Приведи меня к истине

   Немного отдышавшись, я подошла к шкафу и открыла его. Там был точно такой же костюм, как у Кристофера, только моего размера. Облачившись в него, я подошла к зеркалу и привела волосы в порядок, чтобы они ровными прядями спадали мне на спину. Мои руки дрожали, но я старалась не обращать на это внимания. Моё лицо стало ещё бледнее, синяки под глазами увеличились вдвое по сравнению с вчерашним днём. Да, выглядела я довольно жутко, словно призрак.

   Я пригласила прислугу не потому, что не могла справиться сама, а чтобы избавиться от образа Кэсседи – мятежницы, которая всегда делала всё сама и не пускала слуг в свою комнату. Они замаскировали мои синяки под глазами консилером, выровняли тон кожи. Нанесли немного бежевых теней на веки и накрасили ресницы. Мои губы выглядели бледно, поэтому женщины решили добавить немного красной помады, но лишь слегка, чтобы они выделялись на фоне лица. Однако, несмотря на все их усилия, я осознавала: никакая косметика не сможет скрыть тех ран, которые остались на душе и теле.

   Придав мне живой вид, слуги покинули покои, а после них вышла я.

– Вот и моя самая прекрасная королева, – прошептал принц, прижимая меня к стене. Его ладонь оказалась на моей щеке, а большой палец нежно скользнул по губам, которые мне накрасили всего несколько минут назад.

   Кристофер смотрел на меня иначе, чем вчера. В его глазах читался интерес и что-то до боли знакомое. Так он смотрел на меня в ту ночь, когда я попросила его остаться, и в ту, когда умоляла его уйти. Тогда он притянул меня к себе, обещая, что примет меня любой.

   Это были два разных дня: в одном я испытывала удовольствие, а в другом доверилась принцу. Я позволила ему сблизиться со мной и помочь, когда было трудно. Всё это – ложь, которую я создала, и теперь должна в неё играть.

   «Даже если бы мне сейчас оторвало ногу, я бы не приняла его помощь и просто осталась умирать», – пронеслось в сознании.

   Принц внимательно изучал мое лицо, и на его губах появилась усмешка. Склонив голову вбок, он положил одну руку на мою талию, а другую продолжал упирать в стену. Я была зажата и ощущала каждый сантиметр его тела. Кожа Кристофера, всегда холодевшая в моменты напряжения, потеплела.

– Хватит льстить, – усмехнулась я и ударила его локтем, чтобы он отодвинулся.

   Принц упал на колени и схватился за бок. «Хорошая актёрская игра, ничего не скажешь. Я точно рассчитала удар – он не мог причинить боль», – подумала я с раздражением.

– Хватит притворяться, – присела я рядом с ним и потрепала его за ухо.

   Мне хотелось убежать, а не играть с ним…

– Попалась, – улыбнулся он и повалил меня на пол, прижимая своим телом.

– Ведёшь себя как ребёнок, – ворчала я. – Мы в коридоре, у моей двери множество камер. Ты хоть знаешь, как это выглядит со стороны? – попыталась столкнуть его с себя, но безуспешно.

– Какая разница? Мы имеем право делать всё, что захотим.

– Король это не одобрит.

– А тебя волнует его одобрение? – ухмыльнулся Кристофер и поцеловал меня.

   Мне не понравилось, как я дрогнула от его поцелуя, как мурашки пробежали по коже. Тело, словно живое существо, отдельное от моего сознания, реагировало на его прикосновения, тянулось к ласкам, испытывая физическое волнение и желание. Мозг, защищая себя, пытался подавить эти реакции, напоминая о прошлом, о том, как принц обидел и предал меня. Эта внезапная, неконтролируемая физическая реакция пугала меня, потому что доказывала: я ещё не вернула полный контроль над собой.

   Я хорошо помню, что за сладкими моментами могут скрываться горькие последствия.

– Это не игра, Кристофер, – сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Мы не можем просто игнорировать всё.

   Он посмотрел на меня с искренним любопытством.

– Зачем тебе заботиться о мнении других?

– Кто-то из нас должен вести себя более ответственно.

– Ответственность – это то, что мы сами себе навязываем, – тихо произнёс он. – Ты можешь быть свободной, если только этого захочешь.

– Свободной? – этот вопрос вырвался у меня на фоне громкого смеха.

   Кристофер вглядывался в моё лицо, пытаясь разглядеть истинную меня. Его взгляд колебался от леденящего холода до тепла, способного согреть в морозные ночи. Чем дольше он смотрел, тем ближе наклонял своё лицо к моим губам. В конце концов, он не выдержал и снова поцеловал меня с такой нежностью, какой я никогда не испытывала раньше. Этот трепетный поцелуй был лёгким, словно я была самой хрупкой вещью в этом замке. Вокруг нас мир растворился, остались только мы двое – тепло его дыхания и биение моего предательского сердца, которое не может решить, любим мы или ненавидим.

   Я закрыла глаза лишь на минуту, позволяя себе утонуть в этом чувстве, забыв о тревогах и сомнениях. И именно в этот момент слабости в голове раздался мой собственный отчаянный крик, который заставил меня не просто оттолкнуть принца, но и ударить его в пах.

   Да как я могла хотя бы на секунду пасть до того, чтобы целовать его?! Играть роль одно, но получать удовольствие – абсолютно другое.

   Он застонал от боли и упал на бок.

– Прости, я не хотела, не знаю, как так вышло, – начала извиняться я, хотя была бы не против ударить его ещё раз.

   То, как я не могу разобраться в самой себе, лишь подливало масла в огонь моего отчаяния.

   МНЕ НУЖНО ВЕРНУТЬ ПОЛНЫЙ КОНТРОЛЬ НАД ВСЕМ ТЕЛО И РАЗУМОМ.

– Я заслужил, – произнёс он.

   Насколько же он прав…

– Наследный принц, всё в порядке? – спросил слуга, увидев нас на полу.

– Да, всё хорошо, – ответила я за Кристофера и помогла ему встать.

   Мы отряхнулись и продолжили путь по коридору, будто только что не валялись на полу.

   Принц переплёл свои пальцы с моими, и я не стала вырывать руку – его хватка была слишком крепкой. «Придётся немного потерпеть», – смирилась я.

   Мы вышли из замка, и прямо у ворот нас ждала мини-версия инвизибола, предназначенная для небольшой команды. Конечно, мы были не одни – кто отпустит нас вдвоём куда-либо?

   У летательного аппарата стояла команда из шести человек: четыре парня и две девушки. От них исходила неприятная энергия, слишком сильная для меня, особенно учитывая, что я не могла призвать ни кровь, ни огонь.

   Это было не предчувствие, а почти физическое ощущение опасности.

– Отец боится, что нас похитят вновь, поэтому отправил с нами лучших выпускников академии за прошлый год, – объяснил Кристофер.

   «Академия? Я слышала, что одарённых обучают и тренируют для защиты королевства, но никогда не видела само учебное заведение. Оно, вероятно, находится в столице и закрыто куполом, что не позволяет увидеть обучающихся», – проанализировала я.

– А ты проходил обучение? – спросила я, скрывая свою тревогу.

   Я заметила, как мой взгляд возвращался к девушке из охраны, что молча разглядывала меня. Она была такой знакомой, но память отчаянно ускользала и путала некоторые лица между собой.

– Нет, у меня редкий дар, и его пределы мало кому известны. Поэтому мне нанимали учителей, а я сам изучал свою силу. Особенно в этом помогли книги с легендами. У короля, который напитал меч силой своей крови, был друг – его правая рука, обладающий даром льда.

   В моей голове ещё был отрывок этой сказки, но она была слишком детской, лишенной подробностей и важных событий:

    «Жил когда-то добрый король Малакай, что правил всеми четырьмя королевствами. Он был мудрым и справедливым и всегда заботился о своем народе. Но однажды нашелся человек, который бросил королю вызов. Он жаждал власти так сильно, что был готов на любые подлости.

    Этот человек убивал магов, чтобы присвоить себе их мощь. Сначала правитель сражался в одиночку, но чуть не потерпел поражение. Король понял, что его народ в опасности, и призвал на помощь своих верных друзей. Вместе они решили противостоять злодею.

   Друзья объединили свои силы и создали меч пяти стихий. Этот меч был особенным: он обладал магической силой и мог победить любого, кто станет на пути его владельца. Но чтобы воспользоваться мечом, был необходим особый ключ – дар короля… »

   Небольшой отрывок то и дело крутился в моей голове: пять даров и главный ключ, и все мы редкие. Кто-то меньше, кто-то больше. Я не встречала тех, кто владеет способностью замораживать всё вокруг, как Кристофер, или становится невидимым, как Кайл.

   Я уже успела подумать, что Мэлгарбу повезло найти Кайла, но осознала, что именно поэтому этот парень всегда был на виду. Не будь он особенным, главнокомандующий не стал бы за ним приглядывать, а маме поручил бы заботиться о любом другом ребёнке.

– Ты о чём-то задумалась? Забыла про историю с королём? Я рассказывал её тебе во дворце, – спросил Кристофер.

   Опять это «ты забыла». Но на этот раз его вопрос звучал наигранно, словно он знал, о чём я размышляла.

– Думаешь, им хватит сил защитить нас? – я перевела тему и кивнула на ребят, но один из парней в середине лишь усмехнулся, будто мои слова показались ему забавными.

– Последние три года обучение стало более интенсивным, особенно в области защиты от магии. Они знают много того, чему мне ещё только предстоит научиться.

   Парень вышел вперёд. Тучи перестали закрывать солнце, и янтарные глаза указали мне на оружие у каждого на поясе.

– А ещё у нас есть вот это, – он достал пистолет и вынул из него магазин, где вместо патронов находились небольшие капсулы, заполненные чем-то красным. – Если такая попадёт в вас, ваше высочество, то вы лишитесь дара на несколько часов.

   «Видимо, я была накачана этими капсулами до предела, и мой дар, не желая быть с непутёвой хозяйкой, ослабел так, что я не могла его почувствовать вовсе, словно стала обычным человеком. Моя выносливость снизилась, и любые раны болели сильнее, чем должны у одарённого», – мрачно заключила я.

   Нас провели в инвизибол и усадили в удобные кресла друг напротив друга. Мы пристегнули ремни безопасности, и охрана заняла свои места. Летательный аппарат начал подниматься, и в первые тридцать секунд нас немного потрясло. Сначала принц сидел спокойно, но вскоре начал ерзать на месте, как будто ему было некомфортно. Он посмотрел на меня, но я отвела взгляд. Мне было приятнее смотреть на спину охранника, чем на него.

   Парень из нашей охраны подошёл ко мне и проецировал карту леса на пол, чтобы я указала точное местоположение лагеря.

– Вы можете обозначить, что находилось рядом, чтобы уточнить путь, – произнёс он, указывая на некоторые участки леса.

– Вот эти горы, – отметила я.

   Он кивнул, а когда вернулся к команде, девушка потрепала его короткие русые волосы и что-то прошептала ему на ухо, но я лишь слышала, как она назвала его имя «Локр». Они выглядели дружными, напоминая мне нашу команду в лагере, и от этого становилось только больнее.

   Я не была уверена, что отметила точку правильно, так как помнила лишь примерный маршрут, когда нам показывали эту же карту в лагере. Даже так, я могла ошибиться, ведь география в моей голове оставалась чем-то похожим на древний язык Элтрейсцев, на котором говорили во времена, когда магия существовала свободно. Я знала на нём несколько слов: «ikpz» – айкпзи, что значит река, и «sulkxee» – салкси, что значит звезда, потому что мама часто так называла меня в детстве. Многие слова в этом языке заканчивались на «и». В детстве я постоянно говорила «океани», «мами», «папи», «друзьи», думая, что профессионально владею старым языком. Это поведение смешило моего отца, и даже когда я поняла, что делаю глупость, продолжала, чтобы увидеть его улыбку.

   Внутри инвизибола царила тишина, лишь слышался слабый гул двигателей. Если бы я не сосредоточилась на звуках, думая, что всегда нахожусь в опасности, то и не заметила бы его.

   Я чувствовала, как напряжение в воздухе нарастает. Принц, казалось, не знал, как себя вести. Его руки нервно скользили по подлокотникам, а взгляд метался по бездушной железной конструкции, окружённой окнами. Как только он опускал взгляд на лес, его начинало что-то терзать, но я не могла заглянуть ему в голову и узнать, что там творится.

   Невольно я подняла на него глаза, заметив, как крепко он сжал кулак. В этот момент Кристофер выглядел не как величественный принц, а как обычный человек с собственными травмами и страхами. Внезапно, на мгновение, он всё меньше напоминал монстра.

   Мы смотрели друг на друга, не моргая. Что он видит во мне? Кого он действительно видит?

   Наконец, Кристофер немного расслабился: его плечи опустились, а дыхание выровнялось.

   Я отвернулась, не в силах терпеть даже малейшие переживания о самочувствии принца, и до конца пути мы молчали. Его уязвимость была для меня невыносима, потому что делала его человеком, а не просто врагом.

   «Все твои враги – люди, дорогая, просто не все люди хорошие, вот что важно помнить», – промелькнуло у меня в голове, словно слова матери.

Глава 8. Кристофер

   Лес, проносящийся под нами, не привлекал моего внимания во время полёта. Я не мог оторвать взгляд от Кэсседи, а когда переставал смотреть на неё, ощущал тревогу, будто она может исчезнуть.

   Сегодня она выглядела иначе: не такой, какой хотели бы видеть отец и мать. Кэсседи была собой – немного сварливой, неловкой и ненавидящей меня. Касаясь её, я чувствовал, как девушка прилагает усилия, чтобы не оттолкнуть, и это давало мне надежду, что что-то пошло не так, что она всё помнит. Но, возможно, я всё лишь надумал и медленно схожу с ума.

    Как странно, что я одновременно боюсь столкнуться с её ненавистью и стремлюсь к этому больше всего на свете.

   Я совершил ошибку, и теперь мне придётся всё исправить. Хотя, возможно, я бы поступил так снова. Возможно, действовал бы мягче, но если действительно хочу спасти свой народ, а не только принцессу, мне придётся действовать в интересах короля и королевы, иначе их бдительность не ослабнет. Если что-то и нужно уничтожать, так это лишь изнутри – стать раковой опухолью для своей семьи, медленно погубить их.

   Мы направляемся в лагерь. Королева уже знала его местоположение и понимала, что там пусто, поскольку после побега людей из тюрьмы мятежники успели перенести свою базу в другое место. Что могло остаться за два года? Лишь мусор, который не успели растащить еноты и не унёс ветер.

   Это испытание для моей будущей жены или очередная издёвка.

   На пиджаках охраны находятся маленькие камеры, внимательно следящие за нашими разговорами и эмоциями. Мама не очень доверяет мне, зная о моей любви к девушке. Королева всегда говорила: «Любовь – это маленькое счастье, перерастающее в большую проблему. Если не сможешь справиться со своими чувствами, они раздавят тебя.»

   Сейчас Кэсседи покажет, где что находится, сохраняя спокойствие, а затем мы вернёмся во дворец, чтобы навестить королеву, желающую поговорить с моей будущей женой.

   Когда мы приземлились, я ощутил, как напряжение в воздухе стало значительно плотнее. Лагерь мятежников, укрытый среди зелёных холмов и водопадов, как и раньше оказался совершенно заброшенным. Я взглянул на Кэсседи – её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась внутренняя борьба, которую способен заметить только тот, кто всегда беспокоился о её чувствах.

   В лагере остались палатки и некоторые вещи, что свидетельствовало о спешном бегстве его обитателей. Всё это напоминало о тренировках и о том, как Кэсседи начала мне доверять. Иногда я думал, что здесь мой дом, хотя я же его предал.

    Но так было правильно.

   Я знал, где сейчас Мэлгарб. Глупо думать, что я не проник в их личные данные и не разобрался в том, как они выбирают места для лагерей. Однако мне не нужно на них нападать. Время еще не пришло.

   Раньше у меня были чёткие цели, я знал, что делаю, и не боялся идти на риск. Одно дело, когда кто-то просто вызывает симпатию, и совершенно другое, когда влюбляешься и осознаёшь, что теперь нужно быть осторожным, ведь допустишь ошибку – и первой пострадает именно Кэсседи. Стоит мне немного расслабиться, позволить маме уличить меня во лжи, понять, как много я скрываю, и всё рухнет, как песчаный замок.

   Я потерял рассудок, и причина одна – мисс Белонс.

   Ветер завывает, поднимая вверх опавшие гниющие листья и мелкие ветки. Я стою среди разорванных палаток, которые когда-то были укрытием для многих людей. Теперь они лежат, прижатые к земле, их ткани порваны и выцвели, как отражение боли тех, кому пришлось постоянно менять место жительства, лишь бы не погибнуть и не стать очередным именем, которое запишут в траурных текстах и огласят мятежники за вечерним костром.

   Толстые ветки, обломанные и искривлённые, упали с деревьев, оставив следы на земле. Вокруг валяются старые упаковки от еды, добытой в городе, когда это удавалось, выцветшие и поцарапанные. Каждая из них – напоминание о том, что здесь когда-то жили, любили и надеялись на изменения в мире, мечтая вернуться в город, заселить столицу и деревни, создавая семьи и рождая детей – не опасаясь, что их уведут на D-7, сделают магами и навсегда поселят в академии, больше не позволяя видеть или слышать родителей.

   Всё вокруг пропитано мраком и угнетением, не хватает лишь тел тех, кто был убит за все годы борьбы с Доласами.

   Передо мной раскинулось озеро, поверхность которого сегодня неспокойна. Волны накатывают на берег, и если прислушаться к шуму воды, можно вновь окунуться в приятные старые воспоминания, когда всё казалось намного проще. Я вспоминаю, как осторожно обрабатывал раны Кэсседи: её недовольное лицо, когда мои руки касались её кожи, её попытки скрыть смущение. В тот миг у меня было ощущение, что я стою на грани чего-то большего, но перейти эту черту было невозможно. Она страдала из-за другого парня, а я, как тень, оставался в стороне, наблюдая за её болью, не в силах помочь.

   Кэсседи подошла к моей с Кайлом палатке, и я последовал за ней. Ночами парень постоянно говорил со мной. Он делился надеждой на скорую победу и о том, как сможет справиться с утратой родителей. Этот парень искренне мечтал о лучшем мире; в его глазах светились искры не просто какой-то там надежды, что легко сломать, как кость на указательном пальце, нет, там сияла вера, что однажды всё изменится.

   Мы часто проводили время вместе: шутили, дурачились и поддерживали друг друга в трудные моменты. Кайл был моим другом уже очень давно. Нас познакомила Коралина, и так как мы оба знали её и часто общались, когда я тайно покидал дворец, то сблизились.

   Я и Кайл хотим одного и того же – свободы для Элтрейсцев, свободу для детей и искоренение рабства, просто идём по разным путям, которые в итоге приведут к одному результату.

   Подойдя ближе к девушке, я закрыл её своим телом: благо, она была такой хрупкой, что охране позади нас её не было видно, пока я не отойду в сторону. Кэсседи нашла что-то в обломках и положила себе в карман.

– Ты что-то нашла? – осторожно спросил я. Мне было интересно, соврёт ли она о том, что не клала ничего в карман, или выставит меня дураком, которому всё кажется.

   Её плечи слегка дрогнули, и она с улыбкой повернулась ко мне. Прошлая Кэсседи бы послала меня и ушла, но эта более осторожная, и я всё ещё не понимаю, она это или нет.

– Нет, просто из кармана выпала пудра, я её только что положила на место.

   Она чуть приподняла руку, и я увидел, что из кармана действительно выглядывала небольшая серебряная пудреница.

– Почему у тебя такое хмурое лицо? – промурлыкала она, но холод и страх в глазах были слишком отчётливыми, даже когда на губах появилась наглая улыбка.

   «Хочет поиграть со мной?» – с этой мыслью я почувствовал, как во мне нарастает азарт.

– Правда? – улыбнулся я, подходя ближе и обнимая её за талию.

   Я ждал, что она попытается отодвинуться, но её руки легли мне на шею, притягивая ближе.

   Интересно, как далеко она готова зайти, лишь бы не раскрывать передо мной, что в её голове всё ещё есть хотя бы капля воспоминаний.

   Я становлюсь всё более уверенным в этом.

– Звёздочка, – произнёс я и, поцеловав её, почувствовал резкую боль.

   Она укусила меня, довольно грубо и резко, но затем слизала каплю крови, и металлический привкус появился на моём языке. Это была её маленькая пакость, небольшое сопротивление и желание причинить мне боль.

   Девушка определённо сдерживалась.

– Я так рада быть рядом с тобой, – прошептала она сквозь поцелуй.

   Мы отдалились друг от друга, её взгляд стал затуманенным. Кэсседи пошатнуло. Мои ладони обхватили её плечи, и я ощутил, что всё её тело горит, как при серьёзном жаре. Такое ни с чем не спутаешь, учитывая, как часто я болел в детстве. Веки девушки дрогнули, и, закрыв глаза, она потеряла сознание.

– На помощь! – закричал я, когда девушка упала в мои руки.

   Ощущая вес её тела, я ужаснулся его невероятной лёгкости. Первое, что нужно сделать, когда она поправится, – вернуть ей физическую форму. Она должна лучше питаться и тренироваться.

   Возможно, она и вовсе не ела из-за ненависти к короне и траура по погибшей подруге.

   Охрана немедленно окружила нас, и наконец подошла Гейла. Она первая в академии по лечению ран. Если дар воды способен восстанавливать силы, то подобные Гейле могут вырастить новые кости, если у пациента хватит сил выдержать боль. Из крови таких одарённых делают лекарства.

   Кэсседи отнесли в инвизибол и осторожно разложили сиденье в небольшую кушетку. Гейла заправила свои чёрные волосы за ухо и наклонилась к лицу Кэсседи, сделав медленный выдох. Веки девушки засияли зелёным светом, глаза заволокло туманом, когда она положила ладонь на лоб своей пациентки.

– Ваше высочество, у неё переутомление, – слишком официально сообщила Гейла. – Я ощущаю, что всё тело принцессы находится в состоянии стресса, и оно настолько ослабло, что девушка едва ли могла ходить. Я немного исправила ситуацию, но я не лечу невидимые причины, нет каких-либо ран, болезней. Ей нужно отдохнуть, поспать, и как бы глупо ни звучало – ей требуется постепенно улучшать питание. Организм истощён.

   Переутомление? Интересно, чем она занималась вместо отдыха? Вероятно, она всё ещё страдает от последствий инъекции. К тому же одарённый, лишённый дара, сильно ослабляется, ведь он уже вовсе и не человек. Мы умираем прежде, чем получаем магию и возрождаемся иными, а сейчас ничего не поддерживает в ней силы. Одно дело не слышать дар, другое – быть до отвала накаченным олорокорусом, смешанным с кровью одарённого, что умеет ослаблять чужую магию.

   Мне приходилось несколько раз видеть девушку за эти два года. Один раз я ослушался и подошёл ближе, увидев её с сопровождением в коридоре. Второй раз я увидел Кэсседи в окне, когда гулял по саду. Она выглядела отстранённой и больше походила на куклу, но я считал, что всё дело в лекарствах.

   Уже тогда у меня возникли сомнения, но я не нарушал своё слово королеве, потому что если бы я увидел Кэсседи, она могла бы продолжить бороться, хотя бы ради того, чтобы свернуть мне шею. А это лишь оставило бы её взаперти на дольше.

   Она и так боролась изо всех сил. Король и королева думали, что сломают её за пару месяцев, но девушка продержалась.

   Но я должен был быть рядом. Не стоило доверять семье; они всегда нарушали своё слово.

   Всё, что мне сейчас хотелось, – это позаботиться о девушке. В моём сердце росло чувство вины. Я должен был заметить, что с ней что-то не так. Я разложил соседние сиденья, чтобы добавить больше простора. Подняв её на руки, чтобы переложить, я ощутил сквозь тонкий пиджак, напоминавший вторую кожу, странные бугорки. Они длинные и тянутся через всю спину. Сначала я решил, что это складки от одежды, но всё же ринулся проверить.

   Закрыв инвизибол, пока охрана осталась в лагере, и никого не было поблизости, я снял с Кэсседи пиджак и развернул её на живот. Задрав на спине рубашку, я увидел шрамы. Толстые, длинные, уродливые шрамы.

   Сердце сжалось; в мгновение ока его окружила ржавая, колючая проволока, созданная из лжи королевы. Вид шрамов вызвал в моих венах раскалённый гнев, обжигая и стирая с лица маску со всеми улыбками, которые я сегодня подносил к девушке, думая, что всё в порядке.