Читать книгу Семь минут солнца (Валентина Викторовна Клёстер) онлайн бесплатно на Bookz (10-ая страница книги)
Семь минут солнца
Семь минут солнца
Оценить:

5

Полная версия:

Семь минут солнца

Они сели на свободную скамью.

Несколько секунд молчали.

Затем Ада тихо спросила:

— Он действительно сказал, что Тим может быть жив?

Лея кивнула.

— Он не видел его тела.

— И всё?

— Нет.

Она рассказала о старой фотографии.

О северных воротах.

О втором свидетельстве о смерти.

Об отказе Мире в независимой экспертизе.

Ада слушала молча.

Когда Лея закончила, подруга долго смотрела на противоположную стену галереи.

— Это чудовищно, — наконец произнесла она.

— Да.

— Но почему твоя мать ничего тебе не рассказала?

Лея сжала пальцы.

— Я не знаю.

— Может быть, она не хотела давать тебе ложную надежду.

— Или боялась.

— Возможно.

Лея подняла глаза.

— Ада, если Тим действительно жив, значит, мама знала?

— Не обязательно.

— Но она продолжала искать. Она перенастроила северную шахту. Оставила мне часы. Выбрала кабину, куда попадала тень человека.

— Да.

— Значит, она с кем-то связывалась.

Ада задумалась.

— Это возможно.

Лея встала.

— Нам нужно попасть на северную станцию.

Подруга резко подняла голову.

— Нет.

— Ада...

— Ты слышала, что сказал Рош? Тоннель закрыт, там опасные механизмы, а Совет уже знает, что ты задаёшь вопросы.

— Именно поэтому нельзя ждать.

— Именно поэтому нельзя бежать туда посреди ночи!

Несколько прохожих обернулись.

Ада понизила голос.

— Послушай меня. Я понимаю, что ты хочешь найти брата. Но сейчас у нас нет ни плана, ни оборудования, ни даже уверенности, что маршрут существует.

— У нас есть координаты.

— Координаты не останавливают охранные системы.

Лея не ответила.

Подруга осторожно взяла её за руку.

— Если Тим действительно жив, он ждал четырнадцать лет. Ещё один день ничего не изменит.

Лея посмотрела на неё.

— А если изменит?

Ада замолчала.

— Мама погибла одиннадцать дней назад, — продолжила Лея. — За это время кто-то успел обыскать нашу квартиру, уничтожить документы и начать следить за мной. А сегодня мне практически сказали, что северный тоннель связан с гибелью моей семьи.

Она сглотнула.

— Я боюсь, что однажды проснусь, а все следы исчезнут. И мне снова скажут, что ничего не было.

Ада долго молчала.

Затем вздохнула.

— Хорошо.

Лея подняла голову.

— Что?

— Завтра начнём готовиться.

— Ты серьёзно?

— Да. Но пойдём только после того, как изучим механизмы старых шлюзов и найдём безопасный маршрут.

— Ада...

— И ещё одно условие.

— Какое?

— Ты больше не ходишь ни на какие встречи с бессмертными красавцами без предупреждения.

Лея удивлённо посмотрела на неё.

— Что?

Ада пожала плечами.

— Я инженер. Но не слепая.

Лея невольно улыбнулась.

— Он вампир.

— Я заметила.

— Ему сто восемьдесят шесть лет.

— Очень зрелый возраст для серьёзных отношений.

— Ада!

Подруга впервые за вечер рассмеялась.

— Всё, молчу.

Но спустя несколько секунд добавила:

— Хотя взгляд у него был интересный.

Лея отвернулась.

— Я его ненавижу.

— Разумеется.

— Серьёзно.

— Конечно.

Ада улыбнулась.

— Только иногда ненависть начинается с того, что человек слишком много о нас знает.

Лея ничего не ответила.

Она смотрела на золотое солнце, нарисованное над аукционной галереей.

И думала, что Элиан Рош действительно знает слишком много.

Вот только делиться своими знаниями он явно не собирался.

В ремонтную мастерскую они вернулись за полночь.

Ноктюрн постепенно погружался в искусственную ночь.

Уличные светильники приглушили яркость, транспортные галереи опустели, а над промышленными секторами включились синие сигнальные огни.

На нижних уровнях ещё работали ночные смены.

Гудели машины.

Шумели вентиляционные системы.

Издалека доносился металлический стук.

Лея всегда любила это время.

Когда город становился тише, можно было услышать, как работает каждый механизм.

Сегодня знакомые звуки не успокаивали.

Ей казалось, что в каждом тёмном проходе кто-то наблюдает за ней.

Ада первой подошла к мастерской.

Проверила замок.

Затем маленькую бумажную полоску, которую перед уходом незаметно закрепила между дверью и косяком.

Полоска оставалась целой.

— Никто не входил, — сказала она.

— Пока.

Ада посмотрела на Лею.

— Ты начинаешь мыслить как человек, которому совершенно перестали нравиться собственные соседи.

— После вчерашнего это неудивительно.

Они вошли.

Мастерская встретила их привычным запахом масла, металла и нагретой изоляции.

На рабочем столе лежали недоделанные заказы.

Возле окна стоял разобранный климатический регулятор.

В дальнем углу мерцала лампа над старым оптическим станком.

Лея сняла пальто.

Аккуратно положила часы на стол.

Ада проследила за её движением.

— Ты уверена, что здесь безопасно?

— Нет.

— Прекрасно.

Подруга подошла к двери.

Закрыла внутренний засов.

Затем опустила защитную металлическую штору.

— Сегодня мастерская превращается в крепость.

Лея устало опустилась на стул.

— Самую бедную крепость Ноктюрна.

— Зато с отличными инструментами.

Ада поставила чайник.

Лея открыла блокнот.

Выписала всё, что узнала от Элиана.

Имя Крога.

Год первой аварии.

Дату второго захоронения.

Старые северные ворота.

Отказ Мире в независимой экспертизе.

Затем посмотрела на часы.

Тим действительно мог создать этот механизм.

Она помнила, как брат любил маленькие устройства, в которых прятались неожиданные функции.

Он всегда говорил, что хорошая машина должна не только работать, но и удивлять.

Лея осторожно открыла крышку.

Шесть семнадцать.

Внутри по-прежнему находилось пустое углубление, из которого она извлекла пластину с координатами.

Саму пластину девушка хранила отдельно.

Она достала её из потайного кармана.

Положила рядом.

Под ярким светом лампы цифры казались почти бессмысленными.

X: 046.217

Y: 019.604

H: −002

И обозначение:

N—0

Нулевой северный район.

Место, которого не существовало на современных картах.

Место, где её брат исчез четырнадцать лет назад.

Лея вспомнила, как Элиан отреагировал на часы.

Не удивился.

Испугался.

Это была слишком сильная реакция для человека, который просто узнал старую вещь.

— Ада?

— М?

— Как думаешь, почему Рош так испугался часов?

Подруга поставила две чашки на стол.

— Возможно, они связаны с каким-то механизмом.

— Он сказал, что Тим использовал их при работе с северными шлюзами.

— Значит, они могут быть ключом.

Лея кивнула.

— Но от чего?

Ада села напротив.

— Может, от двери, которую никто не должен открывать.

Лея посмотрела на неё.

— Ты сейчас шутишь?

— Хотелось бы.

Они некоторое время молчали.

Затем Ада осторожно спросила:

— А ты помнишь его лицо?

Лея подняла голову.

— Чьё?

— Тима.

Вопрос оказался неожиданно болезненным.

Она задумалась.

Помнила ли она?

В фотографиях — да.

В воспоминаниях — всё хуже.

Его улыбку она ещё могла представить.

Цвет глаз.

Шрам над левой бровью, оставшийся после того, как в детстве он упал с лестницы.

Но когда пыталась вспомнить лицо целиком, детали словно расплывались.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — призналась она.

Ада кивнула.

— Это нормально.

— Ненавижу это.

— Что именно?

— Забывать.

Лея посмотрела на старую фотографию, которую носила в кармане.

На ней Тим стоял рядом с маленькой Леей.

Улыбался.

Смотрел прямо в объектив.

— Сначала забываешь голос. Потом то, как человек смеялся. Потом запах его одежды. А однажды понимаешь, что почти не помнишь, каким он был на самом деле.

Ада молчала.

— И все говорят, что время лечит, — продолжила Лея. — А мне кажется, оно просто медленно забирает последнее, что у тебя осталось.

Подруга протянула руку.

Осторожно накрыла её ладонь своей.

— Иногда воспоминания возвращаются, когда меньше всего ожидаешь.

Лея подняла глаза.

— Ты правда в это веришь?

— Да.

— Почему?

Ада немного помолчала.

— Потому что я до сих пор помню, как отец смеялся, когда у него не получалось починить старый вентилятор. Каждый раз одинаково. Сначала ругался. Потом смотрел на меня и говорил: «Ну что, Ада, кажется, он победил».

Она улыбнулась.

— И знаешь, что странно? Вентилятор я давно выбросила. А этот смех всё ещё со мной.

Лея слабо улыбнулась.

— Тим тоже всегда смеялся, когда что-нибудь ломалось.

— Вот видишь.

— Говорил, что поломка — это просто способ машины попросить внимания.

Ада рассмеялась.

— Теперь понятно, почему ты стала инженером.

Лея впервые за вечер почувствовала что-то похожее на спокойствие.

Совсем ненадолго.

Потому что в следующую секунду за дверью мастерской раздался звук.

Тихий.

Металлический.

Словно кто-то осторожно коснулся защитной шторы.

Обе женщины замерли.

Ада медленно поставила чашку на стол.

— Ты слышала?

Лея кивнула.

За дверью снова что-то звякнуло.

Потом послышались быстрые шаги.

— Кто там? — громко спросила Ада.

Ответа не было.

Она потянулась к тяжёлому разводному ключу.

Лея подошла к стенному монитору, соединённому с маленькой камерой над входом.

На экране был пустой коридор.

Тусклые синие лампы.

Старые трубы.

Ни одного человека.

— Никого, — прошептала она.

— Может, ветер?

— Здесь нет сквозняка.

Ада осторожно приблизилась к двери.

— Не открывай, — сказала Лея.

Подруга остановилась.

Обе прислушались.

Где-то вдали шумел транспортный состав.

Потом всё стихло.

И тогда Лея заметила движение.

Не на экране.

На полу.

Из-под металлической шторы медленно показался край белого конверта.

Кто-то проталкивал его внутрь через узкий зазор у порога.

Конверт остановился.

Снаружи раздались удаляющиеся шаги.

Ада бросилась к двери.

— Стоять!

— Не открывай!

Но подруга уже подняла внутренний засов.

Осторожно приподняла защитную штору на несколько сантиметров.

Лея смотрела на монитор.

В конце коридора мелькнула тёмная фигура.

Человек в длинном плаще.

Капюшон.

Быстрые шаги.

Он свернул за угол.

Ада выбежала на площадку.

— Эй!

Никто не ответил.

Она пробежала несколько метров.

Заглянула за поворот.

Пусто.

Только где-то в глубине технического коридора захлопнулась дверь.

Ада вернулась.

— Ушёл.

Лея стояла возле конверта.

Он был плотным.

Белым.

Без печати.

Без имени отправителя.

На лицевой стороне знакомым печатным почерком было написано:

ЛЕЕ СОЛЬЕР. ЛИЧНО.

Она медленно подняла его.

Ада опустила штору.

— Не открывай сразу.

Лея посмотрела на неё.

— Почему?

— Неизвестный человек проник в технический коридор, чтобы передать тебе конверт. После того, что произошло с квартирой, я бы не доверяла даже приглашению на бесплатный ужин.

Лея кивнула.

Они положили конверт на металлический стол.

Ада надела защитные перчатки.

Проверила бумагу и края.

Ничего необычного.

— Похоже на обычное письмо, — сказала она.

Лея взяла нож.

Осторожно разрезала верхний край.

Внутри лежала фотография.

Она достала её.

И перестала дышать.

На снимке стоял мужчина.

Высокий.

Худощавый.

С тёмными волосами, чуть отросшими и небрежно зачёсанными назад.

На нём была потёртая тёмная куртка.

За спиной поднимались огромные деревья.

Настоящие.

Живые.

Их зелёные кроны освещало солнце.

Между стволами виднелось чистое голубое небо.

Лея несколько секунд не могла пошевелиться.

Потом поднесла фотографию ближе к лампе.

Лицо мужчины было взрослым.

Более резким, чем она помнила.

На щеках проступала короткая щетина.

В уголках глаз появились морщинки.

Но над левой бровью виднелся тот самый маленький шрам.

Тонкая светлая полоска.

Лея помнила, как мама обрабатывала эту рану.

Тим тогда сидел на кухонном стуле и отчаянно пытался выглядеть храбрым.

— Больно? — спрашивала маленькая Лея.

— Совсем нет.

— А почему ты плачешь?

— Это не слёзы. Просто глаза устали.

Она тогда рассмеялась.

А он подмигнул ей.

Точно так же, как мужчина на фотографии.

Лея почувствовала, что ноги перестают её держать.

Она медленно опустилась на стул.

— Тим...

Имя сорвалось с губ почти беззвучно.

Ада подошла ближе.

Посмотрела на снимок.

Потом на маленькую старую фотографию, лежавшую возле часов.

И снова на новый снимок.

— Господи...

Лея не слышала её.

Она рассматривала лицо.

Каждую черту.

Каждую морщинку.

Каждый след прожитых лет.

Тим.

Её брат.

Тот самый мальчик, которого она похоронила в тринадцать.

Теперь ему было тридцать два.

Он выглядел старше.

Усталее.

Но был жив.

По крайней мере, на этой фотографии.

Лея внезапно прижала снимок к груди.

А потом заплакала.

Так, как не плакала даже на похоронах матери.

Сначала тихо.

Затем всё сильнее.

Словно четырнадцать лет сдерживаемой боли внезапно нашли выход.

Ада опустилась перед ней на колени.

— Лея...

— Это он.

— Я вижу.

— Это Тим.

Она протянула фотографию дрожащими руками.

— Смотри. Здесь шрам. И глаза. И улыбка. Он всегда так улыбался.

Ада осторожно взяла снимок.

— Очень похож.

— Не похож. Это он.

Лея вытерла лицо.

— Это мой брат.

Ада посмотрела на неё.

— Я хочу верить, Ле. Правда.

Лея замерла.

— Но?

— Но мы должны проверить снимок.

— Что?

— Фотографию можно подделать. Ты сама знаешь.

Лея почувствовала раздражение.

— Я знаю лицо собственного брата.

— Конечно.

— Тогда зачем ты это говоришь?

Ада медленно положила снимок на стол.

— Потому что я не хочу, чтобы кто-то использовал твою надежду против тебя.

Лея замолчала.

Слова подруги прозвучали болезненно.

Но справедливо.

Она глубоко вдохнула.

Взяла фотографию.

Посмотрела внимательнее.

Бумага была плотной, матовой, с лёгким химическим запахом свежей печати.

Изображение отличалось от старых архивных снимков, которые хранила мать.

Высокое разрешение.

Современная оптика.

Реалистичные цвета.

Она перевернула фотографию.

И увидела надпись.

Несколько слов.

Написанных от руки.

«Ты выросла. А я всё ещё жду тебя снаружи».

Лея закрыла рот ладонью.

Ада прочитала текст через её плечо.

— Это его почерк?

Лея молчала.

Потом медленно кивнула.

— Он всегда писал букву «ж» странно. Слишком длинной нижней линией.

Она провела пальцем по словам.

«Ты выросла».

Тим действительно не видел, как она взрослела.

Не знал, какой стала её жизнь.

Не видел, как она получила инженерный диплом.

Как впервые устроилась на работу.

Как открыла мастерскую с Адой.

Как похоронила мать.

И всё же где-то существовал мир, в котором он продолжал жить.

Мир с настоящими деревьями.

С небом.

С солнцем.

Мир, о существовании которого ей запрещали даже думать.

— Почему он не вернулся? — прошептала она.

Ада села рядом.

— Не знаю.

— Четырнадцать лет.

— Да.

— Почему он ни разу не написал?

Подруга молчала.

Лея смотрела на фотографию.

— Он ведь знал, где я живу.

— Возможно, не мог связаться.

— Но сейчас смог.

Ада осторожно кивнула.

— Сейчас — да.

Лея подняла глаза.

— Значит, что-то изменилось.

Они перенесли фотографию под увеличительную лампу.

Ада принесла старый оптический сканер.

Лея включила его и осторожно поместила снимок под стеклянную панель.

На экране появилось увеличенное изображение.

Тим стоял на фоне леса.

В правой части кадра виднелась часть каменной стены, покрытой мхом.

За его плечом — узкая металлическая конструкция.

Похоже на остатки технического оборудования.

Лея приблизила изображение.

— Посмотри.

Ада наклонилась.

— Что?

— Это не просто лес.

Она указала на металлическую опору.

— Здесь старый сигнальный кронштейн.

— Похож на наши.

— Да. Но такой тип использовали до последней реконструкции северных каналов.

Ада внимательно осмотрела экран.

— Значит, фотография могла быть сделана возле станции?

— Возможно.

Лея увеличила левый край снимка.

Там виднелась небольшая табличка.

Большая часть надписи скрывалась за стволом дерева.

Но несколько символов сохранились.

С—17.

Лея замерла.

— Вот.

Ада медленно выпрямилась.

— Та самая станция?

— Судя по обозначению.

Они переглянулись.

Лея снова посмотрела на фотографию.

Теперь она заметила, что Тим держит в одной руке сложенную газету.

Бумага была развёрнута так, что часть заголовка оставалась видимой.

Лея увеличила изображение.

Прочитала.

«СЕГОДНЯ — АУКЦИОН РАССВЕТОВ».

Она медленно опустила руку.

Ада наклонилась ближе.

— Что?

— Это сегодняшний выпуск муниципальной газеты.

Подруга посмотрела на экран.

— Ты уверена?

— Да. Такой заголовок был на рекламных экранах утром.

Ада помолчала.

— Значит, снимок мог быть сделан сегодня.

Лея кивнула.

— Или его специально составили, чтобы мы так подумали.

Подруга посмотрела на неё с уважением.

— Вот теперь ты рассуждаешь как инженер.

Лея невесело улыбнулась.

— Я не хочу ошибиться.

— Знаю.

Она снова посмотрела на лицо мужчины.

На шрам.

На знакомые глаза.

На едва заметную улыбку.

— Но если это подделка, — тихо сказала Лея, — кто-то должен был очень хорошо знать Тима.

Ада не ответила.

Лея перевернула снимок.

«Ты выросла. А я всё ещё жду тебя снаружи».

Она перечитала слова несколько раз.

И вдруг заметила ещё одну деталь.

В нижнем углу оборота находилась маленькая нарисованная звезда.

Шесть лучей.

Тот самый символ, который мать ставила на письмах.

Лея осторожно взяла часы.

На их крышке было другое изображение — солнце с двенадцатью лучами.

Но внутри, на скрытой пластине, тоже находилась шестиконечная звезда.

— Ада...

— Что?

— Это семейный знак.

— Какой?

— Мама использовала его на записках. А Тим рисовал на своих чертежах.

Лея посмотрела на фотографию.

— Они оба знали.

— О чём?

Она медленно подняла глаза.

— О северном маршруте.

В мастерской стало очень тихо.

Ада снова проверила замок.

Затем выключила верхнее освещение, оставив только настольную лампу.

— Надо решить, что делать дальше, — сказала она.

Лея смотрела на фотографию.

— Я хочу туда пойти.

— Знаю.

— Сейчас.

— Нет.

Лея подняла голову.

— Ада...

— Послушай. Тебе только что прислали снимок, который должен заставить тебя немедленно отправиться в закрытый район. Мы даже не знаем, кто его принёс.

— Но если Тим действительно ждёт...

— Тогда мы найдём его. Только не будем делать именно то, чего может добиваться неизвестный отправитель.

Лея замолчала.

Подруга подошла ближе.

— Подумай. Почему не было обычного письма? Почему не указали безопасный маршрут? Почему фотографию подбросили ночью, когда за тобой уже следят?

Лея посмотрела на снимок.

Вопросы были разумными.

И оттого ещё более мучительными.

— Может быть, за ним тоже следят, — произнесла она.

— Может.

— Может, он не может войти в город.

— Возможно.

— Может, этот снимок — единственное, что он сумел передать.

Ада помолчала.

— Тогда мы должны отнестись к нему как к важной улике, а не как к приглашению бежать в ловушку.

Лея медленно кивнула.

— Хорошо.

— Правда?

— Да.

Она взяла блокнот.

Открыла новую страницу.

Написала:

СЕВЕРНАЯ НАБЛЮДАТЕЛЬНАЯ СТАНЦИЯ.

Ниже:

Снимок — вероятно, сделан недавно.

Обозначение С-17.

Лес на поверхности.

Возможный контакт — Тим Сольер.

Она остановилась.

Посмотрела на последнюю строку.

Потом зачеркнула слово «возможный».

Ада заметила.

Но ничего не сказала.

За несколько часов до искусственного рассвета Лея осталась одна.

Ада уснула на узком диване в подсобной комнате, предварительно потребовав, чтобы подруга не покидала мастерскую без неё.

Лея пообещала.

И впервые за несколько дней не собиралась нарушать обещание.

Она сидела возле рабочего стола.

Перед ней лежали три вещи.

Часы.

Координаты.

Фотография.

Три предмета, которые могли перевернуть историю её семьи.

Она снова посмотрела на снимок.

Тим стоял посреди настоящего леса.

Солнечный свет касался его лица.

Лея попробовала представить, каково это — жить там.

Просыпаться от настоящего рассвета.

Слышать ветер, а не вентиляционные турбины.

Видеть деревья не на экранах, а рядом с домом.

И не платить за каждую минуту солнца.

Ей казалось почти невозможным, что где-то существует такая жизнь.

Но теперь у неё было нечто большее, чем подозрение.

Было лицо.

Человеческое лицо.

Лицо её брата.

Она осторожно достала из кошелька старую фотографию.

Тим, восемнадцать лет.

Лея, тринадцать.

Они стояли рядом на фоне нарисованного неба.

Брат обнимал её за плечи.

Она улыбалась.

Лея положила рядом новый снимок.

Два изображения.

Между ними — четырнадцать лет.

Она всматривалась в них так долго, что глаза начали болеть.

И вдруг заметила одну особенность.

На старой фотографии Тим держал левую руку за спиной.

Она вспомнила почему.

В тот день они поссорились.

Лея случайно сломала маленький механический кораблик, который Тим собирал несколько месяцев.

Брат рассердился.

Сказал, чтобы она больше не трогала его вещи.

Она расплакалась.

А потом он пришёл к ней в комнату.

Принёс кораблик.

И сказал:

— Знаешь, почему я не могу на тебя долго злиться?

Маленькая Лея покачала головой.

— Потому что ты единственный человек, которому я доверил бы даже самую сложную машину.

Она тогда усмехнулась.

— Но я её сломала.

— Значит, научимся чинить вместе.

На следующий день они сделали фотографию.

И Тим спрятал за спиной руку, на которой остались следы масла после ночного ремонта.

Лея неожиданно улыбнулась.

Сквозь слёзы.

Она вспомнила не только его лицо.

Вспомнила его голос.

Тёплый.

Немного насмешливый.

Вспомнила, как он произносил её имя.

«Лейка».

Только Тим называл её так.

Она всегда возмущалась.

— Я не садовый инструмент!

— Конечно, нет. Ты гораздо опаснее.

Теперь Лея смотрела на фотографию взрослого мужчины.

И думала, что он, возможно, всё ещё помнит это прозвище.

Возможно, по-прежнему смеётся, когда что-нибудь ломается.

Возможно, иногда думает о маленькой сестре, которую оставил под землёй.

Она осторожно коснулась фотографии.

— Почему ты не пришёл за мной, Тим?

Вопрос повис в пустой мастерской.

Она не ожидала ответа.

Но вдруг почувствовала злость.

Острую.

Неожиданную.

Если брат действительно жив, почему позволил ей четырнадцать лет оплакивать его?

Почему мать умерла, так и не рассказав правду?

Почему именно Лея должна теперь искать дорогу к человеку, который, возможно, знал, где она находится?

Она сжала фотографию.

Потом быстро расправила края.

— Ты ведь понимаешь, что я буду злиться? — прошептала она.

Голос дрогнул.

— Очень сильно.

Она невесело улыбнулась.

— И если ты действительно жив, я сначала тебя обниму.

Слёзы снова выступили на глазах.

— А потом убью.

Тихий смешок вырвался сам.

И почти сразу превратился в плач.

bannerbanner