Пьяная утка

– Да, я всё услышала. Да, отлично. Потому что я была готова сбежать и как‑то «проговорить», что хочу сказать ему «нет», а это ведь неправда. Я ведь просто хотела сбежать. На самом деле нужно очень чётко проговорить, а не вот это «между прочим, хлебобулочное изделие» – не «между прочим», боясь уколоть или укусить человека, задеть его границы. Нет. Я проговариваю свои истории, свои границы, как мне хорошо, для того чтобы я продолжала расти. Потому что в обратном случае я чувствую, что в моей жизни какая‑то дичь. Всё, спасибо. Как всегда – лайк, Кать.

– Сначала в контакте с собой. Да, ничего не надо бояться.

– Ты права абсолютно.

– Из контакта с собой строишь контакт с другим человеком. Понимаешь?

– Да, Кать. Я испугалась немножко, как ребёнок стала себя чувствовать, зажалась и перестала ему что‑то говорить, и просто смотрела, что хоть происходит, боясь поступить по‑взрослому – поговорить. Я боялась с ним разговаривать. Ладно, поняла…

– Ты отстраиваешь зрелую психоэмоциональную опору. Почему ты испугалась разговаривать с ним?

– Ну, потому что я сейчас на психотерапии, ещё после стресса и разрушена, и мне кажется, что я какую‑то фигню скажу, потому что я вообще не выстроена. А он читает меня. Я понимаю, что он сейчас увидит во мне просто «разломашу стопроцентную». Я такая: «Так, подожди, надо хотя бы разобраться, что я хочу сказать, правильно ли, так ли я вообще думаю».

– В зеркало смотри. Кто в себе видит разломашу?

– Я сама. Это моя проекция.

– Ты не знаешь, что он о тебе думает. Это ты о себе так думаешь. Это снова тот презерватив, который ты натягиваешь на него. Он то тебя может вообще королевой видит. Это твоя проекция. Понимаешь?

– Да. Каждую секундочку сегодня я получала ответы, которые мне были очень нужны. Я выдохнула, Кать. Я увидела, что сама нарушаю свои границы и даю возможность посмотреть, «а как со мной можно».

– Это пограничная организация. Работы минимум на год, прежде чем ты начнёшь отслеживать все эти проекции и не разлетаться в них. У тебя границы с детства нарушены, потому что мама с пограничным расстройством личности, и границы за пару сессий не отстроить… Поэтому я и говорю, что терапия – долгий процесс: границы сами по себе не выстраиваются.

– Спасибо большое, Кать.

– Всё дорогая. Сегодня всё.

– Обнимаю. Спасибо, дорогая.

– До следующей недели.

5. 📘 РАБОЧАЯ ТЕТРАДЬ «Пьяная Утка»

10 глав – 10 трансформаций

🦆 СТАТУС ПУТИ: ГЛАВА 5 ИЗ 10

Главы 1–4 завершены: Ты признала проблему, увидела качели, построила базу и отстояла границы.

Глава 5 начинается: Ты видишь «быдло» (состояние) и возвращаешь проекции.

Половина пути пройдена. Самое опасное место – это когда теория сталкивается с бытом. Стулья, соцсети, холодный ужин – именно здесь ломается «Королева». В этой главе ты учишься не убегать в реакцию (бей/беги), а оставаться в контакте с собой, даже когда внутри шторм. Это не про «правильные слова». Это про честность перед собой. Впереди ещё 5 глав. Но именно эта неделя – про трезвость взгляда.

🦆 ГЛАВА 5: Терапия. День 5

«Проекции и Триггеры»

📖 АННОТАЦИЯ ГЛАВЫ: Пятая сессия. Практика в реальном времени. Алёна видит, что Славик – это не Папа, а её проекция. Она учится различать: «Это он меня игнорирует» или «Это я чувствую себя брошенной»? Здесь – первое осознание: триггер – это ключ к твоей незакрытой травме.

🔑 Ключевые инсайты главы:

Быдло – это не человек, это состояние деградации (лень, отсутствие культуры).

Злость – это сигнал: «Мои границы нарушены», а не «Я плохая».

Осознание проекции – начало свободы. Верни себе свою силу.

⚔️ Конфликты главы:

Внутренний: «Я хочу любви, но я вижу реальность (быдло/леность)».

Внешний: Алёна vs Славик (стулья, соцсети, фортепиано).

С прошлым: Славик = Папа (курение, поза, мат).

С будущим: «Если я скажу правду – он уйдёт. Если совру – уйду я».

✅ Вывод: Конфликт в центре быта. Твои триггеры – это ключи к твоим незакрытым травмам. Не меняй человека, меняй отношение к своей проекции.

💬 ЦИТАТА-ЯКОРЬ:

«Это не он. Это моя проекция. Я возвращаю её себе.»

📝 ПРАКТИКА НА НЕДЕЛЮ:

Отслеживай триггеры в моменте (тело + эмоция).

Используй «Я-сообщения» только если ты в контакте с собой.

Не оправдывайся за свои границы.

🎯 ДЕЙСТВИЕ 1: «ВОЗВРАТ ПРОЕКЦИИ» (7 Объектов)

В главе Катя говорит: «Внешнее – это зеркало внутреннего». Когда тебя кто-то бесит, ты видишь в нём свой внутренний конфликт.

Вспомни ситуацию за неделю, где тебя сильно «триггернуло» (раздражение, злость, обида).

Кто этот человек? (Партнёр, Родитель, Друг…)

Какую роль он сыграл? (Папа, который игнорирует? Мама, которая критикует? Ты сама, которая не разрешает?)

Если забрать проекцию себе: «Я злюсь не на него, а на то, что я разрешила…» (Закончи фразу).

Подсказка: Если человек «быдло» (ленится, игнорирует) – где в себе ты разрешаешь себе деградацию или игнорирование своих потребностей?

🎯 ДЕЙСТВИЕ 2: «КОНТАКТ С СОБОЙ»

«Я-сообщения» работают только если ты не в реакции (бей/беги/замри). Вспомни момент, когда хотелось убежать или напасть.

Где в теле был зажим? (Челюсть, живот, горло).

Что ты почувствовала, если бы осталась в этом зажиме на 1 минуту и не сбежала? (Страх, боль, пустота…).

Напиши фразу, которую ты хотела сказать, но промолчала.

Теперь скажи её вслух себе в зеркало.

❗️ Важно: Если ты говоришь это человеку, цель – не изменить его, а не предать себя.

🎯 ДЕЙСТВИЕ 3: «ГРАНИЦЫ БЕЗ ОПРАВДАНИЙ»

В главе Алёна учится: «Женщина не имеет права быть жертвой».

Задание: 1 раз за неделю откажи кому-то (мужчине, подруге, коллеге) в просьбе, которая тебе неудобна.

Правило: Ты не объясняешь причину. Ты не извиняешься.

Пример: «Нет, мне это не подходит». (Точка).

Запиши: Что ты почувствовала после? (Вина? Облегчение? Страх?)

🎯 ДЕЙСТВИЕ 4: «Пьяная Утка»

«Пьяная Утка – это не о пьянстве. Это о том, как ты идёшь, даже если не знаешь, куда.»

Где ты сейчас «Пьяная Утка»? (Отметь нужное)

[ ] В отношениях [ ] В работе [ ] В деньгах [ ] В самооценке

Куда ты хочешь лететь, даже если компас сломан?

Что случится, если ты перестанешь спасать «быдло» вокруг себя?

⭐ ЗВЁЗДОЧКА ЗА НЕУДОБСТВО (Уровень 5)

Правило: Каждое действие, которое тебе неудобно, но ты его делаешь – это звёздочка.

В Главе 1 ты просто отследила слив. В Главе 5 ты рискуешь конфликтом.

Задание: Скажи «нет» тому, что разрушает твой ресурс, даже если человек обидится. (Пример Алёны: «Я сказала Славе, что он не будет спать у меня, если не уважает мои правила».)

Что ты сделала через «не хочу», через внутреннее сопротивление?

(К концу книги у тебя будет 10 звёздочек – 10 раз, когда ты выбрала себя.)

Твоя звёздочка за эту неделю 5 из 10 ✓

📓 ДНЕВНИК 10 СЕАНСОВ

Эта книга – твоя терапия. 10 глав = 10 сеансов.

Сеанс 5 (Глава 5): «Проекции и Триггеры»

Где на этой неделе я назвала свою проекцию реальностью?

Где я соврала себе, чтобы не чувствовать боль? (Честно, никто не увидит).

Какую одну границу я готова отстоять на следующей неделе?

📢 Поделись своим инсайтом в соцсетях. Мы ищем ресурс вместе #ГдеМойРесурс #ПьянаяУтка_ТАИДОМ

Ты не одна – тысячи женщин проходят этот путь вместе с тобой.

Терапия. День 6. «Пьяная Утка»

ПРОШЛА НЕДЕЛЯ

««Ты как?» – спрашиваю я себя. Машинально отвечаю голосу внутри: «Да, готова».» Буквально чувствую, как под кожей заворачивается знакомая спираль: тревога и облегчение в одном коктейле. Как будто меня снова вызывают к доске, и, что характерно, это опять я сама туда пошла.

Раскладываю вокруг себя свой «ритуальный круг»: плед, чай, телефон, блокнот. Внутренний одуванчик уже слегка дрожит – сейчас Катя снова будет разбирать его по лепесткам.

Звонок. Вдох, зелёная кнопка.

– Слышно? – спрашивает она.

– Да, – говорю. – Слышно.

Катя по‑своему невинно уточняет про связь – и просто заходит вглубь, как в уже знакомую комнату.

– Что у тебя за эту неделю произошло?

– Периодически я понимаю, что я просто ресурсы человека забираю, – начинаю я. – Это нехорошо. И выйти на разговор – это было что‑то, блин… Сложно. Сложно было высказать позицию. Сложно было попробовать договориться. Даже не с ним – а вообще из себя выстроить позицию и свои границы в здоровом состоянии. Мне нужно было подумать, обжить, в это упасть, попереживать – и только потом я оказываюсь готова. Я ещё не умею сразу говорить: «Нет, мне так не нравится, мне это не заходит».

– Угу, – кивает Катя. – Что за история была?

– Вчера была ситуация, – оживилась я. – Мне она очень понравилась. Приходит Славик, весь день работал. Заходит, снимает ботинки – а от него носками пахнет. Я прям чувствую: такой, бл*дь, аромат по дому разошёлся.

Я показываю, как нюхала воздух.

– Я такая: «Ой, как ароматно». Он: «Что такое?» А я ему мягко: «Носки». Я прям вот так, мягко: «Ну, носки… здорово бы что‑нибудь с ними сделать. А то аромат по всему дому». Он такой: «Щас». Сразу сообразил. Я говорю: «Ну, надо бы ножки помыть». И вот он идёт, моет ноги, снимает носки – и не думая протягивает их мне в руки.

Я делаю лицо.

– Ты бы видела мой взгляд, – хмыкаю. – Он очумел от моего взгляда. Я с таким, бл*дь, выражением просто шаг назад делаю: «Это что за х***я?» – и сажусь. И у нас пошёл процесс. Он: «А кому я должен давать носки?»

«Славик, – говорю, – ты самостоятельный взрослый мужчина. За такие вещи надо отвечать самостоятельно. Носки сам стираешь. Трусы сам стираешь. Кроватку за собой застилаешь. Капельки и крошечки со стола за собой вытираешь. Если тебе нужна женщина, которая просто обслуживает твой быт и секс – ну с сексом понятно, – то бытовое обслуживание мы будем нанимать. Кого‑то, кто будет за тобой убирать и стирать. Тогда ты за это платишь.

Если тебе нужна мама – это к маме. Если нужна женщина, которая будет убирать – её надо нанять. Это не я». Он так посидел, посмотрел… – продолжаю я. – Я вижу – дошло. И мы двинулись до мелочей. Он: «А вот если я какаю, что, мне и унитаз за собой мыть? Я ж встаю – и всё».

– Я говорю: «Я сажусь на чистый унитаз. Потому что, когда я встаю, я всегда хлоргексидином и салфеткой всё обрабатываю. Потому что, если я сейчас срочно бегу в важное место и хочу писять, я прыгаю на унитаз и знаю: там чисто.

Я не буду каждый раз заходить в туалет с мыслью: «А вдруг тут после тебя». Либо ты поддерживаешь чистоту, либо ты везде жрёшь и срёшь. Если сам не поддерживаешь – значит, нужно кого‑то нанять, кто будет за тобой ходить и убирать. И за это надо платить».

– Так, – кивает Катя. – И?

– Он вкурил, – улыбаюсь. – Даже где‑то сразу подпрыгнул: проговорил, что он готов договариваться.

– Так. И?

– Вчера, – продолжаю я, – мы до двенадцати ночи разговаривали. Я проговорила всё, что можно. Вопрос совместного проживания ещё не решили – переживаю. У меня сейчас мой комфорт нарушается: он не может прямо сейчас взять и купить дом или сразу построить его так, как мне надо.

Или сразу, бл*дь, чтобы всё было идеально: и дом, и рабочее пространство, и квартира, и всё.

– Так, – Катя что‑то записывает. – Продолжай дальше.

– За эту неделю тут по земле и по дому был целый разбор полётов, – хмыкаю. – И вообще вся семья попала под мою волынку «я хочу совсем разобраться». Подруга, – смеюсь, – начала заниматься своими программами. Я ей прямо сказала: «Бл*дь, отъ***сь от меня и займись сама. Подними ж*пу и начни думать, чего ты хочешь».

Смотрю – через пару дней ходит счастливая, с наушниками.

– Я говорю: «Что случилось? Я тебя последний раз такой видела, когда ты на Новый год свои поделки начала продавать. Что такое?»

Она: «Слушай, я… короче, ты права. Я купила курс личного наставничества. Два тарифа сразу, по 50 тысяч каждый. В кредит залезла, но пошла».

– Угу, – кивает Катя.

– Ну, думаю, молодец. Толчок был нужен – иди, плати специалистам, раз сама не можешь. Дальше, – продолжаю, – мне нужно было разобраться с вопросами дома.

Славик же искал лучший вариант моего комфорта. Он был готов всё перенести сюда, в мой район: здесь строить рабочее место, здесь жить, здесь всё организовать.

– А я хожу и думаю: «Бл*дь, как жить в моём доме пока? Мне это не нравится».

Я прямо проговорила, что моя территория – не место для нашего жилья.

– И что ты чувствовала?

– Для меня это было тяжело: как будто я мужика отодвигала и выпихивала из своей территории. Сложно было, но он нормально это воспринял. Я автоматически начала поднимать вопросы в своей семье. С мамой прям круто поговорили.

– Молодец, Алёночка, – кивает Катя.

– И как раз тема уже активная про совместное проживание и вариации, как лучше, – говорю. – Что Славик здесь строить предлагает себе рабочее место.

И брат проходит в этот момент, и состоялся диалог… Если в двух словах, он говорит: «Ну вот Славик здесь собирается строить. Это будут звуки, соседи будут не рады. Даже если на заднем дворе – всё равно. Ты подумай хорошо».

А я ему: «Братик, да я сама сомневаюсь».

И вот у нас пошёл глубокий разговор. Впервые за все эти годы, – признаюсь, – я увидела, что он вообще не обижен и что я заблуждалась, что у нас отстранённые отношения. А тут он садится спокойно и говорит: «А что нам с тобой делить?»

– Так, – кивает Катя.

– «Мне с тобой вообще не хочется делёжки, – говорю я. – Мне не хочется этих вопросов. Мне важно понять: есть ли хоть какая‑то обида между нами? Есть ли хоть какая‑то незакрытая история между нами двумя».

Мама, видимо, специально оставила нас наедине поговорить, а когда вернулась, увидела разговор двух взрослых людей. Я чувствовала, как в семье ушло напряжение. Все вдруг поговорили.

– Да, молодец, Алёночка, – кивает Катя. – Закрыла давний вопрос.

– Это происходит всё одновременно, – машу руками. – Тут же Славик заходит, и мы все говорим, что цеха на семейном участке не будет. Что ему надо думать самостоятельно, как и что делать.

Катя усмехается:

– В панике у нас только один – Славик.

– Потому что ему нужно всё скооперировать и собрать самостоятельно, – кривляясь, добавляю я. – А на днях Славик показывает мне сайт с обручальными кольцами, чтобы я выбрала: «Выбери парные». Там по 150 тысяч за штуку минимум, знаешь, такие серьёзные.

А я ему: «Слав, мне вот так – маленькое, тоненькое, без ничего». И вообще он суетится, чтобы свадьба состоялась как можно быстрее, и накидывает мне варианты. Всё стоит дорого, а я вижу, что у него нет такого ресурса. Он думает только о том, что сделать со свадьбой, чтобы я не съе***ась, а точнее – как её ускорить, но причина та же, – я собрала себя в кучу, откинула плед и продолжила, будто уже серьёзнее. – Меня на этой неделе накрывало, – честно признаюсь. – Я успевала только пару раз позагорать. Работала целыми днями.

– Прекрасно, Алёночка. Прекрасно. Жизнь без движения – это летаргический сон. В руках всё должно гореть. Женщина без образования не имеет никакого будущего. Женщина, которая не повышает социокультурный уровень своей среды, – это женщина, у которой нет будущего, – утвердила Катя.

– Кать, и у меня сегодня запрос – про будущее. Женщина, у которой нет будущего… – хотела продолжить я, но Катя меня прервала.

– Алёночка, сегодня хочу открыть первый и второй пункты, а дальше – четвёртый и пятый…

– Кать, – оборвала я её и стала показывать в камеру свой важный список нерешённостей в моей голове, с которым я намерена потрудиться и всё же увидеть вариации выхода из сложившихся моими стараниями неразрывных безвыходных цепей‑дорог.

Катя берёт ручку:

– Давай. Напомню структуру. Я тебе говорила, что сознание строится в три этажа. – Она показывает мне что‑то в экран, но разобрать каракули, ещё и зеркально отражающиеся, оказывается сложно. – Структура текущей психической реальности, – тыкает она в каракули ручкой и продолжает: – Оно – бессознательное, где живут архетипы. Ты ещё в животе, не родилась, а на уровне бессознательного всё уже есть, заложены все архетипы.

Ребёнок, которому день от роду, уже различает «свой —чужой» по внешности. Ты родилась, тебе день от роду, и ты белокожая, и видишь чернокожего человека – всё, испуг. Так работают глубинные структуры мозга, – говорит Катя. – Ребёнок в день от роду понимает, своей ли расы этот человек или чужой. Есть уровень личного бессознательного, есть коллективное.

– С чем мы работаем?

– Мы бессознательное выводим в осознанное и начинаем это осознавать, и поэтому мы можем всё структурировать.

Второе – это «Я». В «Я» у нас две структуры: это нарциссическое ядро и…

Катя снова замолчала и устремила взгляд глубоко в меня. Уж точно, чтобы проверить, всё ли поднятое поднялось, ничего ли она не упускает.

– Сознательное – серединка между бессознательным и сверх-Я, – добавляет она. – Мы об этом уже говорили с тобой: семья, дела, быт…

– Да.

– Да, единственное, что нам доступно, – это сфера «Я», и мы работаем в основном с «серединкой», – кивает Катя. – Второй этаж.

– А третий этаж – сверх‑Я: то, чем никто не сможет управлять. Там живут высшие архетипы. Это Бог, – продолжает она. – Бог – это Мадонна, Блудный сын, Мудрец и Отшельник.

Во сне с тобой говорит именно эта четвёрка, – поясняет Катя. – Через образы и символы. Поэтому, пока у нас остаются последние занятия, важно сны не терять. Терапия разогналась. Работаем, Алёночка. Записывай все ночные видения и приноси мне.

Я шумно делаю вдох и вижу картины шокирующих снов:

– А у меня как раз… Сон. За всё это время, пока идёт терапия, – говорю, – мне вообще ничего не снилось. С момента знакомства со Славиком – тоже. Несколько месяцев вообще тишина.

И вот пару дней назад – два сна подряд.

Позавчера, – начинаю, – мне снится рыба. Дом. Не помню, какой. Просто дом, в нём люди. Люди ходят по полу, – объясняю. – И вдруг из пола вылезает морда рыбы.

Большая, чёрная, не чешуйчатая, гладкая и клыкастая. Есть маленькая тарань, а это – больше меня размером, здоровая морда: может взять за ж*пу и утащить человека.

Пол раздвигается, кафель расходится, – я усиливаю эффект, дополняя образ размахом рук. – Любое покрытие. Мне в доме непонятно, куда наступить. Эта рыба вылезает из пола, раздвигая плитку, и хватает людей.

– Алёночка, стоп, я записываю. Не торопись, – дописывает она и поднимает глаза на меня. – И хватает людей, да? А сколько людей?

– Одного она утащила, – метаюсь, выдыхая взбудораженность, и продолжаю: – Она двигается медленно и быстро одновременно, – пытаюсь подобрать слова. – Вроде медленно, но так стремительно, что никто не успевает ничего сделать. Я вижу, как она хватает женщину за попу, – продолжаю. – И просто утаскивает. И во сне все почему‑то не реагируют вовремя. Пока пол раздвигается – никто не двигается. Только когда уже «хвать» – всё, поздно.

Я хожу по дому и ищу, куда встать безопасно. Всё время смотрю под ноги. И вдруг рыба хватает меня за ногу и начинает утаскивать, а во сне ни у кого нет реакции. Ни у кого. И когда она меня схватила, в этот момент рядом оказывается мужчина. Я не помню точно, кто: то ли Славик, то ли Андрей, то ли какой‑то другой мужик. Но это явно кто‑то такой… больший, чем я.

– Нет реакции. Да?

– Да, Кать. Мой спаситель, – продолжаю, – как будто в других временных скоростях живёт. Я не успеваю отреагировать, а он успевает. Он не спешит, – подчёркиваю. – Просто оказывается рядом вовремя. Он меня хватает и как‑то выдёргивает, и с рыбой разбирается.

Ни царапин, ни крови. Я не понимаю, как это произошло. Я видела, что рыба выходила из воды, но я при этом находилась в доме. Как будто дом соприкасается с водой, как «земля на трёх черепахах», – машу рукой. – И рыба оттуда выходит… прямо из пола в доме!

И он, мой спаситель, в этих временных слоях, в этой скорости – как дома. А я – нет. Для меня время – это «надо успеть заметить». А он просто есть и видит всё.

Я проснулась и подумала: «Что за др*нь мне снится?» – честно признаюсь. – Но мне понравилось, что меня вытащили. Он ещё такой осознанный. Ну круто смотрелось, Кать. Он как будто наперёд знает о предстоящем событии, о котором другие не подозревают.

Эту рыбу я целое утро крутила в голове, пока думала, как со Славиком разговаривать, – заканчиваю я. – И только потом мы с ним всё проговорили.

– Сны – это важно. То, что тебе начали сниться такие образы, – значит, терапия пошла глубже. Результат налицо. Алёночка, чтобы ты понимала, можно год ходить на терапию и не получать таких результатов, как у тебя. Давай тогда, – добавляет Катя, – на супервизии посмотрю твой случай и сон. Мы через сны делаем судьбоанализ.

– Так… – протягиваю я, показывая заинтересованность.

– Да, Алёночка, так можно посмотреть всю твою судьбу, как она сложится.

– Давай, пожалуйста, посмотрим, – киваю. – Для меня это важно.

– Идём дальше, уже полчаса сессии у нас прошло, – говорит Катя.

– Да, пошли.

– Моя семёрка – это очень важно. Структура «Я». Есть у нас семь «Я». То есть это я и ещё шестеро. Смотри. Мы когда работаем с текущей психической реальностью, мы что делаем? Помнишь?

– Что?

– Мы делаем так, чтобы я и эти шестеро были счастливыми.

– А, да.

– Алёночка, ты выходишь сейчас замуж. От мамы сепарация есть?

– Да, я самостоятельная.

– Да, – кивает Катя. – Эдипальный комплекс ты уже прошла. Инцестуозные отношения закрыты. Ты и брат должны строить свои семьи и поддерживать друг друга в росте. И должны у кого‑то из вас мальчики рождаться. А ты уже пришла к ребёнку. Тебе пора. Потому что, если ты сейчас его не сделаешь, дальше начнётся полный уср*нь-день, – легко добавляет она.

Я улыбаюсь сквозь тревогу.

– Главное, – говорю, – не делать психических рывков «бегом‑срочно». Я спокойна, – добавляю. – Просто живу в программе: «Раз это пришло, значит, я готова».

Катя кивает:

– И вспоминай свою молитву, – говорит она. – Я отвечаю за мысли, чувства и действия одного человека – только себя. Королева в королевстве может быть только одна, – повторяет она. – Мам, тёть, сестёр в твоём королевстве – нет.

– Понимаю, – говорю.

– Сейчас будет больно, но я должна спросить.

– Спрашивай, Кать.

– Скажи, твой папа в каком возрасте умер?

– Ему было восемьдесят лет.

– Ага.

Катя делает неприятно долгую паузу.

– Ну что, скажу так: у твоей мамы совесть чиста.

– Что это значит?

– Люди до семидесяти лет не умирают.

– Как это?

– Что с ними делают родственники?

– Что?

– Люди всегда будут делать то, что на глубинном уровне желает их семёрка.

– Приведи пример, Кать.

– Жила‑была девочка. Родители умерли. Есть брат. Ей двадцать два года, ему девятнадцать. Сестра видит в брате идеал, но выйти за него замуж общество не позволяет. И вот брат идёт по улице вечером, и на него нападают бандиты и избивают до смерти. Ну не повезло, казалось бы. Вот тебе и сестрёнка. Так работает текущая психическая реальность. Люди будут всегда подстраиваться под программы. И это не сестра, это её семёрка.

– Не поняла, Кать.

– Ну а потом эта же сестра, уже умершего брата, встречает мужчину – копию своего брата. Не внешне, хотя может даже и внешне быть похож, а именно тот самый идеал, за которого можно выйти замуж, и общество не будет это порицать.

– Ужас, Кать. Но всё равно не вижу мотив.

– Сестра видит в младшем брате мужа. А он ни ходил ни ходил, а тут бац – и пошёл по бабам, и сестра это поняла. Она его просто грохнула.

– Как‑то сложно это ложится в моём сознании. Но в целом я услышала.

– Алёночка, это глубоко и больно. Это психоанализ. Мы туда не идём. Но я для дальнейшей работы должна была провести некоторые линии. И если ты сейчас пойдёшь говорить кому‑то: «А вы знаете, что до семидесяти лет, если…» Понимаешь, да? Скажут: дебилка с отклонением, дебил – и так и напишут на твоём доме: диагноз «дебилка». Чтобы можно было воспринимать такого рода информацию, нужно долго и очень много учиться, разбирать по косточкам всю существующую систему психики. Потому что больно видеть, что я могу быть причастна к смерти того или иного близкого. А там, где больно, я лучше обойду: «Зачем мне идти в разбор себя?» Понимаешь?

– Ёпсель…

– Алёночка, всё, идём дальше.

– Идём.

– Ты поняла, что если в твоей территории кто‑то ещё решает важные вопросы, – подводит итог Катя, – значит, ты свою вторую главную роль, роль королевы второго плана, что, Алёночка?