АДАПТАЦИЯ

И я, пожалуй, была этому даже рада. Колин был приятным мужчиной — таким же добрым, каким воспитал Дейзи. В нём не было этой тяжёлой, оценивающей манеры Хайди, от которой хотелось одновременно выпрямиться и исчезнуть. Если на её мнение мне было плевать, то его одобрение почему-то значило больше. Наверное, поэтому мне совсем не хотелось однажды поймать на себе его взгляд и увидеть там разочарование.

Я прошла мимо комнаты Дейзи и невольно замедлила шаг. Из-за приоткрытой двери доносилась приглушённая музыка — тот самый сахарный, глянцевый поп, под который обычно красят ногти перед вечеринкой. Сабрина Карпентер или кто-то в этом духе. Учитывая фанатичную любовь кузины к подобным трекам и её неукротимые кудри, иногда и правда казалось, что перед нами домашняя, но чертовски обаятельная копия какой-нибудь поп-дивы.

Она, скорее всего, даже не знала, что я уже приехала, и, наверное, так было даже лучше. Дейзи была всего на несколько месяцев младше меня. Мы практически выросли вместе — делили семейные праздники, Рождество и Дни благодарения. И все те бесконечные вечера, которые наши родители считали своей священной обязанностью. Теперь мы обе заканчивали выпускной класс, только её последний год проходил в привычном доме, среди привычных людей, а мой внезапно превратился в какую-то странную ссылку с неопределённым сроком окончания.

Я задержалась возле её двери ещё на секунду, но стучать не стала.

Не потому, что не хотела её видеть. С ней всё было иначе, и если бы кузина сейчас распахнула дверь и, как обычно, начала рассказывать какую-нибудь ерунду, которая через пять минут заставила бы меня забыть о собственном плохом настроении, я, возможно, даже была бы ей благодарна. Просто сегодня у меня не осталось ни малейшего желания объяснять, что произошло и почему мне вдруг понадобилось жить в доме её родителей. Иногда проще дать человеку самому придумать удобную версию, чем пытаться разобрать правду на части, когда ты и сама ещё не понимаешь, куда деть каждую из них.

Зайдя в комнату, я сразу заперла дверь. Яркий верхний свет безжалостно высветил всё то, на что я предпочитала не смотреть: заправленную кровать, пустой письменный стол и уродливые занавески, которые будто специально подобрали, чтобы окончательно испортить комнату. Я скинула рюкзак и села на край матраса, прямо в обуви. Тело после дороги ломило, голова гудела, а перспектива раскладывать вещи по чужим полкам казалась личным оскорблением.

Я уставилась на чемодан с совершенно идиотской надеждой: если не расстёгивать молнию, можно притворяться, что я здесь всего на пару дней. Будто утром мать позвонит и скажет, что всё отменяется, что Хайди передумала и больше не собирается пускать меня под свою крышу, а я смогу вернуться туда, откуда уехала. Не потому, что там меня кто-то ждёт или потому, что мне есть куда возвращаться, а просто потому, что тогда хотя бы не придётся привыкать к мысли, что теперь моя жизнь выглядит именно так.

Ладони сами собой скользнули по лицу, и я тяжело выдохнула. Больше всего злило даже не то, что меня отправили прочь, словно от меня нужно было избавиться, и не предвзятый взгляд Хайди, которая уже успела составить обо мне собственное мнение. Бесило другое — эта вечная привычка матери заворачивать всё в красивые слова, будто за каждым её решением обязательно стояла забота обо мне.

Мать могла сколько угодно распинаться о том, что так будет лучше для всех, говорить про выпускной, диплом и колледж, но я слишком хорошо её знала, чтобы верить в эту сказку. Иногда проще было назвать это заботой, чем признать очевидное: ей хотелось, чтобы проблема исчезла из дома. Чтобы всё снова стало как прежде, чтобы можно было жить дальше, будто ничего не изменилось. А вместе со мной отпала бы и необходимость делать выбор, которого я от неё так и не дождалась.

Откинув голову на покрывало, я тупо уставилась в белый потолок. Стоило закрыть глаза, как я снова вспоминала его лицо и то, с какой уверенностью он говорил, будто имел полное право указывать мне, что думать и как себя вести.

Чёрт. Этот парень умудрился довести меня до такого состояния, что я сама себя едва узнавала. Ещё немного — и я бы, наверное, снова начала орать прямо посреди дороги. А ему, похоже, было совершенно плевать. Он посмотрел на меня как на какую-то психованную дуру, которая не умеет держать себя в руках.

Я усмехнулась и закрыла глаза.

Великолепно. Первый день ещё даже не закончился, а я уже успела показать себя совершенно незнакомому парню с худшей стороны.

И почему-то больше всего раздражало, что мне было совсем не всё равно, какое впечатление я на него произвела.

Я проснулась от какого-то шороха возле кровати. Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь, пока память не вернула меня к вчерашнему вечеру. Настроение, и без того паршивое, стало ещё хуже.

Приподнявшись на локте, я увидела знакомую светлую кудрявую макушку, склонившуюся над моим чемоданом. Я слегка откашлялась, и Дейзи тут же обернулась.

— Шей! Ты проснулась! — радостно пропела она, поднимаясь с колен.

Дейзи уселась прямо на край кровати, аккуратно складывая мою кофту. Я подняла на неё удивленный взгляд.

— Я зашла разбудить тебя и увидела, что ты так и не разобрала чемодан, — пояснила она с мягкой улыбкой. — Не хочу, чтобы ты опоздала в школу в первый же день из-за всей этой возни с вещами. Решила немного помочь.

Я встала с кровати и подошла к чемодану. Он уже почти опустел — большая часть вещей была аккуратно разложена по полкам. Но стоило мне повернуться к Дейзи, как я заметила, что она вдруг смущённо опустила взгляд, уставившись на свои ладони.

— Ты чего? — нахмурилась я.

Она покраснела ещё сильнее и едва слышно пробормотала:

— Твоё бельё...

Стоило мне опустить взгляд на себя, как до меня наконец дошло, что именно так смутило Дейзи: на мне было то самое бельё в сетку, которое не оставляло абсолютно никакого места для воображения.

Я выдохнула, схватила худи, которое Дейзи уже успела аккуратно сложить и убрать в комод, и подошла к ней.

— Дейзи, ты просто невероятно милая, — я мягко коснулась губами её щеки и направилась к ванной. — И я так рада тебя видеть.

— И я тебя! — радостно отозвалась она. — Ждём тебя на завтраке. Не задерживайся!

Я быстро приняла душ — в основном для того, чтобы не испытывать терпение Хайди ещё до завтрака. Желудок неприятно напомнил о себе, и я только тогда сообразила, что последний раз нормально ела вчера утром. Отличное начало новой жизни, Шей.

Натянув худи поверх майки, я нашла в комоде другие колготки, надела шорты и свои старые, порядком потрёпанные «Мартинсы». Возиться с волосами не хотелось совершенно, поэтому я собрала их в небрежный узел, даже не пытаясь разобраться со спутанными прядями. Выглядела я, скорее всего, так, будто ночь провела не в постели, а в каком-нибудь придорожном мотеле, но сегодня меня это волновало меньше всего.

Я ещё раз окинула себя взглядом в зеркало, поправила край худи и, решив, что для первого школьного дня после всего случившегося и так сойдёт, вышла из комнаты.

На лестнице уже тянуло кофе, а снизу доносились голоса. Я бросила рюкзак у двери и прошла на кухню. Колин сидел за столом, неторопливо попивая кофе и пролистывая новости на планшете, пока Хайди собирала для Дейзи ланч-бокс. Сама Дейзи в это время уплетала вафлю, щедро поливая её кленовым сиропом.

Настоящая семейная идиллия. Чужая, идеальная картинка, к которой я никакого отношения не имела.

Раздражение, которое успело немного отступить после душа, снова неприятно шевельнулось внутри. Все трое обернулись на меня, и Хайди лишь скользнула по мне холодным взглядом, без слов давая понять, что с моим внешним видом она, похоже, никогда не смирится.

Колин, впрочем, только мягко улыбнулся и отложил планшет. В его волосах уже серебрилась густая седина, но сам он, не будучи крупным, сохранил подтянутое, спортивное телосложение человека, который привык держать себя в форме.

— Доброе утро, милая. Иди сюда. Как ты? — негромко позвал он.

— Доброе утро, — я подошла к столу, останавливаясь на безопасном расстоянии.

— Прости, что вчера тебя не дождался, — Колин виновато потёр переносицу. — Засиделся с рукописью, которую нужно было отправить в печать. К полуночи глаза уже слипались, так что я вырубился прямо на диване в кабинете. Как устроилась-то? Всё нормально?

— Ничего страшного, Колин. Я в порядке, — ответила я, пряча руки в карманы худи.

Он улыбнулся краешком рта, будто действительно мне поверил, и в этой его привычной мягкости было что-то до боли знакомое. Наверное, именно поэтому находиться рядом с ним мне всегда было чуть проще, чем выносить ледяной контроль Хайди — несмотря на то, что он даже не был мне кровным родственником и не обязан был меня любить.

Хайди молча поставила передо мной тарелку. Я кивнула ей в знак благодарности и села рядом с Дейзи. Колин тут же подлил мне в стакан сока, а я спокойно взялась за завтрак, время от времени поглядывая на них.

— Ты ведь уже определилась с колледжем, Шей? — спросил Колин, снова берясь за планшет.

— М-м-м, — кивнула я, продолжая есть.

— Заявку уже отправила?

— Почти. Всё заполнила, осталось только закончить пару вещей, — ответила я, проглотив кусок и потянувшись за стаканом.

— Это хорошо. Там ведь скоро дедлайн на раннюю подачу, разве нет?

— Да. В конце месяца, — ответила я, поставив стакан обратно.

— Значит, осталось совсем немного, — Колин посмотрел на меня поверх планшета.

— Я в курсе.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он, но спорить со мной не стал.

Я снова взялась за вилку, спокойно продолжая завтрак.

Колин отложил планшет и поднялся из-за стола, чтобы взять кувшин с кофе. Наполнив чашку, он облокотился о столешницу и посмотрел на меня.

— Я видел, ты приехала на своей машине. Впечатляет. Шестьдесят девятый?

— Да, — я потёрла нос, глядя в окно.

— Хорошая машина, — с одобрением протянул он. — Редко встретишь такую в таком состоянии.

Хайди, до этого молча сидевшая напротив, перевела взгляд на меня.

— Я до сих пор не понимаю, как Элейн могла позволить тебе забрать её, — произнесла она, складывая салфетку рядом с тарелкой. — Ты вообще представляешь, сколько она стоит?

Улыбка сама собой исчезла.

— Отец всегда хотел, чтобы она была моей, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно прозвучал резче, чем хотелось. — Не Элейн решать, кому её отдавать.

Хайди уже открыла рот, явно собираясь что-то возразить, но Колин опередил её. Всего один короткий взгляд в её сторону — спокойный, почти незаметный. Этого хватило.

Она поджала губы и промолчала.

Я снова посмотрела на тарелку. Не хотелось превращать обычный завтрак в очередной разговор о моём отце. Особенно сейчас.

— Раз уж у нас в семье появился ещё один водитель, — Колин снова опустился на стул, устраивая планшет на коленях, — может, тебя не затруднит подвозить Дейзи до школы?

Хайди даже не дала мне открыть рот.

— Нет, — отрезала она, уже берясь за свою чашку. — Я сама буду возить Дейзи.

— Хайди, — мягко остановил её Колин, но она лишь махнула рукой, не собираясь уступать.

— Я знаю, как Шей водит, — перебила она, бросив в мою сторону короткий взгляд. — И мне этого вполне достаточно.

— Насколько я помню, Шей вполне способна довезти пассажира из точки А в точку Б, — Колин едва заметно улыбнулся, наблюдая за ней поверх края чашки, — и не уничтожить при этом весь штат.

— Очень смешно, — сухо отозвалась Хайди.

— Я ведь прав? — спросил он, уже обращаясь ко мне.

— Вполне, — ответила я, пряча улыбку за глотком сока.

Разумеется, именно в этот момент память услужливо подсунула мне вчерашний вечер.

Вполне.

Если не считать того маленького обстоятельства, что вчера я умудрилась въехать в чужую машину.

Поставив стакан обратно, я мысленно пожелала своему бамперу дожить до ремонта. Если Колин увидит его раньше, придётся придумать что-нибудь убедительнее моего весьма уверенного «вполне».

— Вот и отлично. Значит, решено, — заключил Колин, не оставляя Хайди возможности снова вмешаться.

— Вы всё равно будете выезжать примерно в одно время, — продолжил он, повернувшись к Дейзи. — А так Шей заодно не будет чувствовать себя здесь совсем чужой.

Дейзи до этого молча ковыряла вилкой завтрак, но теперь перевела внимание на меня.

— Да, но у меня ещё тренировки после занятий, — ответила она. — Так что не волнуйся, Шей, обратно я доберусь с подругой.

Она немного замялась, прежде чем продолжить:

— Ты ведь не против, что я поеду с тобой?

— Нет, Дейзи. Я не против, — я улыбнулась ей, отложив вилку. — Я буду только рада, если ты будешь рядом.

На её лице тут же появилась облегчённая улыбка.

— Ну вот, договорились, — Колин хлопнул ладонью по столу. — А теперь давайте, идите, а то ещё опоздаете.

— Я сейчас, рюкзак забыла, — бросила Дейзи, первой выскользнув из-за стола.

Она скрылась в коридоре, а Колин задержался у зеркала, поправляя галстук.

— Я следом, — бросил он, приглаживая узел. — Только как уберёшь свою драгоценность с проезда, а то ты мне весь выезд перекрыла.

— Чёрт, точно, — пробормотала я, вспомнив, как умудрилась припарковаться.

Подхватив свой рюкзак, оставленный на проходе, я закинула его на плечо и направилась к выходу.

Дейзи как раз вернулась и, проходя мимо матери, наклонилась к ней, быстро поцеловала Хайди в щёку.

— Спасибо за завтрак.

— Пожалуйста, милая, — тепло ответила та.

Дейзи улыбнулась и вышла следом за мной, а Колин остался у зеркала, продолжая о чём-то говорить с женой.

Я уже открыла водительскую дверь, когда Дейзи почти бегом догнала меня. Её взгляд сразу зацепился за повреждённую переднюю часть машины, и она резко сбавила шаг.

Несколько секунд она просто смотрела, переводя взгляд с бампера на меня. В её лице постепенно проступило недоумение.

— Шей... что произошло?

Я быстро приложила палец к губам и бросила взгляд в сторону дома.

— Тише, прошу. Твоим родителям об этом знать совсем не обязательно.

— Но...

— Дейзи, пожалуйста.

На этот раз она промолчала. Её взгляд снова метнулся к дому, задержавшись на окнах, за которыми в любой момент мог показаться кто-нибудь из родителей.

Похоже, перспектива объяснять им, откуда на моей машине взялись эти повреждения, тоже не пришлась ей по душе. Она больше ничего не спросила, лишь быстро открыла пассажирскую дверь и забралась внутрь.

Я села за руль следом, захлопнула дверь и на несколько секунд задержала руки на руле. В салоне повисла странная тишина — слишком тесная для двух людей, которым ещё минуту назад казалось, что обычная поездка в школу будет самым простым событием этого утра.

Дейзи первой потянулась за ремнём безопасности. Щёлкнув замком, она покосилась на меня, но промолчала. Я завела двигатель и тоже пристегнулась.

Мы выехали на дорогу, и Дейзи какое-то время молча разглядывала салон. Её взгляд блуждал по приборной панели, пока наконец не остановился на магнитоле с хромированными крутилками и старой шкалой.

— Боже мой, Шей, — протянула она. — И как ты вообще через это музыку слушаешь?

Я усмехнулась, достала телефон из кармана и, придерживая руль одной рукой, быстро нашла нужный трек. Через несколько секунд No Surprises Radiohead мягко зазвучала из динамиков, постепенно заполняя салон.

Дейзи несколько раз моргнула, переводя взгляд с телефона на магнитолу.

— Подожди. Ты сейчас серьёзно включила музыку с телефона через неё?

— А что тебя удивляет? — я покосилась на неё с улыбкой.

— Как это вообще работает? Она же оригинальная!

— Папа не хотел менять её на современную, потому что тогда весь вид салона испортился бы. Ну сама посмотри на эти ручки и шкалу. Представляешь здесь огромный экран?

Дейзи оглядела приборную панель и поморщилась.

— Ладно, да. Это было бы странно. Но как тогда телефон подключается?

— Папа установил внутрь Bluetooth-модуль. Снаружи всё осталось как было, а музыку теперь можно слушать с телефона.

— То есть ты можешь включить здесь хоть что угодно?

— Ага. Музыку, подкасты — всё, что захочешь.

— Твой отец серьёзно заморочился.

— Ещё как, — я улыбнулась, погладив пальцами край руля.

— А ты, я смотрю, тоже в этом разбираешься.

— Да я ещё толком ничего не рассказала, — усмехнулась я. — Ты бы лучше послушала, как она звучит, когда я нажимаю на газ.

Уже почти подъехав к школе, Дейзи тихо спросила, не сводя взгляда со своих рук, лежавших на коленях:

— Шей... это правда, что мама сказала про тебя? Ты действительно вляпалась в неприятности?

Я на секунду скривила губы.

Наверняка Хайди преподнесла всё так, что у Дейзи не осталось ни единого сомнения: я — проблема, от которой лучше держаться подальше.

Конечно, проще всего было назвать меня неудачницей. Слово короткое, удобное и отлично помещается в чужих выводах.

Развивать эту тему сейчас мне совершенно не хотелось. Но и оставлять Дейзи с таким представлением обо мне тоже было неприятно.

Я свернула на парковку и, сбавив скорость, принялась искать свободное место.

— Дейзи, если то, во что я вляпалась, можно назвать неприятностями, — я на мгновение замолчала, выбирая место между двумя машинами, — тогда да. Наверное, можно. Только я оказалась в них не по своей вине. Правда.

Она наконец подняла на меня глаза.

Припарковавшись и заглушив двигатель, я повернулась к Дейзи.

— Но не бери это в голову, хорошо? Со мной всё будет в порядке. Тем более теперь ты рядом, а мне уже от этого как-то легче, — я улыбнулась ей.

— Я всегда тебя во всём поддержу. Ты ведь моя сестра, — Дейзи протянула руку и накрыла мою ладонь своей. — И, если честно... я предательски счастлива, что ты вляпалась, — тихо добавила она, немного смутившись собственных слов.

Я не сразу поняла, правильно ли расслышала.

— Счастлива?

— Ну не из-за неприятностей, конечно, — поспешила уточнить она, уже смеясь. — Просто мне всегда хотелось, чтобы сестра была рядом не только на праздники.

От её признания у меня невольно вырвался смех.

— Ты странная, Дейзи.

— Знаю.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь, и, забрав рюкзак с заднего сиденья, выбралась из машины.

Дейзи последовала за мной, захлопнула свою дверь и на секунду задержалась возле машины. Наклонившись к боковому зеркалу, она поправила выбившуюся прядь, пригладила чёлку и только после этого выпрямилась.

— Ну что, идём? — Она кивнула в сторону здания и махнула мне рукой, подзывая за собой.

Я закинула рюкзак на плечо и пошла рядом с ней.

Мы направились к входу вместе, и уже через несколько шагов я поняла, что незаметно здесь точно не останусь.

Школа Оукридж выглядела именно так, как я и ожидала: шумная, оживлённая и наполненная людьми, которые, казалось, знали друг друга целую вечность. Я ещё даже не успела толком рассмотреть здание, а на себе уже почувствовала несколько любопытных взглядов.

Правда, очень быстро стало понятно, что интересовала их не только я.

Несколько парней, стоявших у парковки, обернулись нам вслед и почти синхронно уставились на мою машину. Один даже достал телефон и сделал пару фотографий, после чего что-то сказал друзьям. Те тут же оживились и тоже начали рассматривать мою Пантеру.

Я едва заметно усмехнулась.

Ну отлично.

Первый день в новой школе ещё даже не начался, а моя машина уже успела обзавестись первыми поклонниками.

Что ж, посмотрим, насколько быстро здесь начнут обсуждать уже меня.

Глава 4

Круз

Ко второй половине занятий я всё-таки добрался до школы — уже само по себе достижение, учитывая, каким дерьмовым успело стать это утро.

Обычно перед школой я успевал загнать себя в зал или хотя бы выйти на пробежку. Это настолько давно стало частью моего распорядка, что я даже не воспринимал это как тренировку — просто ещё один пункт дня, который нужно было выполнить, прежде чем отправиться на занятия. Сегодня вместо этого пришлось ехать с отцом к ещё одному специалисту по спортивной медицине.

После субботнего визита отец решил, что хочет услышать второе мнение. Вчера я продолжал лечение и физиотерапию, а сегодня снова оказался в кабинете человека, который несколько раз попросил меня поднять руку, проверить движения плеча, посмотрел результаты обследований и в итоге сказал практически то же самое, что я уже слышал раньше.

Пока никаких нагрузок на плечо. Продолжать физиотерапию. Работать над подвижностью и постепенно возвращать силу мышцам, которые стабилизируют сустав. Никаких попыток самостоятельно решить, что мне уже достаточно хорошо и можно понемногу возвращаться к обычному режиму.

На последнем пункте я едва заметно усмехнулся.

Ну да. Очень смешно.

Я уже решил, что знаю лучше.

В пятницу я вышел на поле, хотя меня предупреждали, чем это может закончиться. Играл через боль, выдержал матч, мы выиграли — и тогда мне казалось, что этого вполне достаточно, чтобы заткнуть всех, кто советовал мне посидеть в стороне. Теперь я сидел в очередном кабинете и слушал, как мне снова объясняют, почему несколько часов футбола не стоят нескольких месяцев восстановления.

Самое мерзкое было даже не это. Я злился не на них — спорить с врачами было бессмысленно. Больше всего я злился на себя за упрямство и за то, что решил проверить собственное тело на прочность только потому, что боялся сказать команде, что их капитан сломан.

Когда мы наконец закончили, я первым делом отправился в мастерскую. Хотелось хотя бы с одной проблемой разобраться как можно быстрее — с той, которую мне подкинула Шей Делейни.

Машину пришлось оставить там, поэтому до школы я добирался на автобусе. Не помню, когда в последний раз пользовался общественным транспортом. Наверное, ещё до получения прав. Всё было непривычно: ждать, смотреть на часы, подстраиваться под чужой маршрут вместо того, чтобы просто сесть в свою машину и поехать туда, куда нужно.

Мелочь.

Но именно из таких мелочей сейчас и состоял весь мой день.

В школу я вошёл уже после начала урока и направился на экономику. Коридор почти опустел, поэтому я добрался до кабинета без лишнего внимания, толкнул дверь и поймал взгляд мистера Хендерсона.

— Извините за опоздание, сэр, — сказал я, проходя внутрь.

— Рад, что вы всё-таки решили к нам присоединиться, Уитман, — сухо отозвался мистер Хендерсон, даже не отрываясь от своих записей.

— Я тоже, — усмехнулся я и прошёл к свободному столу.

Я бросил рюкзак рядом со стулом и сел, стараясь сделать вид, будто появляться посреди урока для меня совершенно обычное дело. Хотя сегодня обычным не было вообще ничего.

Бишоп, сидевший рядом, дождался, пока мистер Хендерсон снова повернётся к доске, и стукнул меня по предплечью. Я обернулся к нему.

— Где пропадал, Уитман? — спросил он вполголоса. — Весёлые выходные?

Я отвернулся обратно к доске. Если самобичевание и постоянные уколы в плечо можно было назвать весельем, то я определённо отлично провёл выходные. Но ему этого знать было необязательно. Да и вообще никому в этой грёбаной школе.

Не для того я пахал с начала средней школы, чтобы сейчас всё это просрать и потом ловить на себе взгляды учеников и преподавателей. Особенно те, в которых читалось сожаление. А от некоторых я вполне мог представить и другое — тот самый короткий блеск удовлетворения у тех, кто слишком долго ждал, когда я наконец облажаюсь. Я не собирался доставлять им это удовольствие.