Роль без права на выход

Марина попросила добавить, что Анна проходила часть роли. Анна дописала: «Полная готовность замены к завтрашнему показу не подтверждена».

Ветров подошёл к столу.

— То есть ты тоже отказываешься?

Она медленно выдохнула.

— Я не обещала играть завтра.

— Я помню наш разговор.

— Тогда и это помни.

Сказать ему «ты» всегда было проще в рабочих мелочах: «посмотри свет», «подожди минуту». Сейчас Анна услышала в своём голосе резкость, от которой нельзя было отступить за вежливую формулировку.

Марина прочла текст и кивнула.

— Этот оставим.

Ветров взял пальто.

— Когда закончите с бумагами, нам ещё спектакль делать.

Он вышел.

Некоторое время Анна слышала его шаги на лестнице. Потом хлопнула наружная дверь.

Марина потянулась к чашке и поставила обратно, не отпив.

— Ты могла сказать это мягче.

— Могла.

— Нам всем завтра звонить людям.

— Давай сегодня.

Продюсерка посмотрела на неё.

Анна повернула ноутбук к себе и убрала из объявления причину, которой они не знали.

«Завтрашний показ спектакля “Открытая дверь” переносится. О новой дате мы сообщим отдельно. Если вы не сможете посетить спектакль в другую дату, обратитесь в кассу».

Она не стала дописывать обещание, что всё решится за день.

Марина долго смотрела в экран.

— У нас ещё нет новой даты.

— Поэтому здесь так и написано.

— Будут просить вернуть деньги.

— Да.

Анна уже слышала в голове чужое разочарование: билеты куплены давно, кто-то приехал из другого города, кто-то освободил вечер.

Но если оставить всё до завтра, эти люди придут к закрытой двери.

Марина отослала текст администратору и попросила открыть дополнительное время для обращений. Анна дождалась, пока та подтвердит получение.

Потом позвонила в кассу сама.

Первой покупательницей, с которой её попросили поговорить, оказалась женщина, купившая билеты родителям. Она всё время возвращалась к одному вопросу: почему сообщили так поздно.

Анна не стала объяснять ей, сколько у них сегодня было дел.

— Вы правы, — сказала она. — Мне жаль, что ваши планы сорвались. Сейчас касса расскажет, какие варианты есть.

— Мне не варианты нужны. Мама после операции первый раз собирается куда-то выйти. Мы месяц выбирали, — сказала женщина.

Анна замолчала. За окном кабинета кто-то громко смеялся. Из трубки было слышно, как покупательница передвинула стул по полу.

— А когда будет спектакль? — спросила она уже тише.

— Сегодня я не могу назвать дату.

Ей хотелось сказать «скоро». Простое слово, после которого разговор мог стать легче. Через неделю оно обернулось бы новым звонком от той же женщины.

— Тогда почему вы вообще продаёте билеты?

Анна взяла карандаш и снова положила.

— Когда продавали, мы рассчитывали сыграть завтра. Сейчас я хочу предупредить вас до того, как вы с родителями приедете.

Женщина некоторое время молчала.

— Ладно. Соедините с кассой.

Анна передала трубку. Минуту сидела, глядя на собственный список репетиций. В нём было восемь пунктов. У покупательницы был один: вывести маму вечером из дома. Этот пункт Анна выполнить не могла.

Марина поставила перед ней стакан воды.

— Я такие разговоры с утра веду, — сказала она.

Анна кивнула. Ей стало понятнее, почему продюсерке так хотелось найти виноватую фамилию для первого предложения объявления. От этого подписать его легче не стало.

Когда положила трубку, Марина уже собирала бумаги.

— Это пока всё, — сказала она.

Анна встала.

— Я ещё буду пытаться связаться с Леной. Если до вечера никаких сведений, я сообщу, что мы не можем до неё дозвониться.

— Куда сообщишь?

— Тем, кто может проверить, что с ней всё в порядке. Не в общий чат.

Марина посмотрела на неё и отвела глаза.

— Делай как считаешь нужным.

* * *

Внизу ещё горел свет.

Роман сидел на краю сцены и складывал в сумку рабочие вещи. Рядом стоял Денис и листал телефон.

— Утром собираемся? — спросил он.

— В девять, — сказала Анна. — Лена пока не ответила. Завтрашний показ перенесли, без новой даты.

Денис выругался себе под нос, потом поднял глаза.

— Понятно.

Анна не стала говорить, что всё обязательно наладится.

Он ушёл за курткой. Роман застегнул сумку.

— Вам ещё что-нибудь нужно на площадке?

— Проверить шкаф и выключить свет.

— Я подожду.

— Вам не обязательно.

— Я знаю.

Анна хотела сказать, что сама справится, но вспомнила свою запись про человека на ведении. Полчаса назад она объясняла Марине, почему невозможно одновременно делать всё. Теперь снова собиралась отправить помощь за дверь.

— Тогда подержите дверь, — сказала она. — Там замок заедает.

Роман поднялся.

Они выключили свет в зале, проверили служебный выход и вынесли мокрый пакет, который так и остался возле лестницы. Программки Анна успела разобрать днём; испорченных оказалось всего семь.

На улице пахло пекарней. За стеклом продавщица закрывала лотки.

Анна остановилась под козырьком и написала в театр короткое сообщение о завтрашнем сборе. Только время и место. Без объяснений за Елену.

Роман ждал рядом.

— Вы поедете домой? — спросил он.

— Сначала зайду кое-куда. Хочу узнать, что можно сделать, если человек не выходит на связь.

Он кивнул.

— Могу проводить до остановки.

— До остановки — да.

Они пошли вдоль трамвайных путей. Анна не рассказывала ему про лист в Еленином сценарии: Ирина попросила дождаться разговора, а сама Анна ещё не знала, что увидела.

На переходе Роман задержался, пропуская женщину с коляской. Анна посмотрела на его сумку с выглядывающим рулоном белого скотча и вдруг вспомнила, как утром требовала убрать его с пола.

День казался гораздо длиннее.

У остановки они попрощались. Анна дождалась, пока он отойдёт, и снова достала телефон. Её последнее сообщение так и не получило ответа.

Она открыла карту, нашла ближайшее отделение и пошла пешком.

В дежурной части было тепло. За столом сидел человек в форме и заполнял бумаги. Анна дождалась, пока он поднимет голову.

— Я хочу узнать, как сообщить о человеке, с которым не можем связаться.

Он отложил ручку и попросил рассказать, что произошло.

Анна назвала Елену. Время последнего известного контакта. Театр. Свой номер. Отдельно сказала, что знает сама, а что ей только передали. Слова о завтрашней премьере оставила на потом.

Глава 4. Личное не показывать

Ирина пришла в восемь двадцать и первым делом попросила закрыть дверь.

Анна поставила на стол две чашки. Вчера по дороге домой она купила хлеб, а утром отрезала от него два ломтя и завернула в бумагу. Есть одной в пустой кухне не захотела.

Ирина посмотрела на свёрток.

— Сыр есть?

— В холодильнике.

— Тогда доставай. Мы здесь надолго?

— Не знаю.

Ирина сняла пальто. Повесила так, чтобы не капало на стул, и села.

Анна положила между ними рабочую папку Елены.

— Я не трогала её вещи. Это было среди сцен.

— Я поняла. Покажи лист.

Ирина читала медленно. Когда дошла до собственного имени, прижала край бумаги к столу. Анна увидела коротко остриженные ногти и старую мозоль на пальце.

— Ты знаешь, что туда собираются вставлять? — спросила Ирина.

— Нет. Ветров говорил о разговоре после спектакля. Марина — о записи для партнёров.

— Разговор после спектакля мы все умеем пережить.

Она вернула лист.

— Что-нибудь уже смонтировано?

Анна вспомнила папку на рабочем компьютере. Павел на прошлой неделе просил проверить правильность фамилий в титрах. Она тогда посмотрела только начало. В черновом списке стояли название театра, название спектакля и Ветров.

— Есть рабочий файл. Но я целиком не смотрела.

— Открой.

Они перешли в небольшую комнату рядом с пультом. Павел ещё не пришёл. Анна вошла в рабочий аккаунт, нашла папку, которой пользовались для подготовки.

На первом кадре Ветров сидел в пустом зале и говорил о доверии между людьми, делающими спектакль. Ирина поставила локти на стол, не отрывая глаз от экрана.

Анна хотела перемотать, но та покачала головой.

Потом появились несколько секунд репетиции. Елена у окна, Денис у стойки. Чёрный экран с названием следующего блока.

Ирина на записи сидела на обычном стуле, без костюма. Руки лежали на коленях.

Она успела произнести половину предложения.

— Останови, — сказала Ирина.

Анна нажала паузу.

В маленьком окне на экране осталось Иринино лицо. Совсем другое, чем сейчас: приподнятые брови, приоткрытый рот, будто она ждала ответа от человека за камерой.

— Это не из спектакля, — сказала Анна.

— Нет.

Ирина откинулась на спинку стула.

— Это закрытый этюд. После него мне обещали, что запись останется для работы и больше нигде не появится.

— Ты разрешала снимать?

— Для того, о чём договорились. Других разрешений я не давала.

Она взяла телефон и нашла письмо.

Анна прочла только то, что Ирина подвинула к ней: просьбу не использовать запись вне репетиционной работы и не включать в материалы для внешнего показа. Дата была прошлогодняя.

Ответ Ветрова состоял из двух строк. Он писал, что понял и что волноваться не о чем.

Анна проверила адресата. Обычная рабочая почта, с которой приходили замечания к сценам и время сборов. Ирина не спрятала свою просьбу в случайном разговоре. Написала её так же, как просила заменить сломанный стул или перенести примерку.

— Я потом ещё раз напоминала, — сказала она. — Когда снимали первые куски для сайта. Тогда тоже обещали, что это совсем о другом.

— Ты видела готовое?

— Готовое тогда было без меня. Поэтому я и успокоилась.

Анна вспомнила короткий ролик, который сама пересылала знакомым. Свет, движения, улыбки после поклона. В нём всё выглядело легко. Никто не спрашивал помрежа, что осталось за пределами монтажа.

— Я не знала, что он взял этот кусок, — сказала она.

— Теперь знаешь. Мне достаточно, чтобы ты это помнила, когда будете решать, что отправлять.

Анна кивнула. Сказать «я всё исправлю» было бы легко. Она почти произнесла, но Ирина уже смотрела на экран и ждала ответа на другой вопрос.

Анна посмотрела на остановленный кадр.

Ей хотелось спросить, что именно было в этюде. В первой половине предложения не содержалось ничего страшного. Может быть, дальше шла самая обычная история. Именно это любопытство заставило её убрать руку с мыши.

Ирина закрыла письмо.

— Дальше смотреть не будем.

— Конечно.

— Я не прошу тебя решать за меня. Просто хочу знать, кто получил этот файл.

Анна открыла список общей папки. В ней лежали рабочие материалы нового спектакля и несколько версий презентации. По самим именам файлов понять, кому их отправляли, было невозможно.

— Это нужно у Марины спросить.

— Значит, спросим.

Ирина встала, но сразу не ушла.

— И ещё. Не называй это недоразумением до того, как тебе объяснят, что произошло.

Анна почувствовала, что краснеет.

— Я не называла.

— Я знаю.

Они некоторое время смотрели друг на друга. Анна поняла, что Ирина помнит тот отчёт не реже, чем она сама. Только у каждой в нём была своя роль.

* * *

За дверью заговорили. Пришли Денис и Роман.

Анна закрыла проигрыватель. Рабочий лист оставила на столе, личное письмо Ирина убрала в телефон.

— Доброе утро, — сказал Роман. — Есть десять минут до общего сбора. Мы можем пройти ваш переход?

Анна посмотрела на Ирину.

— Мне сначала надо поговорить с Мариной.

— Она уже здесь?

— Сейчас узнаю.

Роман заметил остановившийся разговор и отступил от двери.

— Я пока подготовлю площадку. Скажите, когда сможете.

Ирина молча наблюдала, как он уходит.

Анна набрала Марину. Продюсерка ответила из машины: будет через пятнадцать минут.

За это время они вернулись на кухню. Ирина нарезала сыр тонкими полосками и положила на хлеб. Отдала Анне тот кусок, который оказался толще.

— Ты вчера доехала? — спросила она.

— До дома? Да.

— Ты говорила, что ещё куда-то пойдёшь.

Анна рассказала о вечернем обращении. Она не упоминала ни Ветрова, ни лист к презентации: тогда ещё не знала, что за ним стоит. Назвала отсутствие связи, последнее известное время, контакты. Ей предложили сообщать новые сведения; она оставила номер.

— Хорошо, что пошла, — сказала Ирина.

— Я не знаю, хорошо ли. Может быть, Лена просто хотела, чтобы мы все отстали.

— Это можно узнать только у Лены.

— Ты ей передала?

Ирина пожала плечами.

— Я передала твою просьбу. Больше сейчас сказать не могу.

Анна положила хлеб на бумагу.

— То есть кто-то с ней…

Ирина покачала головой.

— Я не хочу пересказывать то, чего сама не проверила. Если у неё есть возможность, она ответит.

Анна посмотрела на экран телефона. Ничего.

Она могла бы начать задавать вопросы иначе, обходя Иринино молчание. Уточнить, кому именно та передала просьбу. Спросить про сестру, про знакомых, про последний разговор. Ирина не стала бы придумывать чужие имена, чтобы отделаться.

Анна всё ещё видела перед собой Иринино лицо с остановленного кадра. Она откусила хлеб и оставила вопросы при себе.

— Хорошо, — сказала она.

Ирина ела молча. Потом подняла глаза.

— Я приду с тобой к Марине. Про мою запись я сама скажу.

Анна кивнула.

В коридоре Денис звал Зою. Кто-то включил рабочий свет в зале. Театр собирался на обычный день, в котором каждому было нужно получить несколько определённых ответов.

Анна встала, чтобы убрать чашки.

— Сначала доешь, — сказала Ирина.

— Я уже…

Она посмотрела на недоеденный хлеб и села обратно.

* * *

В кабинете Марина ещё не успела снять пальто. На столе лежали распечатки вчерашнего объявления и листы кассовых обращений. Она сняла очки, увидев Ирину.

— Что случилось?

— Мы посмотрели рабочую презентацию, — сказала Анна.

Продюсерка взглянула на неё, потом на папку.

— Она не готова.

— Моя запись там уже есть, — сказала Ирина.

Марина повесила пальто на спинку стула.

— Какая именно?

Ирина назвала этюд, не объясняя его содержание. Анна положила на стол список вставок из Елениного экземпляра.

— Вот эта строка.

Марина прочитала пометки на полях.

— Это Лена писала?

— Да.

— Надо выяснить у Аркадия.

— И у тебя, — сказала Ирина. — Кому файл отправили?

Марина открыла почту.

Вчера Анна смотрела на её таблицы с расходами и чувствовала себя человеком, который принёс некстати собственные страхи. Теперь рядом сидела Ирина и спокойно ждала.

Марина нашла письмо партнёру. Черновик презентации был прикреплён к внутренней переписке с просьбой оценить формат. Внешнему адресату, по её словам, ушло только описание, без этого файла.

— Ты можешь это подтвердить письменно? — спросила Ирина.

— Могу прислать тебе, что отправляли.

— И что мой фрагмент до выяснения больше никуда не пойдёт.

Продюсерка посмотрела на Анну.

— Я не монтировала этот материал.

— Я не спрашиваю, кто нажимал кнопки, — сказала Ирина.

Марина вернулась к клавиатуре.

Анна ждала, пока она допишет. Руки хотелось занять: передвинуть бумаги, закрыть ящик стола, который мешал Марине сесть удобнее. Она сжала край папки.

— Мне нужно знать и про остальные записи, — сказала она. — Там есть пометка Елены. Я не могу вести подготовку, если мы не знаем, что собираемся показывать.

— На сцене ты ничего личного не произносишь.

— Сейчас я про презентацию.

Марина откинулась на спинку стула.

— Хорошо. Составим перечень.

— С указанием, что согласовано, — сказала Ирина.

— Хорошо.

В дверь постучал Ветров и сразу вошёл.

— Мы работаем сегодня?

Ирина повернулась к нему.

— Сначала объясни, почему мой закрытый этюд оказался в презентации.

Он помолчал. Потом посмотрел на лист.

— Там несколько секунд.

— Ты читал моё письмо.

— Ирина, мы не используем всю историю. Это разговор о работе. Как мы приходим к роли.

— Я не согласна на эти несколько секунд.

Ветров положил записную книжку на стол. Движение было аккуратным.

— Давайте не будем обсуждать монтаж, не увидев результата.

— Мы его увидели, — сказала Анна.

Он посмотрел на неё.

Анна почувствовала прежнее желание уточнить: не всё, рабочий вариант, мы понимаем, что ты ещё не закончил. Но промолчала.

— Тогда уберём, — сказал он наконец. — Всё?

— Мне нужно подтверждение, — ответила Ирина.

— Марина пришлёт.

Продюсерка кивнула. Ветров взял книжку.

— Через десять минут в зале.

Когда дверь закрылась, Ирина поднялась.

— Я подожду письмо. Потом приду.

Марина ничего не ответила.

Анна осталась сидеть. У неё был ещё один вопрос, который вчера она дважды не сумела задать до конца.

— Лена тебе писала?

Продюсерка посмотрела на монитор.

— Мы это уже обсуждали.

— Нет. Вчера я спрашивала, говорила ли ты с ней в тот день. Ты ответила, что накануне обсуждали работу. Сейчас я спрашиваю про сообщение.

Марина потянулась к чашке, но та оказалась пустой.

— Писала.

Анна не сразу смогла спросить дальше.

— Когда?

— Позавчера вечером.

— До того, как не пришла?

— Да.

— Что именно?

Марина сцепила пальцы.

— Что не будет участвовать.

— Почему ты не сказала нам с утра?

— Я рассчитывала, что мы договоримся. Она могла передумать.

Анна смотрела на неё и вспоминала, как сушила рубашку, звонила, обходила людей с одним и тем же вопросом. Как стояла перед человеком в форме и называла последнее известное время, хотя в этом кабинете был более поздний ответ.

— Ты понимаешь, что мы думали?

— Я не говорила, что с ней случилось что-то плохое.

— Ты не говорила ничего.

Марина отвернулась к окну.

Анна подождала.

— Она написала, что с ней всё в порядке?

— Аня…

— Покажи мне сообщение.

Продюсерка закрыла окно почты.

— Личную переписку я сейчас показывать не буду.

Анна опустила взгляд на папку, в которой лежал список чужих личных фрагментов. Подумала, что если скажет это вслух, разговор закончится ссорой. Ей всё ещё нужен был ответ.

— Тогда передай ей, что я хочу услышать это от неё самой. Хоть одно предложение.

— Передам.

Анна встала.

У дверей обернулась.

— Я сообщу, что теперь знаю о её отказе участвовать. А не буду продолжать говорить, будто мы совсем ничего не получили.

Марина кивнула, не поднимая глаз.

* * *

В зале Роман ждал её возле декорации.

— Мы можем начать? — спросил он.

Анна посмотрела на столик, куда обычно клала свой рабочий сценарий. Сегодня он уже был раскрыт. Павел просматривал закладки.

— Через пять минут, — сказала она по привычке.

Роман не ответил.

Она поняла, как это прозвучало.

— Нет. Мне нужно позвонить. И ещё закончить один рабочий вопрос. Скажу, когда смогу.

— Хорошо.

— Вы не спросите какой?

— Если касается сцены — скажете сами.

Анна посмотрела на него. Ей хотелось выговориться, рассказать сразу всё: Ветров обещал убрать, Марина знала, Ирина дала письмо. Сказать, что в этом театре она уже не понимает, чему верить.

Но часть истории принадлежала Ирине. А про свою часть Анна пока не решалась заговорить.

— У нас проблема с разрешениями на презентацию, — сказала она. — Надо уточнить, какие фрагменты можно использовать.

Роман кивнул.

— Тогда пока без них.

Он произнёс это так просто, что Анна почти рассердилась. Вчера ей объясняли, сколько стоит любой отказ. Сегодня Роман предлагал до выяснения не использовать сомнительное, будто это тоже был вполне рабочий вариант.

Она подумала и поняла: он не знал, что именно она пытается удержать.

— Я позвоню, — повторила Анна.

Павел поднял голову от сценария.

— У вас там старые записи?

— Пока выясняем.

Он отвёл взгляд к экрану.

— Старое давно чистили.

— Что именно?

— Прогоны. Места не хватало.

Павел потянул к себе рабочий лист.

— Нам сейчас со второго выхода или с письма?

Анна узнала этот способ сменить тему: конкретный вопрос, на который у неё почти всегда находился готовый ответ.

— Пока ни с чего.

Она вышла в коридор. У окна Ирина читала письмо на телефоне.

— Прислала? — спросила Анна.

— Да. Что мой фрагмент до согласования не отправляют и в новый вариант не включают.

— А кому успели показать?

— Пока только рабочая группа. Я попросила список.

Анна кивнула.

Потом набрала номер, по которому вчера оставляла сведения. Сообщила, что узнала о более позднем контакте Елены с продюсеркой: отказ от участия, вечер накануне. Отдельно сказала, что сама Елену по-прежнему не слышала.

Когда закончила, в общем чате появился вопрос Дениса: «Есть что-то по Лене?»

Анна начала писать: «Она сама решила…» — и стёрла. Пока она знала только слова Марины.

Написала: «Марина получила позавчера вечером сообщение, что Лена не будет участвовать. Прямого подтверждения от Лены у меня пока нет».

Ирина прочитала через плечо и ничего не поправила.

Из зала донёсся голос Ветрова. Он спрашивал, можно ли наконец работать.

Анна закрыла чат, убрала телефон и пошла за своим сценарием.

Они начали со сцены у окна. Ирина стояла спиной к залу и складывала небольшую салфетку. По тексту она ждала, пока Ася скажет про отъезд. Анна произнесла первую реплику, вторую, потом вдруг сбилась. Вместо ответа всё ещё слышала Марину: «Я рассчитывала, что мы договоримся».

— Остановимся? — спросила Ирина.

— Нет. Ещё раз.

Анна взяла текст, посмотрела. Слова были простые. Нужно было сказать, что она не придёт в понедельник.

На втором повторе Ветров попросил Ирину развернуться раньше.

— Нам нужно увидеть твоё лицо.

— Сейчас или когда я услышу?

— Когда услышишь. Но залу тоже нужно его увидеть.

Ирина кивнула. Снова сложила салфетку. Анна смотрела, как она совмещает уголки, проводит пальцем по сгибу, расправляет ткань, когда края не сходятся. Никакой личной истории Ирина сейчас не рассказывала. В её руках была вещь, которую нужно закончить складывать.

— В понедельник меня уже не будет, — сказала Анна.

Ирина не повернулась сразу. Сначала положила салфетку на подоконник, аккуратно, как будто от этого ещё что-то зависело. Потом спросила свою короткую реплику.

Анна услышала в ней больше, чем вчера, и ответила тише.

Из зала некоторое время молчали.

— Оставим пока так, — сказал Ветров.