Багровый лёд

Таскали ведра, несли любые емкости, в которые можно было набрать воду. Клубы дыма вырывались из чердачных окон, изнутри раздавалось испуганное ржание сотни лошадей. Дым валил густой и белый, но пламени видно не было.

— Вышибайте! — крикнул главный конюх.

Все двери императорской конюшни были заперты изнутри. Часть солдат пытались выбить ворота тараном, другие ворота били топорами, но на это уходило много времени. Эйн наконец-то заметил знакомые очертания доспехов и подошел к Олуму.

— Что происходит? Почему оставили караульные посты?

— Глава приказала спасти лошадей! Пятеро конюхов уже внутри, они должны открыть ворота! — доложил офицер. — отряд из десяти солдат отправлен на поиски беглеца.

— Что? Какого к чёрту беглеца?

— Рэн Смол… — растерянно произнес Олум, — Он сбежал.

— Где Глава? — Эйн хмуро искал взглядом Астил в толпе.

И увидел. Она спешно прошла к конюшне, на ходу перестегивая свой плащ красной подкладкой наружу. Затем скинула шлем оставшись в черном шелковом подшлемнике.

— Воды! — крикнула она.

— Глава! — Эйн почти бегом нагнал её, — У меня срочные новости!

Она не ответила, даже не подняла на него глаза.

— Это касается задания!— крикнул он.

Глава вылила себе на голову воду и плеснула еще несколько раз прямо в лицо.

— Это касается императора! — на этот окрик она обернулась и бросила на Эйна злой взгляд.

— Мне некогда, мне надо спасти лошадей, — отрезала она и направилась к конюшне.

Помощник хмуро смотрел на развевающийся за её спиной красный плащ.

— Это не ваша работа! — придя в себя Эйн догнал её почти у самой лестницы. — Вы Глава Ордена, а не пожарный! Если с вами что-то случится...

Она уже начала подниматься, не оборачивалась и ничего не отвечала на его крики.

— Астил, остановись!

Не выдержал Эйн и схватил её за щиколотку, когда её ступни были на уровне его лица.

— Отвали! — грубо крикнула она и несколько раз ударила его пяткой по голове, пока он не отпустил её ногу. Жгучая боль прокатилась по носу и губе. Эйн отшатнулся и схватился за лицо. Черная ткань его маски быстро намокала от крови.

В голове гудело и он даже опустился на колени. Удар был несильным, но неожиданным.

Придя немного в себя, Эйн поднял глаза. Край её красного плаща, уже скрылся в чердачном проёме.

— Эйн, — к нему подбежал Карс, — ты как?

Помощник Дарвел молча скинул руку офицера со своего плеча и поднялся. Пошатываясь он, скинул с себя плащ и подошел к одному из слуг. Выхватив у него ведро с водой Эйн окатил себя с ног до головы и пошел следом за Главой.

Он забрался по лестнице в чердачный проём. Эйн, слишком высокий для чердака, согнувшись в три погибели, прошел на середину. Присев на корточки он вглядывался в белую пелену. Внутри было темно, душно и дым ел глаза. Открытого пламени нигде не было видно, но дым окутывал все.

Единственное, что пробивалось сквозь серую дымку, красный плащ Главы и огонь в ее руках. Она была уже у дальней стены.

Эйн опустил глаза и заметил лестницу, которая валялась на полу. Глава случайно уронила, потому что спешила или специально убрала?

— Глава! — окрикнул Эйн.

Прыгать вниз нужно осторожно. Высота в два человеческих роста увеличивает шанс переломать ноги. Эйн уткнулся лицом в сгиб локтя. Он чувствовал как распухал его нос от удара. Каждое движение отдавалось в переносице тупой болью. Дым жёг горло, заставляя кашлять.

Со стороны стойл доносилось отчаянное, надрывное ржание. Лошади били копытами по деревянным перегородкам в такт попыткам солдат протаранить ворота.

И тут вспыхнуло пламя. Яркий и жадный. Языки пламени тут же коснулись соломы, осветив её фигуру.

— Глава! — снова крикнул Эйн.

Она не обернулась. Даже не замедлила шаг.

— Астил! — взревел Эйн.

Он не раздумывая спустился по опорному столбу вниз. В ладони вошло несколько заноз, но он даже не заметил. Спрыгнув на землю, Эйн обернулся в поисках Астил.

И увидел её силуэт на фоне огня. После каждого шага, сено за ней вспыхивало так словно красный плащ вёл за собой стену пламени.

— Астил! — крикнул Эйн, смотря на её приближающуюся фигуру. — Астил!

Шум вокруг стоял невообразимый. Он сам едва слышал собственный крик.

Она была достаточно далеко, чтобы не то что не слышать, но и даже не видеть его. А пламя шло за ней следом, послушное, как собака, облизывая стог за стогом, заставляя лошадей сильнее ржать от страха.

И только когда она подошла к воротам, он увидел пятерых мужчин которые держали створки, не давая тарану их открыть.

Помощник Дарвел присел на корточки за небольшим стогом, чтобы его не заметили. Глава коснулась факелом своего плаща и языки пламени лизнули красную ткань. Она подала знак, и один из мужчин забрал у неё факел. И все тут же бросились в рассыпную. Один мужчина остался, убрал засов с ворот и тут же упал на землю к ногам Главы.

Раздался удар тарана и ворота распахнулись сами. В конюшню ворвался свежий воздух, и пламя взревело громче. Глава согнулась пополам и закашлялась.

Она вышла наружу, буквально объятая пламенем. Толпа охнула.

— Воды! Глава Ордена горит! — послышались отовсюду крики.

— Это же Вейрон? — к мужчине, лежащему на земле подбежали люди. — Быстрее лекаря сюда!

Кто-то поймал едва не упавшую Главу. Кто-то уже сорвал с неё плащ и пытался притоптать.

— Лошадей.. — голос Главы сорвался на хрип, но был громким, отчаянным, полным боли. — Спасайте лошадей! Скорее! Конюхи где-то там!

Эйн вышел из укрытия, не спуская взгляда с Главы. Всё вокруг стало медленным и тягучим, как в страшном сне, где надо бежать со всех ног, а твои ступни словно налиты свинцом.

Солдаты бросились внутрь.

Люди сновали мимо с вёдрами, выводили лошадей, вытащили конюхов. Толкались, отпихивали Эйна. Кто-то кричал: «Воды! Лекаря Главе!»

Глава стояла в нескольких метрах от него. Она, казалось, задыхалась от кашля и рухнула на землю, сев прямо в пыль. Не в силах нормально вдохнуть через ткань, она сбросила перчатки, и её пальцы застыли на подшлемнике на долю секунды.

Она обернулась, встретившись взглядом с Эйном. Ему так показалось.

— Не смей! — закричал он, но голос сорвался на хрип. — Астил, закрой лицо! Не сейчас! Ты не...

Тёмная ткань поползла вверх, открывая шею, подбородок, губы, нос и наконец всё лицо. Светлые волосы, заплетённые в косу, упали на доспехи.

Толпа ахнула. Кто-то прошептал: «Красивая…» — и слово это, точно яд, растеклось по толпе.

Эйн, как и многие, стоял, не в силах пошевелиться и смотрел на Главу. Маска, что защищала её годами, только что была сорвана и не врагом, не под пыткой, а ею самой. Он смотрел на её лицо открытое, беззащитное, обращённое к толпе, и чувствовал, как внутри всё сжимается в ледяной ком.

— Зачем? — с досадой произнес он.

Это конец. Теперь она навсегда Глава Ордена. Она уже никогда не сможет уйти.

— Не смейте смотреть! Это незаконно! Вас всех казнят за это! — кричал Эйн, но его голос потонул в шуме.

Люди вокруг уже обсуждали её, разглядывали, запоминали каждую чёрточку, каждую деталь. Они пожирали её глазами, а она сидела на земле и позволяла им это.

Он рванулся вперёд, расталкивая снующих мимо солдат и слуг. Он должен был добраться до неё. Должен был закрыть её, спрятать, увести даже если уже поздно, даже если все всё видели. Он не мог просто стоять и смотреть.

Перед глазами всё плыло, картинка двоилась, в висках стучало, последствия удара и бессонной ночи давали о себе знать. Но Эйн шёл. К ней уже пришел лекарь с сумкой. Он что-то сказал, Глава кивнула и слуги помогли ей снять наручи и закатать рукава до локтя.

В голове Эйна что-то щёлкнуло.

“Что ты делаешь! Прекрати…”

Он наконец-то добрался до Главы и замер в нескольких шагах. Эйн видел её профиль. Испачканное в саже лицо. Свежий шрам на левой щеке, прикрывали светлые пряди.

— Я не обожглась, — донёсся до него её хриплый голос. — Ни одного ожога. Ни одного шрама. Думаю, хватит мне и на лице отметин.

Она говорила что-то ещё, но Эйн уже не слушал. Лекарь осматривал её руки, кивал, что-то отвечал. А Эйн стоял в нескольких шагах и смотрел на её запястья. Гладкая, чистая кожа. Ни следа. Ни единого следа.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Губы растянулись в улыбке. Так улыбается хищник, загнавший жертву в угол. Она протянула руки к нему.

— Помощник Дарвел, — произнесла она. — Ты вовремя. Помоги мне подняться.

— Глава, — вмешался лекарь, — Вам бы ещё немного посидеть.

— О, нет, что вы, у нас помощником очень много дел. Нужно обсудить одно его задание, с которым он не справился…

Эйн схватил её за руки и резко потянул, заставляя девушку подняться на ноги.

По венам прошелся обжигающий холод. Она была ниже Эйна на голову, но смотрела она торжествующим взглядом победителя.

— Пойдем, — сказала она улыбаясь.

За спиной послышались крики, шум и грохот, обвалившейся крыши конюшни. Занавес закрыт, спектакль сыгран идеально.

Перед ним стояла не Астил.

Глава 24

За час до пожара

Астил стояла у стола, просматривая бумаги, когда дверь распахнулась без стука.

— Глава! Разрешите… доложить! — в кабинет ввалился запыхавшийся солдат, — дело срочное.

— Что там? — недовольно спросила она.

— С командиром… Онаком беда.

— Что опять? — она подняла голову на солдата.

— Лекарь… уже там…

— Кого он опять ранил?

— Нет, нет, — солдат качал головой и замахал руками, — командира Онака отравили.

Она, отложив бумаги, быстрым шагом направилась в коридор. Пламя факелов дрожало на стенах, тени метались под сводами. В коридоре кто-то стоял и торопливо отступил к стене, давая дорогу. Но ее мысли были заняты другим. Астил почти бежала, её черный плащ развевался за спиной.

— Если лекарь там зачем я им? — раздраженно спросила Астил, боясь услышать ответ.

— Лекарь пришел.. и меня сразу послали к вам… — извиняющимся тоном мямлил солдат, едва поспевая следом. — ему прям… очень плохо.

— Насколько? — не сбавляя шага крикнула она.

— Он рвет кровью…

Астил перешла на бег.

Дворцовые галереи быстро проплывали мимо и сменились тюремными коридорами. Стены дышали сыростью.

Глава со всех ног бежала по стертым ступеням тюрьмы.

— Глава! — слышала она за спиной удаляющийся голос солдата, — не спешите так! Осторожнее!

Но она неслась вперед едва различая дорогу.

Бунт у ворот. Крикуны в толпе. Фэлия Лин. И имя Смола, скандируемое сотней глоток. А теперь Онак.

— Только попробуй сдохнуть! — шептала она, не видя дороги из-за пелены слез.

Она не верила в совпадения. Она прожила слишком долго в роли Главы, чтобы верить в них. Кто-то отвлёк стражу бунтом, пока Онака пытались убить. Она ни разу не навещала его! Не было и намека, что он важен. Почему от него решили избавиться?

Коридор сузился. Стены здесь были грубее, эта часть темницы строилась давно, ещё при прежней власти. Факелы стояли реже, и пламя в них едва теплилось, будто сам воздух здесь был слишком спёртым для огня. Капли с потолка падали чаще. Одна упала Астил на плечо, но Глава этого даже не заметила.

Где-то впереди, за поворотом, слышался низкий, сдавленный стон.

Она замедлила шаг и прислушалась.

Глухой, мучительный стон повторился. Он отражался от каменных стен, искажался эхом, и невозможно было понять, откуда он доносится.

— Онак… - прошептала она и сорвалась с места.

Ноги сами несли её в темную сырость проклятой тюрьмы. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала одна мысль: «Только бы не опоздать. Только бы не опоздать».

— Онак! Онак! — её испуганный крик раздался эхом по коридору.

Глава тут же вбежала в распахнутую дверь одной из камер и замерла.

Темнота внутри казалась гуще, чем в коридоре. Одинокий факел внутри освещал небольшую тюремную камеру. В свете мерцающего огня она заметила силуэт, лежащий на нарах. Астил сжала кулак и зажмурилась, боясь увидеть страшное. Она пыталась набраться смелости и войти, но так и застыла в дверях.

— Онак… — тихо позвала она, в ответ послышался стон и какой-то звон. — Онак?

Странное предчувствие заставило её замереть на пороге. Она осмотрелась вокруг. Пустующие камеры, смотрели на неё пугающими тёмными окошками в дверях.

— Где лекарь..? — Астил отступила на шаг назад, обращаясь к бегущему за ней солдату.

Она положила руку на эфес меча, осматриваясь вокруг. Солдат, сопровождающий её, тяжело дыша, остановился в десятках шагов. И согнулся опершись на колени.

— Где Бойдан? — голос Главы стал настороженным, она отступила ещё на несколько шагов от порога.

Только теперь она заметила, как невероятно тихо в темнице. Подозрительно тихо. Астил услышала шум позади. Не успев обернуться, Глава получила такой сильный удар в спину, что влетела в камеру, упав на пол плашмя. Локти и колени ныли от боли.

Дверь камеру с грохотом захлопнулась.

Послышался лязг засова, звон ключей и тишина.

Астил попыталась встать, но боль пронзила руку до самого локтя. Она всхлипнула и села на пол поддерживая руку. Глава подняла голову, но никто даже не заглянул в проем окна.

Она прислушалась к звукам за дверью, но там была такая странная гробовая тишина. Ни звука удаляющихся шагов, ни переговоров, ничего. Только эхо падающих где-то в далеке надоедливых капель.

За спиной раздался тяжелый вздох и лязг цепей.

— Онак? — Астил повернулась к нарам.

— Мгх-мгм-ммм, — слышалось, мычание со стороны нар.

Астил медленно с опаской подошла к нарам и замерла, держа меч наготове. Она осторожно несколько раз ткнула одеяло клинком, в ответ слышалось все более и более возмущенное мычание. Поддев одеяло мечом Астил медленно стянула его отходя дальше.

Взору постепенно открывалась растрепанная темноволосая голова, взбухшие вены на лбу, и вытаращенные карие глаза, нос и рот с кляпом.

— Ты жив? — в её голосе прозвучало недовольство.

Онак ещё сильнее замычал и казалось его глаза вот-вот вылезут из орбит от злости и возмущения. Грязная тряпка, которой заткнули ему рот терялась на фоне его отросшей седоватой бороды. На фоне его смуглой кожи борода казалась серебристой и делала его старше лет на десять.

Руки Онака были привязаны к туловищу цепями. Он извивался на нарах, как червяк нанизанный на крючок. Астил вздохнула, сняла с пояса ножны и, вернув в них меч, поставила у стены.

Онак замер, с недоумением смотря как Глава, полностью игнорируя его, снимает плащ, расстилает на полу и садится.

— Ммм?

— Что? — Астил подняла на него голову.

— М-м-мхм-мм, — Онак явно пытался что-то сказать.

— Снять с тебя кляп?

— Угу! — закивал головой Онак.

— И цепи?— Угу! — ещё громче согласился Онак.

— Как туда забрался, так и вылазь. — Астил оперлась спиной о стену.

Онак промычал явно что-то нецензурное и начал извиваться ещё сильнее, пытаясь стянуть плечом кляп со рта. Но каждое его движение неминуемо приближало его к краю нар. Мыча и кряхтя он все же достиг точки невозврата и понял патовость ошибки только когда упал.

Астил казалось не замечала этого танца веселого червечка и продолжала сидеть, закинув голову наверх. Когда Онак почти дополз до её ног она обратила на него внимание.

— Давай помогу, — она усадила его и принялась разматывать цепи.

Когда он наконец смог двигать руками то принялся распутываться. Онак вытащил изо рта тряпку и закашлялся, хватая ртом воздух. С губ сорвалось хриплое ругательство, вперемешку с плевками.

— Тьфу, спасибо! — Онак со злостью швырнул их в угол. — Могла бы и додуматься, что это ловушка!

— Мог бы не дать себя заковать в цепи, — Глава плюхнулась на солому и прислонилась к стене.

— Как будто я ожидал! — Онак скрестил руки на груди и, хмурясь, смотрел на Астил. — Я не подозревал твоих людей.

Он подчеркнул слово “твоих”.

— Ты хотел сказать твоих? — Глава бросила перчатки на пол и принялась снимать наручи.

— Я так и сказал, — Онак бросил самодовольный взгляд в её сторону.

— Сколько радости, — Астил потерла запястья. — А всего-то научился словами пользоваться.

— Поймешь эту радость, — он немного склонился к Главе, и хмыкнул, — когда мозгами научишься работать.

— После того как ты перестанешь калечить людей, — холодно ответила она.

— Я объяснял уже! — Онак еле сдерживал злость, — И как видишь я был прав!

Глава промолчала. Онак поднялся и сложил руки на груди.

— За тобой скоро придут? — С издевкой произнес он, — Ты же всем сообщила где ты?

— Конечно, — Глава нервно посмеялась и поправила воротник, словно желая его ослабить. — Мой евнух зайдет только утром. Эйн вернется к полудню.

Она указала на нары.

— Располагайся. Мы тут надолго.

— То есть никто… — Онак шумно втянул воздух, — Никто не знает, где ты сейчас?

— Кто-то точно спохватится.

— Утром?! — Онак шагнул ближе. — Если нас убьют, никто даже не узнает!

— Ты-то им зачем? — Астил сжимала и разжимала пальцы, словно они онемели. — Им нужна я.

Онак не моргая смотрел на Главу.

— Поражаюсь как ты дожила до своих лет, — он покачал головой.

— Так же как и ты, — пожала плечами Глава. — Напомнить Эрхам?

— На меня тогда напали пятеро! — он показал пятерню для пущей убедительности, — А тебя кто силком притащил?

Глава принялась ослаблять застежки на наплечниках.

— Мне сказали, что ты отравлен и подыхаешь. Прибежала убедиться. — Астил хмыкнула и поднялась в полный рост, разминая ноги, — оказалось обманули.

Она подошла к двери и оперлась лбом о небольшое зарешеченное окно.

— Значит… нас… то есть тебя не скоро хватятся.

Онак, заложив руки за спину, принялся мерять камеру шагами. От стены до стены было четыре размашистых шага. От двери до нар шесть.

— Ага, — выдохнула Астил.

— Серьёзно!? — возмутился он, — Прибежала сюда, никому не сказав?

Астил ослабила застежки на шлеме.

— Да…

— Ты Глава Ордена, — Онак бросил в её сторону хмурый взгляд и пнул воздух, — и попала в такую тупую ловушку! Сколько раз я говорил!?

— Онак… — в тираде своих нравоучений он не услышал её обращения.

— Посылай людей. Проверяй. Думай. Сперва думай. А потом беги. Ты Глава Ордена.

Она сорвала с головы шлем.

— Ты не имеешь… - он осекся.

— Онак! — она швырнула шлем в него, тяжело дыша через ткань подшлемника.

Астил медленно повернулась на полусогнутых ногах.

— Просто… они нашли… мое слабое место…

Онак открыл рот, чтобы огрызнуться. Сказать что-то злое. Но не успел.

Астил начала падать, как подрубленное дерево. Онак среагировал раньше, чем успел подумать. Он приблизился к Главе, рухнул на колени и подхватил её. Её голова легла в изгиб его локтя. Услышав её хрип, Онак замер на миг и тут же стянул с нее подшлемник.

— А-А-Астил, — заикаясь произнес он, слегка похлопывая её по бледным щекам.

Она хватала воздух ртом. Онак тут же принялся рвать ремни её доспехов, вырывая их с корнем.

Его трясущиеся руки откидывали одну деталь доспехов за другой. Мозолистые пальцы коснулись бледной нежной кожи шеи, где пульсировала артерия.

— Дыши, — он опустил руку на её ребра, которые едва сходились и расходились в судорожном дыхании.

Черный шелк её нижней рубашки намок от пота.

— Астил! — он шептал, словно боялся спугнуть теплющуюся в ней жизнь, — слышишь? Не шути так. Я не боюсь… Ты меня не напугаешь…

Онак бегло осмотрел и ощупал её тело.

— Не ранена, — нервно шептал он, отметив какая она худая.

Он осмотрел склеры и пересохшие губы.

— Не отравлена.

Он ослабил ворот её нижней рубашки. И замер прислушиваясь к её тяжелому дыханию, смотря на пульсирующую вену на шее. Онак вздрогнул и чертыхнулся, когда Астил захрипела и её начало трясти.

— Не смешно, слышишь! — Онак слегка встряхнул её за плечи, — Эй, хватит!

Он с трудом втянул воздух, стиснув зубы. Из горла вырвался сдерживаемый всхлип. Он прижал Астил к себе. В темноте он нащупал одеяло, которое Астил сбросила с него пару минут назад и набросил его на трясущиеся плечи Главы.

— Поспи… ты просто устала… — прошептал Онак.

Он уткнулся носом в шею Астил, судорожно вдыхая аромат её теплой кожи и прислушиваясь к каждому вздоху. Он представлял себе всё иначе. Он хотел снять с неё эти доспехи, но не спасая от какого-то странного удушья. Он хотел увидеть её лицо, но не во мраке вонючей тюремной камеры. Он мечтал обнимать её, но не в страхе, что она перестанет дышать…

— Астил, умоляю тебя… пожалуйста…

Он впутал напряженные пальцы в волосы на её затылке и слегка сжал. Онак зажмурился, до скрипа стиснул зубы, но рыдания так и не удалось сдержать. Он всхлипнул, укачивая её на коленях словно дитя. Его слезы капали ей на спину.

Весь воздух вышел из его легких и он забыл как дышать от переполняющей внутри боли.

Двенадцать лет назад он сжимал так же в объятьях свою жену. Пальцы онемели от воспоминания о ледяном мраморе её кожи. В горле запершило от воспоминания о том, как он срывал голос, моля богов вернуть её. И вот он снова в своем кошмаре. Наяву.

Нет, это не может повториться.

— Не оставляй меня… слышишь… только не ты…

В Астил ещё теплится жизнь. Он с замиранием слушал каждый её хриплый вдох и выдох. В его руках она ощущалась тростинкой. Эти тонкие плечи носили на себе доспехи равные её весу, а иногда и в два раза тяжелее. Эта хрупкая ладонь могла одним ударом сбить с ног. Длинные пальцы сжимали смертоносное оружие. Без доспехов она была не такой, как он себе представлял.

Он немного успокоился, продолжая укачивать её. Дыхание Астил выровнялось, тело немного согрелось и расслабилось.

— Онак… — неожиданно просипела она ему в ухо, — мне жарко… придурок…

Он встрепенулся. Медленно придерживая её за плечи, он отодвинул Астил от себя. Голова её упала ей на грудь. В неровном свете факела показалось, что на щеках появился румянец. Она усмехнулась.

— Решил… воспо… воспользоваться… мной… — едва шевеля языком произнесла она.

Не выпусая её из рук, он вытерся о рукав своей куртки.

— Да… именно это и хотел, — тихо произнес Онак.

— Гад… Я тебе…

— Помолчи, тебе нужно прийти в себя.

Она подняла руки и взяла в ладони его лицо.

— Я не сдохну… понял… и не надейся.

Онак застыл, смотря в её глаза. Сердце пропустило два удара, а может и все три удара, когда она смотрела так.

— Ты красивая… — он протянул руку, чтобы убрать её волосы с лица, но что-то ужалило его в шею.

Он хлопнул ладонью по месту укола и пальцы наткнулись на маленький дротик с оперением. Тело переставало слушаться. Шея, руки, пальцы…. Каждая часть немела, будто кто-то выключал его изнутри, по частям. Онак попытался встать , но только нелепо дернулся и Астил соскальзнула с его колен. Он сам повалился на бок не в силах удержаться.

Засов скрипнул. Онак с трудом поднял глаза. Дверь распахнулась, и на пороге появилась высокая фигура. Мужчина прошел внутрь первым и склонился над Онаком. Астил отползла в сторону вжавшись в стену и испуганно смотря на вошедшего.

— Он готов, — произнес мужчина с ужасным ясаравским акцентом.

В дверях появилась женская фигура, облаченная доспехи идентичные доспехам Главы Ордена.

— О! — Воскликнула девушка, — Вот и наша Астил!

— Вы кто такие?

Девушка со всей силы ударила Астил по лицу.

— Тут вопросы задаю я, — она схватила Главу за волосы и потащила волоком из камеры.

Онак пытался встать, хотя бы что-то крикнуть. Но тело не слышалось, а из горла выходил хрип.

— Не рыпайся, — мужчина почему-то потрепал его по плечу. — Это не твоя война.

Астил чертыхалась и покрывала незнакомцев отборной бранью.

Засов снова лягнул и ключ провернулся в замке.

Астил ругалась и выплёвывала проклятия.. Как бы не силился он не мог разобрать ни слова. Чужие голоса смешивались с голосом Астил. Хохот сменяли удары и крики. Обрывки слов, которые ничего не объясняли.

Каждый раз, когда слышались крики Главы Ордена, его тело дёргалось, будто били его.

“Встань! - орал он себе. - Встань, сука, встань!”

Но тело было чужим, мертвым, свинцовым. Пальцы лишь слабо, едва заметно скребли по влажному камню, не в силах даже сжаться в кулак. Из горла вырывался только жалкий, булькающий хрип. Он кусал себе губы до крови, пытаясь заставить челюсть работать, пытаясь крикнуть, позвать, разорвать этот паралич, но тело не слушалось.

Онак скрёб по полу, пытаясь ползти. Он не чувствовал камня под ногтями и стертых в кровь пальцев. Он не чувствовал ничего, кроме ледяного ужаса

Он лежал в темноте, глядя на дверь, не в силах пошевелиться. Снова не в силах спасти. Снова слушал, как уничтожают его мир. И он снова, снова, снова не мог спасти.