Никто не жалел меня

И больше ничего.

Джейс остановился в прихожей.

Воспоминания обрушились на него мгновенно.

Вот здесь отец учил его завязывать шнурки.

Здесь мать встречала его после школы.

Здесь они праздновали дни рождения.

Он зажмурился.

Не помогло.

Прошлое никуда не исчезло.

Оно шло рядом.

Следом за ним.

Дышало ему в затылок.

В гостиной горел торшер.

На диване спала мать.

Плед сполз на пол.

Книга лежала раскрытой рядом.

Наверное, опять уснула за чтением.

Как делала десятки раз раньше.

Джейс замер.

В груди поднялась волна паники.

Хотелось убежать.

Хотелось закричать.

Хотелось вернуться в машину и исчезнуть.

Но перед глазами возникло лицо Морока.

Его спокойная улыбка.

Его голос.

«Докажи».

Пальцы сжались в кулак.

Мать вдруг шевельнулась во сне.

Именно это движение окончательно сломало Джейса.

Он понял, что назад дороги уже нет.

Когда всё закончилось, дом показался ему чужим и пустым.

Словно жизнь покинула его навсегда.

Джейс почти не помнил, как выбежал на улицу.

Как добрался до машины.

Как рухнул на сиденье.

Он тяжело дышал.

Руки дрожали.

Внутри не осталось ничего.

Ни облегчения.

Ни радости.

Ни чувства победы.

Только пустота.

Виктор посмотрел на него один раз.

И молча нажал на газ.

Когда они вернулись в особняк, Морок сидел в кресле возле окна.

Будто всё это время никуда не двигался.

Джейс остановился напротив него.

— Всё сделано.

Леон поднял глаза.

Несколько секунд изучал его лицо.

Будто искал что-то.

Раскаяние.

Страх.

Сожаление.

Но ничего не сказал.

Ни похвалы.

Ни благодарности.

Ни улыбки.

Только равнодушный взгляд.

И именно это оказалось страшнее всего.

Потому что в тот момент Джейс понял: он потерял всё.

А Морок даже не счёл это достойным эмоций.

***

Леон сильнее вдавил педаль газа.

Город мелькал за окнами автомобиля размытыми пятнами света. Красные сигналы светофоров, витрины магазинов, лица прохожих — всё сливалось в одну бесконечную ленту.

Он собирался проехать мимо.

Собирался не обращать внимания.

Но вдруг заметил её.

Худую девушку возле продуктового магазина.

Она стояла под тусклым фонарём и беспокойно озиралась по сторонам.

Не как обычный покупатель.

Не как человек, который кого-то ждёт.

Она выглядела так, словно постоянно искала угрозу.

Словно мир вокруг был наполнен врагами.

Леон машинально замедлил ход.

Девушка нервно поправила ворот старого бежевого пальто и быстро спрятала что-то под одежду.

Затем направилась прочь.

Леон остановил машину.

Заглушил двигатель.

Несколько секунд наблюдал за удаляющейся фигурой.

Потом вышел наружу.

— Эй!

Девушка вздрогнула так сильно, будто в неё выстрелили.

Медленно обернулась.

Их взгляды встретились.

Внутри неё будто что-то оборвалось.

Она знала это лицо.

Знала слишком хорошо.

По телевизору.

В новостях.

На фотографиях.

Леон Вейл.

Морок.

Человек, о котором говорил весь город.

Страх мгновенно захлестнул её.

Она отвернулась и ускорила шаг.

— Да, ты, — спокойно произнёс Леон.

Элиана почти сорвалась на бег.

Сердце заколотилось где-то в горле.

Нет.

Нет.

Нет.

Только не снова.

Только не мужчина.

Только не погоня.

Только не чужие руки.

Она резко свернула за угол.

Но тяжёлые шаги позади не исчезли.

Наоборот.

Становились ближе.

Ещё ближе.

Воздух застрял в лёгких.

Пальцы похолодели.

Перед глазами вспыхнули старые воспоминания.

Тёмная комната.

Чужие голоса.

Запертая дверь.

Беспомощность.

Боль.

Она не заметила, как начала дрожать.

Сильная рука схватила её за воротник.

Элиана вскрикнула.

Мир вокруг исчез.

Остался только животный ужас.

Она резко дёрнулась.

Безуспешно.

— Что украла? — спросил Леон.

Элиана смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Не слышала вопроса.

Не понимала слов.

Она видела только мужчину перед собой.

Сильного.

Опасного.

Способного причинить боль.

— Я знаю тебя… — прошептала она.

— Правда?

— Тебя посадили…

На лице Леона мелькнула лёгкая усмешка.

— Разве?

— Мне нужно идти.

Она попыталась сделать шаг назад.

Рука не позволила.

И тогда паника окончательно взяла верх.

— Мне нужно домой…

— Верни то, что украла.

— Мне это нужнее.

Леон раздражённо выдохнул.

А Элиана заметила движение на дороге.

Голова сама повернулась в сторону проезжей части.

На секунду ей показалось, что рядом кто-то стоит.

Высокий мужской силуэт.

Тот самый.

Из прошлого.

Страх ударил так резко, что ноги подкосились.

Она рухнула на асфальт.

— Нет…

Леон нахмурился.

— Что с тобой?

Но девушка уже отползала назад.

Судорожно.

Не от него.

От собственных воспоминаний.

— Не трогайте меня…

Голос дрожал.

— Пожалуйста…

— Здесь никого нет.

— Нет…

Она обхватила себя руками.

— Нет…

В глазах стояли слёзы.

Она понимала, что выглядит безумной.

Но ничего не могла поделать.

Прошлое всегда возвращалось внезапно.

Одним запахом.

Одним голосом.

Одним прикосновением.

Леон несколько секунд молча смотрел на неё.

А затем неожиданно отпустил воротник.

Элиана замерла.

Не понимая, что происходит.

Большинство мужчин в её жизни пользовались страхом.

Этот просто наблюдал.

Внимательно.

Изучающе.

Словно пытался понять.

И именно это испугало её ещё сильнее.

Потому что впервые за долгое время кто-то посмотрел не на её внешность.

А прямо внутрь.

Туда, где прятались её сломанные части.

Леон буквально втолкнул девушку в особняк.

Элиана споткнулась о собственные ноги и рухнула на ковёр в просторном холле.

Боль прострелила колени.

Она попыталась подняться, но дрожь в теле не позволяла нормально двигаться.

Тёплый свет люстры резал глаза после тёмной улицы.

Незнакомое место.

Незнакомые люди.

Незнакомые стены.

Паника вновь начала подниматься где-то под рёбрами.

Виктор появился в коридоре почти бесшумно.

Его взгляд скользнул по девушке, сидящей на полу.

Затем остановился на Леоне.

— Вейл, прошу прощения, но что она здесь забыла?

Леон снял куртку и небрежно бросил её на спинку кресла.

— Украла пару вещей.

Виктор перевёл взгляд на девушку.

Потом обратно на Морока.

— Она?

В голосе впервые прозвучало удивление.

— Именно она, — процедил Леон. — Маленькая крыса решила, что ей всё дозволено.

Элиана вжалась в стену.

Разговор шёл так, словно её здесь не существовало.

Словно она была вещью.

Очередным предметом интерьера.

Очередной проблемой.

Очередной добычей.

И это чувство было ей слишком хорошо знакомо.

— Леон… — медленно произнёс Виктор.

— Что?

— Ты знаешь, кто она?

— Нет. И мне плевать.

Хейз нахмурился.

— А зря.

Леон раздражённо поднял глаза.

— Ну?

— Элиана Росс.

Леон застыл.

Виктор заметил это сразу.

Морок медленно повернул голову к девушке.

В его взгляде впервые появилось нечто похожее на интерес.

— Элиана Росс…

Он будто попробовал имя на вкус.

Элиана почувствовала неприятный холодок.

— Знакомое имя?

— Возможно.

Леон продолжал смотреть на неё.

Слишком долго.

Слишком внимательно.

И вдруг в памяти всплыл старый телевизионный репортаж.

Желтая полицейская лента.

Машины экстренных служб.

Молодая девушка с растрёпанными волосами.

Журналисты.

Крики.

И фамилия.

Росс.

Точно.

Росс.

Уголок губ Морока едва заметно дрогнул.

— Напарница Реннера.

Виктор удивлённо приподнял бровь.

— Значит, вспомнил.

— Теперь да.

Леон не сводил глаз с девушки.

— Ты выглядишь хуже, чем в новостях.

Элиана напряглась.

Сердце пропустило удар.

Он помнил.

Не просто имя.

Он помнил её.

Пусть лишь мельком.

Пусть год назад.

Но помнил.

И почему-то это пугало сильнее, чем если бы он вовсе её не узнал.

— Бывшая напарница Реннера.

— Почему бывшая?

Виктор выдохнул.

— После того случая её списали.

Элиана опустила голову.

Пальцы впились в ткань пальто.

Она ненавидела этот разговор.

Ненавидела, когда говорили о ней так, будто её нет рядом.

— Психическое расстройство, — продолжил Хейз. — Панические атаки. Галлюцинации. Иногда ей кажется, что рядом находятся люди, которых не существует.

Каждое слово било больнее пощёчины.

Элиана зажмурилась.

В памяти мгновенно всплыли кабинеты врачей.

Таблетки.

Диагнозы.

Сочувствующие взгляды.

Шёпот за спиной.

«Она больше не пригодна для службы».

«Слишком нестабильна».

«Сломалась».

Леон долго смотрел на неё.

Очень долго.

Так долго, что девушке захотелось исчезнуть.

Провалиться сквозь землю.

Спрятаться.

Лишь бы не чувствовать этот взгляд.

А потом уголок его губ медленно поднялся.

Улыбка.

От которой по позвоночнику пробежал холод.

— Даже лучше.

Элиана подняла голову.

В груди неприятно заныло.

Она уже знала этот взгляд.

Так смотрят люди, когда им приходит в голову плохая идея.

Очень плохая.

— На руку, — тихо произнёс Морок.

Виктор нахмурился.

— Леон…

— Отведи её в подвал.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

Он направился к выходу.

Элиана вскочила на ноги.

— Нет…

Голос сорвался.

— Пожалуйста…

Леон даже не обернулся.

Словно её мольбы не стоили внимания.

— Я скоро вернусь.

Дверь особняка закрылась.

Элиана осталась стоять посреди холла.

Один на один с Виктором Хейзом.

И впервые за весь вечер ей стало страшнее, чем на улице.

Потому что теперь она понимала: её привезли сюда не случайно.

И отпускать никто не собирался.

Леон прошёл в крошечное заброшенное здание — бетон, сырость, тишина, которая давила сильнее звука. В руке — нож, в кармане — турбо-зажигалка для розжига. Он спустился вниз, в полутёмный подвал.

Элиану связали и усадили в углу, спиной к холодной стене.

Морок опустился перед ней на корточки.

— Расскажешь о себе.

— Лучше убей.

Он чуть наклонил голову, будто это был не ответ, а неудачная шутка.

— Боюсь, тебе не понравится. Я хочу узнать свою жертву.

Элиана выдохнула, медленно, через нос.

— Элиана Росс. Бывший детектив. Больше нечего рассказывать.

— Мне сказали, у тебя проблемы с психикой. Как давно? И почему тебя уволили?

Она усмехнулась — коротко, без радости.

— Сначала всё было нормально. Потом, примерно через год, начались голоса. Я пыталась игнорировать. Делала вид, что это не происходит. Мой коллега помогал.

— Исаак Реннер?

— Да. Он просил не сообщать начальству.

Пауза.

— Но перед тем, как меня фактически списали, я сама подала на увольнение. С того дня не работала. Поэтому… украла. Поэтому хожу в этом. Поэтому живу на улице.

Морок прищурился.

— И твой коллега даже не попытался забрать тебя?

Элиана отвела взгляд.

— Он ушёл в армию. Скоро должен вернуться.

В этот момент в тишину резко врезался звонок.

Телефон.

Леон медленно наклонился, вытащил его из пальто Элианы. На экране — «Исаак Реннер».

Морок кивнул.

— Ответь.

Леон нажал.

— Элиана! — голос на другом конце сорвался в напряжение. — Что случилось? Ты даже не захотела увидеться со мной?

Элиана закрыла глаза.

— Ис… Исаак… прости… я не хотела… Я совершила самую ужасную ошибку в своей жизни…

Леон оборвал звонок.

Секунда тишины.

Он быстро открыл сообщение, ввёл свой номер, отправил. Потом убрал телефон обратно в карман её пальто.

— Умница, — сказал Морок спокойно.

Элиана подняла голову.

— Если собираетесь убивать — давайте быстрее. Я и так слишком долго это тяну.

Леон посмотрел на неё внимательно, без эмоций.

— Я только одного не понимаю, — произнёс он. — Как твой «друг» оставил тебя на улице?

Она сглотнула.

— Я не брала трубку. Может, и хотела… но не могла. Мне было стыдно признаться, что я так живу.

Леон медленно поднялся.

Он коротко взглянул на Джейса.

— Отведи её в дом.

Джейс кивнул, будто это было обычным поручением, и шагнул к Элиане.

Он без лишних слов поднял её, удерживая за плечо и предплечье, и вывел из подвала.

Шаги глухо отдавались по узкому коридору. Сырость подвала осталась позади, сменившись пустой тишиной старого здания.

Они поднялись выше — на второй этаж, затем на третий. Дом оказался почти пустым: всего три этажа, и каждый выглядел так, будто здесь давно никто не жил по-настоящему.

Комната, в которую её завели, была одной из немногих с дверью и хоть какой-то мебелью — голые стены, тусклый свет, запах пыли.

Джейс усадил Элиану внутрь, не задерживаясь ни секунды.

Он бросил взгляд на неё, затем развернулся и молча вышел.

Джейс столкнулся с Леоном взглядом уже на лестничной площадке.

Мгновение — и ничего.

Ни приветствия, ни вопроса, ни даже намёка на то, что они вообще существуют друг для друга. Они просто прошли мимо, как два человека, которых связывает слишком много, чтобы это можно было назвать знакомством.

Леон продолжил путь по коридору, не оборачиваясь.

Джейс вышел за дом.

Только когда дверь закрылась за спиной, он остановился.

Воздух снаружи был холоднее. Сырой сад тянулся к стенам особняка, трава — тёмная, мокрая, почти чёрная в сумерках.

И тогда его сорвало.

Он не закричал — не мог. Не здесь. Не сейчас. Голос будто застрял внутри, превращаясь в глухой, рвущийся из груди звук.

Джейс согнулся, упал ближе к земле, ладони вцепились в мокрую траву.

Пальцы сжали её так сильно, что зелёные стебли хрустнули и остались в кулаке.

Он резко дёрнул — и вырвал.

Будто пытался выдрать вместе с ней всё, что было внутри.

Дыхание сбилось. Грудь поднималась рывками.

— Нет, — выдохнул он наконец, почти без звука.

Ещё раз.

— Нет…

Кулак ударил по земле — глухо, бессильно.

Перед глазами вспыхнуло: девять лет. Пустые комнаты. Родители, которых он не видел. Люди, которые ждали его возвращения.

И он вернулся.

Поздно.

Слишком поздно.

— Будь ты проклят, Леон… — голос наконец прорвался, хриплый, сломанный. — Будь ты проклят…

Он сжал траву снова, сильнее, до боли в пальцах, будто мог удержать этим хоть что-то, что уже рассыпалось внутри.

***

Элиана рассказала о детективе Реннере. Исаак ушёл на службу — до демобилизации оставалось меньше пары месяцев. Информация была важной.

Морок выслушал молча, затем кивнул Хейзу.

— Адрес. Жена. Дети. Привезёшь.

Хейз даже не переспросил.

— Понял.

Он ушёл без лишних слов.

Жилой дом оказался обычной многоэтажкой. Хейз поднялся на одиннадцатый этаж без сопротивления, будто это была его работа — и ничего больше.

Он нажал на звонок.

Дверь открыла женщина с длинными тёмными волосами до поясницы. Уставшая. Та усталость, которую не скрыть ни одеждой, ни макияжем — когда всё держится только на привычке.

— Кто вы? — настороженно спросила она.

— Амелия Реннер?

— Да.

Хейз кивнул.

— Я знакомый вашего мужа. Нужно забрать документы. Срочно.

— Исаак в курсе?

— Я от него. Он предупредил.

Пауза.

Амелия сомневалась секунду — слишком короткую, чтобы спасти ситуацию. Потом всё-таки отступила в сторону.

— Проходите.

Он вошёл.

Дверь закрылась.

Удар был коротким.

Рукоять пистолета пришлась сбоку — и Амелия рухнула сразу, не успев издать ни звука.

Хейз проверил пульс, убедился, что она без сознания, и пошёл дальше.

Дети были в соседней комнате.

Старшая девочка сразу напряглась.

— Кто вы?

Хейз присел на уровень её глаз, стараясь говорить спокойно.

— Твоя мама попросила меня вас забрать. Она волнуется.

— Она ничего не говорила…

— Говорила. Только недавно. Меня попросил твой отец. Он скоро приедет, и вы поедете к нему. Мама уже ждёт в машине.

Сомнение длилось несколько секунд.

Детям обычно не хватает аргументов против взрослых, звучащих уверенно.

Девочка кивнула.

— Ладно…

Она начала собираться.

Младшего мальчика Хейз взял на руки сам.

И они ушли.

Особняк Леона встретил их тишиной.

Детей завели внутрь первыми. Амелию внесли позже — после того как им велели закрыть глаза и не смотреть.

Хейз передал всё без лишних эмоций.

Леон лишь коротко кивнул.

Детей устроили на первом этаже.

Телевизор включили — не ради развлечения, а ради шума. Чтобы тишина не давила.

Леон сел рядом, расслабленно закинув ногу на ногу.

— Как тебя зовут? — спросил он у девочки.

— Софи.

— А братик уже говорит?

— Леон, — донёсся голос из коридора. — Куда её?

— Подождите.

Он встал и вышел.

Хейз стоял с Амелией.

— Отнеси её наверх. В спальню, где уже есть одна гостья.

— Понял.

Леон вернулся к детям, будто ничего не произошло.

Сел рядом с мальчиком.

— Так… сколько ему?

— Год и одиннадцать месяцев, — тихо ответила Софи.

— Почти день рождения, — произнёс Леон. — Надо будет отметить.

Софи посмотрела на него.

— Когда папа вернётся?

Пауза.

Леон улыбнулся — спокойно, почти мягко.

— Скоро. Совсем скоро.

И это была ложь, сказанная без единой дрожи.

Наверху Амелия пришла в себя.

Резко вдохнула и попыталась подняться.

— Мои дети! Где мои дети?!

Леон не ответил сразу. Стоял спокойно, будто разговор его не касался.

— Им комфортно, — сказал он наконец. — Они тебя не ищут. Они уже привыкли.

— Ты псих! Они дети! Отпусти их!

Он чуть наклонил голову.

— Пока они останутся здесь.

— Исаак тебя уничтожит, когда вернётся!

Леон усмехнулся.

— Вот поэтому я и не тороплюсь их отпускать.

В спальне Элиана сидела молча.

Амелия повернулась к ней, будто хваталась за последний шанс.

— Ты же работала с Исааком… Пожалуйста. Помоги нам.

Элиана медленно подняла взгляд.

Пустой. Уставший.

— Я не могу.

— Почему ты не брала трубку? Что с тобой случилось?

Тишина.

Потом тихо:

— Это… было ошибкой.

Она отвела взгляд.

Сжалась в кресле, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лбом.

В этот момент телефон Леона зазвонил.

— Где моя семья? — без приветствия спросил он.

На другом конце повисла короткая тишина.

— Добрый вечер, детектив Реннер.

От этого голоса пальцы Исаака невольно сжались вокруг телефона.

— Где моя семья, убл***к?!

— Тише, детектив. Вы слишком напряжены.

Спокойный голос Леона звучал почти дружелюбно.

Это пугало сильнее крика.

— Где они?!

— В безопасности.

— Я тебе не верю.

— Это ваше право.

— Где моя жена?

— Рядом со мной.

Исаак почувствовал, как кровь ударила в виски.

— Если ты хоть пальцем их тронул…

— Тогда что?

Молчание.

Леон негромко усмехнулся.

— Прошло столько лет, а вы совсем не изменились. Всё такой же упрямый.

— Говори, чего ты хочешь.

— Встретиться.

— Сначала я увижу свою семью.

— Приезжайте.

— Адрес.

— Не волнуйтесь. Они очень ждут вас.

Последние слова прозвучали настолько спокойно, что у Исаака по спине пробежал холод.

— До встречи, детектив.

Связь оборвалась.

План сработал.

Исаак скоро появится в кафе — в том самом, где когда-то впервые начал складываться образ Леона.

Морок с лёгкой усмешкой закрыл дверь «Mercedes». Движения спокойные, почти расслабленные — как у человека, который пришёл не на встречу, а на уже решённый исход.

Он подъехал к заведению.

Машина детектива уже стояла у обочины.

Внутри — Исаак Реннер.

Леон тихо усмехнулся.

Он открыл водительскую дверь и вышел. Захлопнул её за собой чуть сильнее, чем нужно.

И пошёл к кафе.

Исаак заметил его сразу.

Он вышел из машины резко, будто только этого и ждал, и направился навстречу.

Леон остановился прямо перед капотом автомобиля.

Голова чуть наклонилась в сторону. Взгляд опущен вниз — не на машину, не на дорогу, а будто в саму землю.

Исаак подошёл первым.

И ударил.

Кулак пришёлся резко, точно.

Леон отшатнулся на пару шагов назад, но не упал. Только выпрямился медленнее, чем должен был, и поднял взгляд.

В нём не было удивления.

Только лёгкое, почти ленивое раздражение.

— Где моя семья? — голос Исаака был низким, сдержанным, но уже треснувшим.

Леон выдохнул, будто это был не вопрос, а плохая формальность.

— Лучший вариант — поговорить спокойно. После удара я не склонен к диалогу.