Вастик и дело, которое пахнет вареньем

5

— А теперь холодильник, — сказал дедушка. Он взял лист бумаги и стал рисовать. Дедушка рисует хуже папы. Но понятнее.

Он нарисовал ящик. В ящике — полки. По ящику, внутри стенок, бежит трубочка. Она бежит по кругу. Из ящика наружу, потом сзади, по решётке, и опять внутрь.

— Опять по кругу, — сказал Вастик. — Как электричество.

— В этом мире многое бегает по кругу, — сказал дедушка. — Вода. Электричество. Пряник вокруг миски. Ты вокруг стола, когда тебя зовут спать.

По трубочке, объяснил дедушка, бежит специальная жидкость. Она очень легко испаряется. Ещё легче, чем одеколон.

Вот что она делает. Я напишу по шагам, потому что так понятнее.

Шаг первый. Жидкость попадает в трубочки внутри холодильника. Там она испаряется. Превращается в пар. И, улетая, забирает тепло. У масла. У молока. У сыра. У всего. Как капля одеколона с ладони.

Шаг второй. Пар с теплом бежит по трубочке к насосу. Насос стоит внизу, сзади. Это сердце холодильника. Это оно гудит по ночам. Вастик всегда думал, что это холодильник храпит.

Шаг третий. Насос сжимает пар. Очень сильно. Как бабушка сжимает Вастика, когда он приходит в гости. Пар от этого становится горячим. И опять превращается в жидкость.

Шаг четвёртый. Горячая жидкость бежит по решётке сзади. И отдаёт тепло воздуху на кухне. Решётка — это место, где холодильник выдыхает.

Шаг пятый. Остывшая жидкость возвращается внутрь. И всё начинается сначала.

— Получается, — сказал Вастик медленно, — холодильник не делает холод?

— Не делает, — сказал дедушка.

— Он берёт тепло изнутри и выносит его наружу? Как мусор?

— Как мусор, — согласился дедушка. — Только очень аккуратно.

— Значит, моя третья догадка была правильная! Он ест тепло, а сзади выходит!

— Почти, — сказал дедушка. — Мы ведь договорились: «почти» — это очень хорошо.

6

Вот одна странная вещь. Мне её объяснили, когда я был взрослым. Она мне до сих пор кажется странной.

Холода не бывает.

Бывает только тепло. Много тепла — это жарко. Мало тепла — это холодно. А холод — это просто то место, откуда тепло ушло. Как пустая тарелка — это место, откуда ушли пирожки.

Когда ты говоришь «впусти холод», ты на самом деле говоришь «выпусти тепло». Когда ты говоришь «закрой дверь, холодно», ты говоришь «не отпускай моё тепло гулять».

Вастик долго об этом думал. Потом сказал:

— Значит, зима — это когда тепло уехало в отпуск?

— Можно и так сказать, — сказал дедушка.

— В Австралию, — сказал Вастик. — Я знаю. Я там был. Оно там.

7

Вечером Вастик рассказал всё папе. Папа слушал, кивал и хмыкал первым способом — «я это знаю». Потом Вастик сказал:

— А если оставить холодильник открытым, кухня станет холоднее? Он же будет выносить тепло.

— Конечно, станет, — сказал папа. — Холодильник открытый — значит, холод идёт наружу.

Дедушка, который пил чай, поставил чашку.

— А ты подумай, — сказал он папе. — Куда он вынесет тепло?

Папа подумал.

— Сзади… на кухню, — сказал он.

— А берёт откуда?

— Изнутри… из открытой дверцы… с кухни…

Папа замолчал. Он покраснел. Начиная с ушей.

— Он берёт тепло с кухни и отдаёт его на кухню, — сказал Вастик. — Он бегает по кругу. Как Пряник вокруг миски. Только устаёт. И ещё сам греется от работы. Значит, кухня станет теплее!

Вот такая история. Вастику семь лет. Папа — инженер. Иногда так бывает. Это нормально. Папа сам потом сказал, что это нормально. Он сказал, что именно для этого и нужны дети. Чтобы инженеры не зазнавались.

8

Решили проверить. Расследование без проверки — это просто разговор.

Повесили на кухне градусник. Записали, сколько он показывает. Потом открыли холодильник. И оставили открытым. На один час.

Мама была против. Мама сказала, что всё растает. Дедушка сказал, что за час растает только мамино терпение. Мама сказала «хм». Самое сердитое слово. Но разрешила. Это было расследование.

Чтобы ничего не растаяло, всё быстро вынули и сложили в таз со льдом. Лёд дедушка принёс с улицы — была Первая зима, она как раз пришла в гости на один день и оставила во дворе лёд.

Когда вынимали продукты, в ящике для овощей, под капустой, нашли шоколадку. Большую. Начатую.

Все посмотрели на бабушку.

Бабушка живёт через дорогу. У неё свой холодильник. Но шоколадку она почему-то хранила у Вастика.

— Это для витаминов, — сказала бабушка. — Капуста без шоколада плохо хранится. Это все знают. Так в народе говорят. Кажется.

Никто такого не слышал. Но все кивнули. Бабушке можно. Она всю жизнь кормит всех блинами. Один раз можно кормить шоколадом себя.

Только Вастик не кивнул. Он взял дедушкину лупу и посмотрел на шоколадку. Как сыщик. На шоколадке были следы зубов. Два ряда. Большие. Бабушкины так не кусают — бабушка отламывает по квадратику. Вастик это знал. Он видел.

Вастик медленно поднял лупу и посмотрел через неё на папу.

Папа очень внимательно смотрел в окно.

— Это… — сказал папа. — Это была проверка. Шоколадки. На свежесть. Инженерная.

Бабушка посмотрела на папу. Папа — её сын. Она его знает с самого рождения. Она сказала:

— Медведь.

И все засмеялись. Даже папа. Так закончилось дело о шоколадке под капустой. Улики съели. Всех простили. Вастик записал в Книгу Почему: «ПАПА ПРОВЕРЯЕТ НА СВЕЖЕСТЬ ВСЁ СЛАДКОЕ. НОЧЬЮ. ЭТО У НЕГО УСТРОЙСТВО ТАКОЕ».

Пока ждали час, вся семья стояла на кухне и смотрела на градусник. Как на хоккей. Папа болел за «холоднее». Вастик — за «теплее». Мама — чтобы всё поскорее кончилось. Бабушка болела за того, кто проигрывает. Она всегда так делает. Ей их жалко.

На сороковой минуте в дверь постучали. Вошёл Аркадий Аркадьевич Важнецов. Он пришёл одолжить соль. Он увидел открытый холодильник.

— Кхм, — сказал Аркадий Аркадьевич. — Непорядок.

И закрыл дверцу. Плотно. Как закрывают папку с важными бумагами.

На кухне стало очень тихо.

— Аркадий Аркадьевич, — сказал дедушка очень вежливо, — у нас был опыт. Сорок минут.

Аркадий Аркадьевич покраснел. Целиком, не по частям. Он открыл дверцу обратно. Сел на табуретку. Сказал, что останется наблюдателем. Официальным. От Отдела. Чтобы впредь всё было по порядку. Он просидел оставшийся час, не сводя глаз с градусника. Соль он так и не взял. Забыл.

Опыт начали заново. Мама сказала «хм» два раза подряд. Такого не было никогда.

Через час посмотрели на градусник. На кухне стало теплее. Чуть-чуть. На один градус. Но стало.

— Вот, — сказал Вастик. — Так оно и устроено.

Папа пожал Вастику руку. Как инженер инженеру.

9

Оставалась одна проблема. Пряник.

Пряник открывал холодильник каждый день. А теперь все знали, что это не только плохо для сыра, но и плохо для холодильника. Он работает, бегает по кругу, устаёт и зря греет кухню.

Пришёл дядя Гена. Это папа Шуршика. Он изобретатель. У него в гараже лежит всё, что пригодится. Всё, что дядя Гена изобретает, звенит. Зонтик с колокольчиком. Калоши с колокольчиком. Однажды он изобрёл тихий колокольчик. Но тот тоже звенел.

Дяде Гене сорок четыре года. В его гараже три тысячи вещей, которые пригодятся. За двадцать лет пригодились четыре. Дядя Гена считает это отличным результатом. Он говорит, что одна пригодившаяся вещь окупает тысячу непригодившихся. С математикой у дяди Гены свои отношения. Тёплые, но непростые.

Дядя Гена посмотрел на холодильник, посмотрел на Пряника и сказал:

— Тут нужен колокольчик.

Он привязал к дверце холодильника маленький колокольчик на пружинке. Когда дверца открывалась, колокольчик звенел: «Дзинь-дзинь-дзинь!». И звенел, пока дверцу не закроют.

Пряник подошёл. Встал на задние лапы. Подцепил дверцу когтем. Потянул.

«Дзинь-дзинь-дзинь!»

Пряник подпрыгнул. На высоту в полтора Пряника. Приземлился на все четыре лапы. И убежал под диван. Без сыра.

С тех пор Пряник холодильник не открывал. Иногда он подходил к нему и смотрел. Долго. С упрёком. Но не открывал. Директор понял, что на складе завели сигнализацию.

Нет, не сразу. Сначала Пряник попробовал перехитрить колокольчик. Он подкрался к холодильнику ночью. Медленно. На цыпочках, если у котов бывают цыпочки. Он придержал колокольчик одной лапой, а другой подцепил дверцу. Это был очень умный план. Пряник думал над ним три дня. Лёжа.

«Дзинь-дзинь-дзинь!» — сказал колокольчик. Он был на пружинке. Он звенел, даже когда его держали.

Ровно через секунду на кухне появилась Ватрушка. Она была уверена, что звенит сметана. Ватрушка появлялась на каждый звонок. Шесть раз за день. Сметану ей не давали ни разу. На седьмой день Ватрушка перестала приходить. Она поняла, что колокольчик — это ложная тревога. Пряник так ничего и не понял. Он директор. Директорам трудно признать, что их перехитрил колокольчик.

Я скажу вам одну вещь. Колокольчик провисит на холодильнике двенадцать лет. Пряник так его и не простит.

10

— А раньше, — спросил Вастик дедушку, — когда холодильников не было, где хранили молоко?

— В леднике, — сказал дедушка. — У моего деда был ледник. Это погреб. Глубоко в земле. Зимой на реке пилили лёд. Большими кубами. Как кирпичи для великана. Привозили на санях. Складывали в погреб. Засыпали опилками. И лёд лежал там всё лето. Почти до осени.

— Всё лето? И не таял?

— Таял. Но медленно. Опилки как одеяло. Только наоборот. Одеяло держит тепло в тебе. А опилки держат тепло снаружи. Не пускают к льду.

— А ты туда лазил? — спросил Вастик.

— Один раз, — сказал дедушка. — Мне было семь. Как тебе. Мама велела чистить картошку. Целое ведро. А я спрятался в ледник. Я думал: там меня никто не найдёт. И правда. Никто не нашёл. Целый час.

— А потом?

— А потом я замёрз так, что начал чихать. Мама нашла меня по чиханию. Я вылез синий, как василёк. И почистил ведро картошки с огромной радостью. Картошку чистили у печки.

Дедушка помолчал.

— Так я узнал важную вещь, — сказал он. — От работы спрятаться можно. Но там, где от неё прячутся, обычно очень холодно.

— Значит, одеяло — это тоже холодильник? — спросил Вастик.

Дедушка подумал.

— Одеяло — это холодильник наоборот. Тепловильник.

Вастик записал новое слово в Книгу Почему. Оно ему очень понравилось. Он решил, что будет называть одеяло только так. Бабушка потом долго не могла понять, почему Вастик просит её «подоткнуть тепловильник».

11

Теперь правила. Дедушка сказал их коротко. Я их тоже скажу коротко.

В холодильник не залезают. Даже если играют в прятки. Даже если очень жарко. Даже в старый холодильник, который стоит в сарае и не работает. Особенно в него. Его дверца закрывается плотно, а изнутри не открывается. Там нечем дышать. Это не шутка. Это совсем не шутка.

Шнур холодильника не дёргают. Там тигр. Мы про тигра уже знаем.

Зимой не лижут железо на улице. Качели, перила, ручки. Язык прилипнет. Это потому, что мокрый язык на сильном морозе замерзает и примерзает к железу. Дедушка рассказал, что Кнопкин дедушка-Капитан в детстве лизнул якорь. Зимой. На спор. Его отклеивали тёплым чаем. Капитан до сих пор не любит, когда об этом вспоминают. Поэтому все вспоминают.

Вастик записал все три правила. Над третьим нарисовал якорь. И язык. Получилось страшно, но смешно.

12

Вечером на кухне поспорили мама и папа. Совсем немножко. О том, кто забыл купить хлеб. Папа начал говорить громче. И мама сказала ему:

— Остынь.

Вастик тут же встал, открыл холодильник — «дзинь-дзинь-дзинь!» — и сказал:

— Пап, давай. Я подержу дверцу. Только недолго. А то кухня нагреется.

Папа посмотрел на холодильник. Потом на Вастика. Потом на маму. И засмеялся. Мама тоже засмеялась. Хлеб купили вместе. Пошли за ним все трое, под руку. Даже Пряник проводил их до двери.

— «Остынь» — это так говорят, — объяснила по дороге мама. — Значит: успокойся. Не горячись.

— Я понял, — сказал Вастик. — Это значит: выпусти пирожки. Чтобы они улетели. И тебе стало прохладно и хорошо.

Мама сказала, что лучше и не объяснишь.

13

Перед сном Вастик чихнул.

Не от простуды. От василька. Он нечаянно понюхал его, когда поливал. И стал маленьким. И оказался в Лопухове.

В Лопухове был тёплый вечер. В Лопухове погода своя, отдельная. Хвастик стоял на камушке красный и пыхтел.

— Я пробежал вокруг лопуха сто раз! — сказал он. — Быстрее всех! Мне жарко! Мне так жарко, как никому никогда не было!

Мураш ничего не сказал. Он подошёл к капле росы на листике, обмакнул в неё маленький листок и положил Хвастику на лоб. Потом встал рядом и начал махать другим листиком. Как веером.

— Ой, — сказал Хвастик. — Прохладно.

— Вода испаряется, — сказал Вастик. — И уносит твоё тепло. Как гость — пирожки.

— Я так и задумал, — сказал Хвастик. — Я специально был горячим. Чтобы проверить, как Мураш машет. Для всех.

Мураш махал и молчал. Потом сказал:

— Остыть может каждый. Но кто-то должен махать.

Вастик записал это, когда проснулся. Он не знал, что это значит. Но чувствовал, что что-то очень важное.

14

Утром Вастик открыл Книгу Почему и написал:

«ПОЧЕМУ В ХОЛОДИЛЬНИКЕ ХОЛОДНО? ПОТОМУ ЧТО ОН ВЫНОСИТ ТЕПЛО НАРУЖУ. КАК МУСОР. ПО ТРУБОЧКЕ. ПО КРУГУ. ХОЛОДА НЕ БЫВАЕТ. БЫВАЕТ ТОЛЬКО, КОГДА ТЕПЛО УШЛО. ОДЕЯЛО — ТЕПЛОВИЛЬНИК. В ХОЛОДИЛЬНИК НЕ ЛАЗИТЬ. ЖЕЛЕЗО ЗИМОЙ НЕ ЛИЗАТЬ».

А на следующей странице:

«ЗАВТРА УЗНАТЬ: ПОЧЕМУ УТЮГ ГОРЯЧИЙ, А РУЧКА У НЕГО — НЕТ?»

Потом Вастик пошёл на кухню. Пряник сидел у холодильника. Смотрел на колокольчик. Колокольчик смотрел на Пряника. Они не нравились друг другу. Но уважали.

Вастик открыл холодильник — «дзинь-дзинь-дзинь!» — достал кусочек сыра и дал Прянику. Потом закрыл дверцу. Сразу.

Пряник съел сыр. Посмотрел на Вастика. И первый раз в жизни потёрся о его ногу не потому, что хотел есть. А просто так.

Хотя, может быть, и потому, что хотел есть. С котами никогда точно не знаешь.

Днём во дворе играли в прятки. Кнопка водила и никого не нашла. Даже Шуршика, который уснул прямо за бочкой и храпел. Кнопка покраснела. Начала топать. И сказала:

— Это не считается! Это была тренировка!

Она всегда так говорит, когда проигрывает. У неё было уже сорок семь тренировок. Ни одной настоящей игры она не проиграла.

Кнопка горячилась. От неё почти шёл пар. Вастик молча сорвал большой лист лопуха и начал им махать. На Кнопку. Как веером.

— Ты что делаешь? — спросила Кнопка.

— Машу, — сказал Вастик. — Кто-то должен махать.

Кнопка посмотрела на него. Потом на лист. Потом засмеялась. Остыла. И сказала, что следующую игру будет водить Вастик. И что это будет не тренировка. А настоящая. Кнопка умеет командовать даже тогда, когда остывает.

Так оно и устроено.

Дело об утюге и треугольнике

1

В субботу мама гладила.

Гладила она папину рубашку. Белую, с пуговицами. Папа надевает её, когда идёт на важное совещание. Совещание — это когда много инженеров сидят за одним столом и долго говорят. А потом идут чертить то, что придумали бы и без совещания.

— Можно я помогу? — спросил Вастик.

— Можно, — сказала мама. — Погладь рукав. Вот этот. Только аккуратно.

Вастик подошёл. Взял рукав. И стал его гладить. Ладонью. Нежно. Как гладят Пряника, когда он в хорошем настроении. От плеча к манжете. И обратно. И ещё раз.

Рукав был не против. Но мятым он остался таким же.

Мама засмеялась.

— Утюгом, Вастик. Гладят утюгом. Я имела в виду — подержи рукав, а я поглажу.

Вастик подумал. Потом посмотрел на Пряника. Пряник лежал на кресле. Его утром гладили. Все. По очереди.

— Мама, — сказал Вастик очень тихо. — А Пряника тоже гладят. Значит, его тоже…

— НЕТ! — сказала мама так громко, что Пряник открыл один глаз. — Пряника гладят ру-кой. Рубашку гладят у-тю-гом. Это одно слово, но два разных дела.

Пряник закрыл глаз обратно. Он понял, что ему ничего не грозит. У котов на это чутьё.

Взрослые часто называют одним словом разные вещи. А потом удивляются, что дети путают. Вастик внёс «гладить» в свой список вещей, которые взрослые говорят просто так. Список рос. Он был уже длиннее Пряника. Если Пряник вытянется.

2

Мама гладила, а Вастик смотрел.

Утюг был тяжёлый и блестящий. Снизу у него была гладкая железная подошва. Мама водила утюгом по рубашке, и рубашка из мятой становилась ровной. И от неё шёл пар. И пахло тёплым и чистым. Как пахнет мама, когда обнимает после ванны.

— Он очень горячий? — спросил Вастик.

— Очень, — сказала мама. — Подошва горячее, чем кипяток. Если тронуть — будет ожог.

А мама держала утюг за ручку. Голой рукой. Спокойно. Как будто это была ручка от зонтика.

Вастик посмотрел на подошву. Горячая. Посмотрел на ручку. Мама держит. Посмотрел на маму. Мама не обжигается.

Вастик достал Книгу Почему и написал:

«ПОЧЕМУ УТЮГ СНИЗУ ГОРЯЧИЙ, А РУЧКА — НЕТ? ОНИ ЖЕ ВМЕСТЕ».

Подумал. И добавил: «РУБАШКУ НЕ ГЛАДИТЬ РУКОЙ. ПРЯНИКА НЕ ГЛАДИТЬ УТЮГОМ».

Это было не про «почему». Но это было важно.

Потом это дело получит номер четыре. В нём будет треугольник, главный инженер и одна таинственная открытка. Открытка — самое главное. Но до неё ещё далеко.

3

Вот три догадки. Вы уже знаете, что они всегда бывают три. Это не правило. Просто так получается.

Догадка первая. Ручка боится жары. Она отодвинулась от подошвы так далеко, как могла. Поэтому она наверху. Как Шуршик на пляже — всегда в тени, всегда подальше от солнца. И спит.

Догадка вторая. Тепло тяжёлое. Оно падает вниз. Как варенье с ложки. Поэтому всё тепло стекает в подошву, а ручке ничего не достаётся.

Догадка третья. Ручка сделана из другого. Не из железа. Из чего-то, что не любит тепло. Из холодоустойчивого. Вастик не знал, есть ли такое слово. Но он чувствовал, что должно быть.

Вечером пришёл дедушка. Не стучал. Дверь была открыта. Он просто вошёл и сказал «тук-тук-тук» голосом.

Вастик показал ему три догадки.

— Первая — красивая, — сказал дедушка. — Вторая — неправильная, но очень интересно неправильная. А третья — в точку. Пойдём. Только надень шапку. Сегодня Хрустящая осень решила, что она почти зима.

4

В мастерской дедушка поставил на верстак большую кружку. Налил в неё горячий чай из термоса. Сам. Вастику он налить не дал.

— Кипяток наливает взрослый, — сказал он. — Это правило. Оно не висит на стене. Оно висит в голове.

Потом дедушка положил на верстак три ложки.

Железную. Обычную, из буфета.

Деревянную. Бабушкину, которой мешают варенье.

Пластмассовую. Жёлтую. От детского набора, который Вастик давно перерос.

Дедушка поставил все три ложки в кружку. Ручками вверх.

— Ждём, — сказал он. — Две минуты.

Две минуты для Вастика — это очень долго. Это примерно как от лета до лета. Чтобы время шло быстрее, Вастик считал отвёртки на стене. Он насчитал сорок две. Сорок третья была у него. Она лежала в кармане. Вастик её потрогал. Она была на месте.

Потом Вастик попробовал другие способы ускорить время. Я их перечислю, потому что они могут вам пригодиться. Ни один не работает.

Способ первый. Не смотреть на ложки. Вастик отвернулся. Но спиной он чувствовал, как ложки стоят в кружке и ничего не делают. Это было ещё дольше.

Способ второй. Спрашивать «уже?». Вастик спросил «уже?» одиннадцать раз. Дедушка сказал, что каждое «уже» прибавляет к двум минутам ещё полминуты. Это закон природы. Его открыли дедушки всего мира, независимо друг от друга.

Способ третий. Прыгать на одной ноге. Время от этого не ускорилось. Но Вастик хотя бы согрелся.

— Теперь потрогай ручки. Самые кончики. Осторожно. Сначала деревянную.

Деревянная была прохладная. Как будто её никуда и не ставили.

Пластмассовая — тоже почти прохладная. Чуть-чуть тёплая. Совсем чуть-чуть.

— А теперь железную. Только самый-самый кончик. Одним пальцем. И сразу убирай.

Вастик тронул. И сразу убрал.

— Горячая! — сказал он. — Она же торчит из чая! Она чай даже не трогает! Ну, трогает, но только низом!

5

— Вот, — сказал дедушка. — Тепло передаётся. Изнутри вещи. От горячего конца к холодному. Как будто из рук в руки.

Он объяснил так. Я передаю дословно, потому что лучше не скажешь.

— Представь, что ложка — это длинная очередь. Очередь из маленьких-маленьких частичек. Такие маленькие, что их не видно даже в лупу. Нижние частички стоят в горячем чае. Им жарко. Они начинают трястись. Толкаются. И толкают соседей. Соседи тоже начинают трястись. И толкают своих соседей. И так — по всей очереди. До самой ручки. Пока не дотрясётся до твоего пальца.

— Как новость, — сказал Вастик. — Бабушка Зина что-то увидела в бинокль. Сказала Тюпиной маме. Тюпина мама — Кнопке. Кнопка — всем. Через пять минут знает вся улица.

— Точно, — сказал дедушка. — Железо — оно как Кнопка. Передаёт всё сразу и всем. Это называется «проводник». Металлы — хорошие проводники. Железо, медь, алюминий.

— А дерево?

— А дерево — как Мураш. Молчит. Ему скажут — он подумает. Может быть, передаст. Но очень-очень не скоро. Пластмасса — тоже молчун. Ткань — молчун. Это называется «изолятор». Тот, кто не передаёт.

Вастик вспомнил провода. Медные. В красной и синей рубашке.

— Дедушка! Провода тоже такие! Медь передаёт электричество — она как Кнопка. А рубашка на проводе — молчун. Она не даёт электричеству выбежать!

Дедушка поднял бровь. Одну. Это у него значит «ого».

— Именно, — сказал он. — Это одна и та же идея. Одни передают, другие — держат. И мы ставим их рядом. Так, чтобы кто нужно — передавал. А кто нужно — молчал.

Вастик записал: «ЖЕЛЕЗО — КНОПКА. ДЕРЕВО — МУРАШ. РУЧКИ ДЕЛАЮТ ИЗ МУРАШЕЙ».

Он перечитал. Ему показалось, что звучит немножко странно. Но правильно.

6

— А у утюга? — спросил Вастик.

— У утюга подошва — железная. Внизу внутри — горячая спираль. Как ниточка в лампочке, только толстая. Она греет подошву. Подошва — Кнопка, она быстро становится горячая вся. А ручка — из пластмассы. Молчун. И между ручкой и подошвой — воздух. А воздух — самый главный молчун на свете.

— Воздух?! — Вастик посмотрел вокруг. Воздух был везде. Он не выглядел как молчун. Он вообще никак не выглядел.

— Воздух тепло почти не передаёт, — сказал дедушка. — Он лентяй. Поэтому мы его везде используем. Знаешь, почему шуба тёплая?

— Потому что меховая?

— Потому что в мехе — воздух. Между волосками. Много-много маленьких пузырьков воздуха. Они держат твоё тепло у тебя. Не выпускают.

Вастик вспомнил Пряника. Зимой Пряник становится толстым. Не от еды. То есть не только от еды. Он распушается. Шерсть встаёт дыбом. Пряник становится в полтора раза больше.

— Пряник распушается, чтобы запустить в шерсть воздух! — сказал Вастик. — Он носит воздух как шубу!

— Именно, — сказал дедушка. — И птицы зимой нахохливаются. И валенки — это войлок, в нём воздух. И двойные рамы на окнах — между ними воздух. И вата между рамами.

— Тепловильник, — сказал Вастик. — Одеяло — тоже воздух?

— Одеяло — особенно воздух. Поэтому толстое пуховое одеяло такое тёплое. В нём больше воздуха, чем пуха.

Вастик долго молчал. Потом сказал:

— Получается, меня каждую ночь укрывают воздухом. А я думал — одеялом.

— Получается так, — сказал дедушка. — Воздух в одеяле. Как варенье в пирожке.

7

Потом дедушка достал термос. Тот самый, из которого наливал чай. Термос был старый, зелёный, с вмятиной на боку. Дедушка брал его на рыбалку ещё до того, как родилась мама.

— Чай в нём горячий с утра, — сказал дедушка. — Я его налил в шесть часов. Сейчас вечер. А он всё ещё обжигает.

— Почему?

Дедушка открутил дно. Оказалось, что термос внутри — как бутылка в бутылке. Одна стеклянная колба внутри другой. И между ними тонкий-тонкий зазор.

— А между стенками, — сказал дедушка, — ничего.

— Воздух?

— Даже не воздух. Ничего. Пустота. Воздух оттуда откачали. А пустоте нечем передавать тепло. Там никто не стоит в очереди. Некому трясти соседа. Нет соседей.

Вастик заглянул в зазор. Там правда было ничего. Он никогда раньше не видел ничего так близко.

— Значит, это самый главный молчун, — сказал он. — Даже не молчун. Его нету.

— Да, — сказал дедушка. — Лучший способ не передавать новости — когда некому их рассказать.

Вастик записал: «ТЕРМОС — ЭТО ПУСТОТА В БУТЫЛКЕ. ПУСТОТЕ НЕКОМУ РАССКАЗАТЬ ПРО ТЕПЛО». И нарисовал бутылку в бутылке. Бутылки получились разного роста. Одна была как папа, а другая как Вастик. Внутри папы стоял Вастик. Вастику понравилось.