Приведи меня к истине

   Наконец, кротолус прибыл. Корпус кареты был выполнен из прочного металла, который блестел в свете костров. Колёса сияли от скорости синим оттенком, который можно было менять на любой понравившийся. Дно кротолуса было прозрачным. Внутри находилась сенсорная панель, позволяющая пассажирам управлять всеми функциями: от климат-контроля до просмотра фильмов, снятых в нашем королевстве. Хотя это не так распространено, существуют программы с историческими передачами и фильмами, рассказывающими о важности D-7 и о том, как это хорошо для тех, кто сможет обладать магией и больше никогда не познает человеческой слабости. Эти передачи крутят по домашним телевизорам и экранам на центральных улицах. Ты можешь не смотреть, но всегда слышишь голоса ведущих, которые прославляют систему D-7. Это единственный способ увидеть одарённых хотя бы где-то, ведь им предлагают продемонстрировать свои способности. Лично ты не встретишь их в городе, но магия, показанная на экране, может завлечь.

   Мы с Дареном старались держаться подальше от этих программ на улице, но дома я иногда включала их, увлечённо следя за одарёнными, которым удалось выжить. Это был способ поверить, что и у меня есть шанс. Но чаще я думала, что умру или стану мутантом – переродышем, и выключала всё, чтобы не давать себе надежды. Даже это было лучше, чем сейчас, когда я знаю, что обладаю нужным даром.

   Мы устроились на мягких белых сиденьях и указали направление – дворец.

   Сегодня я не сбежала, и единственное, что меня успокаивало, это то, что Кристофер не хочет, чтобы король узнал о моих намерениях. Он помог мне ради какой-то своей выгоды, и я должна выяснить, что ему от меня нужно.

Глава 10. Кэсседи

   Был глубокий вечер, когда мы наконец оказались во дворце, в относительной безопасности. Принц подхватил меня на руки, как только вышли из кротолуса, и понес в мою спальню.

   Мне хотелось протестовать, но не здесь, под камерами.

   Я смотрю на него влюблённым взглядом, стараясь скрыть вихрь негативных чувств, что грозит ударить нас об землю, ломая кости. Моя улыбка – подобна его серебряной маске, но она скрывает не шрамы, нет, мои раны нанесены на сердце, и сейчас там прорастает ядовитый корень, что желает отравить Кристофера.

   Самое противное, что я чувствую тепло тела принца. Зная, что в напряжении он всегда остается ледяным, мне не нравилось, что он расслабляется рядом со мной. Из-за этого кажусь себе слабой, ведь он не верит, что я смогу ему навредить.

   Пальцы зарываются в его мягкие волосы, и я не могу удержаться от того, чтобы слегка дёрнуть их, чуть сильнее, чем следовало бы. Это мгновение – единственное, когда я могу выразить свою неприязнь, пусть даже и в такой мелочи. Я ощущаю, как он вздрагивает, и в этом есть сладкое удовлетворение. Это маленькое проявление силы, которое я контролирую, но которое также напоминает мне о том, как я уязвима.

– Ауч, – запоздало шепчет он. – А ты злюка, звёздочка. Лучше бы погладила меня, я так устал сегодня.

   Я придвинулась ближе к его уху и прошептала:

– Мне бы хотелось погладить твоё выдернутое из груди сердце, – я улыбнулась и коснулась губами его щеки. В этот момент, когда его глаза встречаются с моими, я понимаю: я играю в опасную игру.

– Возможно, однажды я позволю тебе такую шалость, но не сейчас, прости, – он осторожно поставил меня возле двери. Но прежде, чем мне удалось открыть её, одной рукой он прижал меня к себе, а другой что-то осторожно положил мне в карман. Казалось, что он просто гладит меня по бедру, но я ощутила тяжесть в кармане. – Ты кое-что потеряла. Будь осторожнее, если не хочешь, чтобы твою маленькую ложь легко раскрыли.

   На камерах всё должно выглядеть романтично. Они не заметят, как меня пробил пот, не заметят, как задрожали колени – но не от прикосновений этого парня, а от того, как страшно, что он знает о том, что я всё помню.

– Оставайся в спальне и не выходи сегодня никуда. Мы должны были увидеться с королем и королевой, но я смогу убедить их, что после произошедшего ты немного в шоке и твои старые травмы, связанные с родителями, раскрылись, – горячее дыхание от его шёпота касалось моего уха, согревая его, как тогда, у костра, когда он произносил лживые слова о своих чувствах ко мне.