Роль без права на выход

— Я не за этим. В каком костюме вы собираетесь работать?

Анна показала на платье.

— В этом. Если Зоя его переделает.

— И какая обувь?

— Мои туфли.

— Те, в которых вы были на двух прогонах?

— Да.

— Хорошо. Тогда не меняйте их перед выходом без отдельной проверки.

Зоя сняла с нижней полки коробку.

— У Лены здесь каблук выше. Я уже поняла, что не годится.

Анна вдруг разозлилась на то, с какой готовностью они обсуждали её вместо Елены. Только что сама примеряла платье, а теперь хотела, чтобы кто-нибудь остановился и сказал: сначала найдём человека.

— А если она приедет через час? — спросила она.

Зоя закрыла коробку.

Роман помолчал.

— Тогда вы отдадите ей платье. А сейчас мы можем понять, что вам потребуется для замены.

Анна прижала сценарий к животу.

— Я знаю роль.

— Я слышал.

Ей стало неловко: прозвучало так, будто она требовала повторить Ветрову похвалу.

— Но мне нужно время.

— Сколько?

Она посмотрела на свой список. Назвать срок означало отвечать за него. До сегодняшнего утра ей достаточно было знать, что в случае беды она сможет подхватить реплики. Никто не спрашивал, сумеет ли она провести целый вечер на сцене и удержать чужое внимание.

— Давайте сначала посмотрим всё, чего я не делала.

Роман кивнул.

— Ваш список или мой?

— Сначала мой.

Она открыла страницу так, чтобы он мог прочитать.

* * *

Они устроились за узким столом возле буфета. В обед там обычно собирались все, кто не успевал выйти в город, но сейчас стояли только коробка печенья и остывший чайник.

Анна положила рядом два сценария. В рабочем было больше отметок, чем текста. Зелёным она отмечала свет, синим — выходы, красным — то, что требовалось проверить перед показом.

В её актёрском экземпляре карандашом были проведены длинные линии вдоль полей.

Роман сел напротив и развернул свой блокнот.

— Два полных прогона у вас были?

— С остановками.

— Когда?

Она назвала дни.

— В обоих доходили до финала?

— Да. Но последние сцены мы тогда ещё меняли.

Он сделал пометку.

— Переход у двери вы сегодня делали впервые с Денисом?

— В этой версии — да.

— Я не ставлю вам оценку, Анна.

— А ощущение именно такое.

Он положил ручку.

— Мне нужно понимать, что мы можем повторить, а что ещё придётся собрать. Если я ошибусь в списке, времени у вас станет меньше.

Она опустила глаза к страницам.

— Здесь письмо. Денис отдаёт его мне, потом уходит к окну. Я должна открыть конверт до смены света. Я пока ни разу не успела.

— Что мешает?

— Клапан приклеивается.

— Значит, это не дополнительная репетиция, а другой конверт.

Анна вычеркнула строку и удивилась, как легко от этого стало.

Вместо неё появилась новая: «Реквизит. Проверить все письма».

Они прошли ещё несколько страниц. Где-то Роман просил её встать и показать переход. Где-то она сама объясняла, что задержка нужна Асе, а не исполнительнице. Он не соглашался автоматически. В одном месте дважды спросил, зачем она несёт чемодан через сцену, если по смыслу героиня ещё собиралась остаться.

Анна сначала ответила: «Лена так делала», — и услышала себя.

Она закрыла рот, перечитала сцену.

— Можно оставить у двери, — сказала наконец. — Тогда я на него всё время смотрю.

— Попробуйте на площадке. Здесь словами не решим.

В список вошёл отдельный прогон с реквизитом и костюмом. Потом — с новым человеком на ведении.

На этой строке Анна задержалась.

— Паша знает свет.

— Но не все выходы и перестановки.

— Я могу записать ему команды заранее.

— А если что-нибудь сдвинется?

Она представила, как говорит монолог и одновременно ждёт, включил ли Павел нужный свет. Сегодня ей удалось забыть о пульте на полминуты. Завтра в зале будут люди.

— Тогда надо кого-то посадить рядом.

— Кого?

Анна перебрала фамилии. Одни в спектакле, другие на чужих проектах. Администратор умела организовать зрителей, но никогда не вела сцену. Объяснить за вечер всё, что Анна делала почти не глядя, было бы отдельной работой.

Она взяла телефон.

— Есть Татьяна Миронова. Мы работали вместе на выезде. Но она сейчас занята, я не знаю, когда сможет.

— Узнайте.

Анна уже открыла переписку, когда Роман добавил:

— Не обещайте ей, что это будет пять минут.

Она подняла глаза.

— Я так часто говорю?

Он посмотрел на два исписанных сценария.

— Сегодня слышал четыре раза.

Он сказал это с такой сухой серьёзностью, что Анна не сразу поняла, шутит ли. Потом увидела, как он сдвинул в сторону собственный блокнот, освобождая ей место для списка.

Анна хотела возразить, но вспомнила Павла на лестнице.

Написала: «Нужен человек на ведение спектакля. Срочная замена. Сможешь поговорить после обеда?»

Потом убрала телефон экраном вниз.

В коридоре появился Денис. Постучал пальцами по дверному косяку.

— Мы ещё работаем?

— Через двадцать минут, — сказала Анна. — Сейчас решаем.

— Понял.

Он посмотрел на списки.

— Ты правда выходишь?

Она почувствовала, как хочется уверенно кивнуть.

— Готовлюсь.

— Хорошо. Если надо, я останусь.

— У тебя вечером съёмка.

— Отменили.

— Ты же из-за неё просил уйти в шесть.

— Отменили утром, Ань.

Она не заметила, когда успела начать распоряжаться его временем.

— Тогда спасибо. Я скажу.

Денис направился к двери. Роман отодвинул коробку печенья, которая стояла прямо на краю.

У двери Денис всё-таки остановился.

— Знаешь, что мне нужно? Один раз пройти сцену, чтобы ты на меня смотрела. Не на часы и не на Пашу. Я ведь тоже не знаю, как с тобой играть.

Анна подняла голову.

Он сказал это просто, без обиды. И от этого ей стало неприятнее. В её списке были выходы, костюм, реквизит. Денис до сих пор оставался человеком, который всё уже умеет и которому надо только сообщить, когда приходить.

— После обеда, — сказала она. — Сразу после разговора с Мариной. Возьмём одну сцену.

— Какую?

Анна посмотрела на свои карандашные линии.

— С письмом. Только текст и мы вдвоём. А потом добавим остальное.

— Хорошо.

Он ушёл, и Анна дописала его имя рядом с первым пунктом. Роман не стал комментировать. Ей понравилось, что он умеет пропустить момент, в котором мог бы оказаться прав.

— Вы готовы были пообещать ему вечер.

— Он сам предложил.

— Я о вашем вечере.

Анна перевернула страницу.

— Давайте закончим список.

Он больше не стал спрашивать.

К двенадцати в нём было восемь пунктов. Каждый требовал времени, ещё двух или трёх человек и чьего-нибудь согласия. Ни одного нельзя было выполнить после того, как зрителей уже пустят в зал.

Анна провела черту под последней строкой.

— Завтра в семь я не готова, — сказала она.

Роман кивнул, будто услышал рабочую информацию. Не вздохнул с облегчением и не стал объяснять, что говорил это с самого начала.

— Это нужно сказать Марине.

— Я скажу.

— Нужен мой список?

Анна протянула руку.

* * *

Марина приехала в половине двенадцатого и к тому времени, как Анна поднялась в кабинет, уже успела снять пальто, открыть ноутбук и поссориться с кем-то по телефону.

— Пришлите мне это письменно, — сказала она. — Нет. Я не подтверждаю сумму, я прошу прислать расчёт.

Положила телефон и указала на стул.

Ветров сидел у окна с чашкой кофе. Увидев Анну, поднял большой палец, словно всё уже было решено.

Она положила лист перед Мариной.

— Я не выйду завтра в этой версии.

Продюсерка перестала листать документы.

— Что значит «не выйдешь»?

— Не успею подготовить её целиком. Здесь то, что нужно доделать.

Ветров потянулся за листом.

— Мы сейчас из каждого движения устроим отдельное мероприятие?

— Это не только движения, — сказала Анна. — Нужен человек на ведение. Прогон с ним. Костюм. Реквизит.

— Ты знаешь спектакль.

Она ощутила привычное желание согласиться, чтобы он перестал смотреть на неё с таким недоумением.

— Со своего места знаю. С Асиного — не весь.

Марина взяла второй лист, Романов.

Некоторое время слышно было только, как Ветров мешает кофе. Ложка стукнула о край чашки.

— Лена может появиться, — сказал он.

— Ты с ней говорил? — спросила Анна.

— Нет.

Она повернулась к Марине. Та продолжала смотреть в бумаги.

— А ты?

— Я же сказала, разбираюсь.

— Уже почти два часа её нет.

— Аня, я вижу время.

Марина закрыла список ладонью.

— Давайте по порядку. Если мы отменяем завтрашний показ, касса сегодня должна сообщить людям. Если переносим, нужна новая дата. Если меняем состав, мне нужно понимать, кто и что готов подписать. У нас ещё второй и третий показы.

— Я предлагаю посчитать перенос, — сказала Анна.

Ветров отставил чашку.

— Мы полтора месяца идём к завтрашнему дню. Ты сама вчера проверяла, всё ли готово.

— Для Лены.

— Для спектакля.

Анна посмотрела на собственные зелёные пометки. Вчера она действительно закрыла почти все красные вопросы. Нашли конверты, закрепили декорацию, починили стул. Она считала себя вправе сказать, что театр готов.

Теперь ей приходилось объяснять разницу человеку, от которого она ждала этой роли.

Марина открыла таблицу и повернула ноутбук.

В верхних строках стояли аренда, изготовление декорации, печать, транспорт. Ниже — гонорары. Напротив некоторых фамилий были даты выплат. У нескольких пустовали клетки.

Анна нашла свою фамилию и поспешно отвела взгляд.

— Это за уже сделанную работу, — сказала Марина. — Не за завтрашний успех. Эти деньги мы должны в любом случае.

— Я понимаю.

— Пока нет. Если возвращаем деньги за весь первый блок, мне нечем закрывать ближайшие выплаты. Если назначаем другую дату, часть людей всё равно заберёт деньги. А новая дата должна подходить площадке, составу и тем, кто нам даёт оборудование.

Анна не стала обещать, что обзвонит всех за час.

Ветров наклонился вперёд.

— У нас есть выход. Мы вводим Аню и работаем. Всё остальное обсуждается по ходу.

Марина перевела взгляд на него.

— Она только что сказала, что не готова.

— Она боится. Это нормально.

Анна стиснула колпачок карандаша.

Боится — конечно. Уже успела представить, как пропустит реплику, выйдет в чужой свет, забудет, кому отдавать письмо. Но рядом с этим страхом было другое: сорок минут, которые нельзя повторить в том же составе; гарнитура в руке, когда нужна свободная ладонь; человек за пультом, которому некому дать команду.

— Я боюсь, — сказала она. — И мне всё равно нужны эти восемь вещей.

Ветров посмотрел на неё.

— Можно иначе поставить вопрос. Ты хочешь играть?

— Да.

Ей было неприятно, насколько быстро она ответила.

— Тогда давай работать.

— Я уже работаю.

Марина подняла руку.

— Хватит.

Ветров встал. Подошёл к окну, посмотрел на мокрый двор. За стеклом двое рабочих разгружали коробки из фургона. У одного на спине расползалось тёмное пятно дождя.

Анна внезапно вспомнила программки внизу. Их ещё нужно было перебрать.

Она осталась сидеть.

— Я пока не называю новую дату, — сказала Марина. — Сначала выясним с Леной и посмотрим, какой срок реален для тебя. Аня, до двух собери мне свободные окна по людям. Только реальные. Не «как-нибудь договоримся».

— Хорошо.

— И поговори с Мироновой, если она доступна.

Анна кивнула. Марина знала фамилию из Романова списка: Анна вписала её туда ещё у буфета.

Ветров повернулся от окна.

— Значит, сегодня продолжаем?

— Подготовку замены, — сказала Анна. — Да.

Он взял чашку и вышел.

Когда дверь закрылась, Марина потёрла переносицу.

— Ты понимаешь, что я не могу просто всё поставить на паузу?

— А я не могу обещать выход, чтобы тебе было легче звонить в кассу.

Слова прозвучали жёстче, чем Анна собиралась. Она ждала, что Марина рассердится.

Та посмотрела на список ещё раз.

— Поэтому мне и нужен срок.

Анна забрала свой сценарий. У двери остановилась.

— Марин, скажи хотя бы, что с Леной всё в порядке.

Марина потянулась к ноутбуку.

— Как узнаю, скажу.

В коридоре Анна достала телефон. Татьяна ответила: «Могу говорить в час. Завтра работаю до четырёх».

Она сохранила сообщение, ничего не обещая в ответ.

Потом написала Денису, чтобы пока не отменял свои вечерние планы, и пошла искать Павла. По дороге снова остановилась у лестницы.

На экране всё ещё оставалось её собственное сообщение Елене — без ответа. Анна открыла новый список: «Кого спросить». Первым записала имя Ирины. Потом убрала телефон и вернулась к рабочим звонкам.

Глава 3. Дверь за сценой

К четырём часам Анна успела поговорить с Татьяной, получить два отказа от техников и один раз пройти сцену с письмом, не дав ни одной команды в гарнитуру.

Это оказалось труднее, чем она ожидала.

Денис сел напротив и положил конверт между ними. На сцене он отдавал его стоя. Здесь они договорились обойтись без движений.

— Только текст, — напомнил он.

Анна кивнула.

Он произнёс свою реплику. Она ответила и сразу поняла, что сказала её привычным голосом, каким объясняла людям дорогу к служебному входу.

Денис подождал.

— Ещё раз?

— Да.

Со второго раза стало лучше. На четвёртом она перестала думать, сколько минут осталось до звонка Павлу. Ирина, проходившая мимо, постояла в дверях, послушала и ушла, ничего не сказав. Анна заметила её слишком поздно, чтобы спросить о Лене.

Через десять минут зазвонил телефон.

Денис посмотрел на него.

— Возьми.

— Мы же договорились.

— А вдруг она?

Это был мастер по реквизиту. Анна ответила, что письмо больше не нужно подклеивать. Попросила приготовить чистые конверты и снова села.

Денис перевернул свой текст.

— Начнём сначала.

После шестого повтора Анна наконец рассердилась на его героя. По-настоящему, без заранее приготовленного нажима. Он спрашивал Асю о деньгах, которые та уже вернула, и каждый вопрос заставлял её оставаться ещё на минуту.

В тексте был маленький разговор о сдаче. Денис всегда произносил его быстро, почти между делом. Сейчас он отложил письмо и начал считать монеты, которых на столе не было.

— Сколько? — спросила Анна.

— Она должна ждать. Это последняя причина её задержать.

Они попробовали ещё раз. Анна приготовилась к его паузе и опять ответила слишком рано.

— Ты уже всё знаешь за него, — сказал Денис.

Она откинулась на спинку стула.

Елена на репетициях часто просила партнёров не помогать ей. Анна тогда думала, что это каприз: зачем мешать человеку, который помнит твой текст и вовремя подхватит? Теперь она сама ловила любую подсказку. По движению Денисовой руки понимала, где он замедлится. Смотрела в страницу, хотя реплику знала.

— Убери сценарий, — попросила она.

Денис положил его на соседний стул.

От неожиданности Анна вдруг забыла два слова. Не смысл, не всё предложение — именно два слова в конце. Денис ждал. Она нашла их, сказала, и сцена пошла дальше.

Никто не поправил её. Не пришлось начинать всё сначала. Анна почувствовала неловкое, непривычное удовольствие от этой маленькой свободы ошибиться и продолжить.

— Давай ещё, — сказала она.

В этот раз она не следила, как быстро он считает деньги.

— Я вам всё передала, — сказала она.

Денис не ответил сразу. Потом тихо произнёс:

— Теперь поверил.

Анна почувствовала радость, за которую тут же стало стыдно. Елены всё ещё не было.

Она закрыла сценарий.

— Я должна закончить звонки.

— Конечно.

Он поднялся. У двери обернулся:

— Это не её место навсегда, Ань. Ты пока репетируешь.

Она благодарно кивнула, хотя именно слово «пока» ей сейчас хотелось убрать.

* * *

В агентстве, через которое Елена иногда работала на съёмках, её сегодня не ждали. Женщина по телефону согласилась передать, что театр пытается связаться, но личных номеров не дала. Анна и не просила.

У знакомого фотографа Елена в последний раз была неделю назад. Он ответил голосовым сообщением и предложил посмотреть, не осталось ли у него её запасной зарядки. Анна поблагодарила и написала, что дело не в зарядке.

Потом долго стояла в коридоре с открытой перепиской.

Всем она сообщала одно и то же: Елена не пришла, не отвечает, если свяжется — пожалуйста, попросите дать знать, что с ней всё в порядке. Проговорённые вслух, эти слова начинали звучать слишком серьёзно.

Марина уже дважды спрашивала, готов ли список свободных окон.

Анна отправила его. В первом столбце стояли фамилии, во втором — часы, в третьем — то, что ещё предстояло подтвердить. Пустых клеток было много. Она не стала заполнять их обещаниями.

Следом написала: «С Леной есть новости?»

Ответ пришёл почти сразу: «Пока нет. В шесть зайди».

Анна прижала телефон ко лбу. Потом убрала его и спустилась к служебному входу.

Там пахло дождём и горячим асфальтом: во дворе чинили трубу. За оградой проехал трамвай. На соседнем здании зажглась вывеска пекарни, в которой Анна иногда покупала хлеб по дороге домой.

Она вдруг поняла, что сегодня так и не вышла на улицу.

Стояла в открытой двери, пока Зоя не позвала сверху:

— Аня, у тебя ключ от рабочего шкафа?

— В сумке. Что нужно?

— Ленин экземпляр. Хочу сверить смену платья. Она там подписала, в какой сцене ей мешает рукав.

Анна поднялась.

Шкаф стоял в комнате, где хранили рабочие сценарии, планшеты с планами перестановок и запасные батарейки. В нижнем отделении актёры оставляли сумки. Анна открыла только верхнюю дверцу.

Зоя взяла папку Елены, вытряхнула из неё несколько листов.

— Вот он.

— Можно посмотрю?

— Рабочий? Конечно.

На обложке было написано крупно: «Соколова». Анна знала этот почерк по бесконечным спискам вопросов, которые Елена приносила на репетиции. Та помечала даже места, где ей требовалось просто сесть. Не любила полагаться на память, когда можно записать.

Сначала Анна искала замечания по финальному выходу. Возле одной реплики стояли две стрелки и слово «раньше». Роман говорил об этом утром.

Она перелистнула ещё страницу.

Между сценами лежал тонкий лист без номера. Его заголовок был напечатан другим шрифтом: «Материал к презентации». Ниже шёл перечень коротких вставок. Анна знала, что Марина готовит партнёрам запись нового спектакля и разговор с режиссёром, но этим занимался Ветров, не она.

Возле третьей строки Елена написала: «Личное не показывать».

Потом ещё раз, сильнее нажимая: «Это к роли не относится».

Анна задержала палец на краю бумаги.

— Зоя, ты знаешь, что это?

Костюмерша заглянула через плечо.

— Я про рукав знаю.

— Ты видела эти вставки?

— Нет. Мне дали только расписание съёмки.

— А кто собирает материал?

— Ветров с Пашей, наверное. Спроси у них.

Зоя нашла нужное место, переписала номер сцены и закрыла свою тетрадь.

Анна положила лист обратно, но ещё долго держала папку раскрытой.

В первой строке списка было имя Ирины.

Она не стала фотографировать весь экземпляр. Записала себе только заголовок листа и его место в папке. Потом отнесла сценарий на полку.

— Мне нужен будет ещё раз, — сказала Зоя.

— Здесь и оставлю.

Нижнюю дверцу Анна не открыла. На ней висел шнурок от чьей-то сумки. Она поправила его, чтобы не зажало, и заперла шкаф.

В коридоре набрала Ирину. Та ответила не сразу.

— Я уже в автобусе.

— Можно завтра утром поговорить? До репетиции.

— О чём?

— В Ленином рабочем экземпляре есть лист к презентации. Там твоё имя и её пометка, что личное показывать нельзя.

В трубке стало тише. Ирина, вероятно, прикрыла телефон ладонью.

— Не обсуждай это с людьми в коридоре, — сказала она.

Анна оглянулась. Рядом никого не было.

— Я одна.

— Завтра приду раньше. И папку пока никому не отдавай.

— Она в рабочем шкафу. Зоя сверяла костюм.

— Хорошо. До завтра.

Ирина отключилась, прежде чем Анна успела спросить, знает ли она что-нибудь о Елене.

Анна снова открыла список контактов. Палец задержался над фамилией Ирины. Можно было перезвонить, надавить срочностью, сказать, что до завтра далеко. Она умела добиваться ответа от занятых людей. Иногда потом даже гордилась, что не отступила.

Вместо звонка написала: «Если знаешь, как передать Лене, что мы волнуемся, пожалуйста, передай. Адрес мне не нужен».

Ответ пришёл через несколько минут: «Передам».

Анна постояла у окна. Во дворе рабочие накрывали инструмент брезентом. Небо стало темнее, а время до завтрашнего показа всё ещё стояло в её расписании, как будто его можно было заполнить людьми и репетициями.

В шесть она пошла к Марине.

* * *

На экране продюсерского ноутбука был открыт текст объявления.

«По причине внезапного отказа исполнительницы главной роли…»

Анна дочитала первую строку и остановилась.

— Это уже куда-то отправили?

— Нет. Поэтому я тебя и позвала.

Марина подвинула ноутбук. Рядом лежал лист для внутреннего отчёта. Ветров стоял у шкафа с договорами и листал свою записную книжку.

— Нужно описать, что произошло, — сказал он. — Без истерики.

— Мы не знаем, что произошло.

— Лена не пришла на генеральную. Не отвечает. Показ завтра. Чего мы не знаем?

Анна посмотрела на Марину.

— Говорила с ней?

— Сегодня — нет.

Ответ был точнее прежних, но легче от него не стало.

Марина протянула ручку.

— Ты можешь написать, сколько раз звонила и на каких репетициях её не было. Просто факты.

Анна взяла лист. Вверху стояли название спектакля и завтрашняя дата. Ниже — готовый абзац о невозможности продолжать подготовку из-за действий исполнительницы.

— Под этим я не подпишусь.

Ветров поднял голову.

— Ты же её ждала с утра.

— Поэтому напишу, что её не было. А почему — не знаю.

Он закрыл книжку.

— Мы сейчас будем обсуждать каждое слово?

Анна почувствовала, как в горле пересохло. Полтора года назад она уже сидела за этим столом, читала формулировку, которая была удобна всем. В тот раз тоже казалось, что дело в нескольких словах.

Она положила ручку.

— Да. Если рядом будет моя подпись.

Марина забрала лист, прочитала абзац заново.

Ветров посмотрел в окно.

— Хорошо. Пишите.

Анна открыла пустой документ и набрала время общего сбора, звонки, сообщения. Перечислила тех, кто подтвердил, что Елену сегодня не видел. Отдельно написала: «Сведения о причинах отсутствия не получены».