Багровый лёд

— Так лучше?

Сиэлла всхлипнула, но кивнула. Элиар молчал, вцепившись в сестру.

— Я хочу к маме, — прошептала девочка.

— Ш-ш-ш. — Аскан прижала палец к губам и быстро оглянулась. Взгляд вернулся к Элиару. — Ты понимаешь, что случилось?

Мальчик кивнул. Побелевшие костяшки пальцев сжимали плечо сестры.

— Тогда слушай. — Аскан говорила тихо, почти беззвучно. — Вас не должно здесь быть. Вас не существует. Если кто-то спросит — ты Кирт, она Илина. Других имён у вас нет. Понял?

Элиар сглотнул.

— А мама с папой и… сестра?

— Их спасли. Я отвезу вас к ним, — Аскан старалась не выдать своей лжи, почти не моргая смотря в глаза Элиару, — но при условии, что вы никому не с кажете свои настоящие имена.

— А вы кто? — вдруг спросила Сиэлла.

— Тётя, которая не любит маски.

Девочка протянула руку и коснулась края маски, лежащей на земле.

— Она страшная, — тихо сказала Сиэлла. — Вам без неё лучше…

— Почему мы должны вам верить? — перебил Элиар, но в его голосе проскользнуло что-то похожее на доверие.

Аскан посмотрела на него с интересом.

— Умный мальчик. — Она снова надела маску, и голос стал жёстче. — Потому что твой отец сказал, что ты самый храбрый воин Альмерии.

Аскан помолчала.

— Он ждет вас.

— Вы знаете кто мы? — спросил Элиар.

Глава кивнула.

— Тогда вы убьете нас…

Сиэлла перевела испуганный взгляд на брата.

— Если хочешь, чтобы сестра выжила, слушайся меня.

Мальчик побледнел и крепче прижал к себе сестру.

— Если хочешь, чтобы сестра выжила, делай, что говорю. Попытаешься позвать на помощь — я вас не спасу. Узнают, кто вы, — вам не жить.

Элиар медленно кивнул. Кажется, он прекрасно знал правду.

— Вы оба поедете в путешествие. — Аскан перевела взгляд на Сиэллу, — Поживёте некоторое время в другом доме.

— Я не хочу в другой дом, — Сиэлла нахмурилась. — Я хочу к маме. Можно мы никуда не поедем?

— Нельзя, — резко сказал Элиар. — Ты что, не поняла?

— Пока никуда не уходите. сидите так же тихо.

Аскан быстро надела маску.

Она быстро вернулась к яблоне и, осматривая сад, пыталась найти безопасный путь вывода детей. Между деревьев показалась фигура в темных доспехах.

Глава с облегчением выдохнула и тихо свистнула. Кель тут же направился к ней.

— Глава, вы…

Она схватила его за руку и потащила к беседке, указала на притихших детей.

— Отвези их к самым дальним и надёжным нашим людям. Будешь присматривать за ними сам.

— Я? — опешил Кель. — Но, Глава, я нужнее вам здесь… Я могу оставить их с доверенными…

— Это приказ. — Аскан оборвала его. — Отвечаешь за них головой.

Кель молчал, но Глава чувствовала внутреннюю борьбу скрытую за его безликой маской Ордена.

— Вы поедете с этим дядей…

— Я боюсь, — Сиэлла спряталась за спиной брата.

— Он покажет вам своё лицо, но позже. Он не такой страшный как это маска.

— Можно я останусь с тобой? — взгляд малышки был направлен в самую глубину израненной души Аскан.

Она присела на корточки.

— Я приеду. Я обязательно к тебе приеду. — от этих слов становилось горько во рту и глаза Аскан наполнились непрошенными слезами. — Мне нужно кое-кого спасти. И я обещаю. Я приеду.

Глава провела рукой по светлым волосам девочки.

— Вам нужно ехать, — слезы застилали глаза Аскан и она осторожно прижала к себе хрупкое тельце.

Сердце разрывалось на части. Аскан прижала девочку к себе, чувствуя, как что-то внутри неё обрывается. Ей хотелось забыть о приказах, о долге, о том, что от её решения зависят жизни. На секунду её руки сжались крепче так, что девочка тихо охнула.

Всё снова повторяется. И она снова должна заставить себя отпустить. Аскан разжала пальцы. Сиэлла сделала шаг назад. Этот порыв адресованный не ей смутил девочку.

— Я приведу лошадь к тем воротам сада, — Глава указала, на вывороченную воротину неподалеку. — Там нет никого.

Аскан привела коня и только после этого дети покинули свое укрытие. Кель устроил Сиэллу в седле, помог забраться Элиару. На миг взгляд мальчика встретился с прорезями маски Главы Ордена. В нём уже что-то зарождалось. То, что было похоже на ненависть.

Аскан смотрела, как Кель вскочил позади детей, натянул поводья.

— Осторожнее, — тихо сказала она.

Кель кивнул и тронул коня.

Девочка обернулась, но лицо уже нельзя было разобрать только белое пятно среди ветвей. Потом и оно исчезло. Аскан стояла не двигаясь, пока фигуры не растворились между деревьями.

Она постояла ещё мгновение, вдыхая сырой запах мокрой листвы и гари, тянувшей откуда-то с центральных аллей. Потом развернулась.

Времени не было. Аскан развернулась и пошла обратно, в глубь сада, туда, где ещё могли оставаться следы. Теперь нужно было найти Лиори. Пока не поздно.

Глава 18

12 часов назад Поместье барона Ашберг. Округ Ваялд. Альмерия. Ночь с 20 на 21 августа 1024 года.

Шлеп-шлеп. Шлеп-шлеп.

Холод обжигал босые ступни. Каждый шаг отдавался в пятках глухой болью. Подол длинных юбок путался в ногах. Она сжала ткань крепче, поднимая юбки и оголяя голени.

Поместье Ашбергов, всегда хранившее сдержанную тишину, было полно криков и звуков бойни. В полумраке коридоров сновали солдаты в серых мундирах. Знак возродившейся власти рода де Амарис, желтые нашивки в виде солнца, тускло поблескивали в свете факелов. Но ей удалось от них ускользнуть.

Шлеп-шлеп. Шлеп-шлеп.

Голубое платье разодрано. Оторванный рукав болтался. Обнаженное плечо горело болью от ссадин. Губа распухла и кровоточила. Но она продолжала бежать.

Наемники. Дешевые камзолы, мятые ржавые доспехи и лозунги восстановления справедливости из пахнущих хмелем ртов. Они вторглись во владения генерала Кэлана Ашберг, правой руки Баерна де Риар, ради возвращения короны законному наследнику. Но убивали даже тех кто сдавался. Даже детей. Твари.

Шлеп-шлеп. Шлеп-шлеп.

Воздух обжигал легкие. Глаза слезились от едкого дыма горящих занавесок, ковров, мебели. Запах гари распространялся по коридору.

Единственная мысль: “Спастись”.

За спиной слышался топот. Стук тяжёлых сапог, сиплые, пьяные смешки, лязг оружия все это становилось ближе.

Падальщики. Их ничего не связывало со словом справедливость. Они прилетели на запах наживы.

Лиори вбежала в распахнутые двери оранжереи. Сразу же бросилась к огромной кадке с лимоном, стоящей посреди огромного количества цветов. Её любимое место для пряток, когда она играла с Элиаром. Девушка рухнула на колени и пригнулась. Ладони замерли, крепко сжимая рот. Она опустила голову так низко, что лоб коснулся каменного пола и придвинулась как можно ближе к кадке.

Сердце бешено колотилось.

Младший брат никогда не находил её здесь. В кадке было небольшое углубление. Оно не вмещало Лиори полностью. Но этого хватало, чтобы Элиар во время игры проходил мимо не замечая её. Главное замереть и не шевельнуться. Теперь в неровном свете луны, это было самое идеальное место для пряток от кого-то намного страшнее, чем её младший брат.

Лиори бросила взгляд на увитую плющом дальнюю стену. Там в полу дверь. Она ведет в глубокий проход. Там её спасение.

У правой ступни девушка вдруг ощутила странный дискомфорт. Лиори осторожно коснулась кожи. Наступила на что-то мокрое?

В лунном свете, льющемся из стеклянного потолка, на ладони блеснула темная жидкость. Кровь. По ноге разлилась режущая боль, словно рана ждала когда же Лиори её заметит. Тот самый хруст, когда она пробежала по разбитому стеклу витража, смешался со звуком её пробитой плоти. Девушка неслась сюда, не чувствуя, как стекло вонзалось всё глубже и глубже.

Лиори с ужасом посмотрела на пол. Кровавые следы тянулись за ней по оранжерее и обрывались прямо у места, где она затаилась.

Девушка замерла. Они шли по ее следу.

Тут же послышался неспешный звук шагов. Ее тело от макушки до пят одеревенело.

На каменном полу заплясал неровный свет факела. Она прижала ладонь к губам, сдерживая всхлип ужаса.

— Где же ты, — послышалась насмешка наемника, — шлюшка Ашбергов?

Раздался какой-то грохот, а следом хохот двух мужчин. Рыжее пятно света вздрогнуло и по полу поползла тень, удлиняясь с каждым шагом. Фарфоровая крошка разбитых ваз разлеталась в стороны, горшки с цветами опрокидывались с глухим стуком, комья земли сыпались из них. Мечи со свистом разрезали воздух и с хрустом срезали стебли, унистожая хрупкие цветы. Словно наемникам мешало дышать всё, что попадалось под руку. Будто они хотели вырвать с корнем не только цветы, но и саму тишину этого дома.

Неожиданно всё смолкло.

Лиори затаила дыхание. Даже сердце, казалось, замерло. Она подняла глаза от пола, прислушиваясь к этой неестественной тишине. Тени куда-то пропали.

Ушли?

Тёплое, с перегаром дыхание коснулось её уха.

— А вот и наш подарочек!

Лиори закричала от ужаса и попыталась вскочить на ноги. Чьи-то пальцы схватили её за светлые волосы и с силой дернули назад. Не удержавшись Лиори упала навзничь. Она пыталась встать, но ее тут же пригвоздило к полу чьё-то тяжелое пахнущее потом и алкоголем тело.

Бугай крепче сжал её запястья над головой. Его ладонь, шершавая, как наждак, влезла под лиф и до боли сжала грудь. Ногти впились в нежную кожу.

Второй стоял рядом, расстёгивая штаны и скалясь в предвкушении.

Лиори устремила взгляд на стеклянный потолок. Пытаясь отстраниться от ощущений на теле она считала звёзды.

Одна, две, три...

Дыхание верзилы с запахом дешёвого вина и гнилых зубов опалило шею жаром. Слюнявые губы коснулись кожи, мерзскую дорожку от уха к ключице.

Четыре, пять...

Бугай задрал её юбки. Прохладный воздух коснулся бёдер. Грубая ладонь схватила за колено, резко оттянула в сторону, и бугай тут же втиснулся между ног, прижимаясь пахом. Рука скользнула вверх по бедру и грубо сжала ягодицу.

Шесть, семь...

Он бормотал какие-то похабные, жуткие вещи, продолжая грубо мять, тереть, кусать.

Восемь…

На фоне стеклянного потолка она увидела чей-то силуэт. Сквозь пелену слез Лиори видела как кто-то склонился над ними.

— Помоги… — прошептала она. — Прошу помоги мне…

Неожиданно бугай дернулся и тяжесть его тела стала невыносима. Лиори едва могла вздохнуть. Ей в грудь уткнулось что-то острое и влажное. Лиори опустила взгляд и встретила распахнутые от ужаса глаза верзилы. Из его рта текла струйка крови. Меч, пронзивший шею наемника насквозь, с мерзким звуком вышел из его плоти. Горячая кровь хлынула на девушку.

Бугай обмяк, придавив её своей тушей. Она закричала, пытаясь столкнуть с себя тело. Упираясь руками и ногами, девушка едва могла хоть сколько-нибудь сдвинуть его. Но тело вдруг само начало подниматься, освобождая её и давая спокойно выдохнуть. Её спаситель оттолкнул бездыханного бугая в сторону.

Лиори тяжело дыша, оперлась на локти не в силах подняться.

Она заметила, что и второй наемник тоже не представляет опасности и лежит у ног её спасителя. Лиори подняла глаза полные облегчения и радости, но слова благодарности застряли в горле.

Пламя факела подсвечивало его лицо, отражаясь во взгляде. Она медленно начала отползать спиной вперёд, не спуская взгляд со стоящего перед ней мужчины.

Перед ней стоял человек. Его тяжелое дыхание заполонило тишину оранжереи.

Он переступил через факел, и тёплый свет остался за его спиной. Черты лица поглотила тьма ночи. Он приближался, волоча раненую ногу. Лунный свет серебрился в его длинных черных волосах, освещая открытое наполовину лицо. Скулы заострились, щёки впали, и в этой игре света с тенью он выглядел ещё более худым и жутким.

Она бы решила что это другой человек. Злой брат-близнец. Неужели так можно измениться всего за несколько десятков минут? Неужели так меняются люди?

Он пугал её до ужаса. Двигался словно кукла на шарнирах.

Его рубашка была изодрана в клочья. Перемазанный то ли своей, то ли чужой кровью он остановился покачиваясь. От его офицерской выправки не осталось и следа. Колени полусогнуты словно ему было очень тяжело состоять. Правая рука плетью висела вдоль тела, но в левой он крепко сжимал меч, направляя прямо в сторону девушки.

— Капитан… — промямлила Лиори, отползая от него.

Меч со свистом рассек воздух и звякнул, ударившись о пол рядом с её ногой. Мужчина неуклюже сделал несколько шагов вперед и снова ударил. Бил наугад. Не попадал. Не будь он так сильно ранен и измотан недавней битвой, он бы не промахнулся. Клинок уже бы встретился с её плотью, навсегда оставив её здесь.

Но руки не слушались его. Удары казались хаотичными, но на деле он изо всех сил целился. В глазах двоилось. И её было то две, то три. Это всё она, эта изворотливая сука, уклонялась, так что он не мог попасть. Никогда не попадал.

Звон в ушах нарастал. Ноги не слушались и он рухнул на одно колено. От падения его удержал меч, воткнутый в пол.

Лиори тут же вскочила на ноги и бросилась в сторону потайной двери. Боль в ноге последнее, что ее волновало сейчас. Добежав до люка, она нащупала на поясе ключ и дрожащими руками начала проталкивать его в замок.

Подняв глаза она в ужасе закричала, ускорив попыки отомкнуть дверь. Худощавый мужчина с трудом поднявшись, ковылял в её сторону. И каждый его шаг сопровождался звуком.

Кхр-кхр-кхр.

Меч с сухим скрежетом волочился за ним.

Топ. Он тяжело ступал, сокращая расстояние между ними.

— Боже, пожалуйста! Прошу! — всхлипывала она.

Руки не слушались. Ключ не с первого раза вошедший в замок, проворачивался во влажной ладони.

Топ. Кхр-кхр-кхр. Топ.

Раненая нога волочилась по камню. Руки висели, как две верёвки без натяжения. Тень. Оболочка. Тряпичная кукла, из которой кто-то играючи выдернул все нитки. Но чёрная нненависть двигала его вперёд несмотря ни на что.

Наконец замок поддался. Девушка откинула крышку люка и нырнула в проход, начав спуск по лестнице. Она рванула за кольцо на крышке и с грохотом захлопнула дверцу над своей головой. Кромешная тьма поглотила её, наполнившись звуками сверху.

Топ. Кхр-кхр-кхр. Топ.

Кровь стыла в жилах, но Лиори продолжала спускаться под этот страшный звук. Она проверяла каждую ступень, прежде чем встать на неё. Темнота оказалась густой как патока. И этот звук над головой заставлял её трястись от страха.

Топ. Кхр-кхр-кхр. Топ.

Если она оступится или прогнившая деревяшка сломается, лететь ей придётся недолго. Но встать она уже вряд ли сможет.

Шум сверху стих.

Только теперь она услышала, как сама тяжело дышит. Успокаивая бешено колотящееся сердце, она прижалась лбом к прохладной ступени. Надо спускаться.

Теперь спешить некуда.

Бах-бах! Бах-бах!

Лиори вскрикнула от ударов, раздающихся над головой. Она ускорилась, быстрее заставляла руки и ноги перебирать перекладины лестницы.

Бах-бах-бах!

Она уже не заботилась ни о чём. Хотелось быстрее оказаться на земле и бежать со всех ног отсюда.

БАХ! БАХ!

— Прекрати! Просто сдохни! — рыдая крикнула она.

Лиори замерла увидев свои руки, крепко сжимающие перекладины лестницы. Застыла, боясь поднять голову.

Он открыл люк.

Глава 19

Дворцовая тюрьма Айсин. Альмерия.Май 1036 года.

Рассказать правду? Рэн сжал зубы.

И что он скажет? «Зачем ты по приказу Главы Ордена дал мне фальшивки»?

Эйн конечно же не признается. А обвинить Главу в таком Все поверят ей, а не какому-то деревенскому сыщику. Рэн станет лжецом, который пытается оговорить Астил.

А монеты ненастоящей баронессы?

Мешок старых монет, но золотых. Его номинал повыше текущих будет. Золото повстанцам в самый раз: оружейникам заплатить, людей подкупить. А откуда оно у простого сыщика?

Если Ордену нужно запугать повстанцев он это сделает. Нарекут Рэна Смола народным мстителем и главарем движения мятежников против доблестной власти. И будет он героически покачиваться на виселице в назидание другим. Я потом ещё введут карательные меры для всех кто с Рэном когда-либо вообще здоровался. Плевать, что Смол даже не знал о том, что уже третий год император Альмерии находится под стражей. О текущей ситуации в политических кругах он узнал столько всего за последние сутки, что у него раскалывалась голова.

С момента передачи власти Ордену, в жизни Рэна ничего не поменялось. Как и в жизни сотен тысяч других людей. Только теперь жить становилось тяжелее. Никто пока понять не мог это из-за ясаравов, повстанцев или потому что впервые за сотни лет в Альмерии нет императора.

Единственное что понимал Рэн: он в ловушке. Выхода нет.

— Твоя версия не сходится, понимаешь, — Рэн не отреагировал на слова Эйна, уставившись в стену, не моргая. — Была девушка, но лица её ты не видел. Что говорила не помнишь. Не сходится твоя версия. А если у тебя не будет логичной версии, мы придумаем её за тебя. Но она тебе не понравится.

— И что за версия? — спокойно спросил Рэн.

Помощник Главы хмыкнул.

— Озлобленный несправедливостью жизни лесоруб Рэн Смол, решил сделаться национальным героем. Дабы совратить людей на свержения власти, он втёрся к ним в доверие под видом сыщика. Так он стал народным любимцем, и под видом помощи новодил людей на нехорошие мысли. А потом и вовсе сговорился с повстанцами, помог Байтану совершить диверсию, но не договорился об оплате и сдал Байтана Ордену. А потом и сам попался.

— Сука — сквозь зубы произнес Рэн.

— И под пытками,— проигнорировал его Эйн, — сознался в преступном сговоре и был казнён согласно законам Ордена.

Помощник Главы давил, запугивал и, вероятно, не преувеличивал. Рэна и правда могут казнить за малейший намёк на попытку свергнуть власть. Сейчас любое слово Рэна может сыграть против него самого.

Но не сходилась какая-то деталь. Рэн понять не мог, что не так в его собственной версии. Да он утаивал, он не сказал только про монеты.

Всё остальное чистая правда, он действительно просто решил помочь перетащить карету. Хотя здесь он всё же приврал, это был приказ хозяйки постоялого двора. Иначе она бы его легко вышвырнула.

Старая ведьма.

Не стал он упоминать и Мило с Корин. Им и так досталось. Остальное рассказал всё что помнил. Эсира и его чушь про поющие камни и реку. Всё это он как на духу рассказал Эйну. А про самозванку молчал. Сказал что не помнил её слова.

Брякнет что-то про ясаравов и Главу, и считай уже висит с гордым клеймом повстанца. Как он может сейчас озвучить обвинительные речи в адрес Главы Ордена? Даже если это не его слова, сказать такое вслух всё равно что дать признание. Даже если здесь только Рэн и её верный пёс, он мёртвой хваткой схватится за любую возможность обвинить.

Рэн рассказывал всё не спеша и вдумчиво. Прикрывался болью в рёбрах. Но на самом деле больше пытался сконцентрироваться и не ляпнуть ничего лишнего. Хотя боль была нешуточная.

К Рэну пришло осознание, помощник Главы хотел услышать что-то чего Смол на самом деле не знал. Что-то такое, что знала та убитая девушка. Эсир. И возможно Тиан? Эйн ждал озвучивание грандиозного плана.

— Я тот, — Рэн хмыкнул, — кто помогал людям в поиске коз и овец, и я же по-твоему планировал свергнуть власть? Ты так убедительно это рассказываешь, что даже я могу в это поверить.

— Так люди и будут слышать эту историю. Потому что твои поступки вызывают слишком много вопросов.

— Я не знаю, почему она назвалась именем умершей баронессы, — Рэн повторял это уже наверное раз в двадцатый, — не знаю что Байтан сказал Главе Ордена. Всё что произошло со мной за тот день я рассказал вам. И у меня нет логичного того что происходило.

— Потому что не хочешь раскрывать своих хозяев, — Эйн хмыкнул, — например, твой напарник весьма подозрительный тип.

Рэн тяжело вздохнул и зажмурился от боли в ребрах.

— Мой напарник в руках людей той баронессы или кто она там, — с трудом произнес Смол.

— Но сам ты этого не видел. Она могла тебе соврать.

— Могла, — без эмоций произнес Рэн. — но я этого никак не узнаю.

— Смотрю на тебя и думаю, — вздохнул помощник Главы, — Они ведь могли выбрать кого угодно, почему именно ты...

— Рожей удачно вышел.

Эйн никак не отреагировал на шутку. Рэн устало выдохнул и начал медленно укладываться на нары.

— Придёшь, как появятся новые вопросы, — произнес Смол, укладывая свое израненное тело на деревянную поверхность, — а лучше приходи, чтобы просто выпустить меня.

Эйн уже направился к двери, но вдруг остановился.

— Если что вспомнишь, скажи стражникам, чтобы нашли меня

— Да, я кое-что вспомнил, — произнес Рэн.

Эйн обернулся.

— Забыл сказать тебе: пошёл ты — не открывая глаз, произнёс Рэн.

В тишине камеры послышался тяжёлый вздох и звук удаляющихся шагов. Скрип двери, лязг засова и звон ключей эхом отозвались от стен.

Помощник ушел.

Рэн то проваливался, то выныривал из сна. Вопрос, который мучал его вторые сутки, не давая покоя: неужели в этом замешан Тиан?

За три года напарник ни разу не вызвал у Рэна сомнений. Ни разу не подставил, не бросил, не обманул. Так ведь?

Или Рэн просто не хотел замечать?

Где-то в углу камеры мерно капала вода. Рэн вспомнил, как тогда ледяные капли пропитали его рубашку насквозь. И так отчётливо, будто это было совсем недавно.

Но прошло уже три года.

День тогда был паршивый во всех смыслах. Он не мог уйти от двух земляных холмиков. Вода поливала его и деревянные сколоченные наспех надгробья уже несколько часов. Кто-то из односельчан пытался уговорить его уйти с кладбища. Но Рэн не слышал. Молча отмахивался и стоял.

В тот день их не стало.

В тот день Рэн потерял всё.

Но продолжал как обычно дышать и сердце как обычно билось. Только жизнь его перестала быть обычной. Есть ли справедливость в смерти?

Им было плохо, они болели, и стонали от жара и бреда. Теперь им там лучше? Не больно?

Если в смерти облегчение, то почему его душу выворачивало на изнанку? Было так больно, что он даже вскрикнуть был не в силах. Он не чувствовал ни холода дождя, ни пронизывающего ветра, ни полных воды сапог, ни коленей увязших в грязи. Он стоял перед могилой матери и сестры, вжимая кулаки в землю и не мог даже всплакнуть.

Винить ли свою невнимательность, волю судьбы или криворукого напарника, какая разница?

Рэн не спас их.

Рэн с напарником перепиливали горбыль. Напарник не рассчитал силы, пилу заклинило, и тот недолго думая своей тупой башкой, резко дёрнул её на себя. Острое полотно вылетело из пропила и скользнуло по правой руке Рэна рассекло мышцы до кости, повредило сухожилия. Хорошо хоть до кисти не дошло, иначе, он бы навсегда остался калекой.

Рана была глубокой. Платить за ранение на лесопилке владельцем, которого был самый богатый человек округа никто не собирался. Он несколько раз наведывался к хозяину лесопилки, но слуги даже не позволили пересечь порог не то, что доложить хозяину. Последний раз грозили палками. Так знаменитый на всю округу своей добротой то ли князь, то ли барон, так и не узнал, что его лучший лесник побирается и едва сводит концы с концами. Управляющий лесопилкой сказал, что платят за работу. И если рука не зажила через три дня выходных, это только твои проблемы.

Спустя две недели после ранения Рэн попробовал работать левой рукой, но управляющий платил за объем поваленного леса. Тех денег, что Рэн заработал едва хватало на еду. Он напрашивался на любую работу, но справлялся с ней ужасно и его быстро выгнали.

“Выздоровеешь и приходи!” — сказал ему управляющий.

От нагрузок правая рука не прекращая болела и пришлось обивать порог лекаря с просьбами дать обезболивающее. Цену лекарь назначил такую, что будь Рэн полностью здоров, зарабатывал бы на чарку снадобья полгода, не меньше.

Мать и сестра работали не покладая рук. Ткали теплые вещи. Погода была мерзкая. На дворе конец мая, а холода не отпускали горную местность. Он ругался на них, за то что не отапливали дом, пока он искал возможность заработка. И только к его приходу затапливали печь. Экономили на дровах, ведь никто не думал, что холода затянутся почти до лета. Запасы на зиму почти закончились, а закупать новые было не за что. Цены вскочили втридорога, хотя все прекрасно знали, что склады полны дров. За лесорубами был глаз да глаз, любого кто хоть деревяшку утащит тут же кормили плетьми.

Они заболели, сперва сестра, а следом и мама. Рэн рванул в лес собрал как можно больше дров, не думая о последствиях. И его не поймали. Он ругал себя за трусость, ведь если бы он набрался храбрости, если бы не верил росказням о патрулях, которые якобы прочесывают лес на наличие правонарушителей, будь он чуть смелее и наглее мама с сестрой бы не заболели.

Рэн приходил к дому лекаря каждый день, умоляя спасти их, дать лекарство. Смол готов был выполнять любую работу, если бы не рука, которой пошевелить было больно.