Приведи меня к истине

Глава 6. Кэсседи

   Я рассчитывала наладить отношения с другой половинкой меня без труда. Однако она оказалась непостоянной, грубой и неприятной в общении. Честно говоря, я и в лучшие дни не отличалась хорошим поведением. Теперь я даже не понимаю, куда она ведёт наше общее тело.

   На мраморной лестнице раздавался ритмичный стук каблуков чёрных туфель. Длинный подол красного платья с откровенным вырезом на бедре придавал смелости её образу, а жемчужные бусы на шее блеснули в лучах света. Девушка сделала яркий макияж и собрала волосы в пучок, открывая изящную шею. Платье из шёлка облегало тело, как вторая кожа, и даже сквозь ткань можно было разглядеть линии рёбер, выпиравшие из-за худобы.

   Она демонстрировала моё тело на общее обозрение, вызывая повороты голов даже у слуг, чтобы убедиться, что перед ними идёт именно будущая королева, а не молодая хозяйка борделя, которые контролируются в нашем королевстве и открываются только с разрешения короля.

   Куда мы идём? – решила спросить я, всё ещё злясь на выбор наряда.

– На завтрак, куда же ещё? – её насмешливый смех раздавался по всему коридору.

    А нам можно покидать комнату?

– Странно, если бы будущей королеве запретили покидать свои покои.

   В её словах был смысл. Меня пугала мысль о том, что мы можем встретить короля или кого-то, кто издевался надо мной в тюрьме. Я понимаю, что они ничего мне не сделают, но страх охватывает снова, словно тень, преследующая каждый шаг.

   В глубине души я понимаю, что прошлое – лишь прошлое, и никто не решит его вернуть назад. Им незачем повторять это. Но страх не слушает разума; он живёт в моём сердце, глуша надежду и блокируя путь к освобождению. Я боюсь смерти, боюсь пыток. Как бы сильной я ни пыталась притворяться – я всегда хочу сбежать.

   И всё же, я стою здесь, среди руин своего прошлого, с шрамами на спине и страхом в глазах, питая надежду на свободу.

    А что со шрамами на моей спине? Как они смогли это замаскировать, когда стирали память?

– Их ты получила в бою с отцом в детстве. Он постоянно над тобой издевался, и тебе до сих пор страшно, – она вытерла притворные слёзы. – Такая бедняжка…

    Это сделал мой родной отец или тот, кто меня вырастил? – спрашиваю я, не обращая внимания на её актёрскую игру.

– Родной. Того, кто тебя вырастил, не должно быть в твоей памяти.

   «Мэлгарб был хорошим человеком, по крайней мере, он не был тираном», – подумала я, вспоминая главнокомандующего.

   Когда мы вошли в столовую, яркий свет заставил закрыть глаза. Солнце, чьи лучи сегодня напоминали тёмно-оранжевый, пробивалось через окна, и я почувствовала боль от его света. Но она остановилась и всмотрелась в него.

   На душе стало гадко от мысли, сколько времени я провела взаперти и как резко это затрагивало тонкие струны моего сердца, готовые разорваться в любой момент.

   Девушка направилась к столу и заняла своё место. Никого, кроме нас, здесь не было. Прислуга принесла овсяную кашу и множество свежих фруктов. В животе заурчало. Как давно я не видела такой еды.

   Начинай уже есть, я так голодна, – произнесла я, будто и вовсе забыв в чьем доме нахожусь.

– Успокойся, никуда не спешим, – усмехнулась девушка, разглядывая свои длинные ногти. В её тоне сквозило чистое презрение к моей слабости.

   Не ожидала, что так буду скучать по вкусной еде.

   Мне хотелось треснуть её по голове. Ярко нарезанные арбузные кубики будто светились на красивом блюде. Тёмный виноград в другой тарелке искушал, не оставляя мне возможности отвлечься. Сочный блеск ягод и любимые цитрусы были так близко, что мне хотелось плакать.

   И когда я возжелала всё это съесть, она меня послушалась, но всё равно сделала по-своему. Она ела не спеша, но слишком много. После тюремного времени, где почти не кормили, моё тело отказывалось принимать такие порции. Когда тарелки опустели, я вскочила из-за стола, и мы бросились к первой двери, ведущей на кухню, к ближайшей раковине.

   Все повара уставились на меня, как на сумасшедшую, пока я пробегала мимо них. Добежав до раковины, мой желудок выдал всё, что получил.

– Это не самое приятное зрелище, – прорычала она.

   Ситуация действительно сложная: будущая королева почти теряет сознание на кухне.

    Превосходно.

– Мисс, вы в порядке? – ко мне подошла женщина средних лет, одна из тех, кто подавал еду.

– Да, просто не очень хорошо себя чувствую.

– Возможно, с едой что-то не так? Мы всё исправим, – она выглядела очень взволнованной.

   Ещё бы. В этом доме могут убить за любой проступок. А тут принцесса блюёт после еды, которую ей подали.

– Еда замечательная, просто немного скрутило желудок, наверное, приболела.

   Удивительно, что она так любезничает.

   Нужно уметь вовремя остановиться! – грубо сказала ей я на что она лишь фыркнула.

   Постоянно разделяя себя и её, начинаешь думать, будто мы разные люди. На самом деле, это лишь внутренний диалог, спор и попытка управлять собой. Иногда кажется, что я сошла с ума. И хотя проще думать, что нас двое, на самом деле нет никакого «мы», есть только «я». Да, проще общаться, создавая барьер между личностями. Но важно помнить: это тело всё ещё моё и никому другому не принадлежит.

   Иногда я чувствую, как эта внутренняя борьба вытягивает из меня силы. В моменты, когда она начинает громко говорить, я стараюсь её заткнуть, но чем больше сопротивляюсь, тем настойчивее она становится.

   Покинув кухню, девушка вышла на свежий воздух, и я почувствовала странное облегчение. «Король так уверен в своём препарате? А что, если мятежники поджидают, чтобы вырвать меня из его цепких рук?» Я прошлась по саду и дошла до ворот, где стояла никудышная стража. Уверена, они не лучше тех, кто охранял тюрьму.

   Куда ты собираешься? – с тревогой спросила я, когда она подошла близко к воротам.

– Хочу кое-что проверить.

   Девушка начала обходить стражу, а те даже не шевельнулись, делая вид, что её нет.

– Откройте ворота, – приказала она.

– Мы не можем, принцесса. Вам запрещено покидать замок ради вашей же безопасности.

– А если я прикажу вас казнить?

– Если вы так решите, мы не смеем противиться, – произнёс он, хотя страх отобразился в его глазах.

– Я подумаю об этом, – сказала девушка, пожав плечами, и развернулась, направляясь обратно во дворец.

   Вот и всё. Мы не можем выйти – король ограничил наше передвижение. Я понимала, что это не будет просто. Но где-то внутри всегда жила почти незаметная искра надежды, затуманивающая разум и заставляющая верить, что всё может быть легко.

– Тебе нужно поскорее завладеть телом. Мне не нравится делать всё за тебя, – произнесла "другая" Кэсседи.

   А разве тебе не нравится руководить? – усмехнулась я в ответ.

– Быть разделённым – это плохо. Я не чувствую сил и слабею. Постоянно хочется спать, и я подозреваю, что это может закончиться для нас очень плохо.

   Например, полным стиранием воспоминаний…

   «Как же мне вернуть тело? Я даже не представляю, как его потеряла. А что, если вколоть препарат снова?» – мелькнула в голове слабая, но настойчивая мысль.

   Идя вперёд, я вспомнила о мужчине, которого так давно не видела. Мой отец. Мне нужно его найти. Как он отреагировал, когда вернулся домой и обнаружил, что меня и мамы нет? Что он почувствовал, узнав, что я оказалась в тюрьме? Знает ли он обо всём, что произошло? Мой папа работает здесь как главный стражник короля. Почему я ни разу не встретила его?

   Ищи папу! – крикнула я внутренне.

    «Интересно, а когда я кричу, мой голос в её голове повышается или нет?»

– Они переделали твою память так, что у тебя не было приёмного отца. Адам Маэлгарб и твоя мама жили вместе, желая использовать тебя в своих целях, проводя над тобой опыты и издеваясь, лишь бы ты вернула им трон. Они прятались от людей короля, который нашёл их и спас тебя. Сейчас ты благодарна, что король любит тебя как собственную дочь.

   Ну, раз он нам не отец, давай хоть издалека посмотрим, я прошу тебя, – почти умоляла я, отчаянно цепляясь за прошлую жизнь.

   Молча она направилась на поиски нашего отца. Каким бы человеком он ни был, я уверена, что он учил меня бороться для предстоящего будущего.

   Мы обыскали этажи дворца, блуждая по длинным лестницам и теряясь в роскошных коридорах, облицованных мрамором, сверкающим на свету. На окнах висели насыщенно-красные шторы с ламбрекенами, контрастирующие с белизной стен. Я обратила внимание на двери, выделявшиеся вставками рубинов, и ручки из белого золота. Всё до тошнотворного красиво.

   Наконец, поднявшись на самый верх, мы нашли мужчину рядом с дверью, расписанной золотом. Эта дверь явно вела в покои короля.

   Меня волновало, почему отца не казнили после нашего побега и не понизили в должности. Не означает ли это, что он никогда не был на нашей стороне? Возможно, он новый предатель… Но я всё равно скучала по нему.

   Отец заметил меня и поклонился.

– Рад видеть будущую королеву, – произнёс он, не поднимая головы.

   Он оставался неизменным, прекрасным. Его сияющие синие глаза отражали свет, словно камни танзанита. Чёткие черты лица, идеальные скулы и чёрные волосы без единого следа седины придавали ему великолепный вид. Высокий и стройный, он выглядел как настоящий главнокомандующий стражи. Лёгкая небритость добавляла брутальности. «В голове не покидал вопрос: почему мама выбрала не его? Почему предпочла другого, когда рядом был этот непревзойдённый мужчина, всегда готовый защитить и поддержать?»

– Я рада встретиться с главой стражи. Как работа? Мне так скучно, что я решила прогуляться по замку, – беззаботно общалась она.

    «Не больно ли ему видеть свою дочь, которая не помнит его?»

– С работой всё прекрасно, можете спать спокойно. Никто не сможет пройти через стражу, – улыбнулся он.

   Отец говорил так, будто никогда не растил меня, будто это не он держал меня на руках, когда я не могла дотянуться до верхней полки на кухне, где мама прятала шоколад, будто не он спорил со мной, когда я не хотела тренироваться. Будто не его я называла «папа», даже когда ненавидела. «Он не видит меня. Он видит только маску будущей королевы».

– Где находятся мутанты? – неожиданно спросила она. – Я никогда не видела их возле дворца, хотя они часто патрулируют улицы, чтобы поддерживать порядок.

    Зачем тебе это?

– Я не думаю, что вам стоит их видеть, мисс.

– Почему?

– Это не самое лучшее зрелище для юной леди.

– Но я хочу знать о своём будущем народе, – напомнила она, что является следующей королевой, стараясь убедить начальника охраны в необходимости этого знания. – Даже если некоторые из них страшные.

– Сегодня я сопровождаю короля весь день, но завтра у меня выходной. Как насчёт встречи? – с улыбкой предложил он.

   «Уверена, он сообщит о моей просьбе королю. Я заметила, что напротив нашей комнаты установлены множество камер, как за окном, так и на всех входах и выходах. Лишь некоторые участки коридоров оказались вне зоны наблюдения, что выглядит странным, учитывая старания в прошлом дворце минимизировать слежку. Возможно, в этом замке есть иные способы передвижения», – проанализировала я.

– Согласна, значит, до завтра, – подмигнула она и направилась вниз, в свою комнату.

– С отцом заигрывала? – спросила я, недовольная её поведением.

– Лишь пыталась привлечь внимание. Чем больше я изменяю наше обычное поведение, тем сильнее будет казаться, что инъекция подействовала, – объяснила она.

   Девушка вошла в комнату и резко упала на пол. Усталость ощущалась тяжело; ноги казались ватными, словно кто-то плотно обвил их невидимыми верёвками, сжимая до состояния, когда каждое движение стало невозможным. Резкая слабость охватила каждую клеточку организма, заставляя руки дрогнуть, а колени трястись. Вдруг в сознании вспыхнули тысячи игл и каждая из них – это крохотный укол ужаса, стремящегося вытеснить меня из собственной головы.

   Мир качнулся вбок, размытые образы прошлой жизни мелькнули перед глазами, где реальность и кошмары сливались в едином вихре. Всё закружилось, будто она была на грани потери сознания.

   Что происходит? – встревожилась я.

– Немного… – прошипела она, в голосе звучала дрожь, – устала.

    И что делать?

– Спать, мне нужно спать.

   Она замолчала и пошла в душ. Сбросив одежду, она повернулась спиной к зеркалу. Вновь увиденные шрамы заставили меня хотеть выть. Самый длинный проходил от лопаток до бедра. Шрамы выглядели как багровые реки на бледной коже, тянувшиеся вдоль спины, напоминая о страшных ударах плетью. Среди них появились светлые, затянувшиеся раны. Они становились всё тусклее, словно память о боли постепенно угасала.

– Ты отомстишь, – произнесла она твёрдо, хоть я и сомневалась в себе.

    Я знаю…

   «Необходимо вернуть своё тело и стать сильнее. У меня есть за что сражаться, и не только потому, что я принцесса и у меня есть народ, а потому что я сама для себя необходима, и не хочу потеряться среди войн, мятежей и предательств близких», – решила я.

   Вода, стекающая по шрамам, отрезвила меня и вывела из раздумий. Они почти не болели, значит, их хорошо подлечили, хотя неприятный зуд всё равно остался.

   Надев чистую пижаму, девушка легла в постель и укрылась одеялом. «Нужно ли мне спать? Или, когда она уснёт, меня тоже отключит?»

   Она заснула сразу, как только её голова коснулась подушки.

   Нет, меня не отключило. Значит ли это, что я могу управлять телом, пока она спит?

Глава 7. Кэсседи

   Первое, что я ощущаю, – это боль. Она окутывает меня, проникает в вены, заставляя стонать от невыносимого дискомфорта. Живот сжимается в спазмах, а руки и ноги кажутся тяжёлыми и непослушными. Грудь сдавливает, делая дыхание плоским и болезненным. Голова раскалывается от пульсирующей боли, словно сотни молоточков стучали внутри черепа, загоняя гвозди всё глубже.

   Я пытаюсь двинуться, но тело не слушается.

   Сосредоточившись на попытках собрать последние силы и вернуть контроль над своим телом, я сначала смогла пошевелить пальцами рук, затем ног. В попытках встать я падала вновь и вновь. Решив немного полежать и восстановить силы, я надеялась, что вторая часть меня ещё долго будет пребывать в мире сновидений; ей нужно время на восстановление.

   Приподнявшись на локтях, я оглядела комнату. Тени танцевали на стенах от мерцания ночника, создавая странные образы, которые казались одновременно знакомыми и чуждыми. Я смотрела на этот ночник и понимала, что он здесь лишь декорация. Даже если я попытаюсь набрать код кого-то из знакомых, которых у меня очень мало, сигнал не дойдёт. В этой комнате, судя по всему, не работает ни одна техника.

   Сердце стучало в груди, словно пыталось сообщить мне что-то важное. Ощущение беспомощности наполнило меня до краёв, когда я вновь задумалась о том, что не одна в своём теле, и скоро его вновь отнимут.

   Мне удалось опустить ноги на пол и приподнять туловище. Мои руки дрожали, когда я пыталась встать с кровати, но всё же я смогла это сделать. Подойдя к новому зеркалу, которое быстро принесли после разбитого, я встретилась со своим отражением. Оно было знакомым, но с каждым мгновением становилось всё более чужим. Я чувствовала себя в плену – не только своего тела, но и собственного разума.

   Посмотрев на часы, я пришла в ужас: пока я пыталась вернуть контроль над своим телом, прошло восемь часов, если не больше. Для меня эти часы пролетели за одну минуту.

   В дверь постучали, и я сразу выпрямилась, отойдя от мебели. Стоять было тяжело, но я держалась.

– Войдите, – крикнула я, и дверь открылась.

   Сейчас раннее утро. Что от меня нужно в такое время? Зовут на завтрак?

   С каждой секундой я ощущала, как контроль над телом, которое делю с другой частью себя, становится всё более шатким, но явным.

   На пороге стоял Кристофер. На нём были чёрные облегающие штаны, длинные военные сапоги такого же цвета, белая рубашка и элегантный чёрный пиджак с вшитыми нитями серебра на плечах. Его волосы, отросшие за последнее время, были собраны. Казалось, что принц стал сильнее и увереннее после той битвы в лесу.

– Так смотришь на меня, будто не узнаёшь, – улыбнулся он, и на его скуле появилась ямочка; вторую щеку закрывала маска.

   На меня взирал его серый и алый глаз. Но вчера они не были такими. Я точно помню, что они оба были светлыми. Но сейчас… Один – словно лёд, отражающий небо, покрытое тучами; другой – как кровь друзей, которую он пролил, людей, которых предал.

– Что с твоим…? – я не успела договорить.

– Глазом? – перебил он, касаясь стороны лица в маске. – Вчера мне пытались стереть шрамы, но не смогли, поэтому магия немного изменила цвет радужной оболочки.

   Кристофер убрал прядь волос, выбившуюся из пучка, собранного на затылке.

– А откуда они? – Спросила я, стараясь говорить ровно.

   «Я притворюсь, что моя память совершенно нестабильна, и я помню лишь отдельные фрагменты», – решила я, используя свой обман.

– Битва в лесу. Мятежники захватили тебя ради своих гнусных целей; ты сильно пострадала, и у тебя остались пробелы в памяти, которые ещё необходимо заполнить. Я забрал тебя, прежде чем они стёрли твоё прошлое полностью. Когда твоя магия вышла из-под контроля, ты случайно задела меня. Места, где твой магический огонь проник сильнее всего, теперь покрыты шрамами.

   Его голос в какой-то момент охрип, будто что-то мешало ему говорить ложь уверенно, словно остатки совести хватали принца за горло.

– Очень жаль… – с натянутой грустью ответила я.

   Очень жаль, что ты не умер.

– Но ты всё равно прекрасен, – заметила я. Внешне он стал даже более притягательным, чуть повзрослел и больше походил на короля, чем на того мальчика в красивой обёртке, который был идеален, как статуя из мрамора.

– Я всегда красив, – произнёс он, и, когда засмеялся, я услышала, что смех стал грубым и дёрганым. – Почему ты ещё не собрана?

– А мы куда-то собирались? – спросила я, стараясь выглядеть удивлённой, и в этот момент голова так резко заболела, что мне пришлось ухватиться за неё и упасть на колени.

   В голове начали мелькать картинки. Я стою на балконе и смотрю на прекрасный сад замка, думая о том, как счастлива, что давно не видела свою настоящую семью, из которой забрали меня король и королева, когда вдруг кто-то хватает меня сзади. В следующий момент я теряю сознание. Когда открываю глаза, обнаруживаю себя в загадочном лагере, окружённой Дареном и другими заключёнными. Вместо радости от спасения меня начинают поливать водой, оскорблять и обвинять в предательстве, а Джонатан вмешивается в моё сознание и пытается изменить его. Голоса кричат, что я – позор королевства.

    Что происходит?

   Мне объясняют, что свободу можно выкупить только предательством. Чтобы спасти принца, захваченного мятежниками, я должна помочь освободить заключённых из тюрьмы, как и просят люди из лагеря. В противном случае Кристоферу угрожает смерть. Собрав последние остатки мужества, я принимаю решение. Я сгибаю колени перед лидером мятежников и соглашаюсь на их условия. Моя задача – освободить заключённых и спасти принца. Мне удаётся освободить людей из замка, но мятежники обманули и отказались отдавать принца. Тогда мой дар вышел из-под контроля, и я убила врагов. Я убила Лирашу, убила Дарена, ранила Кристофера. Но Кайл попытался напасть на меня, и тогда принц из последних сил смог унести меня подальше, во дворец.

– Нет! – громко закричала я.

   Картинки не прекращались; я вновь увидела Дарена. Он бежал на меня с желанием убить, но острие меча уже оказалось в его сердце.

– Звёздочка? – принц мягко коснулся моего лба. – Что с тобой?

   Кристофер, взволнованный, крепко прижал меня к себе и предложил вызвать врача в спальню.

– Нет, не нужно, всё в порядке. Просто я снова увидела, как тебе причиняют боль, – я попыталась выдавить из себя слёзы, и у меня это получилось, когда я сосредоточилась на мыслях о Лираше. – Это ужасно – видеть, как страдают любимые.

– Думаю, сегодня нам не стоит никуда идти, – прошептал он, нежно гладя меня по голове.

– Всё в порядке, я справлюсь, – ответила я, пытаясь отодвинуться, чтобы не чувствовать его запах и дыхание рядом. – Но куда мы всё-таки идём?

– Показывать место нахождения лагеря, ты забыла? Король и королева ждали, пока ты окрепнешь, чтобы объяснить, куда тебя увели. Ты запомнила путь, ведь во время похищения пришла в сознание. А вот я, к сожалению, не смог запомнить дорогу.

   Я чувствовала, как его слова, как ядовитые стрелы, проникают в моё сознание, пытаясь разрушить реальность. «Видимо, это должна была знать другая "я"»,

   Как можно навязывать чужую жизнь, чужие чувства, как будто мои собственные переживания не имели значения? И как же мне претило его «ты забыла?» К сожалению, я ничего не забыла.

   Его ложь была не просто оскорблением – это было насилием над той, кто я есть. Его попытки навязать мне чужую жизнь, несуществующую любовь, вызывали лишь гнев и отвращение. Будто моё прошлое лишь черновик, который легко переписать.

   Моя жизнь – расчищенное поле для манипуляций, и я сама позволила им это со мной сотворить.

– Восстановление прошло тяжело, некоторые моменты я упускаю, прости, – сказала я, стараясь придать голосу максимально правдоподобное раскаяние.

– Понимаю, в конце концов, прошло два года, – произнёс он чуть тише. – Я безумно скучал по тебе всё это время.

   Сначала я отмахнулась от его слов, но вскоре осознание накрыло меня, как холодная волна. Два года… Не три месяца или пять, а целых два года я провела в клетке. Когда я отключалась от пыток, понимала, что проходит много времени, но не могла представить, что это будут годы.

   Дыхание сбилось, а стук сердца мешал мне успокоиться. Я схватилась за грудь, пытаясь угомонить его. Принц стал моей опорой, чтобы я не упала на пол.

   «Два года. Нет, я не верю. Мне уже двадцать?» Я и не думала, что переживу этот эксперимент, но вот я здесь – мне двадцать, и кажется, моя жизнь хуже смерти. Ложь родителей, смерть подруги, предательство возлюбленного и эта клетка…

– Два? – нерешительно переспросила я, ощущая, как моя неуверенность сочится через каждый звук, стекает потом по спине и держит меня за горло, не позволяя вдохнуть.

– Ты не в порядке, и нам стоит остаться, – решительно заявил он.

    Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя.

   Я чувствовала, как эта ненависть, как кипящая смола, растекается по венам, сжигая остатки моего самообладания.

– Нет, я хочу пройтись, хочу выйти за пределы дворца, – настояла я.

   Кристофер нехотя кивнул, зная, что я продолжу упираться.

– Выйди, мне нужно переодеться, – попросила я немного грубым тоном, но затем расплылась в улыбке, вспомнив, что должна делать вид влюблённой дурочки.

– Хорошо, – Кристофер поцеловал меня в лоб и покинул комнату.

   «Показывать лагерь?» Я знаю, что там никого нет, но всё же. Зачем им это? Не думаю, что они не знают о старом лагере, и не думаю, что эта информация им как-то поможет. Скорее всего, это личная проверка для меня: решусь ли я привести врагов в дом друзей. Мне нужно не быть безразличной, а наоборот, создавать вид, что от воспоминаний о лагере меня пробирает дрожь.

   Это не так сложно – стоит лишь закрыть глаза и представить тюрьму, чтобы у меня началась паническая атака.