Читать книгу Семь минут солнца (Валентина Викторовна Клёстер) онлайн бесплатно на Bookz (12-ая страница книги)
Семь минут солнца
Семь минут солнца
Оценить:

5

Полная версия:

Семь минут солнца

— Воздух идёт сверху вниз.

— Да.

— И что?

Лея медленно подняла глаза.

— В обычной системе северного комплекса воздух должен поступать из центральной городской магистрали. Она находится ниже.

Ада посмотрела на схему.

Потом на трубу.

— Но здесь направление обратное.

— Именно.

— Получается...

— Воздух поступает откуда-то сверху.

Обе замолчали.

В Ноктюрне всё ещё преподавали, что внешний воздух смертельно опасен.

Что поверхность отравлена.

Что за пределами герметичных сооружений человек не проживёт и нескольких минут.

И тем не менее здесь, в закрытом тоннеле, существовала действующая система, подававшая воздух сверху вниз.

Без обозначений в современной технической документации.

Без официального энергоснабжения.

Без разрешений.

Лея медленно произнесла:

— Если он действительно поступает с поверхности...

Ада посмотрела на датчик.

— То кто-то подаёт его в закрытый городской сектор.

— Да.

— Но это ещё не доказывает, что он безопасен без очистки.

Лея кивнула.

— Верно. Фильтры и изоляция могли остаться за стеной.

Она убрала прибор.

Впервые за всё время расследования ей захотелось не просто найти ответы.

Ей захотелось вернуться в детство.

Сесть рядом с матерью.

И спросить:

«Мама, а почему мы живём под землёй, если наверху есть деревья?»

И посмотреть ей в глаза.

Просто посмотреть.

Чтобы понять, когда именно она начала лгать.

Через несколько минут в тоннеле раздался звук.

Тихий.

Неровный.

Похожий на скрип металла.

Ада мгновенно остановилась.

— Слышала?

Лея выключила фонарь.

Тьма сомкнулась вокруг них.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом звук повторился.

Где-то впереди.

За поворотом.

— Кто-то идёт? — прошептала Ада.

Лея прислушалась.

Нет.

Это были не шаги.

Скорее короткие удары по металлу.

Она медленно достала фонарь.

Включила минимальную яркость.

Луч скользнул по стене.

По старым трубам.

По массивной решётке.

И вдруг Лея заметила маленькую металлическую пластину, привинченную возле лестницы.

На ней был нарисован шестиконечный символ.

Звезда.

Тот самый знак, который мать оставляла на письмах.

Лея приблизилась.

Провела пальцем по изображению.

Под ним виднелись три царапины.

Две короткие.

Одна длинная.

Сердце болезненно сжалось.

— Тим...

Ада подошла ближе.

— Что?

Лея показала ей пластину.

— Наш сигнал.

Подруга наклонилась.

— Тот, который ты видела в солнечной кабине?

— Да.

Она коснулась металла.

— Он был здесь.

Впервые за четырнадцать лет пространство вокруг словно обрело форму.

Не просто тоннель.

Не просто старые механизмы.

Место, где ходил её брат.

Место, к которому он мог прикасаться.

Место, где он, возможно, оставил знак специально для неё.

Лея осторожно провела пальцами по царапинам.

— Я пришла, Тим, — прошептала она.

И тогда звук повторился.

На этот раз совсем близко.

Ада резко обернулась.

— Лея.

Из глубины тоннеля донёсся глухой удар.

Затем ещё один.

Как будто кто-то проверял металлическую дверь.

Обе женщины замерли.

А потом раздался голос.

Мужской.

Приглушённый расстоянием.

— Проверить северный контур. Приказ службы безопасности.

Ада схватила Лею за руку.

— Охрана.

Лея почувствовала, как холодеют пальцы.

Издалека донёсся второй голос:

— Центральная галерея чистая. Продвигаемся к насосному узлу.

Шаги приближались.

Ада посмотрела на Лею.

— Нас ищут?

— Возможно.

— Что делаем?

Лея быстро осмотрелась.

Справа находился небольшой технический отсек.

Старая дверь.

Частично открытая.

Она осторожно подтолкнула Аду туда.

Они вошли в узкую нишу за вентиляционным оборудованием.

Лея выключила фонарь.

Ада прижалась к стене.

Через несколько секунд в главном тоннеле появился яркий луч.

Затем второй.

Послышались шаги.

— Странно, — произнёс один из охранников. — По документам здесь всё законсервировано.

— Тогда почему нас отправили проверять?

— Не задавай вопросов.

Лея почувствовала, как Ада сильнее сжала её руку.

Мужчины остановились возле распределительного шкафа.

— Смотри. Питание есть.

— И что?

— Кто-то обслуживает систему.

— Нам приказано проверить проходы, а не составлять отчёт о вентиляции.

Послышался щелчок коммуникатора.

— Северный патруль, доложите.

— Находимся возле второго технического узла.

— Следов проникновения?

Пауза.

— Пока нет.

— Продолжайте проверку. Приоритет — внешняя герметичная дверь.

Лея едва не перестала дышать.

Внешняя герметичная дверь.

Значит, она действительно существовала.

И охрана знала о ней.

Один из мужчин раздражённо выдохнул.

— Не понимаю, зачем поднимать людей среди ночи из-за старой шахты.

Второй ответил тише:

— Говорят, кто-то снова пытался открыть северный маршрут.

— Кто?

— Девчонка из ремонтной мастерской.

Лея почувствовала, как Ада напряглась.

— Та самая, чья мать погибла недавно? — спросил первый.

— Похоже.

— Тогда неудивительно. Наследственное безумие.

Мужчины рассмеялись.

Лея сжала зубы.

Ада осторожно коснулась её плеча.

Не сейчас.

Шаги постепенно удалились.

Фонари исчезли за поворотом.

Они выждали ещё несколько минут.

Только потом Ада позволила себе выдохнуть.

— Теперь точно понятно, что нас ищут.

Лея молчала.

— Ле?

— Они идут к внешней двери.

— Да.

— Значит, путь пока свободен.

Ада уставилась на неё.

— Ты шутишь?

Лея медленно повернулась.

— Нет.

— Нас едва не обнаружили!

— Знаю.

— Они уже подозревают, что ты здесь!

— Значит, нужно решить быстрее.

Ада некоторое время смотрела на неё.

Затем тихо произнесла:

— Ты ведь не собираешься возвращаться?

Лея опустила взгляд на знак, оставленный возле лестницы.

Две короткие царапины.

Одна длинная.

— Не сейчас.

У старой лестницы они остановились.

Ступени уходили вверх, теряясь в темноте.

По чертежу подъем вёл к промежуточной технической станции.

А дальше — к герметичному внешнему шлюзу.

Лея посмотрела на Аду.

— Тебе лучше вернуться.

Подруга медленно приподняла брови.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— После всего, через что мы прошли?

— Именно поэтому.

Ада скрестила руки.

— Даже не начинай.

— Послушай меня.

— Нет, это ты послушай. Мы вместе нашли карты. Вместе разобрали часы. Вместе пришли сюда. И теперь ты предлагаешь мне повернуться и уйти?

— Если нас обеих задержат, никто не сможет передать найденные доказательства.

Ада замолчала.

Лея продолжила:

— Ты знаешь, как устроена система архивов. У тебя остались копии карт. Если со мной что-нибудь случится, ты сможешь...

— Не смей.

Голос Ады стал жёстким.

Лея подняла глаза.

— Что?

— Не смей говорить так, будто уже решила не возвращаться.

Ада шагнула ближе.

— Ты моя подруга, Лея. Не инженерный отчёт. Не неисправная машина. Не проект, который можно передать другому специалисту.

Лея почувствовала болезненный ком в горле.

— Я знаю.

— Тогда перестань вести себя так, будто мне будет достаточно твоих чертежей, если ты исчезнешь.

Они долго смотрели друг на друга.

Потом Лея тихо произнесла:

— Я должна узнать, жив ли Тим.

Ада закрыла глаза.

На секунду.

Затем медленно выдохнула.

— Знаю.

Она посмотрела на лестницу.

Потом на старый служебный переговорный разъём в стене.

— Хорошо. Сделаем так.

Лея насторожилась.

— Как?

— Я останусь у нижнего узла. Попробую восстановить связь через старую линию и проследить за патрулями. Ты поднимешься на первый верхний уровень, проверишь станцию и вернёшься.

— А если...

— Никаких «если». Не открывай внешний шлюз. Не трогай неизвестные механизмы. Если увидишь охрану — прячься и отходи.

Лея кивнула.

— Хорошо.

— И ещё.

— Что?

Ада посмотрела на неё необычно серьёзно.

— Не позволяй надежде сделать тебя безрассудной.

Лея опустила глаза.

— Постараюсь.

Подруга крепко обняла её.

— Я серьёзно, Ле.

— Знаю.

— Твой брат может быть жив. Но я не собираюсь потерять тебя ради того, чтобы это выяснить.

Лея закрыла глаза.

На мгновение ей показалось, что её обнимает мать.

Так же крепко.

Так же отчаянно.

Она осторожно отстранилась.

— Я вернусь.

Ада кивнула.

— Договорились.

Лея включила фонарь.

Подошла к лестнице.

Поставила ногу на первую ступень.

И начала подниматься.

Лестница казалась бесконечной.

Старые железные ступени уходили вверх по узкой вертикальной шахте. Каждые несколько метров Лея останавливалась, чтобы перевести дыхание и проверить состояние креплений.

Некоторые ступени проржавели.

Другие были неожиданно чистыми.

На одной она заметила свежую царапину от металлического инструмента.

На другой — каплю машинного масла.

Кто-то пользовался этой лестницей.

И совсем недавно.

Внизу постепенно исчез шум вентиляционных машин.

Вместо него появился другой звук.

Низкий.

Глухой.

Постоянный.

Лея не сразу поняла, что именно слышит.

Это напоминало далёкий гул большого механизма, но в звуке не было привычной равномерности.

Он усиливался.

Стихал.

Снова нарастал.

Словно что-то огромное двигалось где-то за каменными стенами.

Она остановилась.

Прислушалась.

Потом поднесла к уху переговорное устройство.

— Ада, слышишь меня?

В ответ раздался треск.

— Слышу. Только плохо. Ты где?

— Поднимаюсь по лестнице.

— Датчик воздуха?

— Показатели в норме.

— Давление?

— Стабильное.

— Хорошо. Не торопись.

Лея взглянула вверх.

Свет фонаря терялся во тьме.

— Ада...

— Да?

— Здесь какой-то странный шум.

— Какой?

— Не могу объяснить. Будто... что-то движется.

— Вентиляция?

— Не похоже.

Она снова прислушалась.

Шум стал чуть громче.

Теперь в нём различались короткие всплески.

Нерегулярные.

Мягкие.

Лея нахмурилась.

— Может быть, вода.

— Вода?

— Большой поток. Или...

Она замолчала.

В памяти неожиданно возникла старая книга.

Мира читала её маленькой Лее перед сном.

В книге рассказывалось об огромном голубом пространстве, в котором плавали рыбы и отражались облака.

Тогда девочка спросила:

— Мам, а море шумит?

— Да.

— Как наши трубы?

Мира улыбнулась.

— Совсем иначе.

— А как?

Мать долго думала.

Потом ответила:

— Как будто кто-то очень большой дышит.

Лея сильнее сжала перекладину.

В горле пересохло.

— Ада...

— Что?

— Мне кажется, я слышу ветер.

На другом конце связи наступила тишина.

Потом подруга тихо произнесла:

— Лея, будь осторожна.

Лестница закончилась на небольшой технической площадке.

Лея осторожно перелезла через металлический бортик.

Впереди находился узкий коридор.

Его стены были облицованы старой светлой плиткой.

Часть плиток потрескалась.

На полу лежали осколки стекла и строительная пыль.

Но среди мусора виднелась ровная полоса чистого покрытия.

Лея направила фонарь вниз.

Кто-то регулярно проходил здесь.

Достаточно часто, чтобы пыль не успевала оседать.

Она двинулась вперёд.

Через несколько метров обнаружила ещё одну вентиляционную трубу.

Эта была значительно шире предыдущих.

На ней находился современный клапанный блок с электронным индикатором.

Лея остановилась.

— Невероятно...

Корпус был установлен на старое крепление, но сам механизм выглядел новым.

Не просто отремонтированным.

Новым.

Она проверила серийную маркировку.

Изготовлен менее года назад.

Лея провела пальцами по чистому металлу.

Кто-то не только использовал северный тоннель.

Кто-то вкладывал значительные средства в его обслуживание.

Она осмотрела соединения.

Труба выходила из верхнего участка шахты, проходила через фильтрационный блок и уходила вниз, к скрытой системе воздуховодов.

На панели контроля светились зелёные цифры.

Давление — рабочее.

Фильтрация — активна.

Подача — постоянная.

Лея достала блокнот.

Переписала данные.

Затем заметила небольшую техническую наклейку.

На ней стояло обозначение:

ВК-7. ВНЕШНИЙ ВОЗДУХОЗАБОР.

Она замерла.

Прочитала ещё раз.

Внешний воздухозабор.

Не резервный.

Не внутренний.

Именно внешний.

По официальной версии, воздух поверхности оставался смертельно опасным.

Любое его проникновение в жилые сектора Ноктюрна должно было активировать аварийную систему изоляции.

И тем не менее здесь работала установка, предназначенная для его подачи.

Старая шахта не была мёртвой.

Она дышала.

Лея осторожно приложила ладонь к металлическому корпусу.

Ощутила лёгкую вибрацию.

Механизм работал ровно, без перебоев.

И вдруг ей стало страшно.

Не потому, что воздух мог оказаться ядовитым.

А потому, что кто-то знал о действующей системе.

Обслуживал её.

Скрывал.

И одновременно продолжал рассказывать всему городу, что любое соприкосновение с внешним миром означает смерть.

— Ада, — прошептала она в переговорное устройство.

Сначала послышались только помехи.

Потом голос подруги:

— Слышу. Что случилось?

— Я нашла систему подачи воздуха.

— Действующую?

— Да.

— Откуда?

Лея посмотрела на наклейку.

— С поверхности.

В линии повисла тишина.

— Ты уверена?

— На оборудовании указано «Внешний воздухозабор». Установка новая. Фильтрация активна. Показатели после фильтров в норме.

— Значит, кто-то использует наружный воздух.

— Да.

— Но он может проходить многоступенчатую очистку.

— Знаю.

Лея ещё раз проверила маркировку.

— И всё равно это означает, что система работает, хотя официально её не существует.

Ада тяжело выдохнула.

— Сфотографируй оборудование.

Лея достала маленькую техническую камеру.

Сделала несколько снимков.

Общий вид.

Серийный номер.

Панель управления.

Входную и выходную магистрали.

Затем убрала прибор.

— Готово.

— Теперь возвращайся.

Лея посмотрела на коридор.

За дальним поворотом виднелась старая дверь.

— Ещё немного.

— Лея...

— Я почти у верхней станции.

— Мы договаривались, что ты только проверишь первый уровень.

— Это и есть первый верхний уровень.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Лея помолчала.

— Если там действительно выход, я должна его увидеть.

Ответа не было.

Она уже решила, что связь оборвалась, когда Ада тихо произнесла:

— Иногда мне кажется, что твой брат передал тебе не только часы, но и собственное безрассудство.

Лея слабо улыбнулась.

— Мама говорила то же самое.

— Тогда хотя бы раз послушай нас обеих.

Лея посмотрела на дверь.

— Ещё пять минут. Потом вернусь.

— Пять, — строго повторила Ада. — Не шесть.

— Обещаю.

Связь затрещала.

Затем оборвалась.

За поворотом находилась небольшая комната.

Старая наблюдательная станция.

Или то, что от неё осталось.

Вдоль стен стояли металлические шкафы.

На одном висела выцветшая схема оптических маршрутов.

Под потолком тянулись толстые кабели.

В центре помещения находился большой механический пульт, покрытый пылью.

Лея медленно обошла его.

На боковой панели виднелся знакомый знак.

Солнце с двенадцатью лучами.

Она поднесла к нему часы.

И вдруг заметила под символом едва различимую надпись:

С-17. СЕВЕРНЫЙ КОНТРОЛЬНЫЙ ПОСТ.

Сердце забилось сильнее.

Она пришла.

Это была та самая станция.

Место, к которому вели координаты её матери.

Место, связанное с исчезновением брата.

Она осторожно коснулась поверхности пульта.

На ней лежала старая пыль.

Но рядом с механическим замком виднелись свежие отпечатки пальцев.

Лея наклонилась.

Замок имел необычную форму.

Круглое углубление.

Двенадцать тонких направляющих.

И маленький фиксатор в центре.

Она посмотрела на часы.

Размер корпуса почти совпадал с углублением.

— Тим...

Лея медленно подняла руку.

Но остановилась.

Вспомнила предупреждение Элиана.

«Некоторые блокировки невозможно открыть обычным инженерным инструментом».

Вспомнила слова Ады.

«Не трогай неизвестные механизмы».

И не стала вставлять часы в замок.

Пока.

Вместо этого осмотрела пульт.

Некоторые рычаги были заблокированы.

Другие отсутствовали.

На маленькой металлической табличке сохранилась надпись:

ДОСТУП К ВНЕШНЕЙ ГЕРМЕТИЧНОЙ ДВЕРИ.

Лея почувствовала, как пересохло в горле.

Внешняя дверь.

Значит, она была совсем рядом.

Она медленно повернулась.

В дальней стене комнаты находился узкий проход.

За ним виднелась лестница.

Всего несколько пролётов.

И наверху — слабый свет.

Лея застыла.

Свет был неярким.

Почти незаметным.

Но она сразу поняла, что он другой.

Не холодный электрический.

Не золотистый искусственный.

Мягкий.

Неровный.

Он словно менялся с каждым движением воздуха.

Лея сделала шаг.

Потом ещё один.

И вдруг услышала звук, который заставил её остановиться.

Три коротких высоких тона.

Пауза.

Ещё два.

Затем длинная, почти музыкальная трель.

Лея замерла.

Что-то живое пело над её головой.

Не человек.

Не машина.

Не электронное устройство.

Она медленно подняла глаза.

Звук повторился.

На этот раз громче.

Чистый.

Звонкий.

Непохожий ни на один шум подземного города.

И внезапно Лея поняла.

Птицы.

Это были птицы.

Она знала, как они выглядят.

В детстве у неё была книга с рисунками животных.

На одной странице была изображена маленькая коричневая птица.

Под рисунком стояло слово «соловей».

Мира рассказывала, что когда-то люди просыпались от птичьего пения.

Лея тогда рассмеялась.

— Зачем птицы поют утром?

— Наверное, радуются новому дню.

— А ночью?

— Некоторые поют и ночью.

— А им не мешают машины?

Мира улыбнулась.

— Там, где живут птицы, не всегда есть машины.

Маленькая Лея долго смотрела на рисунок.

Потом спросила:

— Мам, а мы когда-нибудь услышим настоящую птицу?

Мира замолчала.

Слишком надолго.

А потом ответила:

— Надеюсь, моя девочка.

Лея вспомнила эти слова сейчас.

Так отчётливо, будто мать стояла рядом.

Она медленно подошла к лестнице.

Пение становилось громче.

Теперь различались несколько голосов.

Один высокий.

Другой более хриплый.

Третий совсем тонкий.

Они перекликались.

Перебивали друг друга.

Снова замолкали.

И начинали петь.

Лея почувствовала, как к горлу подступают слёзы.

Она впервые в жизни услышала нечто, что не было создано человеком.

Никто не нажимал кнопку.

Никто не задавал частоту.

Никто не управлял громкостью.

Птицы просто пели.

Потому что наступало утро.

Настоящее утро.

Где-то наверху.

За каменной толщей города.

Лея осторожно коснулась стены.

Потом закрыла глаза.

Мама, ты знала.

Мысль оказалась болезненнее, чем она ожидала.

Мира знала о птицах.

О деревьях.

О настоящем ветре.

Возможно, о людях, живущих на поверхности.

И всё это время позволяла дочери верить, что мир заканчивается бетонным потолком.

Лея почувствовала злость.

Мгновенную.

Несправедливую.

Почти детскую.

Почему ты мне не сказала?

Но сразу вспомнила пустую квартиру.

Украденные документы.

Предупреждения Элиана.

И мать, погибшую за два дня до того, как должна была показать дочери правду.

Возможно, Мира не просто скрывала тайну.

Возможно, она всю жизнь искала способ рассказать её так, чтобы Лея осталась жива.

Лестница вывела её к узкой площадке.

Здесь воздух был холоднее.

Лея осторожно вдохнула через защитную маску.

Ветер шевелил выбившиеся из причёски волосы.

Настоящий ветер.

Он проникал откуда-то сверху через вентиляционные проёмы.

Лея медленно опустила руку на поручень.

Под пальцами лежала тонкая влага.

Не масло.

Не конденсат промышленной системы.

Обычная вода, скопившаяся в маленькой неровности металла.

Она подняла фонарь.

Впереди возвышалась массивная герметичная дверь.

Огромная.

Почти четырёхметровая.

Из толстых стальных плит, стянутых рёбрами жёсткости.

В центре располагался круглый иллюминатор.

Его закрывало многослойное защитное стекло.

Вокруг двери тянулись старые предупредительные надписи.

Некоторые сохранились полностью.

ОПАСНОСТЬ ВНЕШНЕГО ЗАРАЖЕНИЯ.

ГЕРМЕТИЧНОСТЬ — ОСНОВА ВЫЖИВАНИЯ.

САМОВОЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ ЗАПРЕЩЕНО.

Лея остановилась.

Перед ней находилась граница Ноктюрна.

Не административная.

Не нарисованная на карте.

Настоящая.

Металлическая.

За этой дверью начинался мир, о котором ей всю жизнь рассказывали как о кладбище человечества.

Она медленно подошла ближе.

С каждым шагом сердце билось всё сильнее.

Из-за двери доносилось пение птиц.

Совсем тихое.

Но теперь она различала его отчётливо.

Где-то скрипнула ветка.

Послышался короткий порыв ветра.

Лея подняла голову.

И взглянула в иллюминатор.

Сначала она ничего не поняла.

За стеклом было голубое.

Не изображение.

Не экран.

Не нарисованный потолок.

Просто бесконечная голубизна.

Лея моргнула.

Сделала шаг ближе.

Потом ещё один.

За круглым стеклом открывалось небо.

Настоящее.

Огромное.

Живое.

По нему медленно двигались белые облака.

Лея никогда не видела облаков.

Только на картинках.

На экранах.

В музейных фильмах.

Но ни одно изображение не могло передать их движения.

Они словно плыли.

Меняли форму.

Сливались.

Расходились.

И совершенно не обращали внимания на человеческий мир.

Лея прижала ладонь к холодному стеклу.

— Господи...

Слово сорвалось само.

Она смотрела на небо, не в силах оторваться.

Где-то внизу виднелись верхушки деревьев.

Высоких.

Зелёных.

Настоящих.

Ветер двигал их кроны.

Листья переливались на солнце.

И вдруг Лея увидела маленькую птицу.

Она пролетела через открытый участок неба.

Быстро.

Свободно.

Без какой-либо цели, которую Лея могла бы понять.

Просто из одного конца видимого мира в другой.

Она невольно улыбнулась.

И тут же заплакала.

Потому что осознала страшную, почти невыносимую вещь.

Всё это существовало, пока она жила под землёй.

Пока ходила в школу.

Пока работала.

Пока праздновала дни рождения.

Пока хоронила брата.

Пока хоронила мать.

Небо не исчезало.

Птицы не переставали петь.

Деревья не умирали.

Кто-то просто решил, что она не должна этого видеть.

Лея опустилась на колени перед дверью.

Не от слабости.

От потрясения.

Ей хотелось смеяться.

Кричать.

Бежать.

Она не знала, какое чувство сильнее.

Радость.

Страх.

Или ярость.

— Мама...

Она прижалась лбом к холодной стали.

— Ты ведь знала.

В ответ раздалась короткая птичья трель.

Лея подняла голову.

И снова посмотрела в иллюминатор.

На этот раз её взгляд остановился не на небе.

А на дереве.

Узком стволе, видневшемся справа от двери.

Высокие ветви уходили вверх.

Их листья дрожали на ветру.

Лея узнала очертания.

Те самые, что видела в солнечной кабине.

bannerbanner