Тайна бездонных глаз

В глазах Шона вспыхнула детская радость:

— Конечно! С радостью помогу, доктор!

— Тогда приходи завтра после обеда. Адрес ты знаешь. Я предупрежу Рэя и Ривер, что ты придёшь заниматься садом, так что они тебя встретят.

— Хорошо. Я обязательно приду, доктор Фицджеральд, — Шон благодарно кивнул.

— Договорились. А теперь забирай пакет с вещами. Считай это авансом за завтрашнюю работу.

— Спасибо вам, — Шон прижал пакет к груди, и на его лице впервые за день появилась робкая улыбка. — Вы так добры ко мне.

***

Рэй лежал на кровати, уставившись в потолок, а из динамиков колонок рокотал тяжёлый гитарный ритм. Внезапно снизу донесся требовательный звонок в дверь.

Парень даже не шевельнулся, лениво крикнув в сторону коридора:

— Ривер, откроешь? Пожалуйста!

Сестра, нехотя оторвавшись от телевизора, протопала в прихожую. Распахнув входную дверь, она замерла. На пороге стояла блондинка с лиловыми глазами.

— Привет, красотка, — Ривер смерила гостью оценивающим взглядом. — Ты к кому?

— Здравствуйте, — Ана неловко улыбнулась. — Я… я одноклассница Рэя. Недавно перевелась в его школу. Забыла отдать ему плеер после занятий, вот, зашла вернуть.

— А-а, вон оно как, — Ривер прищурилась. — Рэй дома. Позвать?

— Нет-нет, спасибо, не нужно, я очень тороплюсь, — поспешно замахала руками Ана.

Она протянула Ривер аккуратно смотанные наушники вместе с плеером и, резко развернувшись, зашагала прочь от крыльца, мгновенно растворяясь в вечерних сумерках лесного квартала.

— Ну и дела… — присвистнула Ривер, закрывая замок.

Она не спеша поднялась на второй этаж и без стука толкнула дверь в комнату брата.

— Кто там приходил? — Рэй даже не повернул головы.

— Твоя одноклассница. Просила передать, — Ривер многозначительно покрутила в воздухе чёрным гаджетом.

Рэй мгновенно узнал свой плеер.

— Она уже ушла?

Не дожидаясь ответа, он соскочил с кровати и вылетел из комнаты, едва не сбив сестру с ног.

— Фига себе рванул… — ошарашенно пробормотала Ривер ему вслед.

Рэй выскочил на крыльцо прямо в домашней футболке, проигнорировав холодный осенний ветер. Он огляделся по сторонам, всматриваясь в серые тени улицы лесного квартала, но от Аны уже и след простыл. Обречённо выдохнув, парень вернулся в дом. В спальне его поджидала Ривер, скрестив руки на груди и буквально сгорая от любопытства.

— А ну-ка, младший братец, выкладывай всё, — набросилась она на него с допросом. — Как зовут эту куколку?

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся Рэй, пытаясь унять дрожь от холода.

— Ну как это какое? Мне же интересно, — Ривер вздохнула. — Такую нереальную красотку себе отхватил, я аж завидую.

— Не придумывай, — Рэй устало прошёл мимо неё к постели. — Мы с ней просто… общаемся. Иногда.

— И именно поэтому ты отдаешь ей свой драгоценный плеер? — Сестра скептически приподняла бровь. — Ты мне даже свои старые виниловые пластинки зажимаешь, жадина. Обидно, вообще-то. Так что я имею полное право знать, кто она такая.

— Отстань, Ривер, — Рэй обессиленно повалился на матрас.

Но сестра и не думала сдавать позиции. Она тут же запрыгнула сверху прямо на брата, намертво прижав его запястья к покрывалу.

— Эй! Ты что творишь? А ну пусти! — дёрнулся Рэй, но Ривер держала крепко, скалясь в победной улыбке.

— Не-а, не пущу. Тебе бы подкачаться немного, братишка, а то силенок совсем как у пятиклашки.

— Слезь с меня, дура!

— Имя назови, и я отстану.

— Ана! — рявкнул он.

— Ана, значит… Интересненько, — удовлетворенно кивнула Ривер и наконец отпустила его руки, легко соскочив на пол. — Вот, держи. Это тебе, бунтарь. На всякий случай.

Она запустила руку в карман мешковатых штанов и небрежно бросила на кровать маленькую квадратную коробочку. Рэй бросил на неё взгляд и густо покраснел. Это была пачка презервативов.

— И нахрена мне это?! — Рэй брезгливо отпихнул упаковку в сторону.

— От неприятностей, — Ривер подмигнула ему у двери. — Сильно сомневаюсь, что в восемнадцать ты горишь желанием стать отцом.

— Ты совсем придурочная? Выйди отсюда! Задолбала уже своими шуточками! — Рэй схватил подушку, готовый запустить ею в сестру.

— Ухожу-ухожу, не кипятись, — Ривер со смехом выскочила в коридор и плотно притворила за собой дверь.

Рэй шумно выдохнул сквозь зубы. Он поднялся, повернул ключ в замке на два оборота и устало уставился на лежащую на одеяле пачку.

— Ну и дура… — пробормотал он под нос, бережно пряча возвращенный плеер в карман рюкзака.

***

В тускло освещенной прихожей новая учительница философии застегивала чёрное пальто, собираясь на ночную охоту, как вдруг тишину дома разорвал настойчивый дверной звонок.

Эмилия без единой лишней эмоции повернула замок и потянула ручку на себя. На пороге, тяжело дыша и обнимая огромную дорожную сумку, стояла её мать — Оливия.

— Эмилия! Господи, ну что у тебя с телефоном?! — с порога запричитала женщина, вваливаясь в коридор. — Я обрывала тебе трубку весь день, а у тебя «аппарат выключен»! Я чуть с ума не сошла от страха, думала, что-то случилось. Эмилия? Ты чего молчишь, как неродная? И где твоя машина, кстати? На подъездной дорожке пусто… Ох, как же я вымоталась с дороги, спина просто раскалывается. На, подхвати мои чемоданы. Приготовь матери чего-нибудь перекусить, да ванну горячую набери. Поухаживай хоть за мной немного. Эмилия, ты меня вообще слышишь? Эмилия!

Взгляд девушки был устремлён куда-то в пустоту. Её губы, покрытые красной помадой, шевельнулись, выдав механический голос:

— Мне нужно уйти. Увидимся завтра.

— Что? — Оливия ошарашенно застыла посреди коридора. — Куда это ты на ночь глядя намылилась? Я только приехала!

— По делам, — отчеканила Эмилия и попыталась покинуть дом.

— Стой! — Оливия резко перехватила её за локоть. — А ну повернись!

Эмилия медленно, всем корпусом развернулась к ней. Оливия вгляделась в лишенное жизни лицо, поймала злой взгляд — и отшатнулась назад, едва не сбив вешалку. Женщину прошиб холодный пот. Материнское сердце не обманешь: перед ней стояла лишь пустая оболочка.

— Ты… ты не моя дочь, — срывающимся на крик шёпотом произнесла Оливия, пятясь к стене. — Где Эмилия? Что ты сделала с моей девочкой?! Живо говори, тварь! Я… я вызываю полицию!

Оливия дрожащими пальцами выхватила из кармана куртки телефон, вбила номер экстренных служб и прижала трубку к уху. Но гудок долететь не успел.

— Какая… шумная женщина, — монотонно вздохнула Эмилия.

В её руке мгновенно мелькнули тяжелые портновские ножницы со стола в прихожей. Эмилия сделала молниеносный шаг вперёд и с остервенением принялась наносить удары. Оливия лишь коротко вскрикнула, соскальзывая по обоям на пол. Металл со свистом рассекал воздух до тех пор, пока женщина полностью не затихла, а по полу не поползло густое тёмное пятно.

Эмилия равнодушно разжала пальцы. Окровавленные ножницы со стуком упали на паркет рядом с телом. Учительница философии развернулась, прошла в глубь тёмной гостиной и плавно опустилась в глубокое кожаное кресло, даже не потрудившись снять пальто.

— Наконец-то… тишина, — безэмоционально сорвалось с её губ.

***

Когда расправа над Оливией Долл была завершена, в доме воцарилась гробовая тишина. Эмилия продолжала сидеть в кресле посреди гостиной, прерывисто дыша. Весь её плотный костюм был насквозь пропитан ещё горячей кровью матери. Осознание реальности требовало немедленно избавиться от улик и уничтожить любые следы бойни. Медленными шагами она встала и направилась в ванную.

Заперев дверь на задвижку, Эмилия неторопливо сбросила испачканную одежду, швырнув мокрую от крови ткань на холодный кафель. Оставшись обнаженной, девушка приблизилась к зеркалу и замерла. Она принялась пристально разглядывать отражение совершенно чужим взглядом. Её бледные пальцы медленно скользнули вверх, бережно поглаживая нагую плоть, и в конце концов замерли, плотно ложась на едва округлившийся живот, который она целых четыре месяца скрывала от матери. Её сокровенный секрет.

В эту самую секунду где-то в глубинах подавленного сознания истошно закричала человеческая совесть. Настоящая Эмилия в панике билась изнутри собственного разума, крича: «Боже… Что я натворила?! Я чудовище… Я убила мать!»

Но не успели эти отчаянные мысли пробить ментальный блок, как в её голове громом раздался потусторонний голос. Он заговорил с ней напрямую, и в интонациях звучала правота:

— Всё было сделано правильно, Эмилия. Прекрати эти ничтожные стенания. Нам неведомо сожаление. Оливия всю твою жизнь превращала в ад и никогда не позволила бы тебе стать счастливой матерью. Эта тварь заслужила свой финал.

— Но… но что мне теперь делать? Как мне жить с этим грузом? — пребывая в полном трансе, пролепетала девушка.

Голос зазвучал ещё громче, окончательно выжигая остатки воли:

— Отныне твоя миссия в этом мире — карать грешных существ Стренджпорта. Избавить Вселенную от скверны людского бытия. Теперь мы с тобой — единое целое, Эмилия Долл. Твой разум, твоя воля принадлежат мне. Смирись и служи.

И она подчинилась. Внутренний крик человеческой совести мгновенно угас, уступая место пустоте. Она послушно шагнула под жгучие струи горячего душа, смывая с кожи багровые потёки чужой жизни. С этой самой минуты думать ей больше не приходилось. Вся её былая рефлексия была стёрта без следа. Она лишь покорно слушала звучащий в голове приказ и следовала ему.

Выйдя из ванной, Эмилия принялась за зачистку дома. Она собрала объёмистые дорожные сумки матери, ворох запятнанной одежды и вынесла их на задний двор, свалив в огромную кучу на жухлую октябрьскую траву. Затем, не ведая ни капли страха или брезгливости, девушка хладнокровно разделала мёртвое тело Оливии, плотно уложила останки в массивный брезентовый мешок и с глухим стуком швырнула туда же, к вещам.

После этого она вернулась в дом. Шаг за шагом Эмилия начисто отмыла кровь с деревянного пола, стен и мебели — отовсюду, куда успели долететь багровые брызги во время расправы. Её разбитый на лесной трассе автомобиль в то же самое мгновение был бесшумно поглощён тьмой, чтобы ни одна живая душа не узнала об аварии.

Искать Оливию Долл в Риверсайде никто бы не стал. Напротив, многие знакомые и коллеги откровенно обрадовались бы её внезапному исчезновению — ведь при жизни женщина была невыносимой, скандальной и деспотичной, досаждавшей всем вокруг своим скверным нравом.

Когда генеральная уборка была завершена, Эмилия Долл скользнула на задний двор. Сухой щелчок спички — и ветки под вещами Оливии мгновенно занялись пламенем. Костёр разгорелся так яростно и мощно, что в считанные минуты превратился в ревущий огненный столб, пожирающий последние улики. Эмилия стояла у самого края пепелища. Её стеклянный взгляд был прикован к полыхающему огню. Она безмолвно созерцала то, как её прошлое, её затаённые грехи и остатки плоти Оливии окончательно обращаются в прах.

ГЛАВА 3

Загородное шоссе Стренджпорта, зажатое между лесной чащей и разбитым асфальтом, казалось бесконечным и мёртвым. На неосвещенной обочине, у самого края чёрных деревьев, замер силуэт ночной бабочки.

Лизбет — или просто Лиз, как её называли знакомые, — зябко поёжилась, переступая с ноги на ногу на высоких шпильках. Осенний ветер хлестал по обнаженным плечам, забираясь под глубокое декольте её вызывающего, ярко-красного мини-платья. Девушка нервно затянулась дешёвой сигаретой, и багровый огонек на секунду выхватил из тёмноты её лицо: аккуратную челку янтарных волос, уставшие карие глаза и размазавшуюся по контуру помаду.

Лиз ненавидела эту трассу, ненавидела свою жизнь, но Стренджпорт не прощал слабости. Из этого города было невозможно вырваться таким, как она. Нормальной работы здесь не было, а дома, в съёмной лачуге, её ждал пятилетний сын Тайлер. Из-за ночных смен на шоссе Лиз видела сына только спящим. Мальчика нужно было кормить, одевать и обучать, поэтому гордость Лизбет давно закопала прямо здесь, в придорожной грязи.

Прижав мобильник к уху, она прошипела в трубку:

— Фрэнк, твою мать, где этот грёбаный водитель?! Я здесь уже окоченела!

— Остынь, детка, — донёсся из динамика прокуренный голос мужчины. — Водила уже на подлёте. С минуты на минуту будет, не ори.

Фрэнк сбросил вызов. Лиз выругалась, отшвырнув окурок в траву. Прошло ещё минут десять, прежде чем из стены лесного тумана беззвучно выплыли тусклые жёлтые фары старого автомобиля. Машина затормозила прямо перед ней.

Лизбет выдохнула, дёрнула ручку задней двери и скользнула на прокуренное кожаное сиденье.

— Привет, шеф, — она попыталась вернуть лицу профессиональную игривую улыбку, поправляя подол платья. — Куда держим путь? К мотелям же, да?

Водитель молчал. Машина плавно тронулась с места, но вместо того, чтобы развернуться к городу, резко вильнула рулем вправо, съезжая на грунтовую дорогу, ведущую в самую глубь заброшенной части города.

Внутри у Лиз всё мгновенно сжалось от дурного предчувствия.

— Эй, ковбой, ты знаки перепутал? — её голос сорвался на панический фальцет. — Разворачивайся! Слышишь?

Она рванулась к двери, но в этот миг водитель медленно обернулся к ней.

У Лизбет перехватило дыхание, а из груди вырвался крик. За рулем сидело чудовище. Его силуэт на глазах трансформировался, превращаясь в гибкое женское тело, а из-под водительской кепки водопадом хлынули длинные, спутанные рыжие волосы. Тварь оскалилась, обнажая усеянную острыми клыками пасть на пол-лица, и издала клекот, от которого заложило уши.

Паника выжгла остатки разума. Лиз навалилась всем телом на ручку двери, та со щелчком распахнулась, и девушка на полной скорости вылетела из салона прямо на жёсткую землю.

Сильный удар вышиб из неё дух. Сдирая в кровь колени и ладони, Лиз кубарем покатилась по гравию, но адреналин заставил её вскочить. Сбросив сломавшиеся туфли, она босиком рванулась в лесную чащу, продираясь сквозь цепкие, бьющие по лицу ветки.

Позади раздался оглушительный, ломающий кусты треск. Рыжеволосая бестия неслась следом с бешеной скоростью. Лиз слышала её свистящее дыхание прямо за спиной. Тварь сделала прыжок, сбивая девушку с ног. Мощные когти полоснули Лиз по лицу, раздирая кожу и закрывая обзор хлынувшей кровью. Лизбет закричала, зажмурившись в ожидании смертельного укуса…

И тут чернильную темноту леса пробила вспышка света.

Тварь истошно взвыла. Этот божественный свет сбил монстра с толку, заставив отпрянуть.

Лиз, не веря своему спасению, из последних сил поползла вперёд, а затем поднялась на подкашивающиеся ноги. Она вылетела обратно на асфальт трассы. Ей улыбнулась удача — в этот самый момент по шоссе ехал грузовик. Водитель вовремя заметил выскочившую под колёса окровавленную девушку в разорванном красном платье и ударил по тормозам.

Спустя полчаса Лизбет уже везли на каталке по коридорам городской больницы. Её лицо превратилось в сплошное месиво из глубоких ссадин и багровых гематом, правый глаз полностью заплыл, а губы мелко подрагивали. Но она была жива.

***

Дребезжащий звонок на первый урок уже прозвенел, заставив старшеклассников мгновенно притихнуть. Рэй сидел на новом месте, на соседнем ряду, куда в понедельник его отсадил преподаватель. Его прежнее место за спиной Тони теперь занимала Ана. Девушка сидела идеально ровно, а утренние солнечные лучи подсвечивали ее белоснежные волосы, создавая вокруг нее призрачный ореол.

Мистер Ритц, выглядевший сегодня чуть менее изможденным, неторопливо прохаживался между рядами, раздавая проверенные бланки. Кое-кто из учеников обречённо вздыхал, глядя на свои оценки, кто-то радостно шептался.

Учитель притормозил возле парты Рэя и опустил перед ним лист. На лице мистера Ритца впервые за долгое время появилась одобрительная улыбка.

— Ну что я могу сказать, мистер Фицджеральд, — преподаватель весомо похлопал парня по плечу. — Вы превзошли все мои ожидания. Признаться, я готовился выписать вам направление на принудительные дополнительные часы, но это… это просто феноменально. Браво.

Рэй растерянно кивнул, а когда учитель отошёл к следующему столу, заглянул в свой бланк. На самом верху листа красовалась выведенная красными чернилами оценка: «Пять с плюсом».

Парень в недоумении уставился на исписанные строчки, чувствуя, как внутри зарождается неприятный холодок. Он пробежался глазами по тексту письменной части. Почерк на бумаге был точно его — те же резкие, чуть небрежные наклоны букв, к которым он привык. Но сами слова… Термины, сложные грамматические обороты и глубокие метафоры были выстроены в таком безупречном стиле, каким Рэй никогда не владел. Он просто не использовал этих языковых конструкций в обычной жизни. Мозг отказывался признавать этот текст своим.

Рэй почувствовал, как в висках начинает нарастать знакомая тупая боль. В памяти вспыхнул вчерашний день: пустой бланк, тонкий цветочный аромат, лиловые глаза и вкрадчивый шёпот прямо у него в черепной коробке, после которого он начал строчить ответы как безумный.

Парень медленно повернул голову и посмотрела на Ану. Девушка продолжала спокойно смотреть на доску, не обращая на него никакого внимания. В её профиле сквозило умиротворение.

Рэй крепко зажмурился и резко мотнул головой, до боли втирая пальцы в переносицу.

«Хватит. Завязывай, — приказал он сам себе, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Это просто паранойя. Тони прав, я медленно схожу с ума».

Он спрятал тест в рюкзак, но избавиться от ощущения, что его телом и разумом вчера кто-то нагло воспользовался, так и не смог.

***

Едва прозвенел звонок, школьный коридор мгновенно заполнился привычным гулом. Тони вылетел из класса и тут же перехватил Рэя у дверей, ухмыляясь:

— Ну что, Рэй, готов сдаваться на милость победителю, если ты понимаешь, о чём я?

Рэй с лёгкой усмешкой поправил лямку рюкзака:

— Пересдача отменяется.

Тони озадаченно округлил глаза:

— В смысле? Ритц пожалел тебя и поставил тройку?

— Вот, сам посмотри, — Рэй выудил из рюкзака бланк и протянул другу.

Тони развернул лист, и его челюсть буквально отвисла. Он пробежался глазами по строчкам, увенчанным жирным красным плюсом.

— Да ладно… Пять с плюсом?! Ты издеваешься? — Тони вылупился на Рэя, подозрительно прищурившись. — Ты как умудрился так списать?

— В том-то и дело, что я не списывал, — Рэй понизил голос, внимательно следя за реакцией друга. — Посмотри на почерк. Он мой. Но ты почитай, как это написано. Обороты, термины, стилистика… Тебе не кажется, что это слишком заумно для меня? Будто писал совершенно другой человек.

Тони ещё раз внимательно вгляделся в наклон букв, пожал плечами и вернул бланк:

— Слушай, ну почерк сто процентов твой, тут без вариантов. А насчёт заумности… Бро, не хочу признавать, но ты бываешь очень красноречивым, когда захочешь. Просто мозг в кои-то веки выдал максимум на стрессе. Радуйся, чувак, ты чист!

Слова Тони прозвучали настолько уверенно и буднично, что Рэю действительно мгновенно стало легче. Тяжёлый ком, давивший на грудь всё утро, наконец-то рассосался.

Рэй убрал тест обратно в рюкзак и, помолчав несколько секунд, неловко переступил с ноги на ногу:

— Слушай, Тони… Я тут подумал. Может, мне позвать Ану куда-нибудь прогуляться? Ну, в кино сходить или просто посидеть где-нибудь. Хочу узнать её поближе.

Тони аж подпрыгнул на месте от восторга, его глаза азартно блеснули:

— Да ладно! Наш ледяной король созрел для свидания? Наконец-то! Давай, действуй, пока бруклинскую красотку кто-нибудь другой не перехватил! Сегодня же пригласи её куда-нибудь.

Рэй со вздохом осадил его пыл:

— Да подожди ты. Сегодня вообще не вариант. У меня день забит под завязку.

— Это чем же? — удивился Тони.

— Во-первых, мама просила побыть дома после обеда. А во-вторых… чёрт, в пять вечера мне нужно идти к Гилберт. Директриса ведь припахала Эйми подтягивать мою успеваемость.

— Точно-о… — Тони страдальчески скривился, вспомнив вчерашний разговор. — Высшая лига. Хватит сыпать соль на рану, Фицджеральд.

— Рэй! — раздался сбоку звонкий голос.

Парни синхронно обернулись. К ним летящей походкой приближалась Эйми Гилберт. Она остановилась рядом, поправляя уложенные светлые волосы, и строго посмотрела на Рэя:

— Надеюсь, ты помнишь про наш уговор? Мама шутить не будет. Жду тебя у себя ровно в пять. Без опозданий.

Рэй обречённо кивнул:

— Да, я помню. Буду вовремя.

— Вот и хорошо. Тогда до вечера! — Эйми улыбнулась и пошла дальше по коридору, цокая каблучками.

Тони проводил её тоскливым взглядом, а затем повернулся к другу:

— М-да… Везучий ты всё-таки гад, Рэй.

***

В коридорах хирургического отделения стояла тишина, нарушаемая лишь редким писком медицинских мониторов. Шериф Гвендолин Данкан уверенным шагом подошла к палате интенсивной терапии. На пороге её перехватила медсестра:

— Шериф, я прошу вас, будьте предельно осторожны, — предупредила женщина. — Девушка только час назад пришла в сознание. Физически она стабилизирована, но у неё тяжелейшая психологическая травма. Не давите на неё.

— Поняла вас, — Гвендолин сдержанно кивнула и толкнула пластиковую дверь.

В палате пахло физраствором и свежими бинтами. Лизбет лежала на высокой больничной койке. На лице девушки багровели ссадины, а правый глаз полностью заплыл от отёка.

Гвендолин бесшумно подошла к кровати:

— Я шериф Гвендолин Данкан. Мне нужно задать вам пару вопросов, мисс Вудхантер.

Пострадавшая медленно повернула голову, с трудом сфокусировав на ней свой единственный уцелевший глаз. Из её груди вырвался хриплый вздох.

Гвендолин присела на край стула.

— Вы можете говорить? Кто на вас…

— Мой сын… — Лизбет перебила её, вцепившись пальцами в край больничного одеяла. Глаза девушки округлились от внезапно накатившего ужаса. — Тайлер… Где мой сын?! Ему всего пять, он остался один дома… Господи, он заперт там! С ним… с ним всё в порядке?!

Гвендолин мягко накрыла её дрожащую ладонь своей рукой:

— Успокойтесь, пожалуйста. Мои помощники уже съездили по вашему адресу. Ваш мальчик в полной безопасности, сейчас он под присмотром социальных служб.

Лизбет судорожно сглотнула, и её плечи заметно расслабились. Она обессиленно откинулась на подушку, закрывая глаза. Материнская паника немного отступила.

— Вот и славно, — Гвендолин осторожно вернулась к делу. — А теперь послушайте меня, Лиз. Это очень важно для безопасности всего города. Вы помните, кто на вас напал? Сможете описать?

Лизбет долго молчала, и по её изуродованному лицу покатилась одинокая слёза.

— Всё как в тумане, — едва слышно прошептала она, и её тело снова забила мелкая дрожь. — Водитель… Машина свернула в лес. А потом оно обернулось. Это был… это была… девушка. Нет, то есть… подобие. Но это не человек, шериф! Длинные волосы, огромные клыки… И глаза. Помню глаза. Нечеловеческие глаза. Как два провала…

С каждым словом голос Лизбет становился всё громче, срываясь на истерический крик. В памяти девушки с новой силой ожили ломающиеся кусты и свистящее дыхание твари за спиной.

— Чудовище!.. — истошно завопила Лизбет, заходясь в кашле и пытаясь спрятать голову под подушку. — Чудовище! Чудовище!

Датчики на приборах бешено запищали, фиксируя критический скачок пульса. Дверь палаты с грохотом распахнулась, и внутрь влетела медсестра, держа наготове заряженный шприц.

— Шериф Данкан, немедленно покиньте палату! — крикнула она, отпихивая Гвендолин от койки. — Вы же видите, у неё психоз! На выход!

Гвендолин торопливо отступила к дверям. Медсестра профессиональным движением ввела лекарство в катетер на руке. Лизбет сделала ещё один вздох, её безумный крик оборвался на полуслове, и девушка умолкла, погружаясь в глубокий сон под действием мощного транквилизатора.

Шериф Данкан вышла в коридор больницы и прислонилась спиной к стене. В её голове набатом стучали слова пострадавшей: подобие девушки, длинные волосы, огромные клыки и странные глаза. Это было уже второе нападение в лесу за сутки.

***

У дома Фицджеральдов пахло бензином и нагретой землей. Ривер, устроившись на траве прямо у крыльца, увлеченно перебирала карбюратор своего байка. Рэй стоял рядом, лениво наблюдая за её точными движениями.

Тихие шаги на дорожке заставили их обернуться. К дому робко приближался Шон Рид. Он испуганно вжал голову в плечи и застенчиво пробормотал:

— Эм… п-привет. Миссис Фицджеральд сказала, что я могу прийти… помочь с садом.

— Привет, Шон. Да, мама нас предупредила, — Рэй дружелюбно улыбнулся парню, пытаясь сгладить его неловкость. — Проходи. Слушай, ты с дежурства? Не голоден?