Багровый лёд

Аггар вертел в трёхпалой руке кинжал, и скучающе стоял у стены, но увидев Главу вытянулся по стойке. Писарь поднял голову и тут же собрался вскочить, но она подала знак остаться на месте.

Пройдя в каменную комнату с низким потолком, Астил замерла. Истерзанные бесчисленными ударами плетьми, шестеро мужчин висели на цепях.

Астил перевела взгляд на начальника тюрьмы Ордена, который стоял к ней спиной. Он не слышал её присутствия.

Закатанные рукава некогда белой рубахи оттеняли крепкие загорелые руки. Одежда теперь была украшена красноватыми каплями и розовыми разводами. Ткань, мокрая от пота, липла к его широкой спине.

Не получив внятного ответа на вопрос, начальник начал ходить из стороны в сторону, словно зверь в клетке. Когда ей был виден профиль начальника, Астил замечала как раздуваются его ноздри и как тяжело вздымалась его грудь. А ещё его взгляд. Он смотрел то прямо перед собой, то поворачивался к узникам. Астил могла лишь предположить каким был его взгляд. Она видела его в такие моменты десятки раз.

В его карих глазах не бывало отстранённости судьи. Не холодная пустота начальника, который вынужден быть жестоким. Всегда была пустота голодного животного, что почуяло кровь и готовилось к нападению. Пустота, которая забирала всё человеческое в нем.

Астил отправила евнуха за отрядом солдат ещё полчаса назад, когда запыхавшийся слуга ввалился в её кабинет с криком:

“Беда, начальник тюрьмы пытает своих людей!”

Но отряд прибудет минут через десять. Если Онак сорвётся сейчас, у неё за спиной только двое стражников и палач.

Писарь не в счёт, слишком тощий.

Онак его поломает первым. А парнишка только недавно сдал экзамены и радовался службе, как это бывает в первые полгода. Не хотелось ей снова писать письма с враньем и утешениями вместе с сундуками с золотом его родителям. И дело было не в жадности.

Стоило начальнику пригладить свои темно-каштановые волосы, и рука Главы тут же спустилась к эфесу меча. Её стражники повторили тоже движение. Но никто не рискнул обнажить оружие.

Астил закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мысленно взмолилась, чтобы отряд прибыл до того, как Онак разнесет здесь всё. До него ей оставалось шагов десять, но она всё так же медленно подкрадывалась к нему.

Глава часто приходила, в момент когда уже всё заканчивалось. Когда всё вокруг, включая самого Онака, было в крови истерзанных жертв. Когда от мебели оставались щепки.

Она чаще видела последствия.

Реже моменты самой вспышки. А вот начало и предвестники, ей удавалось застать всего несколько раз. Сейчас как раз был тот момент. Глава очень хотела понять как именно начинается безвозвратное превращение человека в чудовище. Она неотрывно следила за Онаком.

Сердце Астил еще колотилось от бега, который был ей не по статусу. Но степенный шаг, положенный Главе Ордена, занял бы не меньше пятидесяти минут. Не по статусу ей и проучивать своих подчинённых лично. Но Эйн на задании, поэтому получасовая пробежка и она здесь. Несмотря на свой статус, ей придётся просить подчиненного успокоиться, и умолять оставить солдат в покое. Возможно придётся убить.

Сделать хоть что-то, чтобы трагедия не повторилась в который раз.

Чтобы в который раз не ходили дурацкие слухи о том, что “проклятый Онак снова изрубил десяток солдат и никто не найдёт на него управу”. Чтобы не вешать тех у кого длинный язык, что ещё больше подкрепит слухи. Чтобы не придумывать несуществующие задания, на которых якобы погибли их солдаты. Не писать об этом фальшивые отчёты, подделывать документы и письма.

Астил стиснула зубы. Нужно было убрать Онака ещё год назад. А лучше бы в их первую встречу. У неё были все условия, чтобы казнить его. Кто знает, как бы тогда сложилось, но одной проблемой сейчас было бы меньше. Но на кой-то чёрт она его спасла, защитила. И не раз, и не два.

Почему бы ей не окликнуть Онака сейчас? И сразу прекратить всё, не дав начаться. Последние раз пять или шесть ей почти удавалось успокоить его голосом. Точнее он отвлекался на её команды и его успевали скрутить. Только отряда всё ещё нет.

Астил смотрела на Онака и не знала, сработает ли её голос в этот раз. Остановится ли Онак, если она скажет «стой». Или рванёт в её сторону с обезумевшим взглядом. Она никогда не знала. Он был обоюдоострым мечом без рукояти. Можно ударить врага и порезаться самому.

Онак остановился и рясущейся рукой Онак провел по челюсти. В другой он сжимал кожаный хлыст так крепко, что вздулись вены.

— Как они смогли пробраться сюда? — голос Онака стал ещё ниже.

Едва узник собрался ответить, как последовал удар и вскрик. Онаку не нужны были ответы, ему нужен был повод выпустить свою злость.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Астил смотрела на его профиль, окрашенный красноватым пламенем, и не верила себе. На лице всегда сурового, сдержанного, жуткого Онака ей показалось, что отразилось...

Блаженство.

Глава стиснула эфес меча.

Ей хотелось того же. Ударить, не думая, не оправдываясь, не выслушивать потом часы дурацких вопросов о том, имела ли она на это право как Глава Ордена.

Онак мог резать всех направо и налево, и никто не вызвал бы его на ковер к Тайному Совету. Потому что у него была Астил. Каждый эпизод его вспышки ярости и гнева, которые он не мог контролировать были заботливо прикрыт Главой Ордена.

В груди Астил разрасталось тяжёлое чувство тоски. Её за Байтана могли снять с должности. Злость поднималась выше.

Она стиснула зубы. На завтра он даже не вспомнит, что здесь натворил. А ей всё подчищать, заметать, оправдывать

Подвешенный за руки заключенный, выплюнул сгусток крови.

— Не знаю, — прохрипел он, — Возможно тайный ход.

— Какой тайный ход? — Онак бросил плеть, подбежал к узнику и схватил его за грудки.

Цепи заскрипели, когда начальник тюрьмы начал трясти узника. Глава услышала марш приближающегося отряда.

Плеть упала к её ногам, как раз вовремя. Не глядя вниз, она носком сапога подцепила хлыст, подбросила и поймала. Послышался свист и плеть звонко ударила Онака по спине. Он вскрикнул и тут же обернулся.

— Так увлекся, что не заметил меня, — Глава свернула кнут, но на всякий случай не выпускала его из рук. — Я тебя сто раз окликнула.

Глава ударила не так сильно, чтобы рассечь кожу, но достаточно, чтобы он ощутил удар. Плети рассекли ткань рубахи. Хлыст оставил на коже красноватый пульсирующий след. Онак хмурился от боли.

Потирая плечо, он опустил голову, чтобы не выдать своего гневного взгляда.

На самом деле Глава не звала его. Но чувство вины и боль работают лучше, чем просто боль.

— Извините, Глава, — его голос был полон едва сдерживаемой злости, — Но я проводил допрос.

Онак тут же бросил взгляд за спину Астил на замерших палача и писаря. В его глазах читалась их дальнейшая незавидная участь.

— Я проходила мимо, — соврала Глава, поняв на кого он смотрит.

Голос ее был напряжённым и не менее злым.

— И что-то я не припомню, чтобы я подписывала или озвучивала приказ кого-то пытать.

Онак перевел тяжёлый взгляд на неё.

— Я действовал согласно внутреннему приказу, по которому я могу

— Этот приказ распространяется на военное время, — тут же осадила его Астил, — Или я чего-то не знаю?

Онак закусил губу. Он долго исподлобья смотрел ей в глаза, пока наконец не отвернулся.

— Снять всех с цепей, — произнесла Глава, прожигая взглядом Онака. — привести лучших лекарей. Если кто-то из них умрёт, лично сообщить мне. А узнаю, что слухи распускаете лично вырву языки!

Солдаты тут же бросились снимать с цепей узников, которые были похожи на кукол. Им осталось только оторвать конечности и голову, чтобы Онак мог вдоволь наиграться. Истерзанных мужчин осторожно уносили из комнаты.

Онак игнорировал пристальный взгляд Главы, смотря на носки своих сапог. Он медленно провел рукой по голове, приглаживая волосы.

— Прекрасная работа, — что-то в тоне её голоса говорило об обратном, — На них живого места нет и это всего за час. Онак, какого черта

Онак прикрыл глаза ладонью и провёл пальцами по векам, словно стирал усталость.

— Я выполняю здесь свою работу, — он откашлялся, прочистив горло.

— Работу мясника? — процедила сквозь зубы Астил.

— А ты не для этого меня держишь? — Онак с презрительной ухмылкой повернулся к Астил. — Я же твоя самая любимая зверушка

В ней всё было на грани. Кулаки крепко сжаты, челюсти сомкнулись до скрипа. В ней бурлила злость, которую она не могла выплеснуть.

— Всем выйти! — никто не стал переспрашивать её приказа.

Через несколько минут комната опустела, оставив их наедине. Повисла напряженная тишина.

— Ты мне нужен был вчера! Вчера я бы позволила тебе снять с нужного мне человека шкуру! Но вместо этого ты куда-то пропал а теперь самовольно пытаешь наших людей

Астил помолчала несколько секунд.

— Я ждала тебя несколько часов. Отправила лучший отряд искать тебя Если ты сейчас же не объяснишь мне что здесь происходит и где тебя носило, я подам на тебя рапорт Тайному Совету. И в этот раз я защищать тебя не буду.

Онак молчал. Смотрел на неё исподлобья. Карие глаза покраснели, но он практически не моргал. Она также не сводила с него глаз, скрытых за маской.

Он усмехнулся невесело, одними уголками губ.

— Я вдруг тебе понадобился? Ты вдруг обо мне вспомнила? И в какие же моменты ты обо мне вспоминаешь а точно, когда надо с кого-то шкуру спустить.

— Тебе платок дать или рубахой утрёшь слёзы? — без тени улыбки произнесла она.

— Астил! — злобно крикнул он, — Я с лёгкостью могу свернуть тебе шею!

— Давай, — спокойно произнесла Глава, отвязав пояс и швырнув меч в сторону. — Я как раз без оружия.

— Ты чокнутая дура, — Онак снова провел рукой по волосам и направился к противоположной от неё стене.

— Я не настолько отбитая, как ты.

— Конечно, если бы это был не я

— Замолчи, — перебила его Астил.

Онак тяжело вздохнул и сел прямо на пол. Напряжение немного спало и силы его медленно уходили. Онак положил трясущиеся руки на колени.

Он выглядел старше своих тридцати шести лет. Грубая обветренная кожа, смуглая от загара была покрыта морщинами, потому что он всегда хмурился. Улыбка никогда не касалась его лица, уголки его губ всегда смотрели вниз. Вечно недовольное лицо.

— Вчера обнаружили трупы узников в четырёх камерах, — раздался голос Онака, — Пролежали они там не меньше трёх дней. И никто не замечал.

— В смысле? А запах? — нахмурилась Астил.

— Они не воняют. — он сделал паузу и поднял голову на Астил, — Тела чем-то обработаны, они походят на мумий.

Глава скрестила руки на груди.

— Но это же не могли сделать прямо в тюрьме

— Да, ты тоже об этом подумала, — хмыкнул Онак, отметив замешательство в её голосе, — их притащили сюда. Они столько дней лежали. И никто, мать его, этого не заметил!

Выкрикнул он последнюю фразу, как будто бы это она не досмотрела.

— И как только мне об этом доложили я сразу же поднял журналы дежурств

— Кого именно убили? — перебила Глава.

— Мятежник с рудников, вор, фальшивомонетчик и продавец трупов, — Онак зажимал по пальцу на руке перечисляя их род деятельности.

— Они были в соседних камерах?

— Нет, — он нахмурился так словно этот вопрос был самым глупым в этой ситуации, — В одной.

— Что? — Астил невольно сделала шаг вперёд.

— Это называется экономия ресурсов. Тюрьма пустует. Из-за особенностей новых законов, которые недавно приняла одна особа, у палачей больше работы, чем у тюремщиков. — Онак хохотнул, — Вместо того, чтобы обходить целый коридор солдаты приходят к одной камере и это намного проще. Ты же всё сделала, чтобы упростить систему.

— Да, я до сих пор хочу упростить систему управления. Причём здесь это?

— Ну вот они как видишь последствия твоего упрощения, — произнес он, разведя руки в стороны, — кто-то убил четверых людей, мумифицировал их и притащил обратно. А возможно всё это сделали не выходя из камеры. Прямо перед нашим носом

— А может причина в том что они находились в одной камере? С каких пор ты экономишь ресурсы? Где же твоя любовь к протоколам и их чёткому исполнению?

— Я всего раз решил отойти от протокола — начал обороняться Онак.

— Поздравляю, кто-то решил именно в этот раз этим воспользоваться.

— На кой чёрт им это?

— Какая разница! Ты решил пытать своих людей! — Астил закричала. — Я предупреждала, что ещё раз и я убью тебя!

— Ну так убей! — крикнул он в ответ, — ты достала всё время сыпать угрозами. Я не твоя марионетка! У меня был свой план. Я знаю что я делаю! Хватит делать из меня

Онак осекся на секунду, пытаясь подобрать слова.

— Психа, который уничтожил кучу солдат? — помогла ему с ответом Астил. — Животное, что дуреет от одного вида крови? Идиота, который не слушает мои приказы?

Он сжал зубы и опустил голову. Возразить было нечего.

— Ты не вправе вершить правосудие, — сквозь зубы произнесла Астил, — Ты не судья, Онак!

— А кто судья? Ты, Глава? — Он выдержал паузу. — Если бы мои люди не прозевали, узники были бы живы. И тогда мы бы сейчас не гадали, кто и зачем их убил. Я не просто так пытал своих людей! Или я привычнее для тебя в роли тупорылого животного?

— Почему ты уверен что сроки три дня? — Астил пристально следила за его реакцией на вопрос.

Доля секунды микродвижения, он смутился задумался, но тут же на лице безразличное выражение.

— Я лично проводил обход и видел их четыре дня назад

— Четыре дня назад — прошептала Астил.

Четыре дня назад был пир.

Четыре дня назад Онака не было на том пиру.

Четыре назад на неё напали и оставили клеймо.

Четыре назад согласно журналам Онак покидал дворец во время пира. Вернулся примерно в то время когда на неё напали.

Неужели он

Онак. Почему она не подумала о нём? Он знал об Эрхаме. Неужели это он человек хана, который должен приглядывать за ней? Получил весть, вышел из дворца получил приказ

— Начальник стражи делает обход? — Глава осторожно шагнула к брошенному мечу.

Иногда её собственная глупость поражает Астил. Почему она не задумываясь отбросила своё единственное оружие?

— Я просто обходил, — пожал плечами Онак, — Потому что подошло время обхода, а я разговаривал со своими подчиненными на важные темы. Чтобы не прерывать разговор мы прошли вместе.

Астил сделала ещё шаг. Она не спускала глаз сидящего на полу Онака. Он положил локти на колени и свесил голову между коленей.

— Где ты был все эти дни?

— Я был здесь

— Согласно записи журнала тебя здесь не было.

Онак резко поднял голову, в его глазах читалась какая-то растерянность.

— Какой журнал? Я был здесь. Буквально здесь. В этой комнате.

Астил подняла меч и тут же выпрямилась.

— Я приглашу к тебе лекаря. Хватит это не замечать. Тебе с каждым разом становится всё хуже и хуже.

— Что? Черт! — он быстро вскочил на ноги, — Нет! Я могу себя контролировать!

— У тебя провалы в памяти, — она обнажила меч и направила в его сторону. — тебя не было здесь мы вчера здесь провели полдня и тебя тут не было.

— Ты путаешь что-то, — он был так растерян, осматривая всё вокруг, — я спал на шкуре.

Он указал в угол, где виднелась скомканная овечья шкура.

— Стража! — в комнату тут уже вбежали несколько солдат, — Схватить начальника стражи! Отвести его в отдельную камеру!

Солдаты переглянулись, но ни слова не сказав тут же скрутили Онака.

— Астил — непонимающе смотря на неё произнес начальник, — я правда не

— Начальник тюрьмы Онак Фарг, — продекламировала Глава для всех присутствующих, — арестован за превышение должностных полномочий и нарушения личного приказа Главы Ордена! И помещается под стражу сроком на неделю, срок может быть продлён пока не завершится внутренняя проверка и расследование.

Пока его связывали веревкой, Онак смотрел на Главу с неподдельным недоумением на лице.

— Ты же шутишь, да?

— Посещать его может только Глава Ордена и помощник Главы Ордена. — Астил сделала шаг ближе, и встретилась взглядом с Онаком, — никого к нему не пускать!

— Астил! — он попытался вырваться из тугих узлов, — Ты совсем чокнулась?

Растерянность на его лице сменилась яростью. Она кричал ей, что-то но она старалась не прислушиваться. Как только его увели тишина стала невероятно давящей.

— Запиши всё что я сказала и пусть развесят по всему городу, — бросила она писарю, не решающемуся войти.

Парнишка перевёл растерянный взгляд на Главу. Астил похлопала его по плечу и вышла. Вряд ли он запомнил, что она сказала. Но это точно не её проблема.

Часть 2 Маска

Глава 21

Смерть приходит трижды. Когда остановится сердце, когда произнесут имя твоё в последний раз, и когда завершится последнее дело, тобою начатое.

^{Шестая Скрижаль Бессмертия Священного писания культа Багрового Нефрита".}

Воздух на подступах к дворцовой площади был прохладным. Фэлия бросила взгляд на Дунара, стараясь не смотреть на странную поклажу в его руках. Она поджала губы и продолжила идти, не обращая внимания на сопровождающего её прислужника Риэты.

Людей около дворцовых ворот было немного и она отчетливо слышала стук каблуков своих туфель по темной каменной кладке.

Уже которая бессонная ночь не очень хорошо сказывалась на цвете её лица. Тёмные круги под глазами заботливо были замазаны пудрой. Глаза, подведенные чёрным карандашом выделялись на белом лице. Благо мода сейчас благоволила бледнолицым девушкам. Даже если им около шестидесяти.

Несмотря на то что до дворцовой стражи было ещё очень далеко, она уже натянула на лицо улыбку. Навстречу шли многочисленные знакомые, которым Фэлии Лин то и дело кланялась и приветливо улыбалась.

Люди шептались за спиной. Убийство в её постоялом дворе не прошло незамеченным. А слухи как снежный ком обрастали подробностями. Самая популярная версия: Рэн Смол деревенский олух хотел жениться на богатой женщине, но она отказала, за что он убил её. Вторая по популярности версия Рэн чертовски ревновал свою невесту, поэтому заставлял ходить вуали и убил за общение с мужчинами. Люди обсасывали подробности даже не зная, что на самом деле произошло.

Никто не знал.

“Багровый нефрит вернулся.”

Это дурацкая непрошенная мысль снова пронзила Фэлию и заставила немного встрепенуться. Она крепко сжала шёлковый платок.

Вернулся

Меньше всего на свете Фэлия хотела бы, чтобы улицы снова окрасились кровью. Сорок лет назад любое упоминание о Багровом нефрите, даже косвенное, даже когда его и не хотели упоминать, приводило к гибели целых семей. Неужели кто-то всколыхнуть массы? Или же заставить Орден вновь проводить кровавые рейды?

Она была почти уверена что культ не воскрес по-настоящему. Но вот породить слухи кому-то было очень выгодно.

Фэлия заметила, что хмурится и снова натянула на лицо приветливую улыбку.

Чтобы там ни было, это не её война. Ей нужно выбраться из этого живой. Она вновь и вновь вспоминала радостные глаза Риэты, которая и принесла весть о возрождении культа.

Почему давняя подруга Фэлии была в таком воодушевлении?

Словно в той ужасной кровавой вакханалии, только Фэлия потеряла всё. Словно Риэта напрочь забыла чего лишилась, когда её семья последовала за культом.

Огромные ворота дворца открылись с оглушительным скрипом, отвлекая её от мыслей.

— Дорогу! Разойдитесь! Дорогу замминистру Мориасу!

Чёрный экипаж, запряжённый парой лошадей, выехал из темноты дворцовых врат. Фэлия как и другие, отошла в сторону, встала боком к воротам и опустила голову, пропуская процессию. Заметив, что Дунар продолжает пялиться, она легонько толкнула его локтем. Тот опомнился и тоже склонил голову.

Экипаж поравнялся с Фэлией. Из приоткрытого окна выглянул Луэр Мориас.

— Госпожа Лин, — кивнул он, приветствуя её. — Не часто вас видно у дворца.

Фэлия сильнее склонила голову в приветственном поклоне, не поднимая глаз.

— Господин министр у меня здесь дела.

— Ночи стали прохладнее, госпожа Лин, одевайтесь теплее.

— Благодарю за заботу, — ответила она и снова поклонилась, — хорошего пути.

Она направилась к воротам. Дунар поспешил за ней.

Экипаж медленно тронулся в направлении к боковой улице, ведущей к дому Мориаса.

Подойдя к воротам дворцового массива, Фэлия сделала глубокий вдох.

— Эй, красавцы! — голос её прозвучал выше и громче, чем она хотела. — Не подскажете, куда тут сдают вещи арестантов?

Стражи, двое молодых парней в начищенных до блеска кирасах, переглянулись. Высокий и светлобородый стражник нахмурился.

— Убирайся, женщина, — пробасил он, — мы никаких вещей не принимаем.

— Как это не принимаете? — недовольно произнесла Фэлия. — Мало того, что этот негодяй убил в моём постоялом двору девушку! Так ещё и вещи там свои оставил! Мне они и даром не нужны, забирайте!

— Выброси их и дело с концом, — буркнул второй стражник.

— Выбросить?! — Фэлия округлила от удивления глаза. — А если он выйдет, он же на меня в суд подаст и возмещение потребует! Нет, уж извольте принять! Пусть у вас лежит его тряпье!

Её крик начал привлекать внимание. Прохожие оборачивались, другие стражники у ворот направились к ним ближе. Вокруг начала собираться толпа зевак. Светлобородый начал нервно озираться.

— Успокойтесь, гражданка. Делайте с этими вещами, что хотите, мы их не примем.

— Не примите? Отлично! — Фэлия хмыкнула. — Пишите разрешение, что я имею право делать с его вещами что хочу!

— Не будем мы вам ничего писать, — светлобородый уже начинал злиться. — Покиньте пост, иначе сядете рядом с вашим убийцей!

— Видели? Вы видели люди добрые? Я достопочтенная гражданка Альмерии, пытаюсь отдать вещи преступника, чтобы потом какой-нибудь родственник этого мерзавца не объявится да с меня последнюю рубаху не снял! Без бумаг я не докажу что там были только вонючие портки! Будут потом меня по судам таскать и доказывать, что у них там золото и бриллианты были, а я их себе присвоила. Нет, я не дура! Заберите у меня эту дрянь! Или пишите расписку! Я без бумаги отсюда не уйду!

Этот спор продолжался около часа. Стражники пытались выдворить её, на что Фэлия Лин взывала к действующему законодательству Альмерии. Толпа зевак всё собиралась и собиралась, даже угрозы применить оружие не действовали на них.

Спор зашёл в тупик. Солдат обучали нападать и обороняться, стрелять из лука, вести бой в седле, глубокой ночью и при плохой видимости, на что обращать внимание при патрулировании. Но как поступать с госпожой, требующей, чтобы у неё приняли грязное тряпье арестованного, их не обучали. Что делать с толпой, которая требует забрать эти тряпки, они тоже понятия не имели.

Чем больше они спорили тем больше времени и сил уходило. Вокруг уже собралась приличная толпа, кто-то успевал выкрикивать:

“Да, да! На прошлой неделе такое было в постоянном дворе Изумрудная шпилька! Хозяин кучу золота отвалил!”

“А помните месяц назад такое же произошло в округе Родорик там у постоялого двора были большие проблемы! Им даже пришлось закрыться!”

И всё в таком духе.

— Подожди тут, — наконец, сдался светлобородый и скрылся за воротами.

Фэлия осталась ждать. Для публики она вполголоса ворчала о «негодяях, которым самое место в тюрьме» и «вещах, которые будут только ещё больше осквернять её постоялый двор».

— Почему же я сразу не разглядела в Рэне Смоле убийцу! — Фэлия, стояла в кругу людей словно на сцене, —Как только выйдет ,пусть, приходит и я верну ему все деньги, что он мне оплатил за комнаты! Не нужны мне эти грязные деньги. Неизвестно откуда он их взял!

— Вы что хозяйка “Облачного рая”? — выкрикнул кто-то из толпы, — так, а что там произошло? Кого у вас арестовали?

Фэлия обернулась, пытаясь найти хозяина этого вопроса, но толпа была настолько плотная, что непонятно было кто задал вопрос.

— Уж не знаю виноват ли в чём-то Рэн Смол, — госпожа Лин говорила как можно громче, — но позавчера в моём постоялом дворе в комнатах, которые он снимал обнаружили труп девушки. А он спал в соседней комнате. Говорит, что ничего не помнит и был чертовски пьян.

— Я слышал, Рэна обвиняют в помощи повстанцам, а девушка та была шпионкой ясаравов!

Фэлия снова пыталась рассмотреть кто говорит в толпе.

— Так он из повстанцев? — послышался общий гул.

— Рэн Смол? О, я слышал о нем! — Фэлия тут же повернулась в другую сторону, пытаясь разглядеть другого мужчину, который говорил достаточно громко, — это же знаменитый сыщик!

— Никогда о нем не слышала, — прошлась волна негодования в толпе.

— Да он много преступлений раскрыл! — В толпе раздался третий голос, — Из-за него и арестовали продажного чиновника в округе Ваялд.