз уж она к цели вела. Теория, которая ведёт к цели, — это ещё ничего. Это почти практика.

Это был самый большой комплимент, который бабушка сделала папе за последние десять лет. Папа это понял. И весь вечер ходил гордый. Как Пряник с перчаткой на голове.

Но было видно, что она очень довольна. И папа был доволен. Потому что мама была довольна. А когда мама довольна, в доме довольны все. Даже трубы. Это закон природы. Его ещё никто не записал в энциклопедию. А зря.

7

Кнопка оформила протокол. Вастик записал под диктовку:

«Дело № 7. О кольце. Найдено в колене. Нашла бабушка. Руками. Без богини. Вместе с кольцом найдены: пуговица папы (с весны), резинка мамы, две горошины (виновный не установлен), гвоздик (виновный установлен, но промолчим), колпачок. Вывод: всё тяжёлое ложится на дно, как в супе. Дело закрыто. Слив — под наблюдением».

— Горошины — это я, — тихо сказал Тюпа. — В прошлый раз. Когда мыл тарелку. Я их уронил. Я хотел их съесть. Но они убежали.

Кнопка внесла в протокол: «Виновный в горошинах — эксперт по съедобным уликам. Чистосердечное признание. Смягчающее обстоятельство».