Багровый лёд

Глава 25

За 2 часа до пожара.

— Спасибо, что вмешался, — сквозь зубы произнесла Фэлия.

За несколько минут их поездки в экипаже замминистра, она наконец разорвала гнетущую тишину. Но атмосфера стала ещё напряжённее.

Мориас не сразу отреагировал на её слова, разглаживая невидимые складки на своей одежде.

— Надеялся, что ты догадаешься, — по-своему ответил на её претензию замминистр, — Но ты же и без меня знаешь, что лучше делать.

Фэлия перевела на него злой взгляд.

— Я не умею разгадывать шарады!

— В следующий раз я так и скажу: “Дорогая Фэлия, тут что-то готовится, лучше уйди!” — Луэр нахмурился, — Что с тобой? Мы не в детские игры играем!

Госпожа Лин отвернулась, проигнорировав его обвинение.

— Ты ведешь себя странно, — Мориас нахмурился. — Я вообще тебя не узнаю в последнее время. С каких пор у нас секреты?

— Всегда, — не оборачиваясь, ответила госпожа Лин, — У нас всегда было, что скрывать друг от друга.

— И это всегда приносило нам проблемы, — в его серых глазах отразилась боль, которую Фэлия не увидела.

Она смотрела в окно, задернутое шторкой, не решаясь отодвинуть её. Бархат тяжело покачивался на кочках, изредка приоткрывая вид на городские пейзажи.

Фэлия ощутила прикосновение теплой руки Луэра на своей ладони. Госпожа Лин отдернула её и не оборачиваясь мроизнесла.

— Прекрати, — ее саму удивило раздражение в своем голосе.

— Фэлия… я должен понять ситуацию, чтобы защитить тебя перед Главой… Сегодня чуть не произошло ужасное.

— Это мои проблемы, — она повернулась к Луэру, злобно сверкая взглядом, — не лезь.

— Она использует тебя против меня!

— Тогда не стоит подвозить меня… а то еще обвинят в сговоре! Высади меня! — скомандовала Фэлия, — Сейчас же…

Она дернула ручку, но Луэр успел захлопнуть открывшуюся дверь. Он крепко сжал плечи женщины.

— Фэлия! — он слегка встряхнул её. — Прошу тебя расскажи мне всё. Я могу помочь тебе...

— Не поможешь! — Она пыталась вырваться, — Я… я уже привлекла к себе внимание Главы! За мной скоро придут, а ты сам копаешь себе могилу, связываясь с такой как я!

Ее зеленые глаза прожигали Луэра злобой и она изо всех сил старалась вырваться. Но Мориас только сильнее сжал её плечи.

— Я всегда буду на твоей стороне.

Фэлия замерла. Зелень её глаз наполнилась влагой едва сдерживаемых слез. Она поджала губы, отводя взгляд.

— Я не верю, — тихо произнесла она.

Луэр замер смотря на профиль Фэлии.

Годы оставили отпечатки на лицах обоих, но сердце его все так же отзывалось теплом при виде неё. Только сейчас он остро почувствовал, как давно они не сидели так близко. Как давно они не оставались наедине. Она права, Глава не оставит это без внимания. Не сегодня-завтра за Фэлией придут. Но она упорно не хочет говорить ему ничего. Луэр физически ощутил свое бессилие перед её упрямым молчанием.

За долгие годы на службе он мог разговорить любого крепкого офицера. Не словом, так пытками.

Но не мог заставить говорить любимую женщину.

— Посмотри на меня, — тихо произнес Луэр.

Но она еще сильнее отстранилась. Даже в глаза не хотела ему смотреть.

— Не помню, чтобы ты смотрела мне в глаза…

Он аккуратно взял её за запястья и прижал их к своей груди.

— Думал, потому занята делами… но ты… только сегодня посмотрела мне в глаза.

Сердце Луэра бешено разгоняло кровь.

— Значит… ты так и не простила меня… — прошептал он в шоке от собственной догадки.

По щекам Фэлии спустились длинные нити слез. Несколько долгих минут он смотрел как к её подбородку стекаются капли. Эта картина сдавливала грудь Луэра болью, но он не смел пошевелиться, давая ей возможность собраться с мыслями.

— Я всего лишь безродная девка, и только недавно стала тебе полезной… — отстраненно произнесла Фэлия, смотря куда-то перед собой, — люди должны быть удобными инструментами…

— Нет! — Резко произнес Луэр, — Эти слова никогда не касались тебя! Я не использовал тебя!

В глазах Луэра мелькали одна догадка за другой. Его взгляд становился всё более обескураженным, словно все тайны мира открылись перед ним разом.

— Так ты… — Луэр выдохнул и закрыл глаза. — Почему ты не поговорила со мной… Почему ты сделала выводы на одном подслушанном разговоре?

— Потому что чужим мы иногда говорим более правдивые вещи… вряд ли ты хотел кого-то впечатлить своими речами, — бесцветным голосом произнесла она. — Я прекрасно видела твои амбиции.

— Я никогда не…

— Прошло уже почти сорок лет, — отрезала она и с силой высвободила ладони из пальцев Луэра. — Все что по-настоящему связывало нас… уже давно похоронено.

Плечи Мориаса безвольно опустились.

— Фэлия, я… Я даже не знаю, что сказать…

Тишина вокруг них стала невыносимо тяжелой. Госпожа Лин вздохнула и достала из сумочки платок.

— Я раньше думала, что это из-за моих слов ты тогда ушёл. — Она промокнула тканью слезы и положила руки себе на колени, — Горделиво считала, что это я своими речами вдохновила тебя бороться за власть. Только спустя много лет я прекрасно поняла, если бы ты не хотел оставить меня, если бы внутри тебя не горела жажда власти, ты бы этого не сделал. Чтобы я тебе не говорила, какие бы доводы я тебе не приводила… ты бы не ушёл, если бы хотел остаться.

Фэлия впервые за вечер прямо смотрела на Луэра. В глазах отразилась горечь, усталость и презрение. Он не смог выдержать этого взгляда и отвернулся.

Выборы, которые он делал и которые привели его сюда, делали Луэра несчастным. Брак по расчёту, трое детей от нелюбимой женщины, огромная выслуга лет при дворе. Он благородно прикрывал свои амбиции и жертвы, тем что делает это ради защиты и блага страны.

Но в какой момент он оставил Фэлию для того, чтобы достичь вершин?

Через год после рождения их сына, он воспользовался шансом и женился на дочери высокопоставленного чиновника. Фэлия поддержала его решение, и он только сейчас понял какой ценой.

В какой момент она перестала на него надеяться?

В день когда прибыли его дорогие костюмы Фэлия проводила рукой по ткани и её глаза блестели. Тогда Луэр почему-то решил, что это блеск её восхищения. И в сердцах пообещал что оденет её в самые дорогие вещи. Только сейчас он понял что это блестели еле сдерживаемые слёзы. Ей никогда не нужны были дорогие ткани. Луэр строил для неё будущее, не спрашивая, нужно ли оно ей. А потом злился, что она не живёт в этом будущем с ним.

Когда она окончательно утратила веру в него?

Он вспомнил взгляд, с которым восемнадцатилетняя Фэлия провожала его, прижимая к груди их годовалого сына. В её глазах был решительный холод. Луэр всегда думал, что это решительность, женщины готовой на лишения, чтобы поддержать его. Но в её глазах был холод убитой любви и предательства. Именно с того самого момента она перестала на него полагаться. Именно в тот день она попрощалась с ним навсегда.

Луэр злился когда она не носила его подарки, не пользовалась его деньгами, не просила о помощи. Он ругал Фэлию за грязную работу, за исколотые шитьем пальцы, потому что для него это были признаки бедности. Бедность её быта и одежды злили его. Он стыдился бедности. И он верил, что когда-нибудь потом, когда у него станет достаточно денег, он вернётся и сделает Фэлию счастливой.

Но постепенно она почему-то отстранялась, становилась всё более холодной, язвительной и колкой.

А потом настал день, когда она стояла под проливным дождём несколько часов. Он пытался отогреть её, закутывал в одеяло, обнимал, целовал, клялся что такого не повторится. Винил себя. Проклинал. Плакал.

На утро Фэлия пропала. Она не забрала с собой ни одной вещи, кроме теплого плаща. О ней не было вестей почти пятнадцать лет, пока она не появилась в постоялом дворе “Облачный рай”.

Луэр сглотнул и провел рукой по лицу.

— Прекрати делать вид, что тебе не плевать, — её тихий голос вывел Мориаса из оцепенения, — Я сама навлекла на себя проблемы. И сама выберусь из них.

Он поднял на Фелию взгляд, но она всё так же не смотрела в его сторону.

— Твое имя не будет запятнано, — тихо добавила она и отвернулась.

Луэр не сводил с её профиля внимательного взгляда.

— Ты говоришь, что сама выберешься, — произнёс он тихо. — Но я слышал тоже самое, а потом ты пропала. Я чуть с ума…

— И я как видишь справилась, — со злостью прошептала она.

— Да, а я идиот, который всегда уходил, когда ты просила. Я был слишком послушным, — Фэлия хмыкнула от этих слов Луэра, но он продолжил, — И каждый раз это было ошибкой. Ведь ты никогда не говорила чего хочешь на самом деле…

— Я говорила. — Перебила его Фэлия, — Ты просто слышал только себя.

— Почему ты прямо мне не сказала, что не хочешь чтобы я женился…

Она в изумлении повернулась к Луэру.

— Я сказала тебе Что тебе стоит подумать сотню раз прежде чем это делать. Что ты мне ответил? Что ты всё взвесил! — с каждым словом злость распалялась в ней, — что это самый быстрый и выгодный вариант достичь карьерного роста! Что твой будущий тесть идеальный трамплин для тебя! А ещё… что это будет нам на руку.

Мориас поджал губы. Тогда он совсем не это имел в виду. Он ведь искренне хотел как лучше. Но осознание ошибки пришло к нему только сейчас.

— Я не прошу тебя простить меня, — произнес он, — Не прошу доверять мне. Но я наконец понял, что стоит за твоим “я справлюсь сама”. И больше я никуда не уйду.

— Разве я хоть раз имела право останавливать тебя? — Голос ее звучал глухо и отстраненно, — ты был министром финансов при Ардоне. Первым министром при Баерне. И сейчас ты заместитель собственного сына, — голос её едва заметно просел, — первого министра. Чего бы ты достиг если бы остался со мной?

Глаза Луэра наполнились слезами.

— Не говори так…

Фэлия грустно усмехнулась.

— Я всегда отказывалась от помощи, это же благородно. — Она глубоко вздохнула, — А когда я оказалась в сложной ситуации, то согласилась на такие условия, на которые бы в здравом уме, никогда бы не согласилась.

Луэр молча слушал.

— Лет пятнадцать назад, когда я стояла на краю, появился первый человек, который сказал «я помогу тебе». Я даже не стала спрашивать, чего это будет стоить. Потому что мне было уже всё равно. Так у меня появился постоялый двор.

В глазах Фэлии лучилось грустное тепло.

— Первого человека не стало пять лет назад. И возникли проблемы с закладной на землю. Да такие что я была готова проститься со всем имуществом. Я искала тебя но ты… был занят своей жизнью. И ко мне пришёл второй человек со словами “я помогу”. Так я вернула себе “Облачный рай”.

Фэлия поджала губы и нахмурилась о следующих воспоминаний.

— Из-за него я на два года потеряла сон, покой и около десятка девочек, — она глубоко вздохнула, — потом появился третий человек. Она сказала “я помогу”. После ее слов все проблемы пропали и “ Облачный рай” процветал. Я так давно так спокойно не спала, как последние три года.

Она вздохнула и на время прикрыла глаза.

— Но три дня назад, по её приказу я отмывала пол от крови убитой постоялицы. А на утро при мне в кандалах выводили человека, который скорее всего к этому не причастен. Но я собственными руками сделала так, что все улики указывают на него.

Фэлия повернулась к Луэру.

— А теперь как думаешь почему я боюсь принять чужую помощь?

Глава 26

Три года назадОктябрь 1033 года

На промозглом ветру покачивалась вывеска постоялого двора «Старый мост». Сам мост снесло весенним паводком ещё лет двадцать назад при прошлом императоре. Городские власти всё обещали построить новый, да так и не собрались. А название постоялого двора осталось.

Ближайший мост был в пяти километрах, а в радиусе двадцати не было ни души. Только голые скалы, обдуваемые ветром, да горная река, еле подернутая корочкой льда у берега.

«Старый мост» был не просто двором, а гигантским, разросшимся за годы хаотичных пристроек лабиринтом. Раза в два больше «Облачного рая». Из конюшни на сотню голов по всему подворью разносились нестройное ржание и запах навоза. Вокруг сновали сотни людей, гудевших на десятках диалектов. Из кухни несло жареным мясом.

В этой транзитной толпе достаточно было натянуть капюшон и стать ещё одной тенью среди сотен таких же. Проще было найти знакомого в столичной толпе, чем здесь.

Двери в обеденный зал практически не закрывались, от того что люди то входили, то выходили. Внутри от табачного дыма лица присутствующих расплывались в лёгком тумане. Огромный зал скудно освещался масляными лампами. Темные от копоти потолочные балки, украшались пучками сушеных трав. По поверьям они изгоняли злых духов, а задеть их считалось дурным знаком. Но приезжие то и дело цепляли их шляпами, а кто был повыше и вовсе стукался головой.

Люди говорили разом, пытаясь перекричать разговоры за соседним столом. Кто-то спорил о цене на овёс, под плач беспокойного дитя. У стойки раздавался хохот над похабным анекдотом. Туда-сюда сновали слуги с подносами.

Госпожа Лин села за только что освободившийся стол у дальней стены и сняла капюшон.

Слуга принёс горячий чайник и предложил ужин. Фэлия отказалась, подав знак рукой, и учтивая улыбка парня тут же слетела с лица. Он презрительно осмотрел её добротный, но старый шерстяной плащ и удалился.

Наполнив чашку ароматным травяным чаем, Фэлия обхватила её ладонями, просто чтобы держаться хоть за что-то. В голове крутились фразы, с которых она планировала начать разговор.

«Мне нужна помощь». Или лучше: «Я не знаю, к кому ещё обратиться». А может: «Риэта сказала, вы сможете помочь...».

Она потерла еще припухшие от слез веки.

Больно.

Болели глаза, спина и где-то в солнечном сплетении. Слезы, казалось, готовы литься без перерыва, но она старалась держаться.

Фэлия тяжело вздохнула. Она огляделась вокруг, в надежде, что кто-то из присутствующих и есть её “спаситель”, о котором говорила Риэта. Но никто так и не собирался к ней подходить. Она потянулась за чайником и в нос ударил аромат роз. Стойкий запах проклятых духов, выворачивал наизнанку.

Резкий звук пощечины и крики заставили её вздрогнуть. В огромном зале повисла тишина и, казалось, взгляды устремились прямо на Фэлию. Она обеспокоенно осмотрелась, и с облегчением заметила, что смотрят не на неё. У соседнего стола купец нависал над слугой, тем самым парнишкой, что принес ей чай. Губа у парня была разбита. Он, упав на колени, принялся кланяться и извиняться. Ругательствам, которые сыпал купец, позавидовал бы любой конюх.

Госпожа Лин по привычке привстала, собираясь вступиться за парня, но тут же замерла. Чтобы заступиться за кого-то, нужна власть. У неё не было власти даже над собственной жизнью. Она опустилась обратно на стул, спрятав кулаки в рукава.

К их столу уже подошел управляющий постоялого двора. Фэлия украдкой осмотрела его согнутую поклонами спину, учтивый взгляд и подобострастную улыбку. Стиснув зубы, слушала извинения старика перед гостем в дорогих одеждах. Под презрительным взглядом купца управляющий и сам несколько раз обругал и ударил слугу. Два конюха подхватили парня под руки и утащили во двор.

Люди, потеряв интерес, продолжили болтать и гул снова наполнил зал. Управляющий указал рукой наверх, видимо предлагая более респектабельные места, чтобы задобрить гостя. Купец с самодовольной улыбкой направился за помощником.

Фэлия на миг встретилась взглядом с управляющим и увидела в глазах седобородого мужчины грустную покорность. Она тут же опустила голову, не в силах выдержать того, что узнала в нем себя. Старик прошел вслед за купцом, которого Фэлия уже возненавидела всем сердцем.

Каждый раз, когда приходил кто-то из высокопоставленных или богатых гостей, чтобы они не натворили накануне, ей нужно было всегда улыбаться и кланяться им. Она сжала челюсть, проклиная несправедливость этого чёртового мира.

Взгляд её упал на чашку, где медленно кружась беспомощно тонул лепесток ромашки.

Два года назад господин Орис скоропостижно умер. Она до сих пор не могла произнести его имя без горькой улыбки. Просто однажды его не стало, а вместе с ним ушли дни, когда она спокойно спала. Фэлия так и не сказала ему спасибо. Всё откладывала, думала, успеется. А теперь её благодарность никому не была нужна.

С завещанием на своё имя она обивала пороги управлений и судов. Каждый отказ ложился на неё, как ещё один камень на грудь. В Альмерии женщина без мужа, сына или опекуна не имела права владеть имуществом, а прямых наследников у Ориса не было. Значит, «Облачный рай» - её дом, её жизнь, всё, что она выстроила своими руками, - должны были пустить на торги. Тогда она чувствовала, что её мир вот-вот рухнет.

Но вскоре появился благородный генерал Лайдис Сиан. Герой, любимец народа, который протянул ей руку помощи. Он стал её поручителем, и она плакала от благодарности, целовала ему руку, возносила молитвы богам. Разве она могла отказать, когда он попросил всего лишь приходить в любое время к любой девушке? Тогда это казалось мелочью. Тогда она ещё не понимала, что подписывает, и верила, что небо сжалилось над ней.

Какая же она была дура.

Дела пошли в гору, прибыль росла, долг перед генералом таял. Фэлия впервые за долгое время позволила себе выдохнуть. А потом, когда осталась половина, этот козёл Лайдис, будь он неладен, придумал новое «условие».

— За каждую девушку, которая не сможет выдержать ночь со мной, долг будет увеличиваться на двадцать процентов… от начальной суммы, — и ещё так по-скотски усмехнулся после этих слов.

Тогда она ещё наивно полагала, что речь идёт о его высоком любовном аппетите. Даже посмеялась про себя, мол, мужчины, что с них взять. И отправила к нему самую способную, самую красивую. Ту, что умела улыбаться так, что любой гость таял. Фэлия помнила, как поправляла ей воротничок, как шепнула на прощание: «Всё будет хорошо».

Тем утром госпожа Лин приятно удивилась приглашению генерала в отдельный кабинет для “личного разговора”. Лайдис казался ей в приподнятом расположении духа, они даже обменялись милыми шутками. Фэлия прислушивалась к шуму за дверью. Она ждала, когда войдет её воспитанница и когда генерал заговорит о выкупе и возможной свадьбе. В своих воспитанницах она не сомневалась.

Как сейчас помнила, как Лайдис лениво расположился в кресле, и как она, учтивая хозяйка, подавала ему напитки. Она улыбалась, когда услышала скрип входной двери. Обернулась с улыбкой в надежде увидеть свою воспитанницу. Улыбалась, когда слуги генерала внесли в кабинет мешок. Покорная, учтивая улыбка приклеилась к её губам и осталась на них, даже когда из мешковины на пол вывалили тело.

Её любимица застыла в неестественной позе, напоминая поломанную фарфоровую куклу. Только в этот миг Фэлия осознала, что он имел в виду под “выдержит ночь со мной”.

Протянутая им рука помощи сомкнулась вокруг её шеи.

Открыто противостоять генералу Фэлия не могла. Но старалась уберечь своих воспитанниц от участи первой. Она готовилась и ждала появления генерала Сиана.

Госпожа Лин тайно ходила по невольничьим рынкам и выкупала самых дешёвых рабынь. Смотрела в глаза этих девушек, полных надежд на светлое будущее в новом пристанище, и боялась хоть чем-то выдать, что покупает их на убой.

Она была готова, но сердце все равно уходило в пятки каждый раз, когда генерал без предупреждения появлялся на пороге “Облачного рая”.

Так за полгода она отправила к нему ещё пять невинных душ. Пятую похоронили три дня назад. От неё и остался въедливый запах духов на руках Фэлии. Приторно-сладкий и липкий аромат роз, который так обожал генерал Сиан. Она лично натирала кожу очередной недавно купленной невольницы, насквозь пропитывая её запахом грядущей смерти. И собственноручно отдавала их на алтарь своей беспомощности. С каждым новым бездыханным телом Фэлия спала всё меньше и всё глубже увязала в болоте из вины и ненависти к себе. И просыпалась в поту от тошнотворного запаха роз, который, казалось, душил её.

Фэлия прикусила губу и прикрыла рот рукой, сдерживая всхлип. Глаза защипало, и она смахнула слёзы. Не здесь. Она должна держать себя в руках. Здесь не то место, чтобы плакать.

Госпожа Лин врала всем. Громко смеясь, рассказывала, что девушек выкупали и брали в жёны. Сыпала такими подробностями, будто и правда гуляла на свадьбе каждой. И ускоряла шаг, проходя мимо свежевскопанной земли заднего двора.

Где-то в глубине души Фэлия ждала, что кто-то не поверит ей, начнёт расследовать, разоблачит генерала. Но никому не было дела до пропажи девушек для утех. И она ненавидела себя за то, что продолжала ждать справедливости и возмездия.

«Облачный рай» стал местом последнего пристанища.

Фэлия так погрузилась в мысли, что не заметила, как за её стол кто-то сел. Она подняла глаза и вздрогнула. Лицо человека перед ней было скрыто вуалью и капюшоном плаща, видна была только нижняя часть лица.

Женщина?

Госпожа Лин тут же наспех вытерла глаза.

— Простите… вы… — немного охрипшим голосом произнесла Фэлия, шмыгая носом.

— Госпожа Лин? — спросила незнакомка приятным глубоким голосом.

Полные губы гостьи, подведеные красной помадой, растянулись в улыбке. Она положила руки в бархатных перчатках на стол. Фэлия инстинктивно отметила, что ткань была не из дешевых. Привычка старой хозяйки борделя оценивать платежеспособность посетителей.

— А… а вы? — Фэлия выпрямилась, внимательно осматривая гостью.

Ни колец, ни браслета, ни единой зацепки, по которой можно было бы узнать женщину в будущем.

— Меня позвала Риэтта, — странная довольная улыбка не сходила с лица незнакомки, — Вы, наверное, ждали кого-то другого?

Госпожа Лин по привычке натянула подобострастное выражение лица.

— Я ждала того кто мне поможет.

Перед незнакомкой уже стояла пустая чашка. Должно быть, слуга поставил её, пока Фэлия была погружена в свои мысли. Не раздумывая, госпожа Лин по привычке заботливой хозяйки потянулась за чашкой.

Едва она коснулась посуды, как на запястье Фэлии сомкнулись пальцы незнакомки. Госпожа Лин с ужасом почувствовала холод металла у своей шеи.

— Я… хотела… налить Вам чай… — прохрипела Фэлия, не спуская глаз с тонкого кинжала, поблескивающего в глубине рукава незнакомки.

— Сперва стоило спросить хочу ли я чай, — гостья ловко спрятала клинок и отпустила Фэлию.

Госпожа Лин нервно сглотнула.

— Вам… налить чай? — Произнесла она, замерев с чашкой в руках.

— Да, пожалуйста, — незнакомка сделала приглашающий жест.

Фэлию пробил озноб. Руки дрожали, как бы она не пыталась успокоить себя. Секунду назад к её горлу приставили нож. Она не с первого раза смогла ухватиться за чайник, а подняв его, расплескала чай по столу.

— Извините, извините… — бубнила Госпожа Лин, вытирая стол рукавом своего платья, заметая следы своей неуклюжести.

На этот раз гостья перехватила её руку мягко, почти бережно. И принялась тщательно вытирать влажные пальцы Фэлии платком. Госпожа Лин безропотно позволила незнакомке эту пугающую заботу. Замерла не в силах пошевелиться, наблюдая, как темнеет от влаги ткань застиранного платья. Пятно от чая растекалось по манжету, который ещё недавно был шторой в главном зале “Облачного рая”.

— Ваше платье намокнет, а на улице холодно. Вы можете простудиться и умереть, — голос женщины был пугающе ласковым, — Разве разлитый чай того стоит?

Незнакомка замерла, чуть сильнее сжав запястье Фэлии, словно призывая её к ответу.

— Не стоит, — промямлила госпожа Лин, качая головой и не спуская глаз с красных губ.

Женщина вложила платок ей в ладонь и настойчиво сжала её пальцы в кулак.

— Вот и я так думаю, — она улыбнулась и похлопала Фэлию по руке.

Госпожа Лин часто заморгала и выдавила из себя улыбку. Сердце выпрыгивало из груди. Фэлия смотрела на свои мозолистые, искоролые иглой пальцы, сжимающие застиранный платок незнакомки и бросила взгляд на перчатки гостьи из дорогущего бархата.

Странно.

Фэлия спрятала дрожащую руку в складках плаща. В ладонь уперся край сложенных в кармане бумаг.

Расписка о задолженности кольнула напоминанием об огромном долге. Фэлия тяжело вздохнула, вспомнив слова ростовщика о том, что даже если она продаст всю полусотню слуг, двадцать девушек и весь “Облачный рай” в два раза дороже, это не покроет и половины текущего долга перед генералом. Она крепче сжала в кармане платок незнакомки.

— Мне сказали… — Фэлия прочистила горло, изо всех сил стараясь, чтобы её голос не дрожал, — что вы мне поможете. Сколько… это будет стоить?

— Извращенец генерал, — медленно протянула незнакомка, загибая пальцы, — Пара офицеров. Торговец шелка. Ростовщик. Если их всех убить, выйдет очень дорого.

Глаза Фэлии округлились.

— Но если убьем их разом в одном месте, — весело добавила гостья, — можно засчитать как за одно убийство.