Читать книгу Семь минут солнца (Валентина Викторовна Клёстер) онлайн бесплатно на Bookz (11-ая страница книги)
Семь минут солнца
Семь минут солнца
Оценить:

5

Полная версия:

Семь минут солнца

Лея опустила голову на руки.

Впервые за четырнадцать лет она плакала не только от горя.

Теперь в её слезах было то, чего прежде не существовало.

Надежда.

За стенами мастерской Ноктюрн медленно просыпался.

Центральная система освещения постепенно увеличивала яркость.

По транспортным линиям двигались первые вагоны.

В донорских центрах начинались утренние смены.

На огромных экранах повторяли вчерашние новости.

Ведущий с безупречной улыбкой рассказывал о рекордном успехе Аукциона рассветов.

О щедрости двенадцати домов.

О стабильности общества.

О безопасности, которую Ноктюрн обеспечивал своим гражданам.

Ни слова о закрытых северных шахтах.

Ни слова об исчезнувшем районе.

Ни слова о людях, которые, возможно, жили за пределами города.

Лея стояла возле маленького окна мастерской.

В руках она держала фотографию.

За стеклом тянулась привычная каменная стена.

Ни неба.

Ни дерева.

Ни настоящего света.

Она посмотрела на изображение брата.

И вдруг поняла, насколько страшной может быть надежда.

Пока Тим считался мёртвым, его нельзя было потерять снова.

Его смерть была окончательной.

Болезненной.

Но понятной.

Теперь всё изменилось.

Если он действительно жив, его можно найти.

Можно обнять.

Можно услышать его голос.

Но можно и потерять во второй раз.

Уже по-настоящему.

Лея медленно закрыла глаза.

Вспомнила материнскую записку:

«Когда ты увидишь солнце, не смотри на него. Посмотри на то, что оно освещает».

Только теперь она поняла, что Мира могла иметь в виду гораздо больше, чем тень дерева.

Возможно, мать хотела, чтобы она увидела то, что находилось по другую сторону страха.

Не просто поверхность.

Не просто другой мир.

Человека, которого они обе не переставали любить.

Лея вернулась к столу.

Взяла карандаш.

И на старой карте Ноктюрна провела тонкую линию.

От мастерской.

Через заброшенные промышленные галереи.

К северному нулевому району.

Затем к наблюдательной станции С-17.

В самом конце маршрута поставила маленькую шестиконечную звезду.

Точно такую же, как на материнских письмах.

Она долго смотрела на эту отметку.

Потом перевернула фотографию.

Ещё раз прочитала:

«Ты выросла. А я всё ещё жду тебя снаружи».

Лея осторожно положила снимок рядом с часами.

— Я иду, Тим.

Её голос прозвучал тихо.

Но уверенно.

— Только, пожалуйста...

Она замолчала.

За стеной гудели машины.

В вентиляционной шахте шумел воздух.

Город продолжал существовать так, словно ничего не произошло.

Лея смотрела на лицо брата.

— Только окажись живым.

На северной наблюдательной станции мужчина стоял возле открытой металлической двери.

Ветер шевелил его тёмные волосы.

Перед ним простирался огромный лес.

За деревьями поднимались горы.

Настоящее солнце медленно освещало вершины.

Мужчина держал в руке маленький радиопередатчик.

— Фотографию передали? — спросил он.

Из динамика донёсся женский голос:

— Да. Курьер подтвердил доставку.

Мужчина закрыл глаза.

— Она получила?

— Мы не знаем. В мастерской горел свет. Кто-то находился внутри.

— За ними следят?

— Да. После аукциона наблюдение усилили.

Он посмотрел на лес.

— Агата?

— Вероятнее всего.

Несколько секунд мужчина молчал.

Потом спросил:

— Элиан знает?

— Что именно?

— Что часы у Леи.

— Да.

Мужчина резко сжал передатчик.

— Проклятье.

Женщина помолчала.

— Ты ему не доверяешь?

— Доверие к Элиану слишком дорого обошлось моей семье.

— Но он может помочь.

— Может.

Мужчина посмотрел на старую станцию.

На металлические ворота, покрытые ржавчиной.

На запечатанные технические люки.

— И может снова решить, что знает лучше остальных.

Собеседница не ответила.

Он подошёл к краю каменной площадки.

Далеко внизу, под сотнями метров породы, находился Ноктюрн.

Город, в котором его официально похоронили дважды.

Город, где его сестра выросла без него.

Где мать состарилась, пытаясь вернуть то, что у неё отняли.

— У нас осталось мало времени, — произнесла женщина.

Мужчина кивнул.

— Знаю.

— Если Совет обнаружит активный маршрут, ворота снова закроют.

— Они уже начали.

— Тогда нужно привести её сюда как можно скорее.

Он посмотрел на восходящее солнце.

— Нет.

В динамике послышалось удивление.

— Что?

— Я не хочу, чтобы Лея пришла только потому, что увидела мою фотографию.

— Почему?

Мужчина помолчал.

Потом тихо произнёс:

— Потому что она должна понимать, куда идёт.

— Ты боишься, что она не поверит тебе?

Он горько усмехнулся.

— Нет.

— Тогда чего?

Мужчина посмотрел на старые ворота.

И ответил:

— Что поверит слишком быстро.

Он отключил передатчик.

Несколько секунд стоял неподвижно.

Потом достал из внутреннего кармана маленькую фотографию.

На ней Мира Сольер обнимала двоих детей.

Мальчика и девочку.

Старая бумага потрескалась.

Уголки потёрлись.

Но лица оставались удивительно живыми.

Мужчина провёл большим пальцем по изображению матери.

— Прости, мам.

Ветер шевельнул фотографию.

Он закрыл глаза.

— Я обещал, что вернусь за ней.

Молчание.

Где-то в лесу закричала птица.

Мужчина спрятал снимок.

Повернулся к огромным металлическим воротам, за которыми начинался закрытый северный тоннель.

И тихо добавил:

— Только ты не сказала мне, что цена этого обещания окажется такой высокой.

Солнечный свет медленно перемещался по старой каменной площадке.

Он достиг ржавого герба, почти стёртого временем.

На нём был изображён круг с двенадцатью лучами.

Тот самый символ, который Лея носила на запястье.

Мужчина посмотрел на него.

Затем поднял голову.

За его спиной, в темноте наблюдательной станции, неожиданно раздались шаги.

— Ты готов? — спросил незнакомый голос.

Мужчина не обернулся.

— Да.

— Если она доберётся до ворот, ты должен будешь рассказать ей всё.

Он медленно выдохнул.

— Я знаю.

— Даже о Мире?

Мужчина закрыл глаза.

На этот раз молчание продолжалось дольше.

— Даже о ней.

— А если Лея возненавидит тебя?

Он посмотрел на восходящее солнце.

— Тогда хотя бы будет жива, чтобы это сделать.

И впервые за четырнадцать лет Тимоти Сольер начал готовиться к встрече с сестрой.

Не зная, что самое страшное открытие ждало её не за северными воротами.

А в истории собственной матери.

Конец четвёртой главы.

«Иногда мы всю жизнь ищем тех, кого потеряли. И не подозреваем, что они тоже ищут дорогу к нам. Только между нами стоит не расстояние, а правда, которую кто-то слишком долго скрывал».



Глава 5. Первый луч

«Человек способен привыкнуть к чему угодно. Даже к отсутствию неба. Но стоит ему однажды увидеть хотя бы его маленький кусочек — и потолок навсегда становится клеткой».

Впервые за двадцать семь лет Лея Сольер боялась не темноты.

Она боялась света.

Не того бледного электрического сияния, которым Ноктюрн освещал свои бесконечные улицы. Не золотистых ламп Верхнего города, не искусственных рассветов, под которые просыпались тысячи людей.

Она боялась настоящего солнца.

Потому что за последние несколько дней оно отняло у неё единственное, что оставалось неизменным всю жизнь.

Уверенность в том, что её мир устроен именно так, как ей рассказывали.

На рабочем столе лежала фотография.

Тимоти Сольер.

Тридцать два года.

Живой.

По крайней мере, таким он выглядел на снимке, который неизвестный курьер доставил ночью в мастерскую.

Лея уже несколько часов сравнивала фотографию со старыми семейными изображениями.

Шрам над левой бровью.

Форма подбородка.

Необычная складка возле правого глаза.

Всё совпадало.

Но самым убедительным доказательством оставалось не лицо.

А улыбка.

Тим всегда улыбался так, будто знал какой-то секрет, которым непременно собирался поделиться, но только после того, как все остальные окончательно потеряют терпение.

Лея помнила эту улыбку лучше, чем собственное детство.

Она осторожно перевернула фотографию.

«Ты выросла. А я всё ещё жду тебя снаружи».

Четырнадцать лет.

Он ждал её четырнадцать лет.

А она четырнадцать лет училась жить без него.

— Ты снова смотришь на этот снимок?

Лея подняла голову.

Ада стояла в дверях подсобки с двумя чашками кофе.

Её короткие светлые волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени.

— Ты вообще спала? — спросила Лея.

— Два часа. Роскошь, которую я настоятельно рекомендую всем, кто не собирается умереть от собственного упрямства.

Она поставила чашку перед подругой.

Затем посмотрела на фотографию.

— Всё ещё уверена?

Лея кивнула.

— Это Тим.

— Я верю, что ты его узнала. Но хочу, чтобы мы проверили всё, что можно проверить.

— Проверили. Изображение не содержит очевидных следов монтажа. Бумага свежая. Газета в его руке соответствует вчерашнему выпуску.

— Это подтверждает, что снимок мог быть сделан вчера. Не обязательно что он сделан вчера.

— Знаю.

Ада села напротив.

— И ещё одно.

— Что?

— Человек, передавший фотографию, знал, где находится наша мастерская. Значит, кто-то следит за тобой с обеих сторон.

Лея медленно подняла взгляд.

— С обеих?

— Люди Совета ищут часы. Кто-то снаружи хочет привести тебя к северной станции. И никто из них не объясняет, что происходит.

— Тим объяснит.

— Если это действительно он.

Лея вздохнула.

— Ты можешь хотя бы на минуту перестать сомневаться?

— Могу.

Ада отпила кофе.

— Но тогда кому-то из нас двоих придётся быть разумной.

Лея отвернулась.

Подруга некоторое время наблюдала за ней.

Затем тихо спросила:

— Ты злишься на него?

Вопрос застал Лею врасплох.

— На кого?

— На брата.

Она хотела ответить «нет».

Но слова застряли в горле.

Лея снова посмотрела на фотографию.

— Не знаю.

— Это нормально.

— Четырнадцать лет, Ада. Мама оплакивала его. Я оплакивала. Мы жили с мыслью, что его больше нет.

Она провела пальцем по краю снимка.

— А он где-то стоял под настоящим солнцем.

Ада не ответила.

— Я понимаю, что у него могли быть причины. Что он мог скрываться. Что его могли не выпускать. Но...

Лея сглотнула.

— Почему он позволил маме умереть, так и не обняв его?

— Мы ещё не знаем, что происходило между ними.

— Знаю.

Она положила фотографию на стол.

— Именно поэтому я должна его найти.

Ада медленно выдохнула.

— Тогда поговорим о том, как сделать это и не попасть на собственные похороны.

Карта северного нулевого района занимала почти весь рабочий стол.

Ада укрепила её металлическими грузиками по углам, а Лея разложила рядом копии старых технических чертежей.

Здесь, на пожелтевшей бумаге, Ноктюрн выглядел совершенно другим городом.

Не таким аккуратным.

Не таким правильным.

Не таким завершённым.

На север тянулись жилые кварталы, давно исчезнувшие с официальных карт.

Ветвились старые транспортные линии.

Пересекались вентиляционные каналы.

За последней промышленной галереей находился широкий тоннель, ведущий к наблюдательной станции С-17.

Именно там, согласно координатам из часов, должен был располагаться один из старых выходов на поверхность.

Лея указала карандашом на небольшую отметку.

— Основной тоннель перекрыт после аварии четырнадцать лет назад.

— Это мы знаем, — сказала Ада.

— Но есть обходной технический канал.

— Его тоже могли закрыть.

— Могли.

Лея провела карандашом вдоль тонкой пунктирной линии.

— Он предназначался для обслуживания вентиляционных клапанов. Здесь должна быть отдельная лестница и старый контрольный пункт.

Ада прищурилась.

— А что означает этот символ?

— Дренажный коллектор.

— Замечательно. Значит, будем пробираться по сточной канаве.

— Не обязательно.

— Мне нравится твоя уверенность.

Лея развернула второй чертёж.

— Если старая схема не изменилась, служебный проход должен начинаться за заброшенной насосной станцией на двадцать седьмом уровне.

Ада нахмурилась.

— В промышленной зоне Грейф?

— Да.

— Там выставлены посты охраны.

— У главного входа.

— А у остальных?

Лея посмотрела на неё.

— Это и предстоит выяснить.

Ада откинулась на спинку стула.

— Мне всё меньше нравится твой план.

— Я ещё не закончила.

— Именно это меня и пугает.

Лея улыбнулась.

Потом достала из ящика небольшое устройство.

Металлический цилиндр с круглым экраном и двумя датчиками.

Ада сразу узнала его.

— Газоанализатор?

— Да.

— Зачем?

— Официально северный сектор закрыт из-за опасности заражения с поверхности. Если там действительно повреждена герметизация, состав воздуха может отличаться от городского.

— А если обнаружим опасные примеси?

— Не пойдём дальше.

Ада посмотрела на неё.

— Обещаешь?

Лея выдержала её взгляд.

— Обещаю.

Подруга несколько секунд молчала.

Затем встала.

— Хорошо. Тогда добавим респиратор, автономный фонарь, запасной источник питания и медицинский комплект.

— Ада...

— И датчик давления. Мне не нравится идея открывать герметичные двери без проверки перепада.

— Я не собираюсь открывать внешний шлюз.

— Прекрасно.

Она подняла палец.

— Запомни эту фразу. Особенно когда окажешься перед ним.

Лея опустила глаза.

На карте маленький символ солнца обозначал Северную наблюдательную станцию.

Там мог находиться Тим.

Совсем рядом.

И одновременно за границей всего известного ей мира.

К вечеру они подготовили оборудование.

Лея выбрала лёгкую рабочую куртку с внутренними карманами, крепкие ботинки и защитные перчатки.

Часы закрепила на запястье.

Металлическую пластину с координатами спрятала отдельно, под подкладку куртки.

Фотографию брата положила во внутренний карман.

Ада заметила это.

— Зачем берёшь снимок?

Лея застегнула куртку.

— Если встречу его, хочу спросить, когда он научился делать такие ужасные фотографии.

Подруга улыбнулась.

— По-моему, снимок хороший.

— Он всегда умудрялся выглядеть так, словно его только что разбудили.

— Может, он действительно только что проснулся.

Лея на мгновение замерла.

Потом тихо произнесла:

— Хотела бы я знать, как выглядит его обычное утро.

Ада посмотрела на неё.

— Может, скоро узнаешь.

Это было первое осторожное признание подруги, что Тим действительно мог быть жив.

Лея ничего не ответила.

Но запомнила.

Перед выходом Ада достала из кармана два небольших проводных переговорных устройства.

— Нашла в старом шкафу.

Лея приподняла бровь.

— Ты хранишь аппаратуру с прошлого столетия?

— Иногда старые технологии имеют преимущества.

— Например?

— Их сложнее обнаружить в современных сетях наблюдения.

Лея повертела устройство.

— А ещё для них нужен кабель.

— Всегда найдётся недостаток.

Они проверили связь.

Один аппарат остался у Ады, другой — у Леи. Между ними можно было установить соединение через старые служебные линии, если те сохранились.

— И ещё, — добавила Ада.

Она протянула подруге маленький металлический жетон.

На нём был выгравирован номер мастерской.

— Что это?

— Запасной идентификатор.

— Зачем?

Ада пожала плечами.

— Если придётся искать тебя по всему Ноктюрну, мне хочется иметь хотя бы один предмет, который докажет, что я действительно тебя знаю.

Лея посмотрела на жетон.

— Очень оптимистично.

— Я практичный человек.

Они улыбнулись.

Но обе понимали, что за шутками скрывается страх.

В Ноктюрне наступала ночь.

Не настоящая, конечно.

Здесь тьму включали по муниципальному расписанию.

В двадцать три часа уличные лампы снижали яркость на сорок процентов. В жилых секторах замедлялось движение транспорта, закрывались магазины, а вентиляционные установки переходили на экономичный режим.

Для большинства жителей это означало время отдыха.

Для Леи — единственную возможность незаметно добраться до старого северного сектора.

Они шли через промышленный район.

Здесь почти не было людей.

По обе стороны узкой галереи тянулись заброшенные предприятия.

На металлических воротах висели ржавые таблички.

Некоторые здания стояли закрытыми десятилетиями.

Другие использовали как склады.

Под потолком гудели толстые вентиляционные трубы.

Лея постоянно сверялась с бумажной картой.

— Ещё триста метров, — сказала она.

Ада остановилась возле старой колонны.

— Ты заметила?

— Что?

— Здесь теплее.

Лея прислушалась.

Действительно.

Воздух постепенно становился другим.

Не таким влажным.

Не таким тяжёлым.

Она достала газоанализатор.

Показатели оставались в пределах городской нормы.

— Возможно, рядом проходит теплотрасса.

Ада посмотрела на стены.

— Или вентиляция.

Лея подняла голову.

Высоко под сводом виднелась старая решётка.

Из неё доносился едва различимый шум.

Она подошла ближе.

— Странно.

— Что?

— По карте эта вентиляционная ветка закрыта уже семьдесят четыре года.

Ада посмотрела на решётку.

— Тогда почему она шумит?

Лея не ответила.

Она поднесла ладонь к щели в металлической облицовке.

Почувствовала слабый поток воздуха.

Свежего.

Прохладного.

Он пах чем-то непривычным.

Не машинным маслом.

Не нагретым железом.

Не промышленной пылью.

Чем-то другим.

Лея вдохнула глубже.

И неожиданно вспомнила своё единственное посещение ботанической оранжереи в детстве.

Тот же едва заметный запах.

Влажная земля.

Растения.

Жизнь.

— Ада, — тихо произнесла она.

— Что?

— Этот воздух поступает не из центральной городской вентиляции.

Подруга посмотрела на датчики.

— Ты уверена?

— Пока нет.

Она провела рукой по старой трубе.

На металлическом корпусе виднелась свежая маркировка.

Белая линия.

Три короткие полосы.

Символ обслуживания.

Лея нахмурилась.

— Кто-то недавно работал здесь.

— Может, аварийная бригада.

— Тогда должен быть регистрационный номер.

Она осмотрела трубу.

Номера не было.

Только свежая краска.

— Пойдём дальше, — сказала Лея.

Ада некоторое время смотрела на решётку.

Затем последовала за ней.

Заброшенная насосная станция находилась в конце узкой технической галереи.

Дверь была тяжёлой, металлической, с потускневшей табличкой.

ОБЪЕКТ ЗАКОНСЕРВИРОВАН.

ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН.

Ниже виднелась ещё одна надпись.

Более старая.

Почти стёртая.

СЕВЕРНЫЙ СЛУЖЕБНЫЙ КОНТУР.

Лея остановилась.

— Это здесь.

Ада посмотрела на дверь.

— Ты уверена?

— Да.

— Тогда почему у меня такое ощущение, что нас здесь ждут?

Лея не ответила.

Она осмотрела металлическую поверхность.

Ржавчина покрывала только внешние края.

Возле нижней петли виднелась светлая полоска.

Кто-то недавно смазывал механизм.

Ада тоже заметила.

— Дверь открывали.

Лея кивнула.

— И не один раз.

Они прислушались.

Тишина.

Ни голосов.

Ни шагов.

Только отдалённый гул промышленного района.

Лея проверила замок.

Он оказался старого типа, предназначенного для аварийных служебных проходов.

В нижней части сохранился механический узел доступа.

Она достала из кармана часы.

Ада нахмурилась.

— Ты ведь не собираешься открывать дверь ими?

— Нет.

Лея повернула крышку, рассматривая выгравированные лучи.

Затем посмотрела на старую маркировку станции.

— Просто хочу кое-что проверить.

Она подвела часы к небольшому символу на двери.

Двенадцатилучевое солнце.

Такое же, как на корпусе.

Ада замерла.

— Совпадает.

— Да.

— Думаешь, Тим использовал этот знак?

— Возможно.

Лея убрала часы.

Но теперь сомнений почти не осталось.

Именно через этот проход когда-то работали инженеры северного комплекса.

Здесь бывал её брат.

И, вероятно, мать.

Лея осторожно нажала на массивную ручку.

Дверь не поддалась.

Она попробовала ещё раз.

На этот раз услышала тихий щелчок внутри механизма.

Потом тяжёлая створка медленно сдвинулась.

Ада удивлённо посмотрела на неё.

— Открыто?

Лея нахмурилась.

— Похоже.

— Не нравится мне это.

— Почему?

— Потому что до сих пор все закрытые двери Ноктюрна очень старались оставаться закрытыми.

Лея осторожно потянула створку.

Из темноты пахнуло холодным воздухом.

Старый тоннель уходил куда-то глубоко в северную часть города.

Она включила фонарь.

Луч выхватил из темноты металлическую лестницу.

Ржавые поручни.

Бетонные стены.

Старую предупреждающую надпись.

ЗОНА ПОВЫШЕННОЙ ГЕРМЕТИЗАЦИИ.

Лея почувствовала, как сердце ускоряется.

За этой дверью начиналась территория, которую официально считали мёртвой.

И которая, возможно, никогда такой не была.

Первый участок тоннеля оказался сухим.

На полу лежала толстая пыль.

Местами она сохраняла следы старых транспортных колёс.

Но ближе к северному повороту Лея заметила другое.

Свежие отпечатки ботинок.

Они шли вдоль стены.

Прерывались возле небольшого технического шкафа.

Затем продолжались дальше.

Лея присела.

Провела пальцем по полу.

— Смотри.

Ада направила фонарь.

— Следы.

— Да.

— Недавние?

— Пыль ещё не успела полностью заполнить отпечатки.

Ада медленно выпрямилась.

— Значит, здесь кто-то ходит.

Лея подняла голову.

— И регулярно.

Они двинулись дальше.

Через несколько десятков метров тоннель расширился.

На стене виднелись старые крепления, к которым когда-то подходили трубопроводы.

Одна труба отсутствовала.

Вместо неё была установлена новая.

Тёмно-серая.

С современными соединениями.

Лея подошла ближе.

— Вот оно.

— Что?

— Новая вентиляционная линия.

Ада провела ладонью по корпусу.

— Совсем недавно поставили.

— Не позднее нескольких месяцев назад, судя по маркировке деталей.

Лея достала газоанализатор.

Поднесла датчик к вентиляционной решётке.

На экране появились цифры.

Концентрация кислорода — в нормальном диапазоне.

Углекислый газ — ниже, чем в большинстве жилых кварталов Ноктюрна.

Опасных примесей прибор не обнаружил.

— Чистый воздух, — прошептала Лея.

Ада смотрела на экран.

— Это может быть отдельная система фильтрации.

— Может.

Лея осмотрела трубу.

На соединении виднелся маленький знак.

Три короткие полосы.

Такой же, как возле старой галереи.

— Но где-то должен находиться источник.

Она проследила трубу фонарём.

Та уходила вверх.

К закрытому техническому этажу.

Именно туда вела старая лестница, обозначенная на карте.

— Нам нужно проверить, откуда он поступает, — сказала Лея.

Ада посмотрела на тёмные ступени.

— Я знала, что ты это скажешь.

На третьем повороте они обнаружили распределительный шкаф.

Он был старым, но вокруг креплений виднелись свежие царапины.

Лея осторожно открыла внешнюю сервисную панель.

Внутри находились датчики давления, контрольные клапаны и небольшой электронный блок.

На нём горел зелёный индикатор.

— Работает, — тихо сказала она.

Ада приблизилась.

— Но на городской карте здесь нет действующего оборудования.

— Именно.

Лея достала блокнот.

Переписала техническую маркировку.

Затем посмотрела на схему подачи воздуха.

И нахмурилась.

— Что такое? — спросила подруга.

— Смотри на стрелки.

Ада наклонилась.

bannerbanner