Истории знакомые каждому

– Со мной что-то не так! Меня реально любит хороший парень, а мне, видите ли, неинтересно! – так Настя начала наше с ней знакомство.

Она очень сильно переживала, что с ее “головой что-то не в порядке”, и что из-за этого она не может построить здоровые отношения, в которых так отчаянно нуждается.

Мы начали работу с принятия. С учетом того, какой травматический опыт она пережила в детстве, и того, в какой нестабильной эмоциональной обстановке формировала свои представления об отношениях с людьми, было совершенно неудивительно, что она испытывала трудности в этой сфере. Но не потому, что она “ненормальная”, а лишь потому, что никто не научил ее другому.

История, выученная Настей в детстве, говорила ей о том, что близкий человек обязательно ее покинет, а его любовь к ней будет нестабильной и непредсказуемой. Этому Настю научила смерть отца, а также опыт общения с крайне непостоянной в эмоциональном плане матерью. Подчеркивая это, я показала Насте, что с ней самой ничего “не так” не было, – просто она была лишена опыта удовлетворения своей потребности в стабильных отношениях. И как же она должна была в одиночку научиться эту свою потребность удовлетворять?

Затем мы работали над следующей проблемой: хотя Настя и осознавала свою потребность в том, чтобы состоять в здоровых отношениях, любить и быть любимой, какая-то часть ее личности свято верила, что для Насти такие отношения невозможны. Именно поэтому она никак не могла ощутить романтический интерес к действительно надежным партнерам.

Постепенно, получая новый опыт взаимоотношений на терапии, Настя смогла перенести его и в свою личную жизнь. Она стала все больше принимать и дарить любовь тем, кто этого действительно заслуживал, не мучаясь постоянным ожиданием, что эти люди уйдут из ее жизни.

После окончания курса психотерапии Настя стала ценить стабильность и постоянство в отношениях с Артуром. Кстати, ей удалось остаться в этих отношениях и пережить период собственной отстраненности от партнера. Настя научилась общаться с мамой таким образом, чтобы на нее минимально воздействовали ее эмоциональные перепады.

Сейчас ее история проявляется лишь в том, какие персонажи книг и сериалов ей нравятся. Но каждый раз Настя с улыбкой напоминает себе о том, что героиня, влюбленная в ненадежного персонажа, явно имеет незалеченную травму и пока что не знает, что значит быть по-настоящему счастливой в отношениях с человеком, который будет любить тебя завтра точно так же, как любит сегодня и любил вчера.

О чем эта история:

Схема Покинутости/Нестабильности заключается в ощущении, что близкий человек обязательно покинет или предаст. Это может проявляться в страхе смерти близких, измены романтического партнера и любого другого проявления нестабильности в отношениях. Это приводит к постоянному напряжению и повышенной бдительности в отношении близкого человека.

Обычно человек с этой схемой испытывает тревогу, ревность, старается максимально сблизиться со значимым человеком, контролировать его и никуда от себя не отпускать.

К сожалению, эта схема также приводит к выбору наиболее нестабильных партнеров, – неверных, эмоционально закрытых. Именно от таких партнеров человек со схемой Нестабильности будет терять голову вместо того, чтобы обратить внимание на более безопасных и стабильных людей в своем окружении. Так история Покинутости как бы подкрепляет саму себя.

Порой страх быть покинутым настолько велик, что человек вовсе отказывается от близких отношений, чтобы защитить себя от предполагаемой боли.

Больше всего на свете человек с этой схемой боится оказаться покинутым или отверженным, но подсознательно верит, что это обязательно произойдет. Затем влюбляется в максимально нестабильного и незаслуживающего доверия партнера и получает подтверждение своей истории. Или же, как в случае Насти, сам начинает “расшатывать” отношения, чтобы убедиться в “правильности” своих убеждений.

Что помогает справиться с этой схемой:

1. Исследовать свой детский опыт, который мог привести к проживанию истории Покинутости. Как правило, это потеря близкого человека или эмоциональная нестабильность со стороны значимого взрослого.

2. Исследовать себя в отрыве от значимых других: учиться проводить время наедине с собой и чувствовать свою ценность в одиночестве.

3. Изменить установки касательно нестабильности близких. Постараться отделить действительно незаслуживающих доверия людей в своем окружении от надежных близких, поведение которых вы можете ошибочно воспринимать как угрозу отвержения.

4. Отказаться от зависимого, подчиненного положения. Если человек со схемой Покинутости состоит в отношениях, он часто забывает о себе, угождая своему партнеру в страхе его потерять. Прочная опора на себя позволит почувствовать себя более защищенным в отношениях.

5. Постепенно развивать в себе интерес к стабильным партнерам. Часто помогает осознать, что вы достойны стабильной любви, а хотеть быть в нестабильных отношениях – саморазрушительно.

3 полезных упражнения

1. «Якорь стабильности»

Цель: создать внутреннее чувство безопасности, даже когда рядом нет поддержки.

Как выполнять:

• Составить список «незыблемых опор» в вашей жизни (например: «Мои навыки», «Мои ценности», «Природа», «Любимая музыка»).

• При страхе брошенности осознанно обращаться к одной из этих опор (например: «Даже если человек сейчас далеко, моя любовь к книгам остается со мной»).

• Практиковать технику «5-4-3-2-1»: (последовательно назвать 5 вещей вокруг себя, 4 звука, которые слышите, 3 тактильных ощущения, 2 запаха и 1 ощущаемый вкус).

2. «Деконструкция катастрофы»

Цель: уменьшить катастрофизацию («Если он не ответил – значит, бросил»).

Как выполнять:

• При страхе «меня оставят» записать:

Худший сценарий («Он/а уйдет, и я умру от тоски»),

Реалистичный сценарий («Если он/а уйдет, я переживу это, как переживал(а) раньше»),

Лучший сценарий («Может, он/а просто занят(а)»).

• Спросить себя: «Какие доказательства у меня есть, что отношения стабильны?» (например: «Вчера мы хорошо общались»).

3. «Диалог с уязвимой частью себя»

Цель: интегрировать травматический опыт и успокоить Внутреннего ребенка.

Как выполнять:

• Представить себя в том возрасте, когда вы впервые почувствовали покинутость (например, в 5 лет).

• Написать от лица себя в детстве: «Я боюсь, что…», «Мне нужно…».

• Ответить от лица «взрослого себя» с поддержкой:

«Я с тобой. Я не дам тебя бросить. Даже если другие уходят – я остаюсь»

.

Недоверие/Ожидание жестокого обращения: Оля

***

Оля в ужасе прижала ладонь губам и замерла: “Хоть бы он не услышал этот всхлип”.

“Дура, дура, дура!” – ругала себя Оля, в страхе всматриваясь в темноту их спальни и боясь даже сделать вздох. Но Аркадий, лежавший рядом, издал очередной громкий всхрап, и Оля немного расслабилась, бесшумно глотая слезы.

Она продолжала мысленно себя отчитывать: “Ты знала, что так будет, знала! Не стоило говорить с ним в таком тоне при его друзьях. Аркадий этого терпеть не может, ты же знала!” Последнее, о чем она подумала перед тем, как заснуть, было: “Хорошо, что он не ударил меня по лицу, вот бы шуму на работе было…”

Это воспоминание шестилетней давности вновь и вновь прокручивалось у Оли в голове, когда она возвращалась домой с дня рождения подруги Ани. Это помогало ей отвлечься от мыслей о Грише. Гриша Аниным братом, – надежный, стабильный и во всех отношениях положительный человек. Но и Аркадий казался таким в первые месяцы их знакомства.

Оля вновь погрузилась в кошмарные воспоминания о скандалах, унижениях и рукоприкладстве, которые ей пришлось пережить шесть лет назад. С тех пор она сознательно не вступала в романтические отношения. “Никогда не знаешь, что может случиться”, – повторяла она себе.

***

Семью Жени нельзя было назвать благополучной. Практически беспризорник, к своим 16-ти годам он уже начал пить, нарушал закон и часто не ночевал дома. Его родители этого и не замечали. Мальчик постепенно становился все более агрессивным и его взрывной характер стал не понаслышке известен всей округе.

Смягчить его смогло только знакомство с Милой. Ребята встретились в городском парке, когда обоим было по 20 лет. Женя, немного навеселе, заметил красивую девушку, сидящую в одиночестве с книгой на одной из парковых скамеек. Отойдя от своей компании, сопровождаемый улюлюканьем собутыльников, Женя подошел к девушке и в этот день уже не вернулся к друзьям. Они с Милой долгие часы гуляли вдвоем по парку, после чего Женя проводил девушку до дома, где они договорились о новой встрече.

Родителям Милы ее новый ухажер, конечно, не нравился, но Женя очень старался произвести на них хорошее впечатление: он реже встречался со своей компанией, старался выглядеть спокойным и говорил о серьезных намерениях в жизни.

Для Милы, тихой домашней девочки из семьи военного, это были первые серьезные отношения. Она души не чаяла в Жене и втайне надеялась выйти за него замуж. Конечно, она замечала, как часто Женя выпивает, как иногда в его глазах сквозит жестокость, но эта жестокость никогда не была направлена на нее. Так что она чувствовала себя в безопасности. Да, Женя был не самым перспективным женихом, ведь он даже не учился в вузе, зато это позволяло ему в 20 лет уже зарабатывать какие-то деньги.

Меньше, чем через год Женя и Мила расписались и съехались в квартире, которая осталась Миле от бабушки. Вот только счастье молодых в том виде, в котором Мила его себе представляла, продлилось недолго. Вскоре после начала семейной жизни Женины проблемы с алкоголем вышли на новый уровень. Вернулась и свойственная ему агрессия. Только теперь Мила нет-нет, да и попадала под горячую руку.

“Ничего криминального”, – говорила себе Мила, – “К тому же, он всегда так искренне раскаивается, если вдруг сорвется!” Поведение супруга она связывала с его переживаниями о деньгах. Из-за отсутствия какого-то профильного образования Женя перебивался случайными заработками. Доход был нестабильным, как и самооценка Жени. Мила сочувствовала мужу и даже предлагала выйти на работу на неполный день, чтобы поддержать его. Но Женя четко дал ей понять, что ее задача, как женщины, – заниматься домашними обязанностями.

Переживания Жени о деньгах лишь усилились, когда Мила забеременела. А вместе с переживаниями набрало силу и его пьянство. Положению девушки не удалось повлиять на Женину агрессию. А через 9 месяцев в семье родилась девочка, которую назвали Олей, в честь бабушки.

***

– Ой, Оль, да ну тебя! – в голосе Ани на другом конце провода появилось раздражение, – Ты же сама мне жаловалась на одиночество, а теперь снова свою шарманку заводишь.

Оля поджала губы. Ей было обидно, что Аня так нетактично припомнила ей разговор, в котором Оля решилась рассказать Ане, что чувствует себя очень одинокой. Это произошло около полугода тому назад, и все эти полгода Аня безуспешно пыталась познакомить Олю с каким-нибудь “интересным” молодым человеком. Оля не была готова к такой реакции в ответ на свою откровенность и теперь горько жалела о том, что раскрыла подруге свои тайные переживания.

– Ты просто не понимаешь, – сказала Оля, – Нельзя взять и сходу довериться новому человеку. Это как минимум необдуманно, и как максимум небезопасно.

– Небезопасно? – воскликнула Аня, – Общаться с моим родным братом небезопасно?!

– Нет, Ань, я не это хотела сказать, – поспешно ответила Оля, – Абсолютно любые отношения так или иначе будут причинять боль, а я сейчас просто к этому не готова, вот и все. Дело не в твоем брате, честно.

Аня помолчала немного и, сдавшись, выдохнула:

– Да знаю я, что дело не в Грише…, понимаю, что это какие-то твои тараканы. Просто очень хочется тебе помочь.

– Я правда ценю, Ань. Спасибо.

Девушки попрощались, каждая, оставшись при своем. Аня – в раздражении из-за поведения своей подруги. Она не могла понять, как помочь Оле справиться с чувством одиночества, если та продолжает настойчиво отталкивать от себя мужчин. Оля – в мыслях о том, что вряд ли Аня искренне о ней заботится, даже если сама и верит в свой альтруизм.

На самом деле Оля не так уж сильно опасалась вранья и жестокости со стороны своих подруг. Она просто старалась поменьше от них зависеть: не слишком много рассказывать им о своих чувствах и не слишком сильно сближаться. А вот в романтических отношениях держать такую дистанцию у нее не получилось бы. Поэтому Оля выбрала держать дистанцию от отношений как таковых.

Конечно, так было не всегда. В школьные годы за Олей ухаживал одноклассник Петя. Он был предан ей, старался держаться рядом и не настаивал на сближении. Оле Петя тоже нравился, но она не хотела торопиться. За все школьные годы их интимные отношения не продвинулись дальше объятий.

Олино отношение к Пете не разделяла ни одна из ее школьных подруг: Петя никак не мог занять достойное положение среди одноклассников. Возможно, так происходило из-за его неопрятной внешности, плохих оценок, странноватого поведения и сомнительных увлечений. Но Олю это не смущало. Она позволяла Пете провожать ее до дома, проводила с ним время на переменах и даже старалась понять его специфические интересы.

Лишь после того, как ребята закончили школу и перестали видеть друг друга каждый день, Петя добился официального подтверждения, что они с Олей теперь пара. Возможно, она стала чувствовать себя увереннее, а может быть просто пришло время. После разговора о новом статусе их отношений Петя сразу же пригласил Олю к себе.

– Я один живу, нам никто не помешает, – сказал он.

– Ну я даже не знаю… – неуверенно отозвалась Оля. Они гуляли уже несколько часов, и Оля собиралась идти домой. – Если я не приду вовремя, то папа будет очень сердиться.

– Слушай, ты же сама сказала, что мы теперь пара, – ответил Петя. Он произнес это с улыбкой на лице, но за ней Оля отчетливо увидела раздражение.

– Ну да…

– Ну так давай проведем время наедине, неужели тебе не хочется?!

– Хочется, конечно, – ответила Оля, совершенно не понимая, чего она на самом деле хочет.

А хотелось ей всего одной вещи – поступить так, чтобы не разозлился ни Петя, ни папа. Она решила, что сможет зайти к Пете на часок и потом быстро побежит домой, тогда она придет почти вовремя и папа ничего не скажет. Пока Оля об этом размышляла, они с Петей уже шли в направлении его дома.

– Я только немного посижу и побегу домой, ладно?

– Да без проблем, – отозвался Петя.

В его тоне уже не было раздражения, и Оля успокоилась. Кажется, ей все-таки удалось никого не разозлить. Примерно с такими же мыслями Оля в тот день лишилась девственности.

“Я все делаю правильно”, – говорила она себе в тщетных попытках получить хоть немного удовольствия. Хотела ли она этого? Ей казалось, что нет. Но Петя так уверенно и с такой угрозой в голосе говорил ей о том, что теперь они как пара должны проводить время именно так, что у Оли просто не оставалось выбора.

Домой Оля бежала бегом. Наверное, поэтому Петя даже не предложил ее проводить, – она ведь торопилась.

– Тебя где, мать твою, черти носили?! – было первым, что Оля услышала, зайдя домой.

– Тише ты, еще только шесть часов, – вступилась Олина мама, – подумаешь, задержалась чуток, взрослая уж девочка.

– Взрослая, взрослая, а на часы смотреть не умеет, – буркнул отец заплетающимся языком.

Оля выдохнула с облегчением и прошмыгнула к себе в комнату.

“Привет! Ну что, сегодня после твоей учебы увидимся?” – Петя написал Оле через пару дней. Это была пятница, Оля заканчивала учебу рано, и они с Петей выбрали этот день “днем свиданий”.

“Привет! Встретишь меня у универа?” – на лице Оли заиграла глупая улыбка. Как ни крути, быть наконец чьей-то девушкой было очень приятно.

Она смутилась, осознав, что пара одногруппников заметили, как она улыбается телефону вместо того, чтобы участвовать в обсуждении. Оля спрятала телефон в карман, но не смогла сдержать еще одну улыбку до ушей, когда через минуту он коротко провибрировал. Лишь по окончании семинара она прочла ответ Пети: “Приходи лучше сразу ко мне, ты же помнишь, как дойти?”

Олю радовало то, что Петя хочет снова провести время с ней наедине. Да и она вроде бы тоже хотела этого. И, несмотря на то что изначально ей хотелось прогуляться по парку, Оля понимала, что в действительно серьезных отношениях пара чаще проводит время вдвоем и за закрытыми дверями. Все это было так, но все же, этому сообщению Оля почему-то не улыбнулась.

“Да, все помню :)” – написала она и закинула телефон в сумку.

Шли месяцы. Конечно, изредка ребята встречались за пределами Петиной квартиры: пару раз ходили в кафе, один раз в кино и иногда гуляли в парке. Эти свидания Петя считал глупыми, а Оля, в глубине души, настоящими. Ей хотелось познакомить Петю со своими университетскими друзьями, попробовать вместе какое-то новое занятие, сходить на уличные танцы летом. Она бы даже хотела познакомить его с мамой, хотя и не представляла себе, как это сделать в обход отца. Но через год отношений ничего из этого так и не было воплощено в жизнь. На все Олины попытки как-то разнообразить их досуг Петя лишь обижался: “Тебе что, плохо со мной?” Тогда Оле приходилось срочно оправдываться и еще на какое-то время даже не заикаться о своих желаниях. Ведь она не хотела терять отношения с Петей. Да и к тому же, ей ведь действительно не плохо с ним одним в его квартире, к чему все эти новые занятия и знакомства?

Оля испытывала особое удовлетворение от того, что у нее “все хорошо”: серьезные отношения, стабильный партнер. Это удовлетворение лишь усиливалось, когда ей приходилось поддерживать подруг, переживающих из-за парней. Не так ответил, посмотрел на другую, мало внимания уделяет, кричит, – у Оли с Петей таких проблем и в помине не было. Возможно, если бы она встречалась с кем-то более ветренным, более популярным у девушек, с кем-то, кто сам активно звал бы ее гулять и танцевать, может быть тогда бы и она столкнулась с этими проблемами. Но с Петей Оля могла быть спокойна, – все у них было “хорошо”.

Так она и говорила своим подругам, если те обижались на то, что она ничего не рассказывает о своих отношениях. “Все у нас хорошо”, – отвечала Оля, – “Просто счастье любит тишину”. Оля искренне считала, что не стоит рассказывать подругам о том, что происходит у них с Петей, – их отношения принадлежали только им двоим. Она и представить себе не могла, что ее подруги были бы в ужасе, если бы узнали, что Петя регулярно оскорбляет Олю, запирает ее в квартире или в ванной, если она ему чем-то не угодит, принуждает ее делать то, что ей совсем не нравится, и выходит из себя, если она честно говорит об этом. В прошлый раз, когда Оля отказалась выполнять то, что Петя требовал в постели, он подтащил ее к открытому окну и наполовину перекинул Олю через подоконник, угрожая выбросить ее вниз. Полностью обнаженная и униженная, Оля в ужасе просила прощения и обещала сделать все, о чем Петя попросит. После таких эпизодов обязательно следовало бурное примирение, – те самые моменты счастья, о которых Оле не хотелось рассказывать подругам.

Отношения с Олей не помогли Пете избежать ареста за хулиганство и кражу. Оля не знала, с кем поделиться своими переживаниями, да и кто бы мог ее понять? Разве что, мама, но Оле очень не хотелось зря ее волновать, ей и так тяжело приходилось из-за отца. Решив тихо принять весь этот кошмарный опыт, Оля стала преданно ждать Петиного возвращения, по возможности навещая его в тюрьме. Вот только когда Петя вышел почти через год, он сразу дал понять Оле, что продолжать с ней отношения не намерен. Он сказал, что Оля в его отсутствие стала слишком “пафосной”, да и наверняка “ложилась под первых встречных”. Никакие Олины слова и убеждения не помогли, и их отношениям пришел конец.

***

Из кухни донесся заливистый хохот Милы. Оля не знала, что порадовало ее маму, но и сама начала радостно улыбаться своей единственной кукле, которой тщательно расчесывала редкие волосики. Они с мамой лишь недавно вернулись из детского сада, была весна, мама чему-то очень радовалась, разговаривая по телефону с подругой, а до прихода папы было еще достаточно времени, чтобы вдоволь наиграться с куклой.

– Мама, приходи играть! – позвала Оля.

Она услышала, как мама попрощалась с подругой, прежде чем крикнуть ей в ответ:

– Оленька, сейчас пока не могу, нужно ужин готовить!

Оля думала было расстроиться, но тут мама добавила:

– Приходи лучше ты ко мне!

Девочка, хоть и не очень хотела оставлять свою игру, побежала помогать маме на кухне. Пока папа не пришел, они могли болтать о чем угодно, и мама будет говорить не только за себя, но и за куколку. У нее это так весело выходит!

На кухне пахло едой и мамой. Оля подставила маленькую табуретку к кухонному столу, усадила куколку подальше от плиты и стала старательно помогать маме: перебирать макарошки, перемешивать муку. Все это она делала рядом, пока мама готовила и развлекала ее выдуманными историями, “рассказанными” куколкой.

В свои пять лет Оля хорошо умела различать звуки того, как поворачивался папин ключ в замочной скважине. Различать эти звуки было очень важно, потому что это были звуки папиного настроения. Иногда ключ проворачивался легко, тихо, не спеша. Иногда он входил в замочную скважину резко, вертелся в ней быстро и злобно. Этот звук казался Оле лязганьем волчьих зубов. Но самым страшным было, когда вместо звука открывающегося замка раздавался скрежет вокруг замочной скважины. Звук тщетных попыток попасть в нее ключом. Оля думала, что в эти дни папа просто так расстроен, что никак не может увидеть замочную скважину. Когда расстраивалась сама Оля, слезы застилали ей глаза, и ей тоже было тяжело рассмотреть что-то вокруг. Вот она и думала, что с папой происходит так же.

Видимо, Олина мама тоже хорошо умела различать звуки папиного возвращения. Потому что, заслышав скрежетание, она менялась в лице, начинала говорить тише и старалась тут же отправить Олю в детскую. Сегодня был один из таких дней. Но маленькая Оля только-только села ужинать, а предлога перенести детский ужин Мила найти не успела.

– О, семейство уже без меня ужинать село? – раздался притворно веселый папин голос.

Оля не отозвалась. Она редко приветствовала папу с работы, да тот и сам не тянулся к этому.

– Да я только Олю посадила, поздно уже было. Сейчас и нам с тобой положу, – ответила Мила. Она с легкостью распознала угрозу за напускным весельем мужа.

– А чего ты хотела-то?! – вдруг заорал папа, – Поздно ей, б**! Сама попробуй поработать с мое, сидишь весь день на ж** ровно! Хоть час бы на заводе провела, посмотрел бы я, как запела!

Оля вздрогнула, опустила ложку обратно в тарелку с супом и замерла. На кухне больше не пахло мамой. Запах супа смешался с запахом грязного тела и чего-то другого, чего-то страшного. Суп ей стало есть совсем невкусно.

– Не кричи так, Жень, – тихо отозвалась Мила, выдавливая из себя самую нежную улыбку, на которую только была способна. Она приобняла мужа, – Я даже не представляю, как ты устал! Прости, что обидела тебя. Садись скорей за стол, сейчас отдохнешь как следует.

Олин папа в лице не поменялся, но кричать перестал и сел за стол напротив дочери. Мила с невероятной скоростью поставила перед ним тарелку полную горячих щей, миску с хлебом и запотевшую, до краев наполненную стопку. Она знала, что без этой стопки скандал развернулся бы в ту же минуту. А так его можно было оттянуть до того момента, пока Оля не уйдет спать.

– Оленька, давай, доедай поскорее, – шепнула Мила дочери, усаживаясь за стол.

– Я больше не хочу, – ответила Оля.

– Нет-нет, давай еще хоть немного, – начала уговаривать ее мама, но тут вмешался отец:

– Хочешь – не хочешь, а из-за стола не выйдешь, пока не доешь!

Оля начала протестно сползать со стула, но увидев, какие мама сделала страшные глаза, вернулась на свое место. Папа, тем временем, опрокинул стопку, требовательно махнул ей в сторону жены и продолжил еще громче и еще более озлобленно:

– Ты что же это, пигалица, думаешь, отец зря горбатится на заводе, чтоб мамка тебе супы варила?! А?! Ешь давай, чтоб тебя… – увидев вновь наполнившуюся стопку, Женя затих.

Оля, не поняв и половину из того, что сказал папа, послушно взяла в руку ложку, но никак не смогла заставить себя продолжить есть. Все этот противный запах, пропитавший всю кухню, сделавший маму тихой и грустной, это все он, этот запах страха виноват. Оля вдруг заметила, что по ее лицу катятся слезы. Они капали в остывающие щи, чем еще больше портили девочке аппетит. Она знала, что просидит теперь над своей тарелкой ровно столько, сколько ей потребуется, чтобы все доесть. Если папа так сказал, то ничего уже не поделаешь, – он точно не сжалится. А то и похуже что случится. Поэтому Оля тихонько плакала и понемногу запихивала в себя холодные, смешанные со слезами щи. Ложку за ложкой.