Оффрекорд

Тина Ларк

Оффрекорд

Пролог

Прошлое

В полумраке стеклянной террасы, спрятавшись от всевидящих глаз взрослых, скучала Николетта. Прозрачный купол над ее головой был усыпан мелкими огоньками, создавая иллюзию звездного неба, а в центре зала возвышалось розовое дерево, похожее на японскую вишню.

Обхватив колени руками, она дважды пересчитала лампочки на потолке, вновь и вновь прокручивая в памяти утренние сборы.

– Крестный точно приедет? – спросила она у мамы.

– Конечно, милая, – сухо отозвалась Астрид. – Это день рождения папы. Даже родители Фрэнка приедут.

– Он сам его пригласил? – не отступала Николетта.

– Да. Хватит так зацикливаться на Джеймсе. Леди должны быть сдержаннее.

– Я не леди.

– Это заметно, – промолвила мама, поправляя уложенные волосы дочери.

Время от времени, по распоряжению отца, Николетту проверяли снующие туда-сюда официанты. Едва очередной «надсмотрщик», балансирующий с переполненным подносом, скрылся за дверью, как в тишину ее мыслей ворвались громкие разговоры и смех матери.

Астрид всегда приковывала к себе внимание. Массивные камни ее колье ловили мерцание свечей, скользя бликами по хрупкой шее и темному платью цвета ночи. Многие годы она носила эту привычную маску, тщательно выстроенную за годы в обществе.

Николетта коснулась пальцами шелковой ленты и вспомнила, как утром отстояла свое право вплести ее в косу.

– Однозначно нет, – уверенно заявила мама, убирая в ящик предложенные дизайнером украшения.

– Или лента, или я отрежу волосы прямо перед выходом, – упрямо заявила Николетта.

По залу вновь прокатилась волна аплодисментов, когда очередной гость закончил благодарственный тост в честь именинника. Наблюдая за синхронно поднимающимися бокалами, Николетта заметила приближающегося к ней отца. Его суровое лицо осветила улыбка, резко контрастирующая с арктическим холодом янтарных глаз.

Фрэнк выглядел безупречно: белая рубашка, темно-синий костюм, широкий галстук в тон платочку, аккуратно выглядывающему из нагрудного кармана, как неизменный символ власти.

– Опять прячешься? – спросил он с усмешкой.

– Здесь тише, – и она обратно отвернулась к стеклу.

Фрэнк недовольно хмыкнул, разглядывая ее отражение.

– Джеймс приехал. Пойдем, я же обещал.

Николетта засияла. При упоминании крестного все тягостные мысли вечера улетучились и, поднявшись с места, она схватила отца под локоть.

Джеймс и Фрэнк были старыми друзьями еще со школьной скамьи, вместе переехали в Бостон учиться, работать и менять этот мир. Но каждый пошел своей тернистой дорогой, когда будущий журналист и прокурор оказались по разные стороны баррикад.

Они подошли к небольшой группе людей, и их оживленная беседа внезапно стихла.

Николетта чувствовала на себе всеобщее внимание. Любопытные взгляды пристально следили за каждым ее шагом, пока она искала лишь одного человека – Джеймса Андерсона. Она суетливо оглянулась и наконец заметила своего крестного.

Джеймс казался еще прекрасней. Он выглядел как утонченный французский поэт: тонкие черты лица, вьющиеся волосы и глубокие зеленые глаза, тронутые первыми морщинками, выдававшие возраст. Его худощавая фигура, высокий рост, но чуть ниже ее отца, – все восхищало Николетту.

– Красавица моя! – воскликнул крестный. – Это тебе, – и протянул маленькую коробку в ярко-розовой упаковке с бантом.

В ответ она подарила ему скромную улыбку, пока все были заняты лицезрением их теплых отношений.

– Спасибо, дядя Джеймс, но сегодня не мой день рождения, – отозвалась Николетта.

– Я же могу просто порадовать любимую крестницу? Мы с Мартой недавно ездили в Англию и нашли потрясающий экземпляр в твою коллекцию. Он старинный, – загадочно произнес он. – Ты же вроде собираешь такие вещи?

– Да! – воскликнула она. – Мне вчера как раз купили старый, то есть винтажный проигрыватель с пластинками.

Получив в ответ одобрительный кивок, она с воодушевлением потянулась к банту на коробке, чтобы распаковать долгожданный подарок, но ее остановил властный жест отца.

– Ники, откроешь потом, – строго объявил он.

– Фрэнк, позволь дочери такую вольность, – вмешался Джеймс.

Все заметили, как на лице отца, точно мелкие шрамы, расползлось недовольство. Его губы сжались в тонкую линию, а на лбу от напряжения выступила вена, но Николетта все равно продолжила снимать тонкий слой бумаги.

Она отложила пеструю обертку, и в нос ударил резкий запах металла и морской соли. Крестный подарил ей медный компас с золотыми вкраплениями по бокам. Ее пальцы задержались на выпуклой гравировке, будто боялись стереть тонкую строчку: «Почувствуй свой путь сердцем».

Николетта принялась разглядывать содержимое компаса, внимательно следя за дрожащей стрелкой. Но тут же резко захлопнула крышку, сжимая его в ладони.

– Спасибо, – сдержано прошептала она, но уже через секунду подпрыгнула на месте, бросившись в объятия крестного. – Дядя Джеймс, он невероятный!

– Пожалуйста. Хоть так я могу выполнять роль крестного.

– Это лучший подарок, – повторила Николетта, уже поглядывая на хмурое лицо отца.

Фрэнк, наблюдавший со стороны, дежурно улыбался, сжимая пальцами ножку бокала. Он вновь прокручивал в голове, как собственная дочь отдалялась, даря свое восхищение другому.

– Прекрасный подарок. Вы с Джеймсом так близки, – насмешливо заговорил кто-то из гостей.

Николетта оглянулась на незнакомку.

– Лана! – одернул женщину отец.

– Что я такого сказала? – она осеклась, но было поздно: гнетущее молчание повисло в воздухе, меняя торжественную атмосферу.

– Все в порядке, Фрэнк. Твоя гостья просто очень внимательная, – ответил крестный.

– Я смотрю, ты тоже, – натянуто парировал Фрэнк и, пригубив немного шампанского, продолжил буравить тяжелым взглядом компас в руках дочери.

Слова прозвучали спокойно, но люди вокруг столика начали шептаться. Джеймс вздрогнул, будто от внезапного удара, поморщившись на замечание. Астрид же молча забрала полупустой бокал из рук мужа и, подхватив его под локоть, увела в сторону закрытой террасы.

Николетта ощутила, как страх перед возможным скандалом сковал плечи, спина выпрямилась, а напряжение сдавило виски. Она громко выдохнула, выпуская воздух, словно все это время не дышала.

– Ты в порядке? Я угодил с подарком? – понизив голос спросил крестный.

– Да! Все хорошо, – и, успокоившись, она добавила: – Дядя Джеймс, я давно приняла решение.

Она оглянулась на гостей, барабаня пальцами по крышке компаса, подбирая правильные слова.

– Какое?

– Я решила... – Николетта снова запнулась, но, сделав глубокий вдох, заявила: – Я решила, что тоже хочу быть журналистом!

В ответ крестный растерянно улыбнулся, пряча руки в кармане брюк, но почти сразу добавил:

– Давай сначала ты окончишь школу и поговорим с родителями?

– Они не изменят моего решения. Я буду как ты!

Время словно остановилось в ожидании ответа. Николетта нервно теребила в руках подарок, пока Джеймс долго всматривался за ее спину – в отражение размытых силуэтов родителей за стеклом. Она уже было поникла, как вдруг поймала его мягкий взгляд, лучащийся гордостью. В его добрых глазах она увидела свое будущее: как учится, как пишет честные статьи, как раскрывает преступления и как наконец получает признание от собственного отца.

– Хорошо. Я рад, что ты пойдешь по моим стопам. Помни: всегда оставайся верна себе и своим принципам, – сказал крестный, крепко ее обнимая.

Глава 1

Наши дни

Город медленно просыпался, утопая в утреннем тумане, растворяясь в суетливых шагах прохожих и шелесте мокрой листвы. Первые лучи солнца, пробивались сквозь серые тучи и стелились на золотистой кроне деревьев вдоль пешеходных дорожек. В самом сердце этой осенней гармонии, среди шумного дыхания улиц Бостона, притаилась скромная квартирка на Бикон-Хилл. Ее высокие потолки, потускневшая лепнина и кирпичные стены хранили тихие голоса памяти. А время, казалось, бродило по комнатам, пока стрелки настенных часов лениво отсчитывали секунды до пробуждения хозяйки.

Николетта приоткрыла глаза и затуманенным взглядом обвела к