Роль без права на выход

Ирина прошла мимо Анны к следующей отметке. На ходу коснулась пальцем страницы её сценария, показывая пропущенное слово. Ни улыбки, ни ободряющего кивка. Обычная работа с партнёршей.

Анне захотелось сделать следующую реплику точнее.

На перерыве она сама спросила Павла, можно ли на десять минут оставить один рабочий свет и пройти только текст. Без записи. Он пожал плечами: можно, если режиссёр не возражает.

Ветров в это время разговаривал с Мариной у двери.

— Десять минут на вторую сцену, — сказала Анна, подойдя. — Я пропускаю связку перед уходом Ирины. Хочу повторить.

Он посмотрел на неё, потом на часы.

— Работайте.

Анна вернулась на площадку. Ей впервые за утро удалось попросить о том, что требовалось ей самой, и не объяснять это пользой для всех остальных.

Телефон остался в сумке на соседнем стуле. Когда он коротко завибрировал, Анна всё же сразу подняла голову.

Это было сообщение Татьяны: она проверила свои ближайшие смены и могла прислать свободные часы.

Анна ответила: «Спасибо. Пришли, пожалуйста». Проверила, не появилось ли что-нибудь ещё, и положила телефон экраном вниз.

Ирина ждала.

— С начала? — спросила она.

— С начала, — сказала Анна.

Глава 5. Она жива

К вечеру в служебной комнате осталась одна чашка с чужой помадой на краю. Анна отнесла её к раковине, но воду не открыла: зазвонил телефон.

Номер был незнакомый.

Она ответила так быстро, что женщина на другом конце ещё не успела закончить первый вдох.

— Анна Дёмина?

— Да.

— Это Надежда, сестра Лены. Она разрешила мне вам позвонить.

Анна опёрлась свободной рукой о край раковины.

С утра у неё было чувство, что она непрерывно поднимается по лестнице. Разговор с Ириной, лист с ограничением показа, признание Марины, что сообщение было. Вчера Анна попросила Ирину передать Елене: пусть с ней свяжется человек, которому та доверяет. Не режиссёр, не продюсер. Кто-то, кто действительно знает, где она и как себя чувствует. После этого оставалось ждать.

— Лена у меня, — сказала Надежда. — Она сама приехала. С ней всё в порядке.

Анна закрыла глаза.

Вентилятор над раковиной гудел с коротким дребезгом. На пальце чувствовалась засохшая капля от чужой чашки. Всё это продолжалось, хотя только что должно было прекратиться что-то гораздо большее.

— Вы её сейчас видите?

— Да. Она в соседней комнате.

— А разговаривать может?

— Может. Сегодня не хочет.

Анна выпрямилась.

— Я понимаю. Простите. Просто мы со вчера…

— Я знаю.

В голосе Надежды не было ни просьбы успокоиться, ни сочувственного удивления. Она говорила устало, словно за этот день несколько раз отвечала на вопросы, которые люди считали разными.

— Нам не нужно знать адрес, — поспешно сказала Анна. — Я только хотела убедиться, что она в безопасности.

— Вот это я и могу подтвердить. Приехала добровольно. Родные знают. Никакой помощи, чтобы её найти, не требуется.

Анна посмотрела на листок возле телефона. На нём оставались две фамилии, знакомый номер и вопросительный знак. Последним она собиралась звонить человеку, который иногда подвозил Елену после вечерних спектаклей.

Теперь этот звонок был не нужен. Как и попытка съездить по последнему известному адресу.

— Я сообщала в дежурную часть, что с ней нет связи, — сказала Анна. — Оставила свой номер. Я должна сказать им, что вы позвонили и Лена подтвердила, что сама ушла.

— Скажите. Лена в курсе, что вы обращались.

— Я адреса не знаю, — ответила Анна.

— Можно я скажу остальным, что вы со мной говорили?

— Что я её сестра и что она у родных, да. Больше ничего. Лена отдельно вам напишет. Пожалуйста, не передавайте мой номер Аркадию.

— Не передам.

Пауза оказалась короткой, но Анна успела услышать, как где-то рядом с Надеждой открыли шкаф и звякнуло стекло. Обычный домашний звук. Елене могли сейчас наливать чай.

— И не приезжайте искать, — добавила Надежда. — Даже из лучших побуждений.

Анна убрала листок от раковины: вода из крана всё-таки капала.

— Хорошо.

Ей хотелось спросить о Маше, Лениной дочери, о том, кто ещё рядом, о том, давно ли Елена решила уехать. Ещё вопросы обещали только немного отсрочить конец разговора.

— Спасибо, что позвонили, — сказала она.

Закончив разговор, Анна ещё держала телефон ладонью к уху. Потом положила его на сухое место и села на табурет.

Лена была жива.

Не где-то в абстрактном «всё выясняется», не в чужом пересказе, удобном для репетиции. У сестры, в соседней комнате. Могла разговаривать и выбрала не разговаривать.

Анна рассмеялась один раз, без звука. Тут же стало стыдно, будто облегчение было неуместно в такой грязной комнате. Она встала, вымыла чашку и поставила вверх дном. На это ушло меньше минуты. Впервые за сутки минута никуда её не торопила.

* * *

Сообщение пришло, когда Анна уже дописывала Надежде: «Ваш номер никому не передам».

«Аня, это я. Надя позвонила с моего разрешения. Я в безопасности и уехала сама. Через Аркадия меня не ищите. В спектакль не вернусь. О причинах пока говорить не готова. Можно сказать это в театре. Остальное не пересылай».

Анна прочла дважды. На экране над сообщением оставалось её вчерашнее: «Мы волнуемся. Дай знать, что ты в порядке».

Она начала ответ: «Ты хоть понимаешь…»

Удалённые слова ещё секунду стояли перед глазами. Понимает ли Елена, что Анна не спала половину ночи; что Денис порывался ехать по старому адресу; что в кассе сегодня слушали людей, приехавших из другого конца города. Всё это произошло. Всё это не давало Анне права начинать разговор с предъявленного счёта.

Она набрала: «Спасибо. Я поняла. Адрес искать не буду. В театре передам только то, что ты разрешила. Если понадобится что-нибудь рабочее — напиши, отвечу».

Перед отправкой убрала последнюю фразу. О работе Лена сегодня уже сказала всё.

«Если захочешь связаться, я на этом номере».

Отправила.

Потом нашла номер, по которому вчера уточняла, как сообщить об отсутствии связи. Продиктовала своё имя, объяснила, что получила прямое сообщение Елены и поговорила с её сестрой. На вопросы ответила только то, что знала. Обещать перезвонить с адресом не стала.

Закончив, Анна зачеркнула на листке вопросительный знак. Телефон Лены больше не был номером, по которому она собиралась звонить каждые полчаса.

Несколько секунд смотрела на экран, ожидая ответа. Потом перевернула телефон.

На столе лежал новый экземпляр расписания. Напротив завтрашнего утра пока не было ни одной фамилии. Анна привыкла оставлять Елене место даже после того, как Ветров предложил роль ей. До этого звонка ещё можно было думать: Лена вернётся, выругается, поставит чашку на пульт и спросит, кто опять унёс её карандаш.

Теперь следовало перестать занимать для неё место.

Анна зачеркнула слово «уточнить» в верхней строке. Под ним написала: «Замену готовим без расчёта на возвращение Елены».

В комнату заглянул Денис. Он держал куртку за воротник, собирался домой.

— Новости есть?

— Да. Лена у родных. В безопасности. Сама уехала.

Он выпустил воздух через зубы и прислонился к косяку.

— Ну слава богу. А чего молчала-то?

Анна тоже хотела это спросить. Пока сестра не сказала: «Сегодня не хочет».

— Сейчас не готова говорить. Возвращаться не будет.

— Вообще?

— В этот спектакль.

Денис посмотрел на её расписание.

— Ты точно?

— Да. Лена сама мне это написала.

— Ладно. Тогда завтра я в десять?

— Я ещё не знаю. После разговора с Мариной напишем всем.

— Все сообщения теперь от тебя?

Она чуть не сказала «да».

— О дате — от Марины. Про репетицию уточню.

Денис кивнул и натянул куртку. Уже из коридора донеслось:

— Ань, я в кассу скажу только, что жива. Хорошо?

— Скажи, что в безопасности и сама ушла.

Он повторил, словно запоминал новую реплику, и ушёл.

Анна открыла дверь кабинета Марины.

* * *

Марина стояла у стола. Перед ней лежал калькулятор, на экране телефона светился длинный текст. У окна Ветров разговаривал вполголоса; увидев Анну, он закончил звонок.

— Нашлась? — спросил он.

— Лена сама связалась. Она в безопасности. Живёт у родных.

Марина опустилась в кресло. Рука с телефоном легла поверх бумаг.

— Хорошо.

Это «хорошо» раздражало больше, чем Анна ожидала. Марина произнесла его как человек, который с самого начала знал ответ и теперь получил разрешение выдохнуть вместе со всеми.

— Возвращаться она не будет, — добавила Анна.

Ветров убрал очки в нагрудный карман.

— Сейчас ей так кажется.

— Она разрешила передать именно это.

— Аня, я знаю Лену не первый год. После отдыха мы с ней спокойно поговорим.

— Она попросила не искать её через вас.

Он посмотрел на неё не сразу. Сначала поправил край лежавшего на столе конверта.

— Через меня её никто и не искал.

— Тогда это легко выполнить.

Марина подняла глаза.

Анна почувствовала, как пересохло во рту. Она не готовила эту фразу. Получилось резко, почти по-хамски, и сразу захотелось смягчить: я не это имела в виду, мы все устали. Вместо этого она положила перед Мариной телефон.

— Текст я не пересылаю. Она разрешила сообщить рабочие факты. Прочитай вот эту часть.

Марина прочла, не взяв аппарат в руки.

— Я собиралась написать труппе, — сказала она. — Что в связи с состоянием ведущей актрисы…

— Не надо так.

— Я ещё не договорила.

— Не надо про её состояние. У нас есть её решение. Она ушла и не будет играть. Мы знаем, что она в безопасности.

Ветров негромко усмехнулся:

— Теперь каждое слово будем утверждать втроём?

Анна смотрела на Марину. На листе под её рукой стояло слово «нестабильность». Его успели обвести карандашом.

Полтора года назад Анна тоже выбирала слово вместо действия. Удобное слово, после которого не требовалось перечислять, кто что сказал и кто продолжил работу. Тогда в отчёте осталось про эмоциональное состояние Ирины. Сейчас ещё можно было не дать такой строчке появиться.

— Не называй её нестабильной, — сказала Анна. — Она прислала ясное сообщение.

Марина прикрыла черновик ладонью.

— У меня нет цели её оскорбить.

— Тогда напиши, что причина замены — её отказ от участия. И что время нового показа мы согласуем завтра.

— Завтра не факт, что согласуем.

— Значит, срок сообщения о дате. Но без обещания, что мы вернём Лену.

Ветров взял со стола свой сценарий.

— Работать всё равно кому-то придётся. Я завтра в одиннадцать в зале.

Он прошёл мимо Анны, задержался в дверях.

— Хорошо, что ты так защищаешь коллегу. Надеюсь, о спектакле тоже не забудешь.

Анна не ответила. Очень хотелось ответить достойно и сразу, но на это потребовалось бы ещё одно усилие. Сейчас она могла только дождаться, когда дверь закроется.

Марина достала из-под ладони черновик и перевернула его.

— Я знала, что она у сестры. По сообщению. Но не знала, насколько всё серьёзно.

— Ты знала, что мы её ищем.

Марина потёрла переносицу.

— Да.

Анна ждала продолжения. Объяснения, оправдания, просьбы учесть обстоятельства. Марина ничего не добавила.

— Напишешь сама? — спросила Анна.

— Сейчас.

— И что прежнего состава не будет.

— Это я услышала.

На этот раз Анна позволила себе выйти, не проверяя каждую набранную букву.

* * *

У гримёрной Ирина застёгивала чехол с платьем. Анна остановилась, чтобы сказать ей о звонке, и не успела начать.

— Денис уже заходил, — сказала Ирина. — Я поняла.

— Я попросила Марину написать всем.

— Это правильно.

В комнате за спиной Ирины висело небольшое зеркало. В нём отражался стол, полоска лампочек и край Анниного лица. Она подумала, что теперь можно спросить о письме ещё кое-что. Больше не требовалось искать Лену, и освободившееся место сразу хотелось занять следующей задачей.

Ирина перехватила чехол поудобнее.

— У тебя всё?

— Да. То есть… Ты не знаешь, она собирается совсем уходить из профессии?

— Спроси у неё, когда захочет говорить.

Анна кивнула. Потом почему-то произнесла то, что не стала писать Лене:

— Мы ведь не все на неё давили.

Ирина посмотрела на неё поверх молнии чехла.

— И?

— Ничего. Просто мы правда волновались.

— Я тоже.

В дверях показалась Зоя с пакетом плечиков. Ирина посторонилась, впуская её. Анна автоматически подхватила пакет за нижний край, но Зоя уже поставила его на пол.

— Завтра брюки Денису не потеряйте, — сказала она. — Он их вечно под рубашки прячет.

— Подпишу шкаф, — ответила Анна.

— Там уже подписано. Читать пусть научится.

Зоя выключила лампы над большим зеркалом, оставив Ирине одну настольную. Вместе с ярким светом ушло ощущение, что рабочий день ещё можно бесконечно продлевать.

Анна отступила в коридор. Ирина вышла следом.

— Я не про то, что она должна вернуться, — сказала Анна. — Я хотела бы, чтобы знала: могла просто сказать нам.

— Она могла сказать, — ответила Ирина. — А ты могла не поверить, что этого достаточно.

Слова прозвучали без повышения голоса. Анна взялась за лямку сумки, съехавшую с плеча.

— Сегодня поверила.

— Сегодня да.

У Ирины из кармана пальто высунулась перчатка. Анна хотела поправить её, чтобы не выпала, и удержалась: Ирина сама заметила, убрала поглубже.

— Тебе не кажется, что она всех оставила? — спросила Анна.

Ирина долго не отвечала. Анна успела пожалеть о вопросе. Ей слишком хотелось получить ответ, после которого можно продолжать чувствовать себя хорошей коллегой.

— Кажется, — наконец сказала Ирина. — Сегодня я должна была играть. Мне нужны эти показы. И я не хочу, чтобы Лена возвращалась потому, что нам без неё плохо.

Она придержала чехол локтем и протянула Анне маленькую вешалку, случайно зацепившуюся за молнию.

— Отнеси, пожалуйста, Зое. Это её.

Анна взяла вешалку. Маленькая просьба оказалась почти облегчением: её можно было выполнить, не споря о том, чего никто не хотел отдавать.

— Хорошо.

— Иди домой потом, — сказала Ирина. — Завтра ещё будем злиться.

Анна хмыкнула.

Она отнесла вешалку, погасила лампу в гримёрной и проверила только свою сумку. Список реквизита остался на столе. Анна заставила себя пройти мимо: завтра им займётся тот, кто откроет комнату первым. Пока Анна не представляла, кто это может быть, кроме неё.

* * *

Она задержалась у сцены, чтобы выключить забытый свет в боковом кармане. В зале сидел Роман: на коленях лежала схема, в проходе стояла закрытая сумка.

— Вам не выключать? — спросила она.

— Я закончил. Есть новости?

Анна рассказала коротко. На словах «сама уехала» у неё впервые дрогнул голос. Роман положил карандаш на схему.

— Хорошо, что связалась.

— Да.

Он не спросил, куда именно она уехала и что случилось. Анна зачем-то добавила:

— Подробностей я не знаю.

— Если появятся условия для нашей работы, сообщите.

— Она не вернётся. Я не стала просить.

— Вы хотели?

Анна посмотрела на стойку, оставшуюся в полутьме.

— Очень.

— Понимаю.

— Даже после того, как она написала. На одну репетицию. На разговор с Мариной. Я уже думала, как это сказать, чтобы не прозвучало просьбой вернуться.

Роман чуть наклонил голову.

— А получилось бы?

Анна улыбнулась краем рта.

— Нет.

Он поднял сумку. Она выключила свет. В коридоре пахло влажной уборкой: кто-то уже прошёл полы, и у служебной двери осталась узкая сухая дорожка.

Анна вышла первой, подняла воротник. Дождя не было, но козырёк всё ещё ронял капли с одного края. Роман придержал дверь и отступил, чтобы она смогла запереть.

— Вы на трамвай? — спросил он.

— Да.

— Мне в ту же сторону.

Они шли молча до перехода. Анна привыкла заполнять дорогу вопросами: во сколько завтра, какой обувью пользоваться, успеет ли он на дополнительную проверку. Теперь она видела, как в закрытой булочной девушка вытаскивала противни из витрины. На окне аптеки отклеился угол рекламы. У реки стояла машина с открытым багажником, человек пытался запихнуть в него детский велосипед.

Ладин занимался своими вечерними делами. Вчера это казалось Анне почти обидным.

На остановке горело электронное табло. До её трамвая оставалось девять минут.

Телефон завибрировал в кармане. Марина написала в общий чат: «Елена сообщила, что находится в безопасности. Решение уйти принято ею самостоятельно; участие в постановке она не продолжает. Просьба не пытаться выяснять её адрес. О новом графике и дате показа сообщим завтра после рабочего совещания».

Следом Денис прислал поднятый большой палец. Зоя — короткое «Спасибо». Ирина прочитала, но ничего не написала.

— Исправила, — сказала Анна.

— Марина?

— Да.

Она убрала телефон. Рядом на скамье лежал мокрый рекламный листок; Анна машинально потянулась поднять, потом увидела у урны женщину со щёткой. Та протянула руку, забрала бумагу и недовольно посмотрела на Аннины руки.

— Перепачкаетесь.

— Уже, — сказала Анна.

Роман посмотрел на серый след у неё на пальце.

— Производственная травма?

— Чашка.

— Сложный участок.

Она рассмеялась. На этот раз нормально, довольно громко. Женщина со щёткой ушла к следующему павильону.

Когда подошёл трамвай, Анна вдруг подумала, что могла бы не уезжать: вернуться в театр, за час набросать график, подготовить для Марины три варианта. Завтра это сохранило бы всем время.

Двери открылись.

— До завтра, — сказал Роман.

Он не стал напоминать ей, что надо отдохнуть.

Анна поднялась на ступеньку.

— До завтра.

В вагоне нашлось свободное место у стекла. Она села, поставила сумку на колени. Мимо поплыли окна бывшей типографии; в одном ещё горел свет. Завтра ей предстояло прийти туда с планом, в котором Елена больше не была скрытым запасным выходом.

Анна достала телефон и поставила будильник на обычное время. Затем открыла сообщение Лены, ещё раз прочла начало и ответила одним словом:

«Рада».

Глава 6. Тридцать четыре дня

У кассы пахло новой краской и холодным кофе. На стекло изнутри приклеили лист о переносе, и в слове «дата» отпечатался палец: бумагу трогали, пока краска не высохла.

Анна встала рядом с кассиршей, пока та разговаривала с пожилым мужчиной.

— Мне обмен не нужен, — сказал он. — Я живу в другом городе.

— Конечно. Напишите, пожалуйста, здесь…

— Вы поймите, я не ругаюсь. Мы с женой специально…

Кассирша подвинула бланк ближе. Рука у неё дрожала от усталости, хотя было только начало одиннадцатого.

Анна взяла со стола второй бланк, объяснила мужчине, где указать способ покупки. Он заполнял медленно, печатными буквами. Внизу вместо подписи сначала поставил сегодняшнее число, зачеркнул и сердито вздохнул.

— Я не на вас, — сказал он кассирше.

— Понимаю.

Когда он ушёл, она опустила голову на несколько секунд.

— Им всем хочется рассказать, почему именно они не могут прийти потом.

— Хочешь, я пока побуду здесь?

— Нет. Ты сейчас унесёшь мой список к Марине, потом я его до вечера искать буду.

Анна убрала протянутую руку.

Кассирша развернула к ней экран. Часть зрителей уже попросила возврат. Другие ждали дату. Ни один из этих людей пока не был зрителем нового спектакля, на которого можно рассчитывать в смете.

— Давай я сделаю тебе копию, — сказала кассирша. — А ты пообещаешь не звонить мне каждые десять минут.

— Каждые двадцать?

— После обеда.

Анна дождалась распечатки. На листе были строки, суммы, отметки о способах оплаты. В одном месте кассирша написала от руки: «Ждут ответа до вечера».

Это было гораздо понятнее любых слов о судьбе театра.

* * *

В кабинете Марины переставили стулья так, чтобы четверо поместились возле стола. Анна села на край, Ветров — у окна. Роман оставил сумку возле двери. Сесть его пригласила Марина, когда он уже стоял несколько минут.

— Давайте начнём с того, что обещать нельзя, — сказала она.

Анна положила кассовую распечатку между ними.

— Что все сохранят билеты. И что мы возьмём внешнюю замену и сыграем через неделю.

Ветров откинулся на спинку.

— Коллегу можно найти.

— Можно, — ответила Анна. — Ей придётся заново пройти роль, контактные сцены и общий прогон. Текст за неё не выучишь.

Она заметила, что Роман посмотрел на неё. Не в подтверждение, скорее внимательно: ещё недавно ему приходилось объяснять ей почти то же самое.

Марина развернула ноутбук.

— Внешней актрисе мы оплачиваем подготовку. А не только вечер. При этом работу Ани по передаче дел всё равно кому-то отдаём.

— Читку через неделю можем сделать, — сказал Ветров. — С хорошей музыкой и разговором после.

— Как отдельное событие, — ответила Марина. — Тем, кто согласится. Но это не заменяет спектакль, на который проданы билеты. Возвраты всё равно придётся провести.

Она открыла другую таблицу.

Анна знала, что денег мало. Знала эту нехватку по вещам: один и тот же ремень переставляли между костюмами, обогреватель принесли из дома, новую петличку не купили. Но цифры показывали другое. Нельзя было просто ещё месяц потерпеть, затем открыть двери и получить всё потраченное обратно.

— Полная отмена? — спросил Роман.

Марина не закрыла таблицу, хотя Ветров отвёл взгляд.

— Платим за сделанное. Возвращаем билеты на отменённый блок. Договариваемся о сроках по остальным обязательствам. Убираем новые расходы. Несколько работ осенью не запускаем.

Она переложила лист с перечнем платежей.

— Театр не исчезнет завтра. Но люди потеряют часть будущих смен. Некоторые, наверное, уйдут в другие места. Я не могу обещать им, что зимой всё наверстаем.

Анна посмотрела на свою фамилию. Рядом стояло несколько будущих дат ведения спектакля. Сейчас они были залиты серым.

Ей вдруг захотелось сказать, что она может обойтись без отдельного актёрского гонорара. Пока другие не увидели, сколько стоит её возвращение.

Она потянула к себе ручку и вместо этого обвела дату следующей выплаты.

— За прошедшие репетиции срок остаётся?

— Остаётся, — сказала Марина. — Это уже заработано.

Роман положил перед ней своё расписание.

— Чтобы подготовить замену, нужно разнести актёрскую работу и ведение. На отдельных встречах с Денисом Анна не должна параллельно отвечать за общий процесс.

— Это у нас уже принято, — произнёс Ветров.

— Человека ещё нет.

Марина перевела взгляд на Анну:

— У тебя был вариант?

— Татьяна Миронова. Мы вместе вели фестивальную площадку три года назад. Она сейчас заканчивает короткий проект. Мы переписывались ещё в день прогона. Сегодня я уточнила, пока без обещаний.

— Хороший человек, — сказал Ветров. — Только она привыкла к большим сценам.

— К маленьким тоже. На фестивале у нас было две комнаты и проход через кухню.

— И она свободна?