Оффрекорд

«Сара Торн, 40 лет. Дочь от первого брака. Замужем за Мартином Торном – второй брак. Семейный бизнес – строительство. Дядя Сары – Ричард Хоффман, глава муниципалитета по градостроению Бостона. В этом году баллотируется в губернаторы. Сара тщательно скрывает от прессы свою личную жизнь и семью, даже не афиширует деловые отношения с дядей. Имена матери и отца неизвестны. Адрес их квартиры и дома. Во вложении – журнальные фотографии пары Мартина и Сары с мероприятий, и подробный список наград за поддержку города».

Нахмурившись, Николетта закрыла досье, преисполненная желанием поговорить с новым дознавателем.

С Генри тоже оказалось все сложнее. Выяснилось, что пределы его знаний о возлюбленной ограничивались на запахе волос и любимых цветов. Они познакомились на конференции по структуризации общественных инициатив граждан, на которую, Николетту не пустили из-за статьи о прошлом мероприятии. По предоставленной информации, влюбленные скрывали свои отношения: деловые ланчи, общее увлечение марафонским бегом, корпоративные поездки за город и уединенные встречи на квартире подруги Ланы Стилл, тайная сим-карта и подруга-сообщница.

Рассказ Генри также выделялся одной ключевой деталью – их первая годовщина. Он подарил любимой каплеобразный сапфир в виде кулона. В благодарность вместе с искренними слезами Генри получил признание в любви и обещание оставаться вместе до конца. От их истории веяло тоской, пленительной и запретной, что разделяла влюбленных. Но, чем больше Николетта погружалась в их отношения, тем чаще задавалась вопросом: зачем пряталась Сара?

Подойдя вплотную к дому, Николетта решила забежать в кофейню напротив. После недавнего ремонта фасад заиграл новыми красками, и теперь его украшала яркая неоновая вывеска. Вдоль кирпичных стен раскинулись одинокие светильники в виде огромных лампочек, словно гирлянда, тянущаяся по всей улице.

Николетта заказала любимый карамельный капучино и с удовольствием сделала свой первый утренний глоток. Тепло растеклось по венам, наполняя голову спасительной свободой. Она закрыла глаза, прислушиваясь к жужжанию кофемашины и смеху двух девушек за соседним столиком.

На выходе из кофейни она увидела Дейзи, которая только выставляла свой небольшой прилавок у подъезда. Она помахала ей рукой, переходя на противоположную сторону улицы.

– Доброе утро! Ты снова переехала? – отметила Николетта и вытащила для старушки одно миндальное печенье.

Дейзи жила в этом районе уже пятдисят лет с дочерью и двумя внуками. Она была настоящая местная знаменитость. После смерти мужа начались ее ежегодные странствия по всему штату, а на зимовку она уезжала к сестре в Калифорнию, где проводила два месяца, пополняя запасы своей уникальной лавки.

– Спасибо, дорогая, как приятно, что ты всегда обо мне помнишь, – она аккуратно забрала печенье, завернутое в салфетку, и тут же убрала его в дорожную сумку.

– Тебя невозможно забыть. Вот, например, мистера Кинга, говорят, часто видят у твоей лавки со всякими сладостями, – Николетта подшучивала над ней, каждый раз замечая ее смущение при упоминании хозяина кафе.

– Кто говорит? – в изумлении приподняла бровь Дейзи.

– Келли из кафе.

– Ну и сплетницы вы – она и ты. Я древняя женщина, – возмущалась Дейзи, перебирая с места на место свои браслеты.

– Он видный мужчина и печенья всегда бесплатно, – сдерживая улыбку, объясняла Николетта.

– Не болтай ерунды, – она театрально закатила глаза. – Лучше расскажи, что хотел от тебя тот мужчина?

– Ты про Генри? Который меня ждал у дома?

Дейзи лишь загадочно кивнула.

– Подбросил мне сложную задачку, – промолвила Николетта, допивая свой кофе.

– Лишь бы не обманул. Таким красивым верить нельзя, – произнесла Дейзи посмеиваясь. – Кстати, в этом году тоже с подружками встречаетесь?

– Все ты помнишь, – Николетта расплылась в улыбке. – Да поедем в пляжный домик родителей Мэди.

– А парни там будут?

– Нет. Будут только девочки.

Дейзи расстроенно вздохнула и принялась раскладывать моток пестрой бижутерии из зеленого мешочка на свой столик.

– Плохо быть одинокой, – буркнула она.

– Я не одинока. У меня есть ты, подруги, крестный, родители, в конце концов.

– Как же с тобою сложно. Я все равно считаю, что тебе нужен мужчина.

– Ты же сама одна?

– Я вдова и была замужем. Это другое, – с поучительными нотками в голосе фыркнула Дейзи.

Николетта оставила замечание без ответа. Вступать с ней в споры – преступление против природы, недельные дожди покажутся благословением, если на ее лице промелькнет тень недовольства.

Но с кем точно нельзя было избежать мучительных разговоров, так это с матерью, которая с присущим преувеличением называла образ жизни Николетты затворническим. Значение этого слова Астрид Стейн каждый раз интерпретировала по собственному желанию.

На повороте показались четверо марафонцев в светло-синей униформе. За считанные секунды, не глядя под ноги, они оказались совсем рядом, зацепившись боком за рабочий прилавок Дейзи с металлическими вставками по бокам. Едва качнувшись, он наклонился, и колечки, плетеные браслеты, камни, сережки – все разлетелись по тротуару.

– Господи, – запричитала Дейзи, – Есть же парк, зачем тут бегать? Вечно своими группками таскаются. Надо жалобу написать в их организацию! – недовольно воскликнула она, продолжая что-то тихо нашептывать, пока собирала разбросанные украшения.

– Марафонцы! Как я сразу не догадалась! Сара же тоже участвовала в марафонах. Понимаешь? – воскликнула Николетта, и ее сияющее глаза наполнились благодарностью. Она резко прижалась к старушке и, после долгих объятий, довольная, помчалась к себе домой.

– Конечно, я все понимаю, – уверенно откликнулась Дейзи, продолжая что-то бурчать.

Забежав в квартиру, Николетта громко хлопнула дверью и швырнула ключи на заваленный газетами столик, но ее взгляд задержался на большом узорчатом зеркале в круглой раме.

Она скинула капюшон и замерла, разглядывая свое отражение. Лицо раскраснелось от перепада температуры, собранные в пучок волосы выбились мелкими прядями, на толстовке красовалось коричневое пятно от кофе, а на правом рукаве зияла внушительная дыра.

«Вид, достойный леди», – расплываясь в улыбке, вспомнила Николетта голос матери. Положив упакованную книгу на столик, она сняла толстовку, как вдруг над головой раздался резкий звонок в дверь.

«Ханна решила сменить тактику и заходить каждый день», – подумала Николетта.

Она распахнула дверь и, не удостоив внимания очередной визит подруги, бросила через плечо:

– Я тороплюсь. Если хочешь, подожди, но я ожидаю гостей, – и, не услышав ответа, направилась в ванную, на ходу прокричав: – Сделай мне еще кофе! – но до нее донеслись лишь тяжелые шаги в сторону кухни.

Спустя время, выйдя из ванной и неторопливо ступая босыми ногами по прохладному полу, она вернулась на кухню. Но, едва переступив порог, замерла, открыв рот от удивления. Вместо ожидаемой Ханны перед ней стоял незваный гость.

Взгляд пронзительных глаз цвета штормового моря внимательно скользнул по ее халату. Дыхание остановилось, сердце забилось в груди, будто загнанный заяц. Напротив нее стоял мужчина, чье имя не выходило из головы последние дни –невыносимый детектив Дилан Ройс.

[1] «Миссия невыполнима» (англ. Mission: Impossible) – американская медиафраншиза, культовая серия шпионских боевиков, главную роль исполняет Том Круз.

Глава 5

Солнечный свет стелился золотистой паутинкой вдоль пола, расползаясь по комнате густыми тенями, накрывающими деревянную мебель. Напротив кухонного островка стоял детектив, ищущий кружку на пустых полках. Его силуэт тонул в полумраке, пока он не обернулся. Знакомое лицо, гордо расправленные плечи – немой контраст его растерянному взгляду.

– Какого… – Николетта запнулась, сдерживая порыв накричать, но громко вздохнув, произнесла: – Почему ты роешься на моих полках? Что ты здесь делаешь?

– Хотел сделать кофе, – он дежурно улыбнулся. – Ты сама попросила.

В квартире воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулким биением сердца и далеким ревом машин, тянущимся через окно. Дилан вышел вперед, потирая руки, будто стирая следы преступления. Пройдя в центр комнаты, он спрятал ладони в карманы светлых джинсов. Его поза была расслабленной, даже слишком для незваного гостя.

В голове Николетты обрывками вспыхнули воспоминания об их последней встрече у полицейского участка и его отказе от сотрудничества, который въевшимся клеймом до сих пор стоял перед глазами.

– Значит, ты не меня ждала, – тихо пробурчал он.

Лицо Дилана оставалось невозмутимым, пока он вновь не пробежался взглядом по всей длине ее халата. Николетта почувствовала, как его обманчивое равнодушие скользнуло вверх по обнаженным ногам, и задержалось на открытом разрезе у бедра.

Она сжала полы халата, но в ответ нарочито медленно исследовала его скулы, расстегнутый воротник рубашки, обнажившийся уголок ключицы, и пальцы, которые нервно отбивали ритм по джинсовому карману.

Их взгляды столкнулись в воздухе, сверкнув, как холодные лезвия. Мгновение и по телу пробежали предательские мурашки – от затылка до самой поясницы. Странное чувство, волнующее от присутствия мужчины в квартире, поразило ее безмолвным откровением.

Сегодня Дилан выглядел иначе – неожиданно привлекательнее, чем при знакомстве в участке. Уверенная поза, свежий вид, он, казалось, выспался и теперь разительно отличался от хмурого детектива, что врезался в память. Мягкий свет из кухонного окна падал на небрежно уложенные и выгоревшие на солнце волосы, подсвечивая их пшеничный оттенок. Проступающая щетина очерчивала скулы и волевой подбородок с ямочкой – особый штрих скульптора. Он был облачен в джинсовую рубашку с потертыми локтями, слегка мятую по краям, словно сошедшим с обложки винтажного журнала – идеальный соседский парень.

– Что ты здесь делаешь? – она вновь нарушила молчание, плотнее запахивая халат.

– Ты – мое задание, – добавил Дилан. – Значит, тебя не предупредили?

– Очень смешно. Ты не можешь быть новым дознавателем, – Николетта нервно рассмеялась. – Бред какой-то!

– Я здесь и другой причины этому нет, – он поднял руки в защитном жесте.

– Нет, нет и нет, – затараторила она.

Дилан лишь кивнул и, с выраженным сочувствия на лице, присел на свободный стул. Заметив гору разбросанных вещей, он принялся изучать помещение: стойку, холодильник, заваленные коробки с винилами, бумагами и книгами, которые Николетта вчера притащила из комнаты под будущий кабинет. Он будто сканировал каждую ее пылинку.

– У меня тоже ремонт, – сказал он, игнорируя ее возмущение.

– Подожди…Откуда ты знаешь Даррена?

– Я ему как-то помог. И он предложил мне должность дознавателя.

– Он тебе сказал, кто я такая?

– Нет, только дал мне задание и адрес, – Дилан поймал ее гневный взгляд. – Я тоже не в восторге. Но это теперь моя работа.

Николетта почувствовала, как к горлу подступало всепоглощающее пламя недовольства.

– Это могло случиться только со мной, – прошептала она.

– У тебя пепельница есть? – неожиданно спросил он.

– Здесь не курят, – едва сдерживаясь, чтобы не нахамить, заявила она.

– Ладно.

Дилан придвинул стул ближе, царапая старенький паркет, и потянулся к вазочке с карамельными конфетами в ярко-золотистой упаковке посреди стола.

– Так тебе нужна помощь или нет? – через время добавил он, пытаясь развернуть обертку.

За считанные секунды она подлетела к Дилану и неожиданно хлопнула ладонью по его руке. Как только хлопок разрезал тишину, она тут же отстранилась.

– Здесь не едят, – немного виновато проворчала Николетта, стиснув зубы.

– Ладно.

– Почему это ты? – промолвила она, возведя взгляд к потолку.

– Недавно ты говорила по-другому.

– Поумнела.

– Значит звони Даррену и отменяй заказ, – сухо произнес он.

– Черт с тобой, – и Николетта убежала в прихожую.

– Скажи ему, что я документы вечером завезу в офис, – вдогонку бросил Дилан, откидываясь на спинку стула.

– И что мне теперь делать? – бормотала она, растерянно обыскивая прихожую в поисках спасительного телефона.

Ее пальцы сжимали ладони в ритмичном движении, казалось, что боль от впившихся ногтей приносила мгновенное успокоение. В голове назойливым уведомлением крутилась мысль: Даррен не даст замену. Издав страдальческий стон, Николетта подняла ладони в молитвенном жесте и приняла всю безвыходность своего положения.

– Я ведь пожалею об этом, – выдохнула она в пустоту.

На столике в прихожей под грудой бумаг нашелся ее телефон. В этот самый момент – очередной знак вселенского заговора – смартфон издал приглушенную вибрацию, высвечивая на дисплее абонента: Лукас.

Николетта смахнула иконку вызова, отодвигая подальше от уха трубку, где на конце провода раздался оглушительный крик, полный обвинений.

– Где тебя носит? Где статья? Какого черта ты не была на планерке?

– Лукас, я все объясню. Статья готова, но я задерживаюсь. Очень важное дело, – тараторила она в надежде, что он не станет задавать лишних вопросов.

– Надеюсь, что правда важное, потому что это стоило тебе работы.

– Я понимаю, ты недоволен…

– Это мягко сказано. Ты опаздываешь на важную планерку. Я тебе что секретарша?

– Извини, но поверь это дело стоит того.

– Если это по делу Торна, в офис можешь не возвращаться.

– Лукас, подожди!

Он резко отключился. Оглушенная прерывистыми гудками в трубке, Николетта осознала, что выхода нет.

В голове снежной лавиной пронеслись слова крестного и шефа. Но она должна была доказать всем, что они ошибаются. Оставалось решить главную проблему – Дилан.

Зайдя в гостиную, она застала его за вторжением на личную территорию. Следуя за движением его рук, Николетта наблюдала, как он разглядывал ее книги, сложенные в коробках, – скромную коллекцию романов от Маргарет Митчелл до Агаты Кристи. Его внимание захватила винтажная металлическая пишущая машинка. Он скрупулезно изучал ее выпуклые кнопки с серебряной гравировкой букв. Но вновь вернувшись к первой коробке и воспользовавшись отсутствием хозяйки, Дилан скользнул пальцем по корешкам пластинок, и, усмехнувшись, поднял одну из обложек.

Тихим шагом, будто гепард перед прыжком, Николетта кралась по деревянному полу, подбираясь все ближе, пока Дилан продолжал увлеченно копаться, шепотом комментируя каждую находку. Он наконец выудил две интересующие его пластинки.

Николетта стремительно сократила расстояние и, прежде чем он успел среагировать, выхватила из его рук пластинку. Резко развернувшись, она оказалась прижатой к его внушительной спине. Разница между их телами яркой вспышкой прокатилась по венам. Касаясь ладонями грубой ткани его рубашки, Николетта чувствовала каждую выпуклость плечевых мышц – напряженных, точно камень. На секунду их внезапная близость обнажила ее душу, и, замерев, она сжалась всем телом. Но, увидев его искреннюю улыбку, отскочила на метр.

– Ты в порядке? – тихо спросил Дилан, обернувшись.

– В полном, – избегая его взгляда, ответила Николетта.

Он принялся разглядывать оставшуюся в руках пластинку.

– «Золотая коллекция Бон Джови [1]», – с выражением и по слогам прочитал он.

– Здесь не рыскают, – ответно ухмыльнувшись, она передразнила его тон.

Тут же отобрав пластинку и соблюдая невидимую дистанцию, Николетта решила заварить себе кофе, лишь бы не оставаться с ним в одной комнате.

Время словно замедлилось. Она так и простояла у кофеварки, не двигаясь, долгие три минуты. Подавшись вперед и вцепившись ладонями в край столешницы, Николетта попыталась унять сбивчивое дыхание. Секундный контакт, а сердце все еще колотилось в бешеном ритме.

– Соберись, – прошептала она.

В тишину ворвались громкие шаги Дилана, снующего по соседней комнате. Николетта сцепила челюсть до скрежета зубов и, умывшись прохладной водой, вышла из кухни. Задержавшись на пороге гостиной, она стала наблюдать, как детектив приблизился к большому витиеватому фикусу. Лучи, пробивающиеся сквозь полупрозрачные шторы, рассыпались солнечной пылью, оседая на его глянцевых листьях. Дилан приподнял наполовину высохший листок и произнес:

– Забросили тебя, приятель.

– Здесь ничего не трогают! – крикнула Николетта, тяжело вздыхая, чтобы сохранить терпение, которое было на пределе.

Дилан иронично закатил глаза.

Зайдя в комнату, Николетта убрала пластинки и конфеты из поля его зрения и, как хвостик, принялась следовать за ним по квартире.

– У тебя интересная комната.

– Обыск закончен? – она натянула улыбку, игнорируя его слова, и добавила уже строже. – Давай перейдем к делу,

– Позвонила? Или ты одобрила мою кандидатуру?

– Не твое дело, – огрызнулась она.

– При первой встрече ты была дружелюбнее, когда… – но не успев договорить фразу, Дилан, закашлялся и отошел на безопасное расстояние.

– Слушайте сюда, мистер Ройс, нам придется вместе сотрудничать. И я все же постараюсь быть вежливой после того, как вы меня отшили.

– Ты что обиделась? – брови Дилана взлетели.

– Если хотите прожить еще один счастливый день. Лучше тоже быть со мной любезным и ничего здесь не трогать.

Она устрашающе надвигалась на детектива, отчеканивая каждое слово.

– Ладно.

– Повезло, что я не приемлю насилие, иначе эта ваза полетела бы в твою голову, как только я увидела тебя у себя дома, – выпалила она. – Но мне нужна твоя помощь, поэтому…

– Поэтому мне повезло, что я тебе нужен, – подытожил он, выдавливая сдержанную улыбку.

– Да, выбора у меня нет.

– Тогда за дело?

Облегченно выдохнув, радуясь его сговорчивости, Николетта кивнула и начала торопливо рассказывать свой план, забрасывая Дилана задачами.

– Мне нужно найти Сару. Первое: узнать, в какой организации по бегу она состояла. Второе: узнать ее круг общения. Третье: найти контакты подруги и допросить, – тараторила она.

– Сделаю, – произнес Дилан, завороженный ее бьющей через край решительностью.

– Нужно собрать больше информации. Когда и кто последний раз видел Сару, – перечисляла она, игнорируя его взгляд. – Может, ты начнешь записывать?

– Я запомню.

Неожиданно Николетта осознала, что все это время держала в руках хрустальную вазу с карамелью. Она присела напротив Дилана и протянула ему конфету в примирительном жесте.

– Давай обозначим сроки, – предложила она как можно мягче.

– Сделаю, что смогу. У меня сейчас еще висят дела, но попробую параллельно все уладить.

– Это хорошо.

– Я не могу не спросить. Думаешь, Генри можно доверять?

– Я не наивная, но ему верю. По крайней мере, в чувствах к Саре.

Дилан долго молчал, затем опустил лицо в ладони и в привычном жесте начал стирать следы усталости.

– Ладно, рассказывай. Весь ваш разговор с Генри.

***

Следующий час пролетел незаметно. Погрузившись с головой в обсуждение задач, Николетта продумывала каждый шаг и попутно нагружала детектива поручениями на ближайшие дни.

Их прервал резкий звонок телефона, доносящийся со стороны прихожей. Бросив взгляд на настенные часы, она почувствовала мимолетность времени, которое было роскошью в ее положении. Пора собираться в офис.

Подскочив со своего места и ничего не объясняя Дилану, она убежала в спальню.

– Что случилось? – донесся его голос.

– Работа, – решительно отозвалась она, хлопнув дверью. – Поиски Сары, это моя не официальная задача.

Николетта сразу забежала в ванную. Нанесла макияж, сделала укладку, кожей ощущая волнение в убегающих секундах. Воздух наполнился едва уловимым ароматом пряной розы, сплетаясь с безмолвной тревогой. Она уже натянула джинсы и короткий топ под пиджак, когда в дверь постучали.

– Я могу уже идти? – крикнул Дилан.

– Жди, – Николетта подкрасила губы и натянула довольную улыбку, чувствуя мнимую над ним власть. – Почему я вообще о нем думаю?

Она резко прижала руку к лицу, прикрывая рот, поняв, что произнесла эти слова вслух.

– Ты что-то сказала? – донесся громкий вопрос из гостиной.

– Я не с тобой.

– Ладно, – отозвался он.

– В своей квартире я могу говорить хоть с воздухом, – и, распахнув дверь, Николетта обнаружила Дилана, прислонившегося к стене, – Тебе сюда тоже нельзя, – смущенно буркнув, она демонстративно указала пальцем на дверь.

– Ты снова за свое. Мне туда и не хотелось.

Он небрежным жестом взъерошил свои светлые волосы, как вдруг замолчал. Его взгляд оценивающе скользнул по ее одежде, по пиджаку в руках и замедлился на обнаженном животе. Дилан резко развернулся на носках, и быстрым шагом двинулся в сторону выхода, бросив через плечо:

– Ладно. Я поехал. Раз ты собралась.

– Подожди, ты куда? – она последовала за ним по пятам.

– Искать информацию. Про подругу и про марафонцев, – подойдя к двери вплотную, он сомкнул пальцы на дверной ручке. – Мой телефон у тебя есть.

– Стоп! Сегодня уже надо любую информацию. Срочно.

– Сделаю, что смогу, – и хлопок входной двери известил, что разговор закончен, оставляя после гостя шлейф стремительного бегства.

Вздох застрял в легких. Она явно не ожидала такого ухода по-английски.

Не торопясь, Николетта сняла с вешалки зонтик, закинула на плечо кожаный рюкзак и проверила содержимое: ноутбук, телефон и кошелек. Снова поправила волосы и мысленно добавила: «Я справлюсь».

Выйдя за дверь, словно вросшая в бетонные плиты пола, она потеряла дар речи. Дилан не ушел.

– Тебя подвести? Дождь начинается, – сухо предложил он, стоя на лестничном пролете и крутя в пальцах потрепанную зажигалку. От изумления ее глаза округлились. Она машинально кивнула в ответ на его предложение и последовала за ним по лестнице.

***

Промозглый ветер ударил в лицо, обжигая своей прохладой. Солнце, едва коснувшись макушек деревьев, поспешно уступило место свинцовым тучам. Воздух застыл от надвигающейся бури, густой, пропитанной влагой, точно дрожью ожидания. Дойдя вместе до парковки, Николетта остановилась у машины Дилана.

Она опешила от удивления, разглядывая огромный внедорожник. Его гладкая, зеркальная поверхность отражала полуденный свет, а изящные линии вдоль порога казались дизайнерскими украшениями, созданным из металла.

Новая насмешка судьбы. От такой машины она отказалась в порыве обиды, когда отец пытался подарить ее на день рождения. Но теперь перед ней предстал брат-близнец – укор ее гордости и независимости.

Присаживаясь в автомобиль Дилана, она уловила тонкий табачный запах, смешанный с концентрированным ароматом хвойного освежителя. Захлопнув дверцу машины, он внимательно следил за Николеттой через лобовое стекло.

Его приборная панель была завалена документами на получение лицензии и чеками с парковки, а на центральной консоли застыла фигурка болванчика-бейсболиста с трясущейся головой – улыбчивый свидетель бардака.

Дилан присел на водительское сиденье и включил дворники. В ту же секунду тяжелые дождевые капли обрушились на капот.

Пристегнувшись, он бросил на Николетту укоризненный взгляд.

– Ремень.

– Что «ремень»? – она огляделась в поисках устройства. – Его нет!

Смятение вцепилось крепкой хваткой в груди. Сжимая края кресла, Николетта незаметно мотала головой в отрицании, отказываясь верить в такое совпадение.

– Мисс «Все нельзя», моя машина оснащена всем необходимым для безопасности пассажиров, – проворчал он, и, наклонившись, прижал девушку к сиденью, затем вытащил из боковины кресла черный ремень и протянул его до самого замка.

– У тебя новая машина?

– Откуда ты…?

– Просто ответь, – настаивала она, видя его демонстративное ожидание. – Из полицейского участка ты уезжал на другой.