Истории знакомые каждому

– Ну что ты опять глупости свои завела, – вздохнул Толя и прекратил-таки печатать, – Ничего ты не тупая…

Диана уже вовсю плакала, поэтому ответить не смогла.

– Просто всем требуется разный подход, все работают в своем темпе, ты сама про себя говорила… – продолжил Толя, но Диана не дала ему закончить:

– Ну конечно! Все так и есть! – В ее голосе снова сквозила злоба и обида, – Ты просто вежливо говоришь то же самое, что и я сказала. Мне нужен особый темп и особый подход, потому что я очевидно не могу своей тупой башкой работать как все остальные. Полностью с тобой согласна!

Толя помолчал с полминуты, а потом, в очередной раз раздраженно вздохнув, буркнул:

– Так, все, набери мне, когда немного остынешь. Только смотри не обожрись опять, мы с тобой насчет еды тоже вообще-то договаривались, – и положил трубку.

Диана зарыдала в голос, отшвырнула от себя телефон и закуталась в одеяло. “Ну конечно, – думала она, – чего же ты хотела?! Раз уж быть тупой дурой, то по полной, то и в отношениях тоже! И так непонятно, как Толя тебя выбрал, а теперь он точно задумается, нафига ты ему сдалась!”

Через десять минут самобичевания Диана встала с кровати. Все еще всхлипывая, она скинула с себя домашние штаны в цветочек и натянула джинсы. В ее голове не было больше никаких мыслей, никакой обиды, никакой ненависти. Диана собиралась в ближайший магазин за пирожными. Она делала это не задумываясь. Она еще успеет возненавидеть себя за лишнюю тысячу калорий, это все потом, потом. Пока что просто пустота. В голове наконец тишина. Когда Диана закрыла за собой дверь квартиры, ее глаза были уже абсолютно сухими, а лицо не выражало никаких эмоций.

***

Диана росла подвижным ребенком. Пожалуй, через чур подвижным. Это была та степень непоседливости, которая мешала даже ей самой, но Диана была слишком маленькой, чтобы это понять и посочувствовать себе. На прогулках она собирала все лужи, а еще и все интересующие ее предметы с асфальта: будь то стеклышки, шурупы или окурки, – все отправлялось в уже и так раздутые карманы.

Воспитатели в детском саду не уставали жаловаться Лизе на маленькую Диану. Да, конечно, она всего лишь ребенок, да, конечно, всего четыре года, но это же невозможно! Если она не болтает во весь голос или не задает всевозможные вопросы воспитателю, то обязательно уже лезет куда не положено, а то и вовсе делает что-то опасное. Скромная и уступчивая Лиза лишь тихо кивала с пристыженным лицом и каждый раз обещала “что-то предпринять”. И предпринимала.

Каждая дорога из дома в сад и обратно представляла из себя нескончаемые наставления Лизы. В своей мягкой манере она объясняла Диане, почему нужно вести себя спокойнее, сдержаннее. Объясняла ей и правила поведения на занятиях, и взывала к совести. В конце концов просила думать о своей собственной безопасности, иногда даже прибегая к запугиванию. Вот только Диане было непросто слушать маму. Ей в принципе было еще сложно понимать такие сложные замечания, да и внимания на то, чтобы действительно вникнуть, ей катастрофически не хватало.

В один из таких походов домой Лиза вновь вела воспитательную беседу с дочкой:

– Диана, ты меня слушаешь? – Лиза подождала, пока девочка посмотрит на нее в ответ.

– Да, да, слушаю, – заверила ее Диана, но тут же перевела взгляд на стайку голубей, которых дети кормили хлебом неподалеку.

– Смотри, мы же не ругаем тебя дома, когда ты шалишь, и разрешаем игрушки разбрасывать, – стала говорить Лиза, – Но это только потому, что ты у себя дома. А в саду ты на учебе, это сейчас как твоя работа. А на учебе и на работе нужно вести себя прилично.

Вообще-то, Диане и дома без конца делали замечания, но они были такими бесполезными и такими привычными, что Лиза искренне считала, что совершенно не строга с дочерью.

– Диана! – воскликнула она в исступлении, – Ты точно меня слушаешь?

– Да, да, – ответила Диана и тут же побежала в самую гущу голубиной стайки с веселым смехом, наблюдая за тем, как птицы разбегаются в разные стороны.

Лиза на мгновение застыла, объятая внезапной яростью, а затем твердым шагом подошла к дочери и крепко схватила своими тонкими пальцами пухлое запястье Дианы.

– Да что с тобой не так?! – Лиза не смогла сдержать крик.

Диана в испуге посмотрела в гневные глаза мамы. Та уже намного спокойнее продолжила, уводя девочку от голубей:

– Слушай, Диана, хватит с меня такого поведения! Неужели ты не видишь, что другие дети так себя не ведут? Ты не замечаешь, что ты одна такая?!

– Не знаю, – тихо ответила Диана.

Вот только на этот раз она действительно задумалась. Почему-то именно эти слова мамы засели в ней глубоко-глубоко. Возможно, причиной стал предыдущий испуг. А возможно Лиза просто наконец нашла такие простые слова, которые дошли до четырехлетнего ребенка одним явным посланием: с ней что-то не так.

Что именно с ней не так, Диана в тот день так и не поняла. Она и про разговор этот забыла, и, конечно же, продолжила страдать от своей гиперактивности. Но где-то внутри нее что-то поменялось и это что-то заставляло ее воспринимать все замечания и любую критику с полным доверием. Ведь она теперь знала, что чем-то она хуже, чем другие. Что-то с ней “не так”.

Когда в тот вечер Лиза уложила Диану спать, она подошла к Вадиму и рассказала о том, что очень устала от постоянных замечаний воспитателей. Рассказала, что попыталась вразумить дочь, но та лишь убежала от нее разгонять голубей. Она очень переживала из-за того, что у дочки проблемы в детском саду, и искренне хотела ей помочь.

– Ну да, она у нас непоседа, – отозвался Вадим, – это у нее от меня. Я тоже ведь постоянно все задеваю, да роняю. Мама про меня тоже рассказывала, что меня было не удержать на месте. Может быть, сила Дианки в другом, а? Как у папы?

Вадим подмигнул Лизе и широко улыбнулся. Он имел ввиду, что раз дочка не унаследовала изящность, грацию и аккуратность от своей мамы, то наверняка пошла в отца интеллектом и склонностью к науке. А ее несносное поведение в таком случае вообще стоило отнести к побочному эффекту гениальности.

В продолжение этой идеи в тот же вечер Вадим нашел в интернете развивающие курсы для детей, опережавших сверстников в интеллектуальном развитии. Он был уверен, что это отличный шанс для его дочери развивать свою гениальность. “Жаль”, – думал Вадим, – “что мои родители не догадались о чем-то подобном, когда я был маленьким”.

Теперь три раза в неделю Вадим сам отводил Диану на новые занятия. В первый раз он не мог сдержать своего воодушевления, и маленькая Диана весело перебирала ножками, с трудом поспевая за папой навстречу новым впечатлениям. Всю дорогу папа рассказывал ей о том, как важно с самого раннего возраста учиться думать быстрее других.

Вот только думать быстрее других у Дианы не получилось. Более того, она обнаружила, что в группе одаренных детей она очевидно выделяется не в лучшую сторону. Конечно, на этих занятиях делали намного меньше замечаний, чем в детском саду, – детям разрешалось громко разговаривать, вставать с места и даже немного хулиганить. Это Диане очень понравилось. Но она никак не могла понять, почему, когда она вскакивает с места, чтобы посмотреть на начавшийся за окном снегопад, ей начинают рассказывать об атмосферном давлении и влажности воздуха. Все это было неинтересно маленькой Диане, – ей просто хотелось следить за кружащимися снежинками и рассматривать их узоры.

Отчасти из-за того, как сильно Вадим горел идеей воспитать гениальную дочь, а отчасти и из-за того, что занятия были платными, воспитатели не спешили делиться родителями Дианы ее невыдающимися показателями. Вот только от самой Дианы не укрылась разница между заданиями, которые дают ей, и которые дают другим детям. И несмотря на то, что папа продолжал считать ее своим маленьким непоседливым гением, внутри Дианы с каждым занятием продолжало крепнуть убеждение в том, что с ней что-то не так. В саду она была слишком непослушной, на дополнительных занятиях слишком глупой, а дома… А дома получалось всего понемногу, в зависимости от того, кто оценивал: папа или мама.

***

У Дианы было несколько хороших подруг, к которым она могла обратиться в сложные для себя периоды. Правда, недавно она заметила, что подругам все сложнее становится переносить ее частые жалобы. Конечно, это происходило не из-за того, что они не любили Диану и не хотели ее поддержать, а из-за того, как тяжело было им пробиться через глухую стену обесценивания и унижения, которой окружала себя Диана.

– Слушай, почему бы тебе все-таки не сходить с нами на игру? Будет весело! – как-то раз предложила Диане ее лучшая подруга Арина.

– Да ну, Арин, там же думать быстро надо, а я сейчас два плюс два не в состоянии сложить.

– Ну перестань, мы все там будем в первый раз! И из всех нас одна ты разбираешься во всяких исторических вопросах, нам бы пригодилась твоя помощь! Заодно хоть развеешься немного, м?

– Я подумаю, Арин, завтра точно скажу, окей?

– Окей, только не надо снова на себя наговаривать, что ты глупая, ладно? Мы идем тусить, а не экзамен сдавать.

В такие моменты, когда подруги из кожи вон лезли, чтобы поддержать ее, Диана никак не могла сообразить, что же такого они в ней нашли, что готовы так стараться ради нее. С учетом того, что сама Диана считала себя личностью исключительно посредственной, такое рвение подруг к общению с ней из раза в раз наталкивало Диану только на два вывода. Либо они просто еще по какой-то причине не поняли, что она никакой не гений, либо же сами по себе были настолько серыми и неинтересными, что Диану воспринимали как достойного собеседника. Во вторую версию верилось с трудом, так что Диана придерживалась того, что ее пока просто не раскусили. А уж если раскусят, то точно перестанут звать ее с собой на тусовки и тем более по десятому разу выслушивать ее нытье.

Из-за такого хода мыслей Диане было мучительно трудно согласиться на приглашение Арины поучаствовать в квизе. Собиралось несколько подруг Дианы и пара человек, которых она не знала. Кто-то из них уже участвовал в квизах, а кто-то шел в первый раз. Тематика вечера действительно подходила под знания Дианы, но как же ей было страшно! Во всех красках она представляла себе тысячу разных вероятных ситуаций провала. Как она дает ответ, а он оказывается неверным, как она настаивает на своей правоте, а потом оказывается, что прав был другой участник команды… А если она совсем не будет участвовать в обсуждениях, то будет еще больше стыдно! И вообще, то, что она разбирается в теме квиза будет последним гвоздем в крышку ее гроба. Ведь если они поймут, что даже в своей собственной теме она ничего не знает, то о чем же с ней вообще можно говорить?!

Эти мысли крутились в голове у Дианы, когда она вышла из своей комнаты и на автомате отправилась на кухню. Часто она не отдавала себе отчет в том, что делает, пока не начинала испытывать легкую тошноту от количества съеденного. И это несмотря на то, что уже несколько лет она прекрасно знала о своей пагубной привычке заедать неприятные эмоции.

Около трех лет назад, когда Диане было 15, ее проблемы с едой и лишним весом стали настолько очевидны, что она сама стала интересоваться темой расстройств пищевого поведения. Диана прочла несколько книг о том, как справиться со своей проблемой, и даже предприняла несколько более или менее успешных попыток. Мешало ей то, что какая-то ее часть с каждой новой полученной информацией убеждалась лишь в том, что проблемы у Дианы, оказывается, не только с лишним весом, но и с головой.

Сейчас, стоя на кухне с пачкой чипсов в руках и смотря в окно, она не думала о том, хочет она есть или нет, пойдут ли ей эти чипсы на пользу или нет, и уж точно она не думала о том, как будет ненавидеть себя за съеденное. В ее мыслях только-только начал стихать ураган переживаний о квизе, на который ее позвала Арина, и который грозил обернуться для нее личной катастрофой. Подсознательно Диана уже придумывала отмазку, чтобы никуда не идти.

В этот момент на кухню зашла Лиза. Диана даже не сразу заметила появление матери.

– Дианочка, котик, мы же говорили, что тебе не стоит есть чипсы, – расстроенно проговорила Лиза, – тем более, на ночь.

Только в этот момент до сознания Дианы действительно дошло, что она опять “лечила” себя едой.

– Да блин, мам, хочу и ем, что ты пристаешь, – огрызнулась она.

– Я не пристаю, милая, я же наоборот забочусь о тебе, – не унималась Лиза, – Для девушки очень важно следить не только за здоровьем, но и за красотой своего тела. Поверь, тебе самой станет намного легче, если ты приложишь хоть немного усилий…

Говоря все это, Лиза, – сама живое подтверждение своим словам, – открыла холодильник и взяла одну из десятка запасенных бутылочек обезжиренного кефира, своего обычного перекуса. Диана посмотрела на маму, всю такую аккуратную, такую изящную, чуть ли не с полупрозрачной кожей. Она задумалась о том, что мамин топик, наверное, налез бы ей только на ногу… А может и вовсе на руку. Диана восхищалась мамой: как же она мечтала родиться вот такой же красавицей!

– Да отстань, мам, я сама могу разобраться, – буркнула Диана и ушла в свою комнату.

На этом фоне мысли о провале на квизе стали еще более страшными, почти невыносимыми. Что-то внутри Дианы отчаянно пыталось найти хоть какую-то сферу, в которой она могла бы быть хороша. Нет успеха в диете, так хоть мозги должны были быть на высоте! С этими мыслями Диана уткнулась в подушку и тихонько заплакала.

***

С академической точки зрения к первому классу Диана была готова просто идеально. Лиза с Вадимом постарались на славу и в последний, подготовительный, год действительно сделали все возможное, чтобы Диана не чувствовала себя изгоем в новом окружении. Вадим считал, что это может произойти по причине “гениальности” дочери, которая, по его мнению, приводила к непоседливости и неосторожным замечаниям об окружающих. Лиза же понимала, как тяжело будет девочке комплекции Дианы в окружении жестоких сверстников. Не то чтобы Диана была полным ребенком, но для худощавой Лизы вес Дианы явно воспринимался как излишний.

Сама Диана очень волновалась перед походом в школу, поэтому впитывала как губка все, что ей говорили родители: все их советы, все их наставления. Никто из них троих не замечал, что все эти напутствия, говорившиеся с такой любовью и заботой, были пропитаны одной единственной идеей: “из-за того, что ты недостаточно хороша, тебе будет тяжело”. Причем, ни Лиза, ни Вадим никогда бы не озвучили эту идею вслух, они оба души не чаяли в дочери. Но каждый видел в ней свои недостатки и, пусть даже обличенные в красивое описание, они все равно ощущались как недостатки, с которыми в этом мире бедному ребенку будет непросто. Именно так Диана себя и чувствовала.

Несмотря ни на что, Диане удалось завести сразу двух подруг, да и программа первого класса давалась ей благодаря подготовке достаточно легко. Ее трудности с удержанием внимания постепенно сходили на нет и с каждым разом ей было чуть проще высиживать целый урок. Учителя не жаловались родителям Дианы на поведение или успеваемость девочки, но и особой похвалой они ее не одаривали.

Ко второму классу Вадиму стало постепенно понятно, что Диана ну никак не справляется с ролью опережающего одноклассников гения. Конечно, как умный человек, Вадим не стал делать из этого трагедии. Он ничем, казалось, не выдавал своего разочарования. Но перемена в том, как он говорил с Дианой о школе, об учебе, об ее планах на будущее, не могла укрыться от чуткого ребенка. Что-то внутри Дианы было готово к тому, что в ней непременно разочаруются, поэтому неочевидные сигналы от папы попадали точно в цель.

Не лучше обстояли дела в отношениях Дианы со своей внешностью. В 8 лет о вопросах веса и фигуры девочки еще не задумываются, но это только если они не становятся невольными свидетельницами постоянных диет, взвешиваний и упражнений своих матерей. А Лиза, хоть и сама по себе и была очень утонченная по конституции, как настоящая танцовщица не допускала появления на своем теле ни грамма жира.

Однажды, когда Диана уже заканчивала второй класс, она столкнулась с трудностями в сдаче контрольной по математике. Во втором полугодии они начали изучать уже довольно сложные темы, а то, что Диане с трудом удавалось удерживать внимание на сложном предмете, никак ей не помогало. Сама не зная почему, за помощью к папе, отлично разбиравшемуся в точных науках, Диана не обратилась. Наверное, дело было в том, что она подсознательно представляла себе, как папа может отреагировать на такую просьбу. Конечно, он бы обязательно помог ей во всем разобраться, – в этом она не сомневалась. Вот только когда Диана представляла, как папа будет сдерживать разочарованный вздох, как будет смотреть в сторону, пытаясь скрыть свое недовольство дочерью, все внутри у нее сжималось.

Итогом стала двойка за контрольную. Когда Диана возвращалась из школы, дома была только мама. Расстроенная двойкой Диана была уверена, что мама сможет ее поддержать и утешить. А еще она вспомнила, что недавно папа заполнил всю морозилку их любимым мороженым. Жаркий день, надвигающиеся каникулы и двойка в дневнике сами собой вели к тому, чтобы посидеть в маминой компании и поесть с ней мороженое, поговорить о чем-то веселом, отвлечься и успокоиться. Хотя мама, конечно, вряд ли станет есть мороженое, – у нее диета. Но ждать папу, который всегда ел мороженое вместе с Дианой, чтобы рассказывать о двойке, она не собиралась. Она вообще мечтала о том, чтобы папа никогда не узнал об этой оценке.

– Привет, малыш! – Лиза встретила Диану на пороге и заключила в крепкие объятия, – Как твои дела?

– Плохо, – сказала Диана.

– Что случилось? – Лиза, которая уже начала было уходить из прихожей, снова повернулась к дочери.

Диана никак не могла заставить себя начать рассказывать о контрольной и о постыдном провале. Она быстро скинула уличные сандалии, поставила рюкзак на полочку, тяжело вздохнула и еле слышно буркнула, не поднимая глаз:

– Я двойку получила.

Лиза не расслышала сказанного, но увидев, как по лицу дочери покатились слезы, снова подбежала к ней и присела рядом.

– Ну что же ты, малыш, пойдем на кухне сядем, ты мне все расскажешь, я тебе чаек сделаю… Давай, вытирай слезки, мы сейчас во всем разберемся!

Уже сидя за кухонным столом, Диана смогла немного успокоиться и рассказала все как есть, – о том, что не смогла понять сложную тему, как ни старалась, и о том, что постеснялась просить помощи, и о том, какой сложный вариант контрольной ей попался, и, в конце концов, о полученной двойке.

Лиза отозвалась незамедлительно:

– Дианочка, это ведь всего лишь одна тема, да к тому же сложная. Мы тебе поможем в ней разобраться, и ты легко эту двойку исправишь. Все у тебя получится, подумаешь, математика! Я вот по математике еле-еле с тройки на тройку перебиралась, и ничего. Так что все это мелочи, милая. Пусть даже не думает эта дурацкая двойка так сильно портить тебе настроение, ух я ей!

Лиза смешно нахмурила брови и погрозила пальцем воображаемой двойке, и Диана начала улыбаться сквозь слезы. Уже совсем успокоившись, Диана соскочила со стула и пошла за мороженым, о котором так мечтала, пока шла домой под палящим солнцем. Может быть, раз мама в таком хорошем настроении, то и она нарушит немного свою диету…

– Будешь со мной кушать мороженое? – спросила Диана, открывая морозильную камеру.

– Ой, нет, Диана, я не буду, – тут же отозвалась Лиза. И уже менее веселым тоном добавила, – Да и тебе, моя хорошая, не стоит сейчас есть сладкое. Мы же только вчера с тобой говорили, что уже пора начинать следить за своим весом, а то вон новые джинсы уже на талии еле сходятся. Дождись, пожалуйста, ужина.

***

Несмотря на то, что Диане довольно легко удавалось заводить знакомых и даже друзей, с романтическими отношениями у нее долго ничего не выходило. Желание быть в отношениях Диана таила где-то очень глубоко внутри, иногда пряча его даже от себя самой. Порой она искренне верила в то, что ей в жизни в принципе никогда не понадобится партнер. Диане хотелось верить, что она из тех людей, которым в одиночку живется намного лучше, чем в отношениях. Но подсознательно она таила в себе глубочайшее чувство одиночества и завидовала подругам, которым в сфере романтических отношений повезло больше.

Иногда, – Диана называла это минутами слабости, – она позволяла себе погрузится в мечты о том, как было бы классно скучать по кому-то, принимать любовь и заботу, знать, что кому-то ты небезразличен. Она рисовала у себя в воображении целые сюжеты, где она была счастлива в отношениях. Раз уж это были мечты, а не реальность, то и сама Диана в них сильно отличалась от себя настоящей. В фантазиях у нее была абсолютно другая внешность, лишь отдаленно напоминавшая реальный образ. Наверное, поэтому романтические отношения и оставались для нее чем-то совершенно недостижимым: ведь в ее картине мира такой, какая она есть, Диана никому понравиться не могла.

После окончания первого курса Диана проводила целый месяц каникул на море с лучшей подругой Ариной, которая на тот момент тоже была без отношений. После заселения в отель в первый день отдыха девушки переоделись в свои лучшие летние платья и крутились у зеркала, делая смешные фотографии.

– Ну что, красотки отправляются на охоту? – подмигнула Арина отражению Дианы.

– Да-да, охоту на вкусный ужин и бокал игристого, – ответила Диана, надеясь, что подруга не станет развивать тему “охоты”.

– Поддерживаю! А там, где ужин и хорошее вино, там и интересные мужчины!

Диана не стала ничего отвечать, выдавила из себя улыбку и вышла вслед за подругой из номера. “Ну неужели она сама не видит, что у меня нет шансов?”, – думала Диана, – “мы же буквально только что стояли рядом и смотрели в зеркало! Ну кто посмотрит на такую корову рядом с девушкой нормальной комплекции?!”

Тут вдруг Диану уколола совсем неприятная мысль, и она не смогла сдержаться, хотя заранее знала, какой будет реакция подруги:

– Блин, Арин, а что если из-за меня рядом, к тебе тоже не захотят подходить знакомиться?

Арина предсказуемо закатила глаза. Она даже остановилась посреди коридора, чтобы обернуться на подругу и продемонстрировать ей свое выражение лица.

– Так! Знаешь, что? – строго, но весело сказала Арина, – Я хочу установить правило. Раз уж нам жить под одной крышей целый месяц, предлагаю ввести запрет на всякие самоунижения, самообзывания и вот это вот все, как оно еще называется… Пусть этот отдых пройдет под эгидой любви к себе! Ты красотка, Диана, прям вот заставлю тебя это повторять каждое утро, понятно?!

– Понятно-понятно, – слабо улыбнулась Диана.

Она считала, что Арина ее просто утешает. Но сейчас, дабы не портить вечер, надо просто кивнуть и согласиться на это условие.

Арина же, как оказалось, не шутила, и стала каждое утро заставлять Диану повторять фразу “я красотка” перед зеркалом. Поначалу Диану это даже забавляло, она чувствовала, что Арина искренне о ней заботится и хочет, чтобы у подруги поднялась самооценка. Но не прошло и пары недель, как все поменялось.

В один вечер после ужина Арина уговорила Диану пойти в один из популярных местных клубов. Там девушки познакомились с двумя молодыми людьми. Как это часто бывает при таких знакомствах, компания сразу распределилась по “парочкам”, – один парень больше общался с Ариной, другой больше внимания уделял Диане. Вот только когда счастливые девушки, смеясь, вышли из такси и попрощались с парнями, в разговоре выяснилось, что номер телефона взяли только у Арины.

Конечно, она уверяла Диану, что поскольку парни были друзьями, а они – подругами, то и брать два номера им не было смысла. И что, вероятно, кавалер Дианы вообще просто потерял от нее голову и постеснялся просить номер, а может был слишком пьян и забыл.

Но на следующий день мобильный Арины просто разрывался от входящих сообщений. В ходе переписки Андрей, – так звали молодого человека, – ни разу не спросил про Диану и не попросил ее номер для своего друга. Он не предлагал снова встретиться вчетвером, когда назначил свидание Арине. В общем, тут даже Арина не могла ничего сказать, хотя и пыталась давить на то, что бывает по-разному и дело не в Диане.

Когда на следующее утро Арина, только минуту назад влюбленно улыбавшаяся телефону, забежала к Диане в ванну и предложила снова говорить зеркалу “я красотка”, Диана не выдержала:

– Да задолбала ты меня этими дебильными аффирмациями! Неужели не ясно, что не работает это с такими как я?!! Не буду я эту хрень повторять, можешь подавиться ей!!

Она стала высказывать подруге все то, что думала, и чего никогда не думала. Она вымещала всю свою злость, всю свою обиду, всю свою боль. В Арине, влюбленной в Андрея, для нее вдруг соединились все образы счастливых подруг, так легко и просто находивших себе парней. Диана кричала, плакала, а потом просто обессиленно опустилась на пол ванной, бормоча что-то себе под нос и всхлипывая.