Приведи меня к истине

Любовь, доброта, привязанность – все эти чувства я приобрёл, общаясь с Коралиной и своим другом с детства, и усилил, пока был в лагере. Пока я смотрел на тех людей, которые пытались жить и бороться, несмотря на все невзгоды, я хотел быть похожим на них.

Заседание совета закончилось. Мы договорились о необходимых поставках и их сроках. Лорд Декер решил задержаться в замке и помозолить всем нам глаза.

Я прошёл через королевские сады и лабиринты, которые сильно отличались от белоснежных цветов прошлой резиденции. Здесь всё было усыпано красными бутонами, даже на тех растениях, которые не могли существовать в нашем климате, но магия поддерживала в них жизнь. Я устремился дальше, в лес, без охраны или кого-либо ещё и решил отправиться к обрыву, который так любила Кэсседи. От этого дворца он располагался не близко, поэтому я взял инвизибол.

Мне не нужны люди рядом, так как тяжело навредить тому, кто останавливает время и смог остановить даже собственную смерть. В детстве я действительно часто болел, и моим главным страхом было умереть. Я плакал из-за этого по ночам, и лишь Коралина обуздала этот страх. Она работала над моим здоровьем так активно, что иногда совсем не возвращалась домой, из-за чего её дочь злилась. Мне всё время приходилось употреблять большое количество лекарств. Помню, как отец и мать питали надежды, что дар крови всё же можно передать тому, кому он не принадлежит, но я бы умер, и Коралина долго искала то, что идеально подходит, изучая меня. Лёд был в крови моего дедушки, и именно этот дар идеально подходил и мне. Моя тяга к жизни усилила его до такой степени, что я стал останавливать смерть, но, если переборщить, это может стать причиной остановки моего сердца – я могу его просто заморозить без возможности вернуться назад.

Был риск, что тело отвергнет выбранную силу, но здесь победило родство.

Добравшись до места, я сел, свесив ноги вниз. Интересно, возможно ли здесь достать до дна? Когда-то это место было её вторым домом, по крайней мере, так она говорила. Здесь Кэсседи провела своё детство с Дареном, своим лучшим другом, которого постоянно нахваливала, а я лишил её всего. Мне нужно было почувствовать её близость, убедиться, что от той Кэсседи что-то осталось. И я вспомнил, как она рассказывала мне о потайных пещерах под водой. Мне стало интересно, какие же они… Я разделся и прыгнул в воду, проглотив зелёную капсулу.

Уже был конец осени, поэтому вода ледяная, но холод не способен проникать под мою кожу.

Оказавшись под водой, я поплыл в сторону, открывая глаза и рассматривая всё вокруг. Огибая подводные пещеры, я искал путь наружу. Как только я смог высунуть голову из воды, я увидел пещеру.

Я залез вовнутрь и присел, чтобы отдохнуть. Плавать я не особо любил. Заглянув за камень, я увидел припасы, которые когда-то служили провиантом для тех, кто здесь прятался. Жалкие шоколадные батончики. Наверное, они уже давно испортились. Столько времени прошло. На стенах были нацарапаны глупые рожицы и надпись: «Добро пожаловать домой». Мне захотелось остаться здесь, затеряться в глубинах обрыва и забыть о долге перед королевством из-за дел моей матери.

Внутри меня раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, я понимал, что обязан выполнять все, что от меня требуется, защищать тех, кто не может защитить себя, а с другой – меня тянуло к этому уединению, к спокойствию, которое я смог найти здесь.

Чувствуя, как нарастает давление, как ожидания окружающих давят на меня, как тяжёлый камень на груди, я громко выдохнул. Сейчас, сидя в холодной пещере, я понимал, что не хочу быть частью этого: не хочу быть тем, кто будет сражаться за идеалы, которые не разделяю, не хочу быть тем, кто будет смотреть, как королева игнорирует тех, кто не обладает даром, как она мечтает о мире, где все будут одарёнными. У меня всегда были стремления к власти, чтобы построить мир, который понравился бы мне, но всё чаще я думаю о том, что ничего из этого уже не желаю.

Закрыв глаза, я попытался представить, каково это – жить в мире, где каждый имеет право на жизнь, где не нужно бояться быть одарённым или просто человеком. Мир, в котором не нужно ни от кого прятаться.

Я хочу привести сюда Кэсседи, чтобы она вспомнила о месте, где ощущала покой. Возможно, это единственный способ вернуть её, не разрушив окончательно.

Но если она вспомнит всё, то никогда не сможет меня простить.

Она скорее убьёт себя, чем согласится на это. А без неё я тоже умру.

Глава 6. Кэсседи

Я рассчитывала наладить отношения с другой половинкой меня без труда. Однако она оказалась непостоянной, грубой и неприятной в общении. Честно говоря, я и в лучшие дни не отличалась хорошим поведением. Теперь я даже не понимаю, куда она ведёт наше общее тело.

На мраморной лестнице раздавался ритмичный стук каблуков чёрных туфель. Длинный подол красного платья с откровенным вырезом на бедре придавал смелости её образу, а жемчужные бусы на шее блеснули в лучах света. Девушка сделала яркий макияж и собрала волосы в пучок, открывая изящную шею. Платье из шёлка облегало тело, как вторая кожа, и даже сквозь ткань можно было разглядеть линии рёбер, выпиравшие из-за худобы.

Она демонстрировала моё тело на общее обозрение, вызывая повороты голов даже у слуг, чтобы убедиться, что перед ними идёт именно будущая королева, а не молодая хозяйка борделя, которые контролируются в нашем королевстве и открываются только с разрешения короля.

Куда мы идём? – решила спросить я, всё ещё злясь на выбор наряда.

– На завтрак, куда же ещё? – её насмешливый смех раздавался по всему коридору.

А нам можно покидать комнату?

– Странно, если бы будущей королеве запретили покидать свои покои.

В её словах был смысл. Меня пугала мысль о том, что мы можем встретить короля или кого-то, кто издевался надо мной в тюрьме. Я понимаю, что они ничего мне не сделают, но страх охватывает снова, словно тень, преследующая каждый шаг.

В глубине души я понимаю, что прошлое – лишь прошлое, и никто не решит его вернуть назад. Им незачем повторять это. Но страх не слушает разума; он живёт в моём сердце, глуша надежду и блокируя путь к освобождению. Я боюсь смерти, боюсь пыток. Как бы сильной я ни пыталась притворяться – я всегда хочу сбежать.

И всё же, я стою здесь, среди руин своего прошлого, с шрамами на спине и страхом в глазах, питая надежду на свободу.

А что со шрамами на моей спине? Как они смогли это замаскировать, когда стирали память?

– Их ты получила в бою с отцом в детстве. Он постоянно над тобой издевался, и тебе до сих пор страшно, – она вытерла притворные слёзы. – Такая бедняжка…

Это сделал мой родной отец или тот, кто меня вырастил? – спрашиваю я, не обращая внимания на её актёрскую игру.

– Родной. Того, кто тебя вырастил, не должно быть в твоей памяти.

«Мэлгарб был хорошим человеком, по крайней мере, он не был тираном», – подумала я, вспоминая главнокомандующего.

Когда мы вошли в столовую, яркий свет заставил закрыть глаза. Солнце, чьи лучи сегодня напоминали тёмно-оранжевый, пробивалось через окна, и я почувствовала боль от его света. Но она остановилась и всмотрелась в него.

На душе стало гадко от мысли, сколько времени я провела взаперти и как резко это затрагивало тонкие струны моего сердца, готовые разорваться в любой момент.

Девушка направилась к столу и заняла своё место. Никого, кроме нас, здесь не было. Прислуга принесла овсяную кашу и множество свежих фруктов. В животе заурчало. Как давно я не видела такой еды.

Начинай уже есть, я так голодна, – произнесла я, будто и вовсе забыв в чьем доме нахожусь.

– Успокойся, никуда не спешим, – усмехнулась девушка, разглядывая свои длинные ногти. В её тоне сквозило чистое презрение к моей слабости.

Не ожидала, что так буду скучать по вкусной еде.

Мне хотелось треснуть её по голове. Ярко нарезанные арбузные кубики будто светились на красивом блюде. Тёмный виноград в другой тарелке искушал, не оставляя мне возможности отвлечься. Сочный блеск ягод и любимые цитрусы были так близко, что мне хотелось плакать.

И когда я возжелала всё это съесть, она меня послушалась, но всё равно сделала по-своему. Она ела не спеша, но слишком много. После тюремного времени, где почти не кормили, моё тело отказывалось принимать такие порции. Когда тарелки опустели, я вскочила из-за стола, и мы бросились к первой двери, ведущей на кухню, к ближайшей раковине.

Все повара уставились на меня, как на сумасшедшую, пока я пробегала мимо них. Добежав до раковины, мой желудок выдал всё, что получил.

– Это не самое приятное зрелище, – прорычала она.

Ситуация действительно сложная: будущая королева почти теряет сознание на кухне.

Превосходно.

– Мисс, вы в порядке? – ко мне подошла женщина средних лет, одна из тех, кто подавал еду.

– Да, просто не очень хорошо себя чувствую.

– Возможно, с едой что-то не так? Мы всё исправим, – она выглядела очень взволнованной.

Ещё бы. В этом доме могут убить за любой проступок. А тут принцесса блюёт после еды, которую ей подали.

– Еда замечательная, просто немного скрутило желудок, наверное, приболела.

Удивительно, что она так любезничает.

Нужно уметь вовремя остановиться! – грубо сказала ей я на что она лишь фыркнула.

Постоянно разделяя себя и её, начинаешь думать, будто мы разные люди. На самом деле, это лишь внутренний диалог, спор и попытка управлять собой. Иногда кажется, что я сошла с ума. И хотя проще думать, что нас двое, на самом деле нет никакого «мы», есть только «я». Да, проще общаться, создавая барьер между личностями. Но важно помнить: это тело всё ещё моё и никому другому не принадлежит.

Иногда я чувствую, как эта внутренняя борьба вытягивает из меня силы. В моменты, когда она начинает громко говорить, я стараюсь её заткнуть, но чем больше сопротивляюсь, тем настойчивее она становится.

Покинув кухню, девушка вышла на свежий воздух, и я почувствовала странное облегчение. «Король так уверен в своём препарате? А что, если мятежники поджидают, чтобы вырвать меня из его цепких рук?» Я прошлась по саду и дошла до ворот, где стояла никудышная стража. Уверена, они не лучше тех, кто охранял тюрьму.

Куда ты собираешься? – с тревогой спросила я, когда она подошла близко к воротам.

– Хочу кое-что проверить.

Девушка начала обходить стражу, а те даже не шевельнулись, делая вид, что её нет.

– Откройте ворота, – приказала она.

– Мы не можем, принцесса. Вам запрещено покидать замок ради вашей же безопасности.

– А если я прикажу вас казнить?

– Если вы так решите, мы не смеем противиться, – произнёс он, хотя страх отобразился в его глазах.

– Я подумаю об этом, – сказала девушка, пожав плечами, и развернулась, направляясь обратно во дворец.

Вот и всё. Мы не можем выйти – король ограничил наше передвижение. Я понимала, что это не будет просто. Но где-то внутри всегда жила почти незаметная искра надежды, затуманивающая разум и заставляющая верить, что всё может быть легко.

– Тебе нужно поскорее завладеть телом. Мне не нравится делать всё за тебя, – произнесла "другая" Кэсседи.

А разве тебе не нравится руководить? – усмехнулась я в ответ.

– Быть разделённым – это плохо. Я не чувствую сил и слабею. Постоянно хочется спать, и я подозреваю, что это может закончиться для нас очень плохо.

Например, полным стиранием воспоминаний…

«Как же мне вернуть тело? Я даже не представляю, как его потеряла. А что, если вколоть препарат снова?» – мелькнула в голове слабая, но настойчивая мысль.

Идя вперёд, я вспомнила о мужчине, которого так давно не видела. Мой отец. Мне нужно его найти. Как он отреагировал, когда вернулся домой и обнаружил, что меня и мамы нет? Что он почувствовал, узнав, что я оказалась в тюрьме? Знает ли он обо всём, что произошло? Мой папа работает здесь как главный стражник короля. Почему я ни разу не встретила его?

Ищи папу! – крикнула я внутренне.

«Интересно, а когда я кричу, мой голос в её голове повышается или нет?»

– Они переделали твою память так, что у тебя не было приёмного отца. Адам Маэлгарб и твоя мама жили вместе, желая использовать тебя в своих целях, проводя над тобой опыты и издеваясь, лишь бы ты вернула им трон. Они прятались от людей короля, который нашёл их и спас тебя. Сейчас ты благодарна, что король любит тебя как собственную дочь.

Ну, раз он нам не отец, давай хоть издалека посмотрим, я прошу тебя, – почти умоляла я, отчаянно цепляясь за прошлую жизнь.

Молча она направилась на поиски нашего отца. Каким бы человеком он ни был, я уверена, что он учил меня бороться для предстоящего будущего.

Мы обыскали этажи дворца, блуждая по длинным лестницам и теряясь в роскошных коридорах, облицованных мрамором, сверкающим на свету. На окнах висели насыщенно-красные шторы с ламбрекенами, контрастирующие с белизной стен. Я обратила внимание на двери, выделявшиеся вставками рубинов, и ручки из белого золота. Всё до тошнотворного красиво.

Наконец, поднявшись на самый верх, мы нашли мужчину рядом с дверью, расписанной золотом. Эта дверь явно вела в покои короля.

Меня волновало, почему отца не казнили после нашего побега и не понизили в должности. Не означает ли это, что он никогда не был на нашей стороне? Возможно, он новый предатель… Но я всё равно скучала по нему.

Отец заметил меня и поклонился.

– Рад видеть будущую королеву, – произнёс он, не поднимая головы.

Он оставался неизменным, прекрасным. Его сияющие синие глаза отражали свет, словно камни танзанита. Чёткие черты лица, идеальные скулы и чёрные волосы без единого следа седины придавали ему великолепный вид. Высокий и стройный, он выглядел как настоящий главнокомандующий стражи. Лёгкая небритость добавляла брутальности. «В голове не покидал вопрос: почему мама выбрала не его? Почему предпочла другого, когда рядом был этот непревзойдённый мужчина, всегда готовый защитить и поддержать?»

– Я рада встретиться с главой стражи. Как работа? Мне так скучно, что я решила прогуляться по замку, – беззаботно общалась она.

«Не больно ли ему видеть свою дочь, которая не помнит его?»

– С работой всё прекрасно, можете спать спокойно. Никто не сможет пройти через стражу, – улыбнулся он.

Отец говорил так, будто никогда не растил меня, будто это не он держал меня на руках, когда я не могла дотянуться до верхней полки на кухне, где мама прятала шоколад, будто не он спорил со мной, когда я не хотела тренироваться. Будто не его я называла «папа», даже когда ненавидела. «Он не видит меня. Он видит только маску будущей королевы».

– Где находятся мутанты? – неожиданно спросила она. – Я никогда не видела их возле дворца, хотя они часто патрулируют улицы, чтобы поддерживать порядок.

Зачем тебе это?

– Я не думаю, что вам стоит их видеть, мисс.

– Почему?

– Это не самое лучшее зрелище для юной леди.

– Но я хочу знать о своём будущем народе, – напомнила она, что является следующей королевой, стараясь убедить начальника охраны в необходимости этого знания. – Даже если некоторые из них страшные.

– Сегодня я сопровождаю короля весь день, но завтра у меня выходной. Как насчёт встречи? – с улыбкой предложил он.

«Уверена, он сообщит о моей просьбе королю. Я заметила, что напротив нашей комнаты установлены множество камер, как за окном, так и на всех входах и выходах. Лишь некоторые участки коридоров оказались вне зоны наблюдения, что выглядит странным, учитывая старания в прошлом дворце минимизировать слежку. Возможно, в этом замке есть иные способы передвижения», – проанализировала я.

– Согласна, значит, до завтра, – подмигнула она и направилась вниз, в свою комнату.

– С отцом заигрывала? – спросила я, недовольная её поведением.

– Лишь пыталась привлечь внимание. Чем больше я изменяю наше обычное поведение, тем сильнее будет казаться, что инъекция подействовала, – объяснила она.

Девушка вошла в комнату и резко упала на пол. Усталость ощущалась тяжело; ноги казались ватными, словно кто-то плотно обвил их невидимыми верёвками, сжимая до состояния, когда каждое движение стало невозможным. Резкая слабость охватила каждую клеточку организма, заставляя руки дрогнуть, а колени трястись. Вдруг в сознании вспыхнули тысячи игл и каждая из них – это крохотный укол ужаса, стремящегося вытеснить меня из собственной головы.

Мир качнулся вбок, размытые образы прошлой жизни мелькнули перед глазами, где реальность и кошмары сливались в едином вихре. Всё закружилось, будто она была на грани потери сознания.

Что происходит? – встревожилась я.

– Немного… – прошипела она, в голосе звучала дрожь, – устала.

И что делать?

– Спать, мне нужно спать.

Она замолчала и пошла в душ. Сбросив одежду, она повернулась спиной к зеркалу. Вновь увиденные шрамы заставили меня хотеть выть. Самый длинный проходил от лопаток до бедра. Шрамы выглядели как багровые реки на бледной коже, тянувшиеся вдоль спины, напоминая о страшных ударах плетью. Среди них появились светлые, затянувшиеся раны. Они становились всё тусклее, словно память о боли постепенно угасала.

– Ты отомстишь, – произнесла она твёрдо, хоть я и сомневалась в себе.

Я знаю…

«Необходимо вернуть своё тело и стать сильнее. У меня есть за что сражаться, и не только потому, что я принцесса и у меня есть народ, а потому что я сама для себя необходима, и не хочу потеряться среди войн, мятежей и предательств близких», – решила я.

Вода, стекающая по шрамам, отрезвила меня и вывела из раздумий. Они почти не болели, значит, их хорошо подлечили, хотя неприятный зуд всё равно остался.

Надев чистую пижаму, девушка легла в постель и укрылась одеялом. «Нужно ли мне спать? Или, когда она уснёт, меня тоже отключит?»

Она заснула сразу, как только её голова коснулась подушки.

Нет, меня не отключило. Значит ли это, что я могу управлять телом, пока она спит?

Глава 7. Кэсседи

Первое, что я ощущаю, – это боль. Она окутывает меня, проникает в вены, заставляя стонать от невыносимого дискомфорта. Живот сжимается в спазмах, а руки и ноги кажутся тяжёлыми и непослушными. Грудь сдавливает, делая дыхание плоским и болезненным. Голова раскалывается от пульсирующей боли, словно сотни молоточков стучали внутри черепа, загоняя гвозди всё глубже.

Я пытаюсь двинуться, но тело не слушается.

Сосредоточившись на попытках собрать последние силы и вернуть контроль над своим телом, я сначала смогла пошевелить пальцами рук, затем ног. В попытках встать я падала вновь и вновь. Решив немного полежать и восстановить силы, я надеялась, что вторая часть меня ещё долго будет пребывать в мире сновидений; ей нужно время на восстановление.

Приподнявшись на локтях, я оглядела комнату. Тени танцевали на стенах от мерцания ночника, создавая странные образы, которые казались одновременно знакомыми и чуждыми. Я смотрела на этот ночник и понимала, что он здесь лишь декорация. Даже если я попытаюсь набрать код кого-то из знакомых, которых у меня очень мало, сигнал не дойдёт. В этой комнате, судя по всему, не работает ни одна техника.

Сердце стучало в груди, словно пыталось сообщить мне что-то важное. Ощущение беспомощности наполнило меня до краёв, когда я вновь задумалась о том, что не одна в своём теле, и скоро его вновь отнимут.

Мне удалось опустить ноги на пол и приподнять туловище. Мои руки дрожали, когда я пыталась встать с кровати, но всё же я смогла это сделать. Подойдя к новому зеркалу, которое быстро принесли после разбитого, я встретилась со своим отражением. Оно было знакомым, но с каждым мгновением становилось всё более чужим. Я чувствовала себя в плену – не только своего тела, но и собственного разума.

Посмотрев на часы, я пришла в ужас: пока я пыталась вернуть контроль над своим телом, прошло восемь часов, если не больше. Для меня эти часы пролетели за одну минуту.

В дверь постучали, и я сразу выпрямилась, отойдя от мебели. Стоять было тяжело, но я держалась.

– Войдите, – крикнула я, и дверь открылась.

Сейчас раннее утро. Что от меня нужно в такое время? Зовут на завтрак?

С каждой секундой я ощущала, как контроль над телом, которое делю с другой частью себя, становится всё более шатким, но явным.

На пороге стоял Кристофер. На нём были чёрные облегающие штаны, длинные военные сапоги такого же цвета, белая рубашка и элегантный чёрный пиджак с вшитыми нитями серебра на плечах. Его волосы, отросшие за последнее время, были собраны. Казалось, что принц стал сильнее и увереннее после той битвы в лесу.

– Так смотришь на меня, будто не узнаёшь, – улыбнулся он, и на его скуле появилась ямочка; вторую щеку закрывала маска.

На меня взирал его серый и алый глаз. Но вчера они не были такими. Я точно помню, что они оба были светлыми. Но сейчас… Один – словно лёд, отражающий небо, покрытое тучами; другой – как кровь друзей, которую он пролил, людей, которых предал.

– Что с твоим…? – я не успела договорить.

– Глазом? – перебил он, касаясь стороны лица в маске. – Вчера мне пытались стереть шрамы, но не смогли, поэтому магия немного изменила цвет радужной оболочки.

Кристофер убрал прядь волос, выбившуюся из пучка, собранного на затылке.

– А откуда они? – Спросила я, стараясь говорить ровно.

«Я притворюсь, что моя память совершенно нестабильна, и я помню лишь отдельные фрагменты», – решила я, используя свой обман.

– Битва в лесу. Мятежники захватили тебя ради своих гнусных целей; ты сильно пострадала, и у тебя остались пробелы в памяти, которые ещё необходимо заполнить. Я забрал тебя, прежде чем они стёрли твоё прошлое полностью. Когда твоя магия вышла из-под контроля, ты случайно задела меня. Места, где твой магический огонь проник сильнее всего, теперь покрыты шрамами.

Его голос в какой-то момент охрип, будто что-то мешало ему говорить ложь уверенно, словно остатки совести хватали принца за горло.

– Очень жаль… – с натянутой грустью ответила я.

Очень жаль, что ты не умер.

– Но ты всё равно прекрасен, – заметила я. Внешне он стал даже более притягательным, чуть повзрослел и больше походил на короля, чем на того мальчика в красивой обёртке, который был идеален, как статуя из мрамора.