Никто не жалел меня

— Скольких ты убил?

— Больше, чем ты способен сосчитать.

Джейс едва заметно дёрнул пальцами, пытаясь освободиться.

— Ни одного, — спокойно бросил он.

Леон выпрямился, обошёл его сзади, затем резко наклонился и отрезал палец.

Крик разорвал тишину помещения.

Он тут же повторил движение.

Ещё один крик.

Леон вернулся на прежнее место и показал результат, не отводя взгляда.

— Сукин… — прохрипел Джейс.

— Что-что? Не расслышал.

— Сукин сын ты!

— Поправка принята, — спокойно ответил Леон.

— Я тебя убью…

— Ну-ну.

Леон достал из пальто бутылку воды, открутил крышку и, держа её на уровне чуть выше лица Джейса, медленно наклонил.

Вода тонкой струёй стекала вниз.

Джейс инстинктивно приоткрыл рот, пытаясь поймать хоть немного жидкости.

Бутылка опустела за секунды.

Леон смял пластик в руке и вышел из слабо освещённой пристройки.

Позже он устроился на диване в гостиной особняка.

— Вейл, прошу прощения, но вам не смог дозвониться детектив, — сообщил мужчина, ранее работавший на Джейса.

Леон спокойно перевёл взгляд на него.

Он уже предупредил людей Джейса: теперь тот находится под контролем, и любое неподчинение будет стоить жизни. Достаточно было одного взгляда и короткого движения ножа у шеи приближённого, чтобы остальные не спорили.

Леон взял телефон и перезвонил.

— Звонили?

— С вами всё в порядке? В вашем районе объявились опасные люди.

— Я переехал. Всё под контролем.

— Нам нужно встретиться. Срочно. Речь о человеке в маске. В «БлэкАп».

Леон сбросил вызов.

— Готовьте машины. Выезжаем.

Через несколько минут он уже ехал в «Mercedes».

Леон быстро добрался до кафе и припарковался в стороне.

Внутри было тихо. Почти пусто.

Он сел за самый заметный столик.

Сначала посетителей было мало, но после начала разговора с детективом зал постепенно заполнился людьми.

— Что случилось? — спокойно спросил Леон, глядя на Реннера.

— На человека в маске было совершено покушение, — начал Исаак. — Но его не удалось устранить. Подозреваемого доставили в участок. Он утверждает, что командовал всем твой друг.

— Какой друг?

— Не притворяйся, Леон. Ты понимаешь, о ком я. Он также упомянул тебя. Человек в маске сообщил о твоём вранье: ты трое суток был в заложниках и видел смерть близких. Почему ты это скрывал?

— Потому что это касается только меня. Это моя семья, детектив.

— И ты решил отомстить. Ты сбросил человека с высоты и едва не убил его. А твой друг? Где Джейс?

— Мы действительно будем говорить об этом сейчас?

— Леон, выйди.

Юноша поднялся и вышел на улицу.

Исаак сразу последовал за ним.

— Вы арестованы, — произнёс детектив, доставая наручники. — Вы имеете право хранить молчание…

Он не успел договорить.

Леон резко перехватил его руки, вывел из равновесия и заломил их за спину.

— Вы имеете право хранить молчание, детектив, — холодно произнёс он. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Он отпустил его и сделал шаг назад.

— До свидания, детектив Реннер. Увидимся.

И ушёл к машине.

***

Леон макает иглу в чёрные чернила и с почти механической точностью наносит рисунок на кожу рук и шеи. Плавными движениями он проводит каждую линию, каждый штрих, будто фиксирует не узор, а состояние внутри себя. Краска ложится ровно, впитываясь в светлую кожу.

Закончив, он смывает остатки и фиксирует рисунки плёнкой — временной, на сутки.

— Вейл, доставили нал. Куда сумки?

— Ко мне, — не оборачиваясь, отвечает Леон.

Две сумки вносят в спальню. Помощники уходят, оставляя его одного.

Леон открывает первую. Внутри — плотные пачки долларов. Сто тысячные купюры, аккуратно упакованные. Уголок его губ дёргается.

— Детектив, теперь вы точно пожалеете о своём выборе.

Он переодевается в лучшую одежду и выходит к пристройке.

Джейс всё ещё там.

— Радуйся. Скоро тебя ждёт подарок.

— Мой арест?

— Скорее твоя смерть. Ты скоро встретишься с братом.

— Ты искалечил себя, чтобы казаться опаснее? Думаешь, татуировки меняют тебя?

— Ты ничего не понимаешь, Джейс. И никогда не поймёшь. Спокойной ночи.

Леон садится в «Mercedes» и выезжает в город без сопровождения. Один.

Он останавливается у обочины и глушит двигатель. Откидывается на сиденье, закрывает глаза. Время тянется. Он ждёт.

Он засыпает.

Просыпается от света фар.

Перед ним — полицейская машина.

Леон резко заводит двигатель и уходит с места. Сзади включается сирена.

— Чёрт…

Он сразу узнаёт голос детектива.

Погоня усиливается. Полицейская машина держится рядом, не отставая.

— Остановите машину! Немедленно остановитесь!

Леон резко выворачивает руль, пытаясь уйти, но впереди уже перекрытие.

Он тормозит.

Машину берут в окружение.

Дверь открывается. Полицейские с оружием.

Леон выходит, поднимая руки.

Детектив подходит и прижимает его к капоту, фиксируя наручники.

— Повторять?

— Не нужно.

— Отлично.

Исаак Реннер ведёт его к машине.

Глава 4. Не его форма

Детектив выходит из туалетной комнаты, на ходу вытирая мокрые ладони о брюки. Голова гудела от недосыпа. Последние сутки он практически не спал.

Дойдя до кабинета напарницы, Исаак дважды стучит костяшками пальцев по двери и нажимает на ручку.

Пусто.

Компьютер выключен. На столе аккуратными стопками лежат бумаги. Даже кружка с недопитым кофе исчезла.

Реннер нахмурился и закрыл дверь.

— Где детектив Росс?

Дежурный за стойкой поднял уставшие глаза от монитора.

— Ушла.

— В каком смысле ушла?

— Прокурор её отстранил.

Исаак застыл.

— Что?

Собеседник лишь пожал плечами.

Не теряя времени, детектив направился к кабинету прокурора. Не дожидаясь приглашения, распахнул дверь.

— Объясните.

Прокурор снял очки и тяжело вздохнул.

— Присядьте, Реннер.

— У меня сейчас в допросной сидит школьник, который за месяц устроил больше хаоса, чем некоторые преступные группировки за год. А моя напарница внезапно исчезает, и вы предлагаете мне присесть?

Мужчина выдержал паузу.

— Сегодня утром Росс лично принесла документы. Медицинское заключение. Психические расстройства.

Исаак медленно опустился на стул.

— То есть вы её уволили.

— Это ваши слова.

— Разница небольшая.

Прокурор сцепил руки в замок.

— Может, вам тоже взять отпуск?

— Нет.

— Следователь справится без вас.

Реннер поднялся.

— Я начал это дело. Я его и закончу.

Уже у двери он остановился.

— И верните Элиану Росс.

Не дожидаясь ответа, он вышел.

В допросной горела только одна лампа.

Леон сидел развалившись на стуле, закинув голову назад. Казалось, его вовсе не волновало происходящее вокруг.

Дверь скрипнула.

Подросток даже не поднял взгляд.

Исаак отодвинул стул и сел напротив.

— Не думал, что снова увижу тебя здесь.

Леон лениво усмехнулся.

— Так отпустите.

Реннер коротко хмыкнул, но улыбка быстро исчезла, когда разноцветные глаза парня остановились на нём.

Слишком спокойные.

Слишком уверенные.

— Рассказывай. Всё по порядку. И без лжи.

Леон несколько секунд молчал. Затем медленно провёл большим пальцем по металлическому кольцу наручников.

— Лучше сразу отправьте меня в тюрьму.

— Почему?

— Потому что я всё равно выберусь.

Он поднял голову.

— И тогда вам станет очень плохо, детектив Реннер.

Исаак откинулся на спинку стула.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

В комнате повисла тишина.

— Если бы вы отпустили меня сейчас, возможно, ещё успели бы спокойно жить со своей семьёй.

Реннер нахмурился.

— Какой семьёй?

Уголок губ Леона дёрнулся.

— У вас прекрасная жена. Работает заместителем в суде. Двое детей. Девочка уже в четвёртом классе. Мальчику скоро исполнится год.

Пальцы детектива непроизвольно сжались на папке.

— Я не просил пересказывать мою биографию.

— Тогда перестаньте называть меня Леоном.

— А как тебя называть?

Подросток улыбнулся.

Медленно.

Пугающе.

— Морок.

— С чего вдруг?

— Чтобы однажды это имя знали все.

Реннер несколько секунд смотрел ему прямо в глаза.

— Не будут.

Он резко поднялся.

— Поздравляю. Ты сам выкопал себе могилу.

Дверь открылась.

В помещение вошли двое полицейских.

Леон даже не сопротивлялся, когда его подняли со стула.

Лишь повернул голову через плечо.

— Вы заранее подготовились, детектив Реннер.

Исаак ничего не ответил.

Только смотрел, как парня уводят по коридору.

Впервые за долгое время у него появилось неприятное ощущение, что наручники сейчас надели не на того человека.

Реннер вернулся домой далеко за полночь.

Едва дверь захлопнулась за его спиной, в прихожую вышла жена. Женщина улыбнулась и мягко коснулась губами его щеки.

— Наконец-то.

Она провела ладонью по его плечу и указала в сторону кухни.

— Ужин ещё тёплый. Только руки вымой.

Исаак устало кивнул.

Сняв пальто, он направился в ванную комнату. Включил воду и подставил ладони под прохладную струю. Несколько секунд просто смотрел, как вода стекает по пальцам.

Я ведь всё сделал правильно.

Он опёрся руками о раковину и поднял взгляд на своё отражение.

Посадил убийцу за решётку. Закончил дело. Спас людей.

Ну проживёт парень за решёткой лишние двадцать лет. Что с того? Выйдет в тридцать восемь. Вся жизнь ещё впереди.

Однако собственное отражение почему-то не выглядело убеждённым.

Исаак выключил воду и вышел из ванной.

На кухне пахло свежим хлебом и запечённым мясом. За столом уже сидела дочь и что-то увлечённо рисовала в альбоме.

— Папа!

Девочка радостно подняла голову.

Реннер невольно улыбнулся.

— Привет, принцесса.

Он потрепал её по волосам и сел за стол.

Жена поставила перед ним тарелку.

— Спасибо.

Некоторое время он молча ел, слушая семейную болтовню.

А потом снова вспомнил Элиану.

Идиотка.

Столько лет скрывала проблемы. А теперь сама пришла к начальству и всё рассказала.

Он отложил вилку, достал телефон и набрал знакомый номер.

Гудки.

Ответили почти сразу.

— О, Эли. Как ты?

— Бывало и лучше.

Исаак откинулся на спинку стула.

— Почему ты ничего мне не сказала?

На другом конце наступила тишина.

— Потому что я постоянно тебя подставляла.

— Что?

— Особенно в ту ночь.

Реннер нахмурился.

— О чём ты говоришь?

— Ты оставил меня одну работать по делу мужчины в маске. Я сорвалась. Психанула и ушла с места преступления.

Исаак замер.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

Элиана тихо усмехнулась.

— Потому что ты всегда видел во мне перспективного детектива. А я не хотела разрушать этот образ.

— Росс, ты ещё учишься работать. Ошибаются все.

— Нет. Ты бы решил, что я просто смазливая девчонка на побегушках.

Реннер покачал головой.

— Элиана Росс, тебя назначили на это дело не за красивые глаза. Тебе доверили расследование как профессионалу.

Он помолчал.

— Почему ты не довела его до конца вместе со мной?

На линии снова повисла пауза.

— Ты поймал его?

— Да.

— Того самого?

— Нет. Не совсем.

Исаак провёл ладонью по лицу.

— Ты вообще новости читаешь?

— Нет.

— Почему?

— Неинтересно.

В голосе девушки впервые за разговор послышалась усталость.

— Как твой сын?

Реннер посмотрел в сторону детской комнаты.

— Лучше. Мигрени больше нет.

— Это хорошо.

— А прокурор всё равно собирается меня отстранить.

— И что будешь делать?

Исаак усмехнулся.

— Думаю, пора в армию.

На другом конце послышался тихий смешок.

— Тогда уходи.

— Что?

— Уходи. Я буду ждать твоего возвращения.

Реннер уже хотел ответить, но где-то рядом с Элианой раздался хриплый мужской голос.

Кто-то позвал её по имени.

— Мне пора, Исаак.

— Эли…

Но связь оборвалась.

Детектив ещё несколько секунд смотрел на погасший экран телефона.

Что-то в этом разговоре ему не понравилось.

Что-то было не так.

Только он пока не мог понять что именно.

— Устал? — осторожно спросила Амелия.

Исаак только кивнул.

Он долго смотрел на стол, будто вспоминая, когда последний раз спокойно сидел дома.

На работе пахло кровью, сыростью подвалов и табачным дымом допросных комнат.

Здесь пахло домом.

И от этого становилось только тяжелее.

Из детской донесся плач.

Исаак сразу поднялся из-за стола.

Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Оливер лежал в кроватке с красным от крика лицом и беспорядочно махал маленькими руками.

— Ну что такое, боец? — тихо пробормотал Исаак.

Он осторожно поднял сына.

Мальчик тут же вцепился крохотными пальцами в воротник его футболки.

Детектив начал медленно покачиваться из стороны в сторону.

Плач постепенно стихал.

Через несколько минут остались только редкие всхлипывания.

Исаак смотрел на ребенка и впервые за весь день почувствовал спокойствие.

Настоящее.

Без убийств.

Без допросов.

Без Леона Вейла.

Из мыслей Исаака вырвал голос жены.

— Как Софи?

Амелия улыбнулась и поправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— Получила удовлетворительную отметку по английскому.

В ее голосе прозвучала материнская гордость.

Но улыбка быстро погасла.

Девушка опустила взгляд в пол и переплела пальцы между собой.

— Ты правда уедешь? Снова оставишь нас?

Исаак тяжело выдохнул.

Он ожидал этого вопроса.

Ожидал с той самой минуты, как подал документы.

Детектив осторожно коснулся ладонью щеки супруги и заставил поднять глаза на себя.

— Милая, вы в надежных руках.

Амелия ничего не ответила.

Лишь сильнее сжала его запястье.

Будто боялась, что он исчезнет прямо сейчас.

— Софи такая воинственная, — усмехнулся Исаак. — Иногда мне кажется, что она защищает меня, а не наоборот.

На губах девушки появилась слабая улыбка.

— Она вся в тебя.

— Тогда я спокоен.

Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга.

За стеной тихо сопел Оливер.

Где-то в гостиной работал телевизор.

Обычный домашний вечер.

Такой простой.

И такой ценный.

Исаак притянул Амелию ближе и накрыл ее губы своими.

Поцелуй вышел долгим и спокойным.

Без страсти.

Без спешки.

Словно они оба понимали, что впереди их ждет разлука, и пытались запомнить этот вечер до последней мелочи.

Детектив Реннер покидал родной дом ранним осенним утром.

За окном еще не до конца рассеялся туман. Серое небо нависло над городом тяжелым полотном, а влажный ветер гонял по улице первые пожелтевшие листья.

В прихожей стояла собранная с вечера дорожная сумка.

Исаак бросил на нее взгляд и тяжело выдохнул.

Восемнадцать месяцев.

Полтора года.

Всего лишь цифра.

Но почему-то сейчас она казалась вечностью.

Амелия не спала всю ночь. Она сидела рядом, пока муж собирал вещи, несколько раз пыталась переубедить его и каждый раз терпела поражение.

— Тебе всего двадцать шесть, — в который раз повторила девушка, поправляя воротник его куртки. — Успеешь еще.

Исаак лишь качнул головой.

Если решение принято — назад дороги нет.

Таков был его характер.

Он не умел отступать.

Ни в работе.

Ни в жизни.

Особенно сейчас.

В дверном проеме появилась сонная Софи.

Девочка прижимала к груди плюшевого медведя и изо всех сил старалась выглядеть взрослой.

Но дрожащие губы выдавали ее с головой.

— Пап, ты ведь вернешься?

Этот вопрос ударил сильнее любых слов Амелии.

Исаак присел перед дочерью на одно колено.

— Конечно вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Софи крепко обняла его за шею.

Так крепко, словно боялась отпустить.

Из детской донеслось недовольное кряхтение Оливера.

Мальчик только проснулся.

Амелия ушла за сыном, а Исаак еще несколько секунд сидел рядом с дочерью, гладя ее по волосам.

Он старался запомнить этот момент.

Запомнить тепло дома.

Запах детского шампуня.

Скрип половиц.

Свет утреннего солнца, пробивающийся сквозь шторы.

Все то, чего ему будет не хватать.

Через час машина остановилась возле контрольно-пропускного пункта военной части.

За высоким металлическим забором начиналась совсем другая жизнь.

Без семьи.

Без дома.

Без привычного значка детектива на груди.

Исаак предъявил документы.

Военный тщательно проверил содержимое сумки, просмотрел бумаги и только после этого разрешил пройти дальше.

Территория части встретила его запахом сырого асфальта, хвои и оружейной смазки.

По плацу строем двигались военнослужащие.

Где-то вдалеке звучали команды инструкторов.

Резкие.

Отрывистые.

Без права на возражение.

Реннер поправил ремень сумки и направился к казарме.

Внутри уже толпились десятки таких же новоприбывших.

Кто-то нервничал.

Кто-то шутил.

Кто-то молча смотрел в пол.

Майор появился неожиданно.

Высокий мужчина с суровым лицом остановился перед строем и медленно окинул взглядом каждого.

В казарме мгновенно воцарилась тишина.

— Добро пожаловать в кадетский корпус, господа.

Его голос прозвучал спокойно, но настолько твердо, что спорить с ним не захотелось бы никому.

— С этого дня вы забываете слово «не могу». Здесь не играют в солдат. Здесь ими становятся.

Исаак слушал внимательно.

Как следователь слушает показания свидетеля.

Взвешивая каждое слово.

Оценивая каждого человека вокруг.

Поздним вечером он сидел на своей койке.

Рядом стояла аккуратно сложенная форма.

За окном медленно темнело.

Казарма наполнялась голосами, смехом и шорохом вещей.

Исаак провел ладонью по лицу.

Будет нелегко.

Очень нелегко.

Но страх он испытывал не перед армией.

Не перед оружием.

Не перед будущими испытаниями.

Больше всего его пугала мысль о том, что сейчас, за сотни километров отсюда, Амелия укладывает детей спать одна.

Впервые без него.

И именно тогда Реннер понял, что самым трудным испытанием окажется вовсе не служба.

Месяц пролетел незаметно.

Для кого-то служба превратилась в бесконечную череду ранних подъемов, строевой подготовки и окриков старшин.

Для Исаака — в привычный ритм жизни.

Подъем в пять тридцать.

Заправленная койка.

Утренняя пробежка по влажному плацу.

Завтрак.

Занятия.

Тренировки.

Отбой.

День за днем.

Неделя за неделей.

Реннер быстро завоевал уважение среди кадетов.

Не потому что был самым сильным.

Не потому что громче остальных отдавал команды.

А потому что никогда не жаловался.

Если поручали работу — выполнял.

Если назначали ответственным — доводил дело до конца.

Если кто-то отставал — помогал.

Даже майор начал замечать его чаще остальных.

Поэтому через месяц Исаак получил сержантские нашивки.

Некоторые кадеты завидовали.

Некоторые считали решение несправедливым.

Но спорить никто не решался.

Каждый видел, сколько усилий вкладывает Реннер.

Вечером старшина отвел его на стрельбище.

Солнце уже клонилось к горизонту.

Оранжевый свет ложился на пожелтевшую траву.

За полигоном тянулось бескрайнее поле, над которым медленно кружили птицы.

Старшина остановился возле деревянного стола и протянул пистолет.

— Посмотрим, что ты умеешь.

Исаак молча принял оружие.

Металл оказался приятно тяжелым.

Знакомым.

Почти родным.

Сколько раз он держал подобное оружие во время службы в полиции?

Сотни.

А может, тысячи.

Он шагнул к огневому рубежу.

Поставил ноги на ширине плеч.

Проверил хват.

Поднял руки.

Мир словно сузился до одной единственной точки.

Красного центра мишени.

Ветер стих.

Голоса за спиной исчезли.

Осталась только цель.

Щелчок предохранителя.

Выдох.

Выстрел.

Грохот эхом прокатился по полигону.

Мишень качнулась.

Пуля вошла точно в центр.

На несколько секунд повисла тишина.

После чего за спиной раздались удивленные голоса.

— Ни черта себе…

— Ты видел?

— Прямо в яблочко.

Старшина даже не пытался скрыть удивления.

Он медленно опустил бинокль и посмотрел на Реннера уже совсем другим взглядом.

Не как на кадета.

А как на готового бойца.

На следующее утро дверь казармы резко распахнулась.

Внутрь вошел полковник.

Разговоры оборвались мгновенно.

Кадеты вскочили с коек.

Кто-то едва успел застегнуть воротник формы.

Кто-то натягивал ботинки буквально на ходу.

Через несколько секунд строй был готов.

Полковник неторопливо шел вдоль шеренги.

Его тяжелые сапоги гулко отбивали шаг по бетонному полу.

Взгляд цеплялся за каждого.

Будто мужчина читал людей насквозь.

Когда он остановился напротив Исаака, в помещении стало особенно тихо.

— Исаак Реннер.

— Сэр!

— Шаг вперед.

Реннер вышел из строя.

Спина прямая.

Подбородок поднят.

Взгляд строго перед собой.

Полковник несколько секунд изучал его лицо.

Затем усмехнулся.

— Полицейский, значит?

— Так точно, сэр.

— Хороший материал.

Старшина рядом довольно кивнул.

Слова полковника дорогого стоили.