ОФФРЕКОРД

– Это правильно.

Информация о его статусе отдалась глухим ударов в груди, а пробежавший холодок по коже окончательно привел ее в чувства.

– Давно ты женат? – зачем-то переспросила она, разглядывая пустую область на его безымянном пальце.

– Я… Давно. Но в том году развелся, просто пока нет привычки говорить бывшей, – и на этих словах он протер место на пальце без кольца.

– Мне жаль, – прошептала она.

Николетта пристально стала изучать его профиль. Его длинные пальцы уверенно сжимали кожаную оплетку руля, а закатанные рукава открывали взору сильные руки с выраженными контурами мышц. Сдержанный кивок на ее слова очертил напряженную линию челюсти, словно сообщение, что затронутая тема – закрыта.

Их взгляды встретились, и она провалилась в плен своего любопытства. Дилан смотрел, не отрываясь, но заметив ее смущение, произнес:

– Приехали.

И только тогда она обратила внимание, что машина остановилась у тротуара.

– Спасибо, – единственное, что она смогла выдавить.

Отстегнув ремень, торопясь быстрее сбежать, Николетта выпрыгнула из машины. Его взгляд обжигал, как палящее солнца.

Следом вышел Дилан, обойдя пикап уверенной походкой, он остановился и протянул зонт.

– Ты забыла.

Облокотившись на капот, он вытянул из кармана пачку сигарет. Уголки его губ тронула вежливая полуулыбка. Николетта приблизилась ближе, схватила зонт и на прощание заявила:

– Курение вызывает смерть мозга!

Сигарета так и застыла на полпути, не достигнув цели. Она развернулась и широким шагом направилась к входу редакции, ощущая спиной взгляд детектива. Николетта победно улыбнулась, когда удаленно услышала его смех:

– Детский сад.

[1] Бон Джови (Bon Jovi) – американская рок-группа.

Глава 6

Стук каблуков прокатился по холлу, отбивая ритм стремительного шага. Ощущение неминуемого приговора нарастало с каждым ударом сердца, гулко отдававшимся в ушах. Даже воздух, казался вязким от запаха свежей типографской краски и горьковатого аромата растворимого кофе. Пробегая мимо открытых дверей, Николетта то и дело ловила взглядом сотрудников, двигавшихся будто в замедленной съемке. А каждый встречный провожал ее сочувственным взглядом, словно горячая сплетня все еще витала в стенах редакции.

Николетта непроизвольно затаила дыхание, заметив вдали блеск очков личного секретаря шефа. Ее взгляд скользнул по циферблатам настенных часов, показывающим время по всему миру. Словно палач, отбивающий ровно двенадцать последних секунд перед казнью. Офис гудел от непрерывного стука по клавиатуре, телефонных звонков и перешептываний сотрудников. Сжимая в руках зонт, который хранил навязчивый аромат салона машины, она мысленно повторяла заготовленное оправдание.

Приблизившись к кабинету шефа, Николетта ощущала тяжесть каждого шага, как неизбежность собственного выбора.

Но не успев дойти до двери, она вновь поймала немой укор секретаря.

– Ничего не говори, – нервно проронила она, избегая ее взгляда.

– Отдел кадров скажет. Зайди к ним, – Кортни уже потеряла к ней интерес, уткнувшись в стопку бумаг, сложенных на столе.

Среди горы папок и утренних газет одиноким знаменем красовался крафтовый пакет с эмблемой итальянского ресторана напротив редакции.

– Лукас еще не обедал?

– Мисс Стейн, я не разглашаю личную информацию «бывшим» сотрудникам, – даже не подняв глаз отчеканила секретарь.

Верный Цербер в Prada [1], прикормленный бонусами и особыми отношениями с шефом, не отвлекаясь от монитора, указала на выход своим безупречным маникюром. Ее новенький браслет поблескивал на запястье, подсвечивая скромные камни по три карата.

– Даже не думай. Он занят, – произнесла Кортни, принимая конверт от заглянувшего курьера.

Николетта не ответила. Ее взгляд был прикован к зашторенным жалюзи на стеклянной стене кабинета. Не думая о последствиях, она рванулась к двери.

«Я не сдамся» – последнее, что промелькнуло в голове, инстинкт, подтолкнувший ее вперед.

Она дернула дверную ручку, холодную, как безжалостное сердце секретаря. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Время остановилось. Две головы одновременно обернулись на оглушительный звук. Все замерли. В звенящей тишине пространства разлетелся лишь скрип линолеума под ногами и тяжелое дыхание. Шеф был не один.

Сбоку раздался громкий стон недовольства. Живой баррикадой, перед Николеттой встала десятисантиметровая шпилька секретарши. Лукас, наконец заметил двух девушек и проворчал:

– Кто бы сомневался.

Николетта переступила через выставленную ногу, не сводя глаз с незнакомца. Внезапно смутившись, тихой поступью, она двинулась к столу.

– Извините, – выпалила она, ловя пристальный взгляд мужчин.

– Поздравляю! Ты вломилась в мой кабинет. Что дальше? – строго промолвил Лукас.

– Я все объясню! – ее голос дрожал от возмущения, а руки в отчаянии взметнулись вверх.

Секретарь закатила глаза, едва сдерживая набегающую скуку.

– Охрану вызвать?

– Кортни, иди уже… работать, – шеф отмахнулся, отпуская девушку, несмотря на полный раздражения и злости взгляд, прикованный к Николетте.

– Мисс Стейн, – привлекая внимание, вмешался мужчина – второй герой этого спектакля. Он раскрыл ладонь в приглашающем жесте, демонстрируя власть и показную доброту одновременно, – Какая неожиданная и приятная встреча!

Лукас одобрительно кивнул в сторону свободного кресла. Николетта закрыла дверь и, вернувшись к массивному столу, медленно опустилась на кресло напротив. Ее натянутая улыбка, забавляла гостя, и она спрятала руки под бедра, чтобы скрыть влажные ладони.

Мужчина, сидевший рядом, не был похож на случайного гостя, появляющегося спонтанно. Особенно в редакцию газеты. Он обворожительно улыбался, и паутинка морщинок разбежались от уголков его глаз, придавая лицу обманчивую дружелюбность. Его угольно-черные волосы с серебристыми прядями на висках, переливались от подвесных ламп. Дорогой костюм, выкроенный на заказ, подчеркивал его статус, а громоздкие плечи выдавали спортивную фигуру. Хоть и на вид ему было около шестидесяти, он выглядел как ограненный алмаз среди офисных стекляшек.

– Спасибо, но мы не знакомы, – растерянно ответила Николетта, в упор смотря на шефа охваченная желанием поскорее выяснить свое увольнение.

– Поговорим потом, – озвучил Лукас, сжимая челюсть, заметив ее дотошный взгляд.

– Произошло недоразумение… – она попыталась оправдаться, но в горле все пересохло, и голос сорвался на шепот.

– Давайте знакомится. Я Густав Эймс, – вновь вмешался гость.

Шеф, сидевший в напряженной позе, откинулся на спинку кресла, наблюдая за развернувшейся картиной. Взгляд холодного любопытства скользил по присутствующим, оценивая начавшееся представление.

– Николетта Стейн, – лишь кивнула она.

– Мистер Эймс, вы извините ее за такое поведение. Она с сегодняшнего дня больше не сотрудник нашего издания. Вот и потеряла все приличия, – заявил Лукас, добавив по слогам последние слова, но переключив взгляд на побелевшее лицо Николетты, замолчал.

– Как жаль. Я надеялся пообщаться с вашими лучшими сотрудниками, особенно прекрасной мисс Стейн. Я, уверен вы отличный профессионал, – уголки губ Густава дрогнули в едва заметной улыбке, и он демонстративно подмигнул Николетте.

– Ванесса Девол – наша лучшая сотрудница, – сообщил шеф. – Она может вам помочь и с удовольствием лично расскажет о вкладе нашей редакции в жизнь общества.

Николетта почувствовала, как на мгновение потеряла контроль. Комната казалось начала слегка кружиться. Словно оковы, кресло сдавливало ее бедра. В ушах отдавался стук сердца, заглушая собственное дыхание. Лукас заметил, как ее пальцы сдавливали обивку.

– С вами все в порядке? – Густав внезапно поднялся с места. – Вы бледны, как мрамор!

Он коснулся ее руки. Его глаза были так близко, что Николетта на секунду разглядела искру сострадания. Но мужчина отвернулся, когда шеф через стол подал стакан воды.

– Гемоглобин, наверное, упал, – вспомнила она слова детектива.

– Есть надо, – сухо отрезал Лукас, уже не удивляясь обморочным состоянием своих сотрудников.

Николетта сделала внушительный глоток воды, не отрываясь от его бессердечных глаз, мысленно сжигая шефа в котле собственных претензий.

– Спасибо, все хорошо, – произнесла она, окончательно приходя в себя, с благодарностью взирая на мужчину рядом.

– Не пугайте нас так, мисс Стейн, – заявил Густав, возвращаясь в свое кресло, – Вы нам еще пригодитесь, – и шире улыбнулся.

На лакированном столе шефа уже стоял поднос с ароматным кофе. Мужчина неспешно поднял чашку и сделал медленный глоток. Но на мгновение задумчиво задержался. Он поставил обратно полупустую чашку и вернул свое внимание Николетте.

– У вас что-то случилось? – продолжил он, пока Лукас молча наблюдал, сцепив руки в замке.

– Извините, я не подумала, ворвавшись сюда, – выдавила она, ерзая в кресле.

– Бросьте, это я здесь в гостях, – он снова коснулся чашки губами и нахмурился, словно вместо кофе ощутил на языке горечь всей ее ситуации. – А знаете, мне нравится ваша редакция. Жаль, что вы больше здесь не работаете. Может, все еще наладится?

– Конечно, все будет хорошо, – ответила Николетта.

Лукас, точно немой смотритель, внимательно следил за беседой двух вселенных: одной – всемогущей, наделенной деньгами; другой – неуемной, заполняющей все пространство своим безрассудным напором.

Обменявшись мимолетными рабочими репликами с шефом, Густав Эймс, внезапно поднялся с кресла и поправив безукоризненно выглаженный костюм, протянул девушке визитку с серебряной тесьмой.

– Думаю, мы закончили. Время не ждет. Еще нужно поговорить с вашей сотрудницей. Как ее? – обратился он к Лукасу.

– Ванессой, – подтвердил шеф.

– Точно. Было приятно познакомиться, мисс Стейн, – сказал Густав и, не дожидаясь ответа, пожал им поочередно руки и вышел за дверь уверенным шагом.

Внимательно рассматривая белоснежный картон с гравировкой «Густав Эймс. Куратор», Николетта раскрыла рот, осознав важность человека, сидевшего рядом. Щелчок закрывающейся двери вернул ее в реальность, и, обернувшись, она поймала ледяное осуждение шефа.

– У тебя минута! – изрек он хладнокровно, начиная что-то стучать по клавиатуре.

– Почему ты меня уволил? – громко спросила она, в ту же секунду позабыв об ушедшем госте.

– Ты потеряла право задавать этот вопрос.

– Я сделала статью, – твердо заявила она.

– Тогда больше не задерживаю, – фыркнул он, захлопывая ноутбук.

Лукас поднялся с кожаного кресла во главе стола и, приблизившись к шкафу, достал твидовый пиджак в клетку. Комната хранила гнетущее молчание. Не проронив ни слова и игнорируя присутствие девушки, он вышел из кабинета.

Звук захлопнувшейся двери разорвал тишину. Николетта уставилась в пустоту и затаила дыхание. В голове, неугомонно вертясь волчком, пульсировала одна мысль: «Он меня уволил». Но разочарование внезапно сменилась яростной решимостью.

Стиснув кулаки, она схватила телефон и написала Дилану: Меня уволили. План Б.

Мгновение спустя пришел ответ: Кафе «Элвис». Через тридцать минут.

Спасительные строчки застыли якорем, даря долгожданное спокойствие и позволяя, наконец, выдохнуть. Не раздумывая, Николетта подскочила с места и вылетела из кабинета.

Выбежав из здания, она замерла у входа. Перед ней стояли две мужские фигуры и воплощение провокации – Ванесса. Возле черного лимузина мужчины пожимали друг другу руки, пока обнаженная нога любимицы редакции уже скрывалась в машине загадочного гостя.

В памяти вспыхнули обрывки прошлого. Похожие кадры, только лица, пропитанные большей властью. Уверенные жесты и лицемерные улыбки. Два вершителя судеб – ее отец и будущий губернатор. Люди как ресурсы. Вот что она впитывала, будучи еще ребенком, постигая цену родительского слова. Сколько стоило поступиться принципами и подписать разрешение на снос целого жилого квартала, она так и не узнала. Но теперь предстояло узнать цену слов Лукаса.

Дождавшись, когда лимузин скроется из виду, она помчалась через парковку. И настигнув шефа у бампера машины, вцепилась в рукав его пиджака.

– Ты что себе позволяешь? – он резко дернулся, пошатываясь от ее неожиданной наглости.

– Ты уволил меня из-за Торна? – неосознанно Николетта ткнула пальцем ему в грудь. Лукас схватил ее за локоть и потащил от проезжей части.

– Совсем с катушек слетела? Возьми себя в руки!

– Почему? Выбросил меня как отработанный материал! Торн замешан? – она захлебывалась словами.

– Успокойся! У тебя паранойя, – его внезапный крик снова привлек внимание прохожих. Лукас прикрыл глаза ладонью, затем тише добавил, – Я не намерен терпеть истерики. Сегодня у меня было два неприятных разговора, и оба по твою душу.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Что ты становишься проблемой, – он сделал паузу, переводя дыхание, обдумывая каждое слово. – Я уволил тебя не из-за Торна, а за неподчинение. Ты ослушалась приказа. На тебя жаловалась коллега, и мы, наконец, урегулировали вопрос с тем врачом. Он добровольно даст интервью о судебном деле.

– Боже, Лукас, – возведя руки к небу, Николетта промолвила. – Ты же знаешь, он виновен. Я написала правду.

– Правда не работает против фактов. Суд вынес вердикт. Значит, мы пишем опровержение. Но уже без тебя. А теперь ты зациклилась на Торне. Это была последняя капля.

– Ладно. Но кто жаловался? – возмущенно наступала Николетта. – Хотя можешь не отвечать.

Лукас закатил глаза и жестко отрезал:

– Только из уважения к Джеймсу, я тебе это говорю. Запомни раз и навсегда. Устроишь мне представление еще раз, и ты больше не сможешь работать ни в одном приличном издании.

– Ты мне угрожаешь?

– Иди, домой. Пока сама не пожалела. Расчет получишь в отделе кадров.

Он развернулся, но Николетта резко преградила ему дорогу, раскинув руки в стороны.

– Стой, – ее голос смягчился.

В груди все сжалось от осознания потери «работы мечты», легкие сдавило, будто оседая пеплом в гуле проезжающих машин.

– Я была не права. Прости. Начнем сначала. У меня есть материал – это настоящая бомба. Это будет сенсация. Лукас, дай мне шанс! – тараторила она.

В глазах шефа вспыхнули искры. Взгляд был неподвижен, словно адское пламя перестало быть просто словами. Его скулы напряглись от ярости. Но она всегда чувствовала его скрытые амбиции. И через мгновение взгляд прояснился, сменившись за секунды всеми оттенками эмоций и наконец достигнув конечной точки – любопытства и азарта.

Ощутив временную победу, она расслабилась, и его молчание подтолкнуло ее продолжать.

– Ко мне обратился человек…

– О чем статья? – перебил он ее.

– Торн, – она не успела закончить фразу.

– Ты неисправима. Иди домой, – Лукас прикрыл глаза и вновь попытался ее обойти.

– Поверь мне. Прошу, в последний раз! – с титаническим трудом ей удалось подавить растущую злость.

Он сел в машину и завел двигатель. Николетта отчаянно нуждалась в его согласии, распахнув дверь, она сделала последний прыжок в неизвестность – запрыгнула на пассажирское сиденье.

Опасные тучи недовольства сгустились над головой Лукаса. Он окинул ее гнетущим взглядом и после секундного оцепенения выпалил поток бессвязных фраз, смешанный с желанием убийства, приправленный обильными оскорбительными эпитетами.

– Проваливай из моей машины, – громко завершил он свою речь.

Вена пугающе вздулась на его шее, лицо покрылось мелкой испариной.

– Лукас, успокойся, – она сложила руки в молитвенном жесте. – Эта работа для меня – все. Это моя жизнь. Я докажу, что ты не зря в меня однажды поверил.

Дыхание выровнялось, возвращаясь в привычный ритм. Его взгляд бродил по ее лицу, выискивая признаки безумия. Глаза, полные боли, кричали о признании ее отчаяния. Будто под гипнозом, он наступил на горло собственному самолюбию и выпустил обреченный выдох.

– Как я устал от тебя. Если будут доказательства, тогда и приходи, – промолвил он и положил руки на оплетку руля, но строже добавил. – А теперь вон из моей машины.

– Ты не пожалеешь.

– Я уже жалею. И ты все еще уволена, – напомнил он, скептически наблюдая, как Николетта потянулась к ручке двери, еле сдерживая радость.

– Все будет. Обещаю. Еще повысишь мне зарплату.

– Не испытывай мое терпение. Иди, пока я не передумал, – сказал он, указывая рукой на выход.

Хлопнув дверью, Николетта выскочила на тротуар. Машина Лукаса резко выехала с парковки, оглушая ее ревом мотора.

Смех. Первое, что слетело с губ, как только машина исчезла из поля зрения. Ликующая улыбка раздувала щеки. Назад пути не осталось. Она найдет Сару.

– Черт! Детектив!

Николетта вспомнила о встрече и сломя голову бросилась к офису, забирать документы, игнорируя недовольные крики таксистов.

***

Просторное кафе, в двух кварталах от редакции, оформленное в стиле шестидесятых, встретило ее ритмичной мелодией Элвиса [2]. Звук, словно бьющееся сердце того времени, струилась из винилового автомата, раскрашивая обыденную суету посетителей. За мраморной стойкой бара сидели одиночки, уткнувшиеся в свои ноутбуки. За отдельными столиками расположились беззаботно смеющиеся парочки и сотрудники соседнего банка. Солнечные лучи, пробивающиеся через жалюзи, простирались цветными бликами по полу в виде шахматной доски.

В дальнем углу, в импровизированной кабинке, ожидал Дилан. Он склонился над тонкой черной папкой. Его облик, выхваченный тенью от окна, подсвечивал небрежно уложенные волосы, острые скулы и, точно ясное море, глаза в темной оправе очков. Николетта остановилась в дверях, впечатленная этой метаморфозой. Словно перед ней сидел вылитый Кларк Кент [3] во времена работы журналистом в «Дейли Планет». Дыхание перехватило. Больше нельзя было отрицать очевидного: он ее привлекал.

Между столиками мелькнула официантка в накрахмаленном белом фартуке и незаметно оказалась рядом.

– Свободные места в конце зала, – проронила она, лихорадочно поглядывая на кухню, откуда доносились возмущенные крики повара.

– Меня ждут, – Николетта показала рукой в сторону детектива.

Двинувшись вглубь, она стала пробираться между столиками. Дилан медленно поднял голову, и, не говоря ни слова, снял очки. Он вытащил из портфеля футляр с серебряным логотипом и бежевую салфетку для линз. Завороженная обыденным зрелищем, Николетта следила за точечными движениями пальцев детектива, пока тот тщательно протирал стекла, совершая привычный ритуал.

Опустившись на диван напротив, она отчаянно старалась выглядеть равнодушной, чтобы скрыть, как минуту назад застыла в дверях, разглядывая его как редкий экспонат.

– Ты не плакала, – констатировал Дилан, и его взгляд вдруг забегал по ее лицу, выискивая следы слез.

– А должна? – фыркнула она, нарочито громко, устроившись поудобнее.

В этот момент к ним подбежала улыбчивая официантка с блокнотом.

– Капучино, – сказала Николетта, прежде чем девушка успела открыть рот.

– Мне повторить. Спасибо, – пробурчал детектив, снова уткнувшись в очки. Официантка хихикнула и исчезла.

– Что это сейчас было?

– Я откуда знаю. Возможно, это будет четвертый кофе за полтора часа ожидания.

– Меня задержали проблемы, – начала она оправдательную историю, пускаясь в подробности ситуации.

Почти сразу им принесли дымящийся напитки. Дилан пригубил большой глоток, всем видом демонстрируя равнодушие к ее бедам. После долгой истории между ними пролегла неловкая нить молчания. Он принялся есть принесенным следом сэндвич с салями и тремя видами сыра, пока Николетта вертела в руках чашку с кофе.

– Есть новости, – отрывисто пережевывая, промолвил детектив. – Сару видели два дня назад возле квартиры ее подруги. Адрес и телефон – у меня. Еще семья Торн, входит в число спонсоров компании, которая занимается марафонами и спортивными фестивалями. Есть контакты. В пятницу у них закрытая вечеринка. Могу узнать список гостей. Остальное в работе.

– Это же прекрасно. Значит, Сара жива! – лицо Николетты озарила улыбка.

– Ты драматизируешь, – произнес детектив. – Скорей всего, просто скрывается от Генри, а ты лезешь в их семейную драму.

– У меня нет выбора, – она недовольно сморщила лоб.

– Ты уверена, что тебе это нужно? – в его голосе мелькнула неподдельная сочувствующая нотка.

– Тебя прислали помогать, а не задавать риторические вопросы.

– Ладно.

Николетта достала из кармана визитку и протянула ему через стол. Дилан взял ее двумя пальцами, равнодушно скользнув по гравировке.

– Ты знаешь, кто это?

– А должен? – он отодвинул пустую тарелку и с довольным лицом, на секунду прикрыл глаза.

– Это «Куратор», – таинственно прошептала Николетта, – Он очень влиятельный человек в нашем городе. Его все знают.

– Я не знаю.

– Не важно. Сегодня он был в редакции. Он меценат. Я никогда его не видела, но знаю, что ходили слухи: он работал в ЦРУ или на мафию. Густав как призрак, – игнорируя реплику детектива, продолжила Николетта.

– Серьезно? Сплетни? – сухо отозвался Дилан.

– Он сам дал мне визитку. Что он делал в редакции? Может, это намек, вдруг он сможет помочь? – Николетта тихо перебирала варианты.

– Или ему просто понравилась красивая девушка, – предположил детектив с легкой усмешкой.

– Он мне в отцы годится. Тут что-то другое.

– Значит, тебя правда уволили? – неожиданно спросил Дилан.

– Да, – ответила она, и на мгновение запнулась, признание отзывалось глухой болью в груди, и Николетта сглотнула набежавший ком, стараясь скрыть свои чувства.

– Мне жаль, – промолвил он искренне.

– Сейчас главное – найти Сару. Без этих документов мне не вернуть работу, – решительно заявила Николетта, допивая остывший кофе. Сладкий привкус ненадолго заставил привести мысли в порядок.

Она отодвинула чашку и откинулась на спинку кожаного дивана. Протерев глаза от усталости, Николетта стала наблюдать за детективом. Дилан яростно стучал большими пальцами по экрану смартфона, поглощенный внезапной перепиской. Николетта ловила каждое его движение, отмечая, как он поджимал уголки губ, заканчивая предложение; как прищурился, разглядывая в безупречно начищенное стекло очков. Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. Усмехнувшись, он произнес:

– Не переживай. Найдем твою Сару и получишь свои документы, – его ладонь раскрылась, и он протянул руку, предлагая карамельку.

– Ты украл мою конфету?

– Ты мне ее сама вручила утром, – напомнил он, поднимаясь с дивана. Дилан кинул на стол несколько купюр, и подхватил портфель с документами, направившись к выходу. – Поехали, я тебя подброшу.

– Стой! Сейчас мы поедем к подруге Сары! – ее внезапно осенила идея.

Он застыл в дверном проеме, обернувшись ровно настолько, чтобы она заметила его раздраженный и усталый взгляд.

– Это и есть твой план? – она лишь кивнула. – Видимо, у меня тоже нет выбора, – бросил детектив через плечо, выходя на улицу.

– Дилан, подожди! – крикнула ему вслед Николетта, едва не споткнувшись в попытке нагнать ворчливого напарника.

[1] Prada – итальянская публичная компания, специализирующаяся на производстве одежды, обуви и аксессуаров. Ей принадлежат одноименные дом моды и торговая марка.

[2] Элвис Аарон Пресли – американский певец и актер, один из самых коммерчески успешных исполнителей популярной музыки XX века. Также известен как «король рок-н-ролла»

[3] Кларк Кент (англ. Superman – «сверхчеловек») – персонаж супергеройских комиксов издательства DC Comics, один из самых могущественных героев вселенной DC.

Глава 7

В потоке уличного движения машина детектива едва тащилась, оставляя позади медленно уплывающий горизонт. Свет, пробивавшийся сквозь городскую гущу, растворялся в проносящихся мимо окнах, ложась на стекла мерцающими отблесками заката, словно тлеющие угли. И лишь сердце Николетты, отчаянно рвущееся из груди, нарушало гнетущую тишину салона.

Волнение и решимость дойти до конца смешались воедино, но мысли упрямо возвращались к работе. Вместо грусти о потерянном месте Николетта испытывала невыразимый азарт. Отныне все ее мысли принадлежали расследованию: ни прочие проблемы, ни шеф, ни даже сдержанная улыбка детектива – ничто больше не отвлечет ее от великой цели.

Она грезила о том, как гордо поднимет голову над злыми языками офиса и сообщит всем о своей победе. Эта мысль пьянила и будоражила кровь.

Дорога до квартиры Ланы Стилл заняла больше времени, чем она рассчитывала. Движение в городе заморозила атмосфера, царившая во время ежегодного спортивного фестиваля. Центр задыхался вечерними пробками от перекрытых дорог. Николетта, давно привыкшая к метро, чувствовала, как задержка в пути ощутимо вносила трещину в ее терпение.