Багровый лёд

В голове Эйна что-то щёлкнуло.

“Что ты делаешь! Прекрати…”

Он наконец-то добрался до Главы и замер в нескольких шагах. Эйн видел её профиль. Испачканное в саже лицо. Свежий шрам на левой щеке, прикрывали светлые пряди.

— Я не обожглась, — донёсся до него её хриплый голос. — Ни одного ожога. Ни одного шрама. Думаю, хватит мне и на лице отметин.

Она говорила что-то ещё, но Эйн уже не слушал. Лекарь осматривал её руки, кивал, что-то отвечал. А Эйн стоял в нескольких шагах и смотрел на её запястья. Гладкая, чистая кожа. Ни следа. Ни единого следа.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Губы растянулись в улыбке. Так улыбается хищник, загнавший жертву в угол. Она протянула руки к нему.

— Помощник Дарвел, — произнесла она. — Ты вовремя. Помоги мне подняться.

— Глава, — вмешался лекарь, — Вам бы ещё немного посидеть.

— О, нет, что вы, у нас помощником очень много дел. Нужно обсудить одно его задание, с которым он не справился…

Эйн схватил её за руки и резко потянул, заставляя девушку подняться на ноги.

По венам прошелся обжигающий холод. Она была ниже Эйна на голову, но смотрела она торжествующим взглядом победителя.

— Пойдем, — сказала она улыбаясь.

За спиной послышались крики, шум и грохот, обвалившейся крыши конюшни. Занавес закрыт, спектакль сыгран идеально.

Перед ним стояла не Астил.

Глава 24

За час до пожара

Астил стояла у стола, просматривая бумаги, когда дверь распахнулась без стука.

— Глава! Разрешите… доложить! — в кабинет ввалился запыхавшийся солдат, — дело срочное.

— Что там? — недовольно спросила она.

— С командиром… Онаком беда.

— Что опять? — она подняла голову на солдата.

— Лекарь… уже там…

— Кого он опять ранил?

— Нет, нет, — солдат качал головой и замахал руками, — командира Онака отравили.

Она, отложив бумаги, быстрым шагом направилась в коридор. Пламя факелов дрожало на стенах, тени метались под сводами. В коридоре кто-то стоял и торопливо отступил к стене, давая дорогу. Но ее мысли были заняты другим. Астил почти бежала, её черный плащ развевался за спиной.

— Если лекарь там зачем я им? — раздраженно спросила Астил, боясь услышать ответ.

— Лекарь пришел.. и меня сразу послали к вам… — извиняющимся тоном мямлил солдат, едва поспевая следом. — ему прям… очень плохо.

— Насколько? — не сбавляя шага крикнула она.

— Он рвет кровью…

Астил перешла на бег.

Дворцовые галереи быстро проплывали мимо и сменились тюремными коридорами. Стены дышали сыростью.

Глава со всех ног бежала по стертым ступеням тюрьмы.

— Глава! — слышала она за спиной удаляющийся голос солдата, — не спешите так! Осторожнее!

Но она неслась вперед едва различая дорогу.

Бунт у ворот. Крикуны в толпе. Фэлия Лин. И имя Смола, скандируемое сотней глоток. А теперь Онак.

— Только попробуй сдохнуть! — шептала она, не видя дороги из-за пелены слез.

Она не верила в совпадения. Она прожила слишком долго в роли Главы, чтобы верить в них. Кто-то отвлёк стражу бунтом, пока Онака пытались убить. Она ни разу не навещала его! Не было и намека, что он важен. Почему от него решили избавиться?

Коридор сузился. Стены здесь были грубее, эта часть темницы строилась давно, ещё при прежней власти. Факелы стояли реже, и пламя в них едва теплилось, будто сам воздух здесь был слишком спёртым для огня. Капли с потолка падали чаще. Одна упала Астил на плечо, но Глава этого даже не заметила.

Где-то впереди, за поворотом, слышался низкий, сдавленный стон.

Она замедлила шаг и прислушалась.

Глухой, мучительный стон повторился. Он отражался от каменных стен, искажался эхом, и невозможно было понять, откуда он доносится.

— Онак… - прошептала она и сорвалась с места.

Ноги сами несли её в темную сырость проклятой тюрьмы. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала одна мысль: «Только бы не опоздать. Только бы не опоздать».

— Онак! Онак! — её испуганный крик раздался эхом по коридору.

Глава тут же вбежала в распахнутую дверь одной из камер и замерла.

Темнота внутри казалась гуще, чем в коридоре. Одинокий факел внутри освещал небольшую тюремную камеру. В свете мерцающего огня она заметила силуэт, лежащий на нарах. Астил сжала кулак и зажмурилась, боясь увидеть страшное. Она пыталась набраться смелости и войти, но так и застыла в дверях.

— Онак… — тихо позвала она, в ответ послышался стон и какой-то звон. — Онак?

Странное предчувствие заставило её замереть на пороге. Она осмотрелась вокруг. Пустующие камеры, смотрели на неё пугающими тёмными окошками в дверях.

— Где лекарь..? — Астил отступила на шаг назад, обращаясь к бегущему за ней солдату.

Она положила руку на эфес меча, осматриваясь вокруг. Солдат, сопровождающий её, тяжело дыша, остановился в десятках шагов. И согнулся опершись на колени.

— Где Бойдан? — голос Главы стал настороженным, она отступила ещё на несколько шагов от порога.

Только теперь она заметила, как невероятно тихо в темнице. Подозрительно тихо. Астил услышала шум позади. Не успев обернуться, Глава получила такой сильный удар в спину, что влетела в камеру, упав на пол плашмя. Локти и колени ныли от боли.

Дверь камеру с грохотом захлопнулась.

Послышался лязг засова, звон ключей и тишина.

Астил попыталась встать, но боль пронзила руку до самого локтя. Она всхлипнула и села на пол поддерживая руку. Глава подняла голову, но никто даже не заглянул в проем окна.

Она прислушалась к звукам за дверью, но там была такая странная гробовая тишина. Ни звука удаляющихся шагов, ни переговоров, ничего. Только эхо падающих где-то в далеке надоедливых капель.

За спиной раздался тяжелый вздох и лязг цепей.

— Онак? — Астил повернулась к нарам.

— Мгх-мгм-ммм, — слышалось, мычание со стороны нар.

Астил медленно с опаской подошла к нарам и замерла, держа меч наготове. Она осторожно несколько раз ткнула одеяло клинком, в ответ слышалось все более и более возмущенное мычание. Поддев одеяло мечом Астил медленно стянула его отходя дальше.

Взору постепенно открывалась растрепанная темноволосая голова, взбухшие вены на лбу, и вытаращенные карие глаза, нос и рот с кляпом.

— Ты жив? — в её голосе прозвучало недовольство.

Онак ещё сильнее замычал и казалось его глаза вот-вот вылезут из орбит от злости и возмущения. Грязная тряпка, которой заткнули ему рот терялась на фоне его отросшей седоватой бороды. На фоне его смуглой кожи борода казалась серебристой и делала его старше лет на десять.

Руки Онака были привязаны к туловищу цепями. Он извивался на нарах, как червяк нанизанный на крючок. Астил вздохнула, сняла с пояса ножны и, вернув в них меч, поставила у стены.

Онак замер, с недоумением смотря как Глава, полностью игнорируя его, снимает плащ, расстилает на полу и садится.

— Ммм?

— Что? — Астил подняла на него голову.

— М-м-мхм-мм, — Онак явно пытался что-то сказать.

— Снять с тебя кляп?

— Угу! — закивал головой Онак.

— И цепи?— Угу! — ещё громче согласился Онак.

— Как туда забрался, так и вылазь. — Астил оперлась спиной о стену.

Онак промычал явно что-то нецензурное и начал извиваться ещё сильнее, пытаясь стянуть плечом кляп со рта. Но каждое его движение неминуемо приближало его к краю нар. Мыча и кряхтя он все же достиг точки невозврата и понял патовость ошибки только когда упал.

Астил казалось не замечала этого танца веселого червечка и продолжала сидеть, закинув голову наверх. Когда Онак почти дополз до её ног она обратила на него внимание.

— Давай помогу, — она усадила его и принялась разматывать цепи.

Когда он наконец смог двигать руками то принялся распутываться. Онак вытащил изо рта тряпку и закашлялся, хватая ртом воздух. С губ сорвалось хриплое ругательство, вперемешку с плевками.

— Тьфу, спасибо! — Онак со злостью швырнул их в угол. — Могла бы и додуматься, что это ловушка!

— Мог бы не дать себя заковать в цепи, — Глава плюхнулась на солому и прислонилась к стене.

— Как будто я ожидал! — Онак скрестил руки на груди и, хмурясь, смотрел на Астил. — Я не подозревал твоих людей.

Он подчеркнул слово “твоих”.

— Ты хотел сказать твоих? — Глава бросила перчатки на пол и принялась снимать наручи.

— Я так и сказал, — Онак бросил самодовольный взгляд в её сторону.

— Сколько радости, — Астил потерла запястья. — А всего-то научился словами пользоваться.

— Поймешь эту радость, — он немного склонился к Главе, и хмыкнул, — когда мозгами научишься работать.

— После того как ты перестанешь калечить людей, — холодно ответила она.

— Я объяснял уже! — Онак еле сдерживал злость, — И как видишь я был прав!

Глава промолчала. Онак поднялся и сложил руки на груди.

— За тобой скоро придут? — С издевкой произнес он, — Ты же всем сообщила где ты?

— Конечно, — Глава нервно посмеялась и поправила воротник, словно желая его ослабить. — Мой евнух зайдет только утром. Эйн вернется к полудню.

Она указала на нары.

— Располагайся. Мы тут надолго.

— То есть никто… — Онак шумно втянул воздух, — Никто не знает, где ты сейчас?

— Кто-то точно спохватится.

— Утром?! — Онак шагнул ближе. — Если нас убьют, никто даже не узнает!

— Ты-то им зачем? — Астил сжимала и разжимала пальцы, словно они онемели. — Им нужна я.

Онак не моргая смотрел на Главу.

— Поражаюсь как ты дожила до своих лет, — он покачал головой.

— Так же как и ты, — пожала плечами Глава. — Напомнить Эрхам?

— На меня тогда напали пятеро! — он показал пятерню для пущей убедительности, — А тебя кто силком притащил?

Глава принялась ослаблять застежки на наплечниках.

— Мне сказали, что ты отравлен и подыхаешь. Прибежала убедиться. — Астил хмыкнула и поднялась в полный рост, разминая ноги, — оказалось обманули.

Она подошла к двери и оперлась лбом о небольшое зарешеченное окно.

— Значит… нас… то есть тебя не скоро хватятся.

Онак, заложив руки за спину, принялся мерять камеру шагами. От стены до стены было четыре размашистых шага. От двери до нар шесть.

— Ага, — выдохнула Астил.

— Серьёзно!? — возмутился он, — Прибежала сюда, никому не сказав?

Астил ослабила застежки на шлеме.

— Да…

— Ты Глава Ордена, — Онак бросил в её сторону хмурый взгляд и пнул воздух, — и попала в такую тупую ловушку! Сколько раз я говорил!?

— Онак… — в тираде своих нравоучений он не услышал её обращения.

— Посылай людей. Проверяй. Думай. Сперва думай. А потом беги. Ты Глава Ордена.

Она сорвала с головы шлем.

— Ты не имеешь… - он осекся.

— Онак! — она швырнула шлем в него, тяжело дыша через ткань подшлемника.

Астил медленно повернулась на полусогнутых ногах.

— Просто… они нашли… мое слабое место…

Онак открыл рот, чтобы огрызнуться. Сказать что-то злое. Но не успел.

Астил начала падать, как подрубленное дерево. Онак среагировал раньше, чем успел подумать. Он приблизился к Главе, рухнул на колени и подхватил её. Её голова легла в изгиб его локтя. Услышав её хрип, Онак замер на миг и тут же стянул с нее подшлемник.

— А-А-Астил, — заикаясь произнес он, слегка похлопывая её по бледным щекам.

Она хватала воздух ртом. Онак тут же принялся рвать ремни её доспехов, вырывая их с корнем.

Его трясущиеся руки откидывали одну деталь доспехов за другой. Мозолистые пальцы коснулись бледной нежной кожи шеи, где пульсировала артерия.

— Дыши, — он опустил руку на её ребра, которые едва сходились и расходились в судорожном дыхании.

Черный шелк её нижней рубашки намок от пота.

— Астил! — он шептал, словно боялся спугнуть теплющуюся в ней жизнь, — слышишь? Не шути так. Я не боюсь… Ты меня не напугаешь…

Онак бегло осмотрел и ощупал её тело.

— Не ранена, — нервно шептал он, отметив какая она худая.

Он осмотрел склеры и пересохшие губы.

— Не отравлена.

Он ослабил ворот её нижней рубашки. И замер прислушиваясь к её тяжелому дыханию, смотря на пульсирующую вену на шее. Онак вздрогнул и чертыхнулся, когда Астил захрипела и её начало трясти.

— Не смешно, слышишь! — Онак слегка встряхнул её за плечи, — Эй, хватит!

Он с трудом втянул воздух, стиснув зубы. Из горла вырвался сдерживаемый всхлип. Он прижал Астил к себе. В темноте он нащупал одеяло, которое Астил сбросила с него пару минут назад и набросил его на трясущиеся плечи Главы.

— Поспи… ты просто устала… — прошептал Онак.

Он уткнулся носом в шею Астил, судорожно вдыхая аромат её теплой кожи и прислушиваясь к каждому вздоху. Он представлял себе всё иначе. Он хотел снять с неё эти доспехи, но не спасая от какого-то странного удушья. Он хотел увидеть её лицо, но не во мраке вонючей тюремной камеры. Он мечтал обнимать её, но не в страхе, что она перестанет дышать…

— Астил, умоляю тебя… пожалуйста…

Он впутал напряженные пальцы в волосы на её затылке и слегка сжал. Онак зажмурился, до скрипа стиснул зубы, но рыдания так и не удалось сдержать. Он всхлипнул, укачивая её на коленях словно дитя. Его слезы капали ей на спину.

Весь воздух вышел из его легких и он забыл как дышать от переполняющей внутри боли.

Двенадцать лет назад он сжимал так же в объятьях свою жену. Пальцы онемели от воспоминания о ледяном мраморе её кожи. В горле запершило от воспоминания о том, как он срывал голос, моля богов вернуть её. И вот он снова в своем кошмаре. Наяву.

Нет, это не может повториться.

— Не оставляй меня… слышишь… только не ты…

В Астил ещё теплится жизнь. Он с замиранием слушал каждый её хриплый вдох и выдох. В его руках она ощущалась тростинкой. Эти тонкие плечи носили на себе доспехи равные её весу, а иногда и в два раза тяжелее. Эта хрупкая ладонь могла одним ударом сбить с ног. Длинные пальцы сжимали смертоносное оружие. Без доспехов она была не такой, как он себе представлял.

Он немного успокоился, продолжая укачивать её. Дыхание Астил выровнялось, тело немного согрелось и расслабилось.

— Онак… — неожиданно просипела она ему в ухо, — мне жарко… придурок…

Он встрепенулся. Медленно придерживая её за плечи, он отодвинул Астил от себя. Голова её упала ей на грудь. В неровном свете факела показалось, что на щеках появился румянец. Она усмехнулась.

— Решил… воспо… воспользоваться… мной… — едва шевеля языком произнесла она.

Не выпусая её из рук, он вытерся о рукав своей куртки.

— Да… именно это и хотел, — тихо произнес Онак.

— Гад… Я тебе…

— Помолчи, тебе нужно прийти в себя.

Она подняла руки и взяла в ладони его лицо.

— Я не сдохну… понял… и не надейся.

Онак застыл, смотря в её глаза. Сердце пропустило два удара, а может и все три удара, когда она смотрела так.

— Ты красивая… — он протянул руку, чтобы убрать её волосы с лица, но что-то ужалило его в шею.

Он хлопнул ладонью по месту укола и пальцы наткнулись на маленький дротик с оперением. Тело переставало слушаться. Шея, руки, пальцы…. Каждая часть немела, будто кто-то выключал его изнутри, по частям. Онак попытался встать , но только нелепо дернулся и Астил соскальзнула с его колен. Он сам повалился на бок не в силах удержаться.

Засов скрипнул. Онак с трудом поднял глаза. Дверь распахнулась, и на пороге появилась высокая фигура. Мужчина прошел внутрь первым и склонился над Онаком. Астил отползла в сторону вжавшись в стену и испуганно смотря на вошедшего.

— Он готов, — произнес мужчина с ужасным ясаравским акцентом.

В дверях появилась женская фигура, облаченная доспехи идентичные доспехам Главы Ордена.

— О! — Воскликнула девушка, — Вот и наша Астил!

— Вы кто такие?

Девушка со всей силы ударила Астил по лицу.

— Тут вопросы задаю я, — она схватила Главу за волосы и потащила волоком из камеры.

Онак пытался встать, хотя бы что-то крикнуть. Но тело не слышалось, а из горла выходил хрип.

— Не рыпайся, — мужчина почему-то потрепал его по плечу. — Это не твоя война.

Астил чертыхалась и покрывала незнакомцев отборной бранью.

Засов снова лягнул и ключ провернулся в замке.

Астил ругалась и выплёвывала проклятия.. Как бы не силился он не мог разобрать ни слова. Чужие голоса смешивались с голосом Астил. Хохот сменяли удары и крики. Обрывки слов, которые ничего не объясняли.

Каждый раз, когда слышались крики Главы Ордена, его тело дёргалось, будто били его.

“Встань! - орал он себе. - Встань, сука, встань!”

Но тело было чужим, мертвым, свинцовым. Пальцы лишь слабо, едва заметно скребли по влажному камню, не в силах даже сжаться в кулак. Из горла вырывался только жалкий, булькающий хрип. Он кусал себе губы до крови, пытаясь заставить челюсть работать, пытаясь крикнуть, позвать, разорвать этот паралич, но тело не слушалось.

Онак скрёб по полу, пытаясь ползти. Он не чувствовал камня под ногтями и стертых в кровь пальцев. Он не чувствовал ничего, кроме ледяного ужаса

Он лежал в темноте, глядя на дверь, не в силах пошевелиться. Снова не в силах спасти. Снова слушал, как уничтожают его мир. И он снова, снова, снова не мог спасти.

Глава 25

За 2 часа до пожара.

— Спасибо, что вмешался, — сквозь зубы произнесла Фэлия.

За несколько минут их поездки в экипаже замминистра, она наконец разорвала гнетущую тишину. Но атмосфера стала ещё напряжённее.

Мориас не сразу отреагировал на её слова, разглаживая невидимые складки на своей одежде.

— Надеялся, что ты догадаешься, — по-своему ответил на её претензию замминистр, — Но ты же и без меня знаешь, что лучше делать.

Фэлия перевела на него злой взгляд.

— Я не умею разгадывать шарады!

— В следующий раз я так и скажу: “Дорогая Фэлия, тут что-то готовится, лучше уйди!” — Луэр нахмурился, — Что с тобой? Мы не в детские игры играем!

Госпожа Лин отвернулась, проигнорировав его обвинение.

— Ты ведешь себя странно, — Мориас нахмурился. — Я вообще тебя не узнаю в последнее время. С каких пор у нас секреты?

— Всегда, — не оборачиваясь, ответила госпожа Лин, — У нас всегда было, что скрывать друг от друга.

— И это всегда приносило нам проблемы, — в его серых глазах отразилась боль, которую Фэлия не увидела.

Она смотрела в окно, задернутое шторкой, не решаясь отодвинуть её. Бархат тяжело покачивался на кочках, изредка приоткрывая вид на городские пейзажи.

Фэлия ощутила прикосновение теплой руки Луэра на своей ладони. Госпожа Лин отдернула её и не оборачиваясь мроизнесла.

— Прекрати, — ее саму удивило раздражение в своем голосе.

— Фэлия… я должен понять ситуацию, чтобы защитить тебя перед Главой… Сегодня чуть не произошло ужасное.

— Это мои проблемы, — она повернулась к Луэру, злобно сверкая взглядом, — не лезь.

— Она использует тебя против меня!

— Тогда не стоит подвозить меня… а то еще обвинят в сговоре! Высади меня! — скомандовала Фэлия, — Сейчас же…

Она дернула ручку, но Луэр успел захлопнуть открывшуюся дверь. Он крепко сжал плечи женщины.

— Фэлия! — он слегка встряхнул её. — Прошу тебя расскажи мне всё. Я могу помочь тебе...

— Не поможешь! — Она пыталась вырваться, — Я… я уже привлекла к себе внимание Главы! За мной скоро придут, а ты сам копаешь себе могилу, связываясь с такой как я!

Ее зеленые глаза прожигали Луэра злобой и она изо всех сил старалась вырваться. Но Мориас только сильнее сжал её плечи.

— Я всегда буду на твоей стороне.

Фэлия замерла. Зелень её глаз наполнилась влагой едва сдерживаемых слез. Она поджала губы, отводя взгляд.

— Я не верю, — тихо произнесла она.

Луэр замер смотря на профиль Фэлии.

Годы оставили отпечатки на лицах обоих, но сердце его все так же отзывалось теплом при виде неё. Только сейчас он остро почувствовал, как давно они не сидели так близко. Как давно они не оставались наедине. Она права, Глава не оставит это без внимания. Не сегодня-завтра за Фэлией придут. Но она упорно не хочет говорить ему ничего. Луэр физически ощутил свое бессилие перед её упрямым молчанием.

За долгие годы на службе он мог разговорить любого крепкого офицера. Не словом, так пытками.

Но не мог заставить говорить любимую женщину.

— Посмотри на меня, — тихо произнес Луэр.

Но она еще сильнее отстранилась. Даже в глаза не хотела ему смотреть.

— Не помню, чтобы ты смотрела мне в глаза…

Он аккуратно взял её за запястья и прижал их к своей груди.

— Думал, потому занята делами… но ты… только сегодня посмотрела мне в глаза.

Сердце Луэра бешено разгоняло кровь.

— Значит… ты так и не простила меня… — прошептал он в шоке от собственной догадки.

По щекам Фэлии спустились длинные нити слез. Несколько долгих минут он смотрел как к её подбородку стекаются капли. Эта картина сдавливала грудь Луэра болью, но он не смел пошевелиться, давая ей возможность собраться с мыслями.

— Я всего лишь безродная девка, и только недавно стала тебе полезной… — отстраненно произнесла Фэлия, смотря куда-то перед собой, — люди должны быть удобными инструментами…

— Нет! — Резко произнес Луэр, — Эти слова никогда не касались тебя! Я не использовал тебя!

В глазах Луэра мелькали одна догадка за другой. Его взгляд становился всё более обескураженным, словно все тайны мира открылись перед ним разом.

— Так ты… — Луэр выдохнул и закрыл глаза. — Почему ты не поговорила со мной… Почему ты сделала выводы на одном подслушанном разговоре?

— Потому что чужим мы иногда говорим более правдивые вещи… вряд ли ты хотел кого-то впечатлить своими речами, — бесцветным голосом произнесла она. — Я прекрасно видела твои амбиции.

— Я никогда не…

— Прошло уже почти сорок лет, — отрезала она и с силой высвободила ладони из пальцев Луэра. — Все что по-настоящему связывало нас… уже давно похоронено.

Плечи Мориаса безвольно опустились.

— Фэлия, я… Я даже не знаю, что сказать…

Тишина вокруг них стала невыносимо тяжелой. Госпожа Лин вздохнула и достала из сумочки платок.

— Я раньше думала, что это из-за моих слов ты тогда ушёл. — Она промокнула тканью слезы и положила руки себе на колени, — Горделиво считала, что это я своими речами вдохновила тебя бороться за власть. Только спустя много лет я прекрасно поняла, если бы ты не хотел оставить меня, если бы внутри тебя не горела жажда власти, ты бы этого не сделал. Чтобы я тебе не говорила, какие бы доводы я тебе не приводила… ты бы не ушёл, если бы хотел остаться.

Фэлия впервые за вечер прямо смотрела на Луэра. В глазах отразилась горечь, усталость и презрение. Он не смог выдержать этого взгляда и отвернулся.

Выборы, которые он делал и которые привели его сюда, делали Луэра несчастным. Брак по расчёту, трое детей от нелюбимой женщины, огромная выслуга лет при дворе. Он благородно прикрывал свои амбиции и жертвы, тем что делает это ради защиты и блага страны.

Но в какой момент он оставил Фэлию для того, чтобы достичь вершин?

Через год после рождения их сына, он воспользовался шансом и женился на дочери высокопоставленного чиновника. Фэлия поддержала его решение, и он только сейчас понял какой ценой.

В какой момент она перестала на него надеяться?

В день когда прибыли его дорогие костюмы Фэлия проводила рукой по ткани и её глаза блестели. Тогда Луэр почему-то решил, что это блеск её восхищения. И в сердцах пообещал что оденет её в самые дорогие вещи. Только сейчас он понял что это блестели еле сдерживаемые слёзы. Ей никогда не нужны были дорогие ткани. Луэр строил для неё будущее, не спрашивая, нужно ли оно ей. А потом злился, что она не живёт в этом будущем с ним.

Когда она окончательно утратила веру в него?

Он вспомнил взгляд, с которым восемнадцатилетняя Фэлия провожала его, прижимая к груди их годовалого сына. В её глазах был решительный холод. Луэр всегда думал, что это решительность, женщины готовой на лишения, чтобы поддержать его. Но в её глазах был холод убитой любви и предательства. Именно с того самого момента она перестала на него полагаться. Именно в тот день она попрощалась с ним навсегда.

Луэр злился когда она не носила его подарки, не пользовалась его деньгами, не просила о помощи. Он ругал Фэлию за грязную работу, за исколотые шитьем пальцы, потому что для него это были признаки бедности. Бедность её быта и одежды злили его. Он стыдился бедности. И он верил, что когда-нибудь потом, когда у него станет достаточно денег, он вернётся и сделает Фэлию счастливой.

Но постепенно она почему-то отстранялась, становилась всё более холодной, язвительной и колкой.

А потом настал день, когда она стояла под проливным дождём несколько часов. Он пытался отогреть её, закутывал в одеяло, обнимал, целовал, клялся что такого не повторится. Винил себя. Проклинал. Плакал.

На утро Фэлия пропала. Она не забрала с собой ни одной вещи, кроме теплого плаща. О ней не было вестей почти пятнадцать лет, пока она не появилась в постоялом дворе “Облачный рай”.