ОФФРЕКОРД

С самого утра центральные улицы расчищали и готовили к завтрашнему забегу на сорок километров, раскрашивая асфальт красными, желтыми и белыми метками. На бордюре было не протолкнуться из-за обилия туристов и местных жителей. Зачарованные праздником, они замедляли каждый свой шаг у красочных ларьков, украшенных столбов и сувенирных витрин.

Проносящаяся мимо толпа напомнила Николетте старый район, где она жила с родителями до того, как отец стал адвокатом.

Тогда Дорчестер, еще не застроенный стеклянными небоскребами, напоминал отдельный уголок города вдали от больших денег и начищенных до блеска машин. Здания, утопающие в оттенках выгоревшего кирпича, были населены простыми жителями, а не бизнесменами в безупречных костюмах. Она скучала по тем временам, когда главной проблемой было, успеет ли папа к ее дню рождения.

Но отец переменился в одночасье, будто молния, расколовшая привычный мир.

Маленькая Николетта всем телом вжалась в угловатый костяк двери, затаившись, как мышонок, ловя  каждый звук из кабинета. Голос отца, грубый и чуждый, просачивался сквозь стены, достигая самого хрупкого места в ее сердце.

– Красавица, ты что здесь делаешь? – тихо окликнул ее крестный, присаживаясь на корточки. – Пойдем, я принес тебе подарок на день рождения. Не будем мешать папе и маме разговаривать.

– Они там ругаются, – едва слышно прошептала Николетта.

– Просто стены тонкие. Пойдем.

Джеймс взял ее за руку и повел в сторону гостиной. Она брела, роняя скупые слезы, уткнувшись себе под ноги и оставляя следы на паркете.

– Папа кричал на маму, – ее голос дрогнул. – И сказал, что тебя больше не будет… – на последних словах она разрыдалась. – Почему он такой, злой?

– Милая, – крестный, вновь опустился перед ней и притянул к себе в объятия. Джеймс прижался щекой к ее макушке, слова давались с трудом, пока сердце сжималось от боли, – Даже если твой папа прогонит меня. Я всегда найду способ быть рядом.

Слезы, со вздохом прекратились. Глаза, полные детской надежды, широко распахнулись на мужчину. Лицо, искаженное от обиды, преисполнилось радостью, и озарилось лучезарной улыбкой.

– А можно я поеду жить к тебе?

– Нет, конечно, – ответил он. – Мама с папой будут плакать, если ты уйдешь.

– Но папе не нравится наш дом. Он сам хочет уехать. Я слышала. Джина, моя подружка, говорит, у него плохая работа. Это ее папа сказал, – она снова прильнула к груди крестного. – Что случилось с ним?

Джеймс смотрел на девочку с щемящей тяжестью и полными сочувствия глазами. Потрепав ее по макушке, он очень тихо, точно тайное заклинание, произнес:

– Папа тебя очень любит. Запомни это. Все наладится. Я тебе обещаю.

И почувствовал, как маленькие ручки сжались на его шее.

Теперь все по-другому. И она другая.

Николетта с силой сглотнула, пытаясь прогнать воспоминания.

Целых два часа своей жизни она потеряла в машине, стискивая кулаки от нетерпения. С того момента, как она решительно запрыгнула на пассажирское сиденье, ее взгляд почти не отрывался от дороги, лишь изредка скользил по безмятежному профилю детектива. Ее раздражали – его внушительная фигура, лицо, на котором не дрогнул ни один мускул. Каждый стук колес отдавался навязчивым ритмом в голове, подстегивающем в немом крике: «Сколько еще ехать?»

Резкий удар по тормозам вытолкнул все мысли из головы. Впереди затормозило такси, остановившись возле тротуара, откуда начала вываливаться толпа шумных людей с разноцветными фестивальными флажками.

– Полегче, ты не дрова везешь! – процедила Николетта сквозь зубы.

– Точно. Извини. У меня зрение плохое, – бросил детектив неожиданно весело.

– И чувство юмора, похоже, тоже.

– Не повезло тебе, – Дилан опустил стекло, впуская прохладный вечерний воздух, – Скоро приедем.

Его внезапная смена настроения озадачила Николетту. Она выросла в этом городе и знала все улицы лучше, чем собственную жизнь.

– Я знаю, – отрезала она. – Следующий поворот и наша улица.

– С такой памятью ты могла бы заменить навигатор.

Николетта уже собиралась возмутиться, но машина свернула на Ньюбери-стрит и остановилась у подножия зеркальной высотки. Припарковавшись, Дилан заглушил двигатель, отстегнул ремень, и не смотря на девушку, обронил перед выходом:

– С тобой пойти?

Она распахнула дверь и демонстративно вздернув подбородок, вышла из машины.

– Я не девушка в беде. Справлюсь, – заявила она, но в груди предательски кольнул легкий импульс, пробегающий вдоль тела. Ей казалось преступлением зависеть от помощи детектива. Это был ее – Крестовый поход.

Он лишь кивнул, облокотившись на капот машины, и приготовившись к представлению, занял почетное место в первом ряду. Пристальный взгляд детектива проводил ее до самой входной арки, где дежурил швейцар в черной униформе.

Зеркальные башни заполняли Бостон, разрастаясь холодным оазисом роскоши среди кирпичных зданий. Стеклянный фасад небоскребов, как и форма сотрудника, дышали безукоризненной отстраненностью.

Николетта надеялась пройти незамеченной, но узкоплечий мужчина преградил путь, вежливо улыбаясь.

– Добрый вечер. Вы к кому? – произнес он, но взгляд был наполнен морозной строгостью.

– К подруге.

– Вас ожидают? Назовите, пожалуйста, номер квартиры.

Она внезапно вспомнила, что папка с адресом осталась в машине, а за спиной, коршуном следил детектив. Оглянувшись, Николетта поймала его сочувствующий взгляд, оповещающий: «Жаль, что ты не девушка в беде».

– Такая растяпа, забыла номер. Я к Лане Стилл, – выпалила она, торопливо отыскивая глазами решение в стерильных стенах фойе.

Швейцар едва заметно приподнял бровь. Дежурная улыбка сменилась презрительным прищуром хищника.

– Подруга, которая не знает, что мисс Стилл занимает пентхаус? – самодовольно заявил он, гордясь разоблачением самозванки.

Николетта сцепила руки у груди и громко набрала воздуха в легкие, настраиваясь на публичный скандал. «Лучшая защита – нападение», – урок она усвоила еще с младших классов. Но спланированный саботаж стремительно проехался по ее самолюбию, когда за спиной раздался непривычно низкий и суровый голос Дилана.

– Детектив Ройс, – он мелькнул перед швейцаром серебристым жетоном, и также резко захлопнул его обратно, – Девушка со мной. У нас дело к мисс Стилл. Еще вопросы?

– Никаких. Конечно, – мужчина мгновенно преобразился, стыдливо потупив взгляд.

Открыв рот от изумления, Николетта не успела издать ни звука, как детектив аккуратно сцепил пальцы у ее локтя, увлекая за собой к лифту.

Дилану не особо было свойственно рыцарство. Его монотонная жизнь не раз подкидывала проблемных ситуаций для применения жетона или силы. Однако чувство, возникшее от зрелища, что Николетте проще разыграть скандал, чем попросить о помощи, вызвало сочувствие. Эта девушка пробуждала в нем гамму чувств от раздражения до уважения к ее упорству и независимости. Ее жажда свободы, пропитанная демонстративной бравадой – странным образом восхищала.

Швейцар проводил их взглядом, и за секунду на его лице вежливость сменилась сомнением. Но выходящая из лифта парочка привлекла внимание, и, точно верный сторожевой пес, уловивший знакомый запах, он мгновенно сменил свою стойку и ринулся приветствовать очередных хозяев.

– Добрый вечер, мистер и миссис Кейдж, – улыбчиво проговорил он, пока они проходили мимо.

Дилан подталкивал девушку в открывшийся лифт, пропуская вперед. Двери закрылись, но Николетта лишь фыркнула от его галантности. Войдя внутрь, она тут же прижалась к гладкой обшивке кабины.

Древесный запах парфюма детектива заполнил тесное пространство, перекрывая кислород. Стены казались раскаленными от ее дыхания. Не оглядываясь, она тяжело произнесла:

– Откуда у тебя жетон?

И кабина начала медленно двигаться наверх.

– Лишние вопросы, – бросил Дилан.

– Я не отстану, – настаивала она, скрывая, как удушающе действует его близость.

– Подарок Марко, – он коротко вздохнул и открыл портмоне, показывая значок с гравировкой «Самому вредному напарнику». – Когда увольнялся.

– Это мило, – сказала Николетта.

– Согласен.

– В отличие от тебя, – ответила она, пристально следя за его реакцией.

– Да, не повезло тебе, – равнодушно отозвался он, изучая приборную панель лифта.

– Я бы сама справилась.

– Никто не сомневается, – сухо констатировал детектив.

Дилан убрал в карман значок, переводя внимательный взгляд на Николетту.

– Значит, спасибо, можно не говорить?

– Переживу без благодарности, – уже теплее ответил он.

– Отлично. Приберегу ее для других людей, – последнее слово она произнесла с нескрываемым сарказмом, но детектив лишь шире расплылся в улыбке, слегка покачиваясь на носках, словно мальчишка, совершивший пакость.

– Пожалуйста.

Николетта отвернулась, тоже сдерживая улыбку.

Она наблюдала за мерцающими цифрами наверху кабины, отсчитывающими этажи. Лифт стремился почти к небесам. Люди, отказавшись от крыльев, соорудили себе пьедестал достижений из стекла и бетона, покорив не небо, а его высоту.

Ощущение полета грубо оборвалось, когда кабина доставила молчаливую парочку на сорок седьмой этаж. Двери разомкнулись, выпуская напряженную Николетту в просторный холл, залитый теплым светом и украшенный алюминиевыми вензелями ручной работы.

– Один пентхаус на весь этаж? Хорошо живет.

– Мисс Стилл – партнер в юридической фирме Данн&Стилл, – вскользь произнес Дилан, идя за ее спиной, – Возможно твой отец даже с ней знаком.

– В каком смысле? – настороженно уточнила Николетта.

– В рабочем, – добавил он, – Она же тоже адвокат.

Николетта проигнорировала его дальнейшие реплики, стремительно продвигаясь к двери, но Дилан притормозил ее у самого порога.

– Может, огласишь весь план?

– Звоню. Дверь открывается. Разговариваем. Уходим, – затараторила она скороговоркой, желая скорее завершить эту встречу.

Дилан глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл лицо ладонью, издав протяжный стон отчаяния.

– Ладно. Говорить буду я.

Он попытался мягко отодвинуть Николетту за спину, но девушка молниеносно выскользнула обратно из-под его руки, сделав шаг сторону от детектива. Поддавшись внутреннему сигналу, сторонясь предательских мурашек его близости, она вырвалась вперед. Постучав в массивную дверь, которая выглядела дороже всей мебели в ее квартире, она затаила дыхание.

Дверь распахнулась мгновенно, выпуская далекие звуки пентхауса: топот детских ног, глухой грохот падающих игрушек и счастливый смех. На пороге их встретила миловидная девушка лет двадцати одетая в строгое длинное платье, наглухо закрытое у груди, подчеркивающее ее консервативную униформу прислуги.

– Добрый вечер. Вам кого? – спросила она, осматривая гостей.

– Добрый вечер, – опередив детектива, представилась Николетта. – Мы к Лане Стилл.

– Достать жетон? – наклонившись к ее уху, насмешливо прошептал Дилан.

– А вы кто, простите?

– Мы друзья Сары Торн, – уверенно пояснила Николетта.

– Понятно. Сейчас уточню, – девушка прикрыла дверь, попросив их подождать ответа..

– Какие еще друзья? Швейцар скорей всего уже известил о нас, – возразил детектив.

– Все под контролем.

Девушка вернулась и пропустила их в апартаменты. Они оказались внутри гостевого холла, ведущего в двухуровневую гостиную, с декоративными колоннами и панорамным видом на вечерний Бостон. Позолоченные вставки по краям мебели, с брендовыми элементами пестрили на каждом шагу, как и изумрудная вышивка на шкафах, которая выделялась на фоне дизайнерских великанов. Мраморные полы, асимметричные вазы с разноцветной мозаикой и огромный диван, занимающий половину пространства, чья белизна граничила с безумием, ведь в доме находился маленький ребенок. Повсюду были детские игрушки, куклы, машинки, многочисленные детальки от конструктора, плюшевые медведи, вся квартира, казалось взрывом детских эмоций, невинно контрастирующий с выверенной роскошью интерьера.

– Мисс Стилл скоро подойдет.

В комнату внезапно ворвался вихрь кудрявых волос. Маленькая девочка, с солнечной улыбкой озаряла комнату. Ее светлые локоны забавно подпрыгивали в такт шагов. Заметив гостей, она пронеслась мимо и скользнула в умелые руки девушки-прислуги. Она обняла ее в ответ и спрятала лицо у основания шеи. Губки малышки сморщились, готовые расплакаться.

– Не бойся Мия, это мамины знакомые, – мягко произнесла девушка, погладив короткие кудри на голове малышки, – Она стесняется незнакомцев, – и ловко подхватив ребенка, она унесла ее в другую комнату.

Детектив, обойдя журнальный столик, принялся изучать обстановку, а Николетта замерла, уставившись на фотографию в серебряной рамке. На снимке сияла маленькая кудряшка, между улыбающееся подругами – Ланой и Сарой. Женщины крепко обнимали девочку, а их счастливые улыбки и теплый взгляды, связывали невидимые нити многолетней дружбы.

Двери распахнулись, и в комнату вошла Лана Стилл. Статная женщина лет сорока, в обтягивающем деловом платье, будто только что покинувшая совещание. Она была небольшого роста, но с натянутой как у балерины осанкой. Бросив на гостей оценивающий взгляд, она направилась в холл, демонстративно игнорируя их присутствия. Разглядывая женщину, Николетте показалось ее лицо смутно знакомым.

Но почти сразу мисс Стилл вернулась с игрушкой в руках. Николетта отметила с каким безразличием женщина собирала разбросанные кубики. И наконец, решившись прервать молчание, выступая вперед, она заявила:

– Я Николетта Стейн, а это Дилан Ройс, – но хозяйка пребывала в своем отдельном мире, не обращая на них внимания. – Мы хотели бы с вами поговорить.

– Да вы присаживайтесь, я сейчас подойду, – отозвалась Лана, так и не взглянув на гостей.

Она вновь удалилась в комнату, откуда выбежал ребенок.

Спустя множество минут, проведенных в гнетущей тишине, Дилан и Николетта сидели на огромном диване на расстоянии вытянутой руки. Они пристально разглядывали детали интерьера, лишь бы не встречаться взглядами. Женщина вернулась в ту же секунду, как один из них подумывал встать.

– Лана Стилл, – сухо представилась она, обходя парочку на диване. – Но вы и так это знаете, раз явились сюда без приглашения.

– Мы ищем Сару.

– Вы же сказали, что ее друзья, – произнесла женщина, останавливаясь напротив них. – Друзья точно должны знать, где она.

Николетта бросила растерянный взгляд на детектива, который был полностью поглощен созерцанием картины на стене. Ее ладони вспотели, и от зуда она начала потирать руки, привлекая любопытное внимание хозяйки. Она чувствовала себя не в своей тарелке, вновь наступая на пределы собственных границ, после которой не будет пути обратно. Откинув прочь сомнения, она настойчиво сказала:

– Сара не выходит на связь. Мы хотим убедиться, что с ней все в порядке.

Воздух вокруг начал потрескивать от напряжения. Лана следила за движением гостей, изучая их, как под лупой.

– Любопытно, значит вас Генри прислал? – уточнила женщина, отвернувшись от них и направляясь к барной стойке.

– Это изменит ваш ответ? – неожиданно подал голос Дилан.

Слова детектива заинтересовали ее и, расплывшись в довольной улыбке, словно сытая кошка, она произнесла:

– Значит, вы частный детектив. А вы, – она повернулась к Николетте всем телом, облокотившись на стойку, – Журналистка. Классический тандем.

– Вы хорошо осведомлены.

– О, не удивляйтесь. Это у вас на лицах написано, – и она подмигнула детективу.

Лана медленно обошла габаритную стойку темно-бордового оттенка, пока ее роскошные туфли отстукивали ритм по полу, задавая тон всему происходящему. Остановившись, ее взгляд скользнул к хрустальному графину на подносе.

– Выпьете? – невзначай спросила она, наливая себе немного густого напитка.

– Мы на работе, – одновременно ответили они, синхронно повернув головы друг к другу.

Женщина смотрела на детектива нечитаемым взором, чуть дольше задержавшись на его небритом подбородке. Дилан поймал ее взгляд, в котором мелькнул любопытство. Он первым отвел глаза, но успел заметить, как разрез ее лазурного платья приоткрылся, обнажая колено, когда она устраивалась в кресле напротив. На мгновение он застыл, чувствуя, как от Николетты, сидевшей рядом, исходил почти осязаемый, пульсирующий гнев.

Она наклонилась к нему, прожигая его боковину строгим взглядом и прошипела сквозь зубы.

– Я вам не мешаю?

– Между вами двумя что-то есть? – сладковато промолвила Лана, и ее губы растянулись в широкой, довольной улыбке.

Николетта резко обернулась, и ее каблуки впились в ворсистый ковер, будто кинжалы. Сведя колени еще сильнее, она выдавила из себя улыбку.

– Если воздух считается, то да, определенно есть, – начала она, смахивая невидимые пылинки с ткани джинс.

Дилан подавил смешок, прикрыв рот ладонью, в то время как Лана громко рассмеялась, разрывая незримые нити их напряжения.

– Вы смелая, – она отпила глоток и поставила бокал.

– Благодарю за комплимент, – отрезала Николетта, явно недовольная этим замечанием.

Она полыхала до самых кончиков пальцев, и Дилану вдруг страстно захотелось прочесть ее мысли.

– Воздух… – задумчиво протянула Лана, пробуя слово на вкус, – Интересно. А если я скажу, где Сара, вы расскажите, что вас тянет друг к другу? – она пристально смотрела на Дилана, и рука небрежно скользнула по собственному угловатому колену.

Николетта резко хлопнула ладонью по журнальному столику.

– Что это за игры? – ее голос звенел, как разбитое стекло, – Если вы знаете, где Сара, просто скажите.

– С ней все в порядке, – произнесла женщина, внезапно теряя всякий интерес, – Вы зря потеряли время, – и жестом указала им на выход.

Тишина, внезапная и оглушительная, повисла в воздухе, острее любых слов. Дилан медленно поднялся с места, протянув руку Николетте, в немом знаке, что пора уходить. Точно его тень, она последовала примеру без возражений. Каждый шаг по мрамору отдавался в теле слабостью. Николетта не справилась.

Тусклый свет прихожей стелился пустотой, растекающейся в груди. И это осознание мгновенно разожгло бурлящую решимость.

– Мы пришли к вам за помощью, – остановившись у самой двери, громко произнесла Николетта. – Я понимаю, вы не должны нам доверять. Но мы здесь не для вашего развлечения. Мы ищем Сару, потому что это важно. Да нас прислал Генри. Но хоть раз перестаньте разыгрывать спектакль с чувствами людей и просто сделайте что-то правильно. Позвоните Саре и скажите, что мы ее ищем. Просто поговорить, – переведя дух, она замолчала, дрожа от собственной смелости.

– А вы храбрая, мисс Стейн, – сухо бросила ей вслед Лана. – Вам повезло, что ваша речь меня тронула. Да и местонахождение Сары – не особая тайна, – она достала из сумочки блокнот и, не раздумывая, набросала адрес, – Здесь живет ее мать, – с хитрой улыбкой протянула она вырванный листок.

– Почему вы решили помочь? – удивленная спросила Николетта.

– Подумала, что Фрэнк Стейн не простит мне отказа своей принцессе, – усмехнулась она. – Да и любопытно, как Сара отреагирует на ваш визит.

Николетта остолбенела, уставившись на самодовольную хозяйку. Отец никогда в жизни не называл ее своей принцессой.

– Вы… знаете моих родителей?

– Странно, что вы не знаете окружение своей семьи, – насмешливо бросила женщина через плечо, направляясь к креслу. – Вы правда думаете, что я впустила бы в свой дом незнакомцев?

– Спасибо… вам, – растерянно выдохнула Николетта.

– И, мисс Стейн, – женщина замерла, и ее взгляд стал пронзительным и жестким, – ваша священная миссия, конечно, трогательна, но впредь так слепо никому не доверяйте.

– Вы про Генри?

Но женщина уже вычеркнула их из пространства и уткнувшись в телефон, скрылась в соседней комнате.

Дилан мягко подтолкнул Николетту к выходу. Дверь захлопнулась. Он взглянул на задумчивую девушку, в глазах которой читалось уйма вопросов.

– Судя по твоему виду, адрес стал для тебя сюрпризом, – усмехнулся детектив, но она наградила его колючим взглядом.

– Мне стоит искать связь между моими родителями и Сарой? – пробормотала она больше для себя.

Детектив лишь развел руками. Подойдя к лифту, Николетта внезапно улыбнулась, и ее накрыла волна облегчения после этой маленькой победы. По спине пробежали возбуждающие мурашки, и в порыве чувств она неожиданно обвила руками шею детектива, едва они зашли в кабину.

– Боже, у нас получилось! – восторженно воскликнула она, все еще не отпуская его.

– Видимо, да…

Он замер на секунду, а тело пронзила слабая искра возбуждения. Дилан осторожно приобнял ее за талию, едва касаясь ладонями спины. От нее пахло карамельными конфетами. Дыхание сперло в горле, и он позабыл, как дышать.

Николетта ощутила его напряжение и вдруг осознала, как близко прижималась. Она резко отпрянула, торопливо разглаживая складки на куртке. Дилан молча наблюдал за ней – такой радостной, впервые за все время их знакомства.

– Завтра поедем к матери Сары, – пробормотала она, пытаясь скрыть улыбку.

Дилан отступил на шаг, доставая телефон.

– Странно, что не сегодня?

– Утром я иду в больницу, – она нажала кнопку, глядя на индикатор этажей.

– Все в порядке? – в его голосе прозвучала неподдельная тревога.

– Моя крестная… она болеет. Тема закрыта.

– Ладно, – отрезал Дилан, – Ехать далеко, минимум часа три до Эдгартауна.

– Как хорошо, что ты на машине, – игнорируя его недовольный тон, продолжила она, – Нужен эффект неожиданности. Надеюсь, Лана нам не врет.

– Знаешь ты упертая!

– Знаю. В этом моя работа. Поехали, – она вышла из лифта на первом этаже, – Обратная дорога через те же пробки. В этот раз я включу радио.

Подмигнув детективу, она выбежала на улицу, позабыв, что еще недавно, наотрез отказывалась от его помощи.

Дилан проводил ее взглядом, ощущая легкое покалывание на кончиках пальцев, где остался след от ее объятий. Ему дико захотелось поправить ее растрепанные ветром волосы и придержать этот неукротимый порыв мчаться навстречу проблемам. Она неслась, как ураган, сметая все на своем пути. Не задумываясь о безрассудности выбранного путешествия к правде.

Всю дорогу она без умолку тараторила, а ее глаза, то и дело скользили по Дилану, пытаясь поймать то тепло, промелькнувшее в лифте, но она тут же отворачивалась, сама не понимая своих чувств.

– Вы настоящая болтушка, Николетта Стейн, – после ее долгих рассказов, заявил Дилан, поворачивая руль на перекресток к ее дому.

Глава 8

Белоснежные коридоры сменялись с каждым шагом, будто ледяные ущелья, высеченные в сердце современной клиники. Неоновые лампы беспощадно горели стерильным светом, в котором таилась единственная надежда на хорошие новости. Опоздать в такой важный день, казалось равнозначным признанию тщетности своих обещаний.

Николетта мчалась по длинному коридору, почти не ощущая пола под ногами, не замечая бледные лица пациентов и снующих туда-сюда врачей, уставших и погруженных в больничные карточки. Свет, падающий на стойку ресепшена, выхватывал суровые лица медсестер и царапины на выцветшем линолеуме. Воздух был пропитан густой смесью антисептика, страха и беззащитности. Ни одной улыбки, точно солнце забыло согреть их от всех трудностей.

Шаги разбивались о стены, а тяжелые ботинки отстукивали ритм, теряясь в вихре собственных мыслей. Она пролетала мимо дверей с табличками и капельниц на колесиках, стальных охранников, удерживающих здесь саму жизнь.

Утро началось со звонка. Оперативность детектива искренне восхитила Николетту, которая не ожидала такого рвения от человека, хмурящего брови на каждое ее предложение. Внешне он был холоднее студеного океана, омывающего Массачусетский залив, но любопытный блеск его глаз, то и дело пробивал брешь в ее сердце. Она все чаще наблюдала, как ему становилось сложнее игнорировать ее пытливый взор и парировать колкости. По коже пробежала томная дрожь: воспоминания их разговоров в машине, каждый час, проведенный с ним наедине, вызывал необъяснимое притяжение.

Накануне прощания, он пообещал добыть больше информации. Но во время их утреннего звонка, она услышала зевавший голос детектива и неуемное желание поскорее завершить поиски Сары Торн.

Поездка в Эдгартаун передвинулась на вечерние часы – любезное предложение самого Дилана, чтобы она успела в больницу. Это выиграло ей львиную долю времени для встречи с Мартой и разговора с крестным. Свернув направо, она безошибочно выхватила в больничном лабиринте нужный поворот у лифта.

Ускорив шаг, она проигнорировала администратора, кричавшего ей вслед: «Здесь не бегают!». Спустя несколько торопливых секунд она оказалась на нужном этаже. Белые стены сдавили грудную клетку, сбивая дыхание. Этот рефлекс выработался с годами: больничные стены, превращались в оковы памяти и равнодушия, всякий раз напоминая о прошлом.