Оффрекорд

Оффрекорд

Пролог

Прошлое

– Крестный точно приедет? – настаивала Николетта.

– Конечно, милая. Это день рождения папы. Даже родители Фрэнка приедут, – сухо отозвалась мама, поправляя уложенные волосы.

– Он сам его пригласил?

– Да. Хватит зацикливаться на Джеймсе. Леди должны быть сдержаннее.

– Я не леди.

– Это заметно, – с громким вздохом прошептала Астрид, наконец обратив внимание на взволнованную дочь.

Скользнув взглядом по потолку стеклянной террасы, Николетта пересчитала все лампочки, вновь и вновь прокручивая в памяти утренние сборы.

Прозрачный купол над ее головой, усыпанный мелкими огоньками, создавал иллюзию звездного неба. А в центре зала возвышалось розовое дерево, напоминающее японскую вишню.

Время от времени, по распоряжению отца, Николетту проверяли снующие туда-сюда официанты.

Едва очередной «надсмотрщик», балансирующий с переполненным подносом, скрылся за дверью, как в тишину ее мыслей ворвались громкие разговоры и смех матери.

Астрид всегда приковывала к себе внимание. Массивные камни ее колье ловили мерцание свечей, скользя бликами по хрупкой шее. Засмотревшись на ее безупречный образ, Николетта коснулась пальцами шелковой резинки и вспомнила, как утром отстояла свое право завязать ею косу.

– Однозначно нет, – вновь повторила мама, убирая в ящик предложенные дизайнером ленты.

– Или резинка, или я отрежу волосы прямо перед выходом, – упрямо тогда заявила Николетта.

По залу вновь прокатилась волна аплодисментов, когда очередной гость закончил тост в честь именинника. Наблюдая за синхронно поднимающимися бокалами, Николетта увидела приближающегося к ней отца.

Его суровое лицо осветила улыбка, резко контрастирующая с арктическим холодом янтарных глаз.

Фрэнк выглядел безупречно: белая рубашка, темно-синий костюм, широкий галстук в тон платочку, аккуратно выглядывающему из нагрудного кармана, как неизменный символ власти.

– Опять прячешься? – спросил он с усмешкой.

– Здесь тише, – и она обратно отвернулась к стеклу.

Фрэнк недовольно хмыкнул, разглядывая ее отражение.

– Джеймс приехал. Пойдем, я же обещал.

Николетта тут же засияла. При упоминании крестного все тягостные мысли вечера улетучились и, поднявшись с места, она схватила отца под локоть.

Джеймс и Фрэнк были старыми друзьями еще со школьной скамьи, вместе переехали в Бостон учиться и работать. Но каждый пошел своей тернистой дорогой, когда будущий журналист и прокурор оказались по разные стороны баррикад.

Подойдя к небольшой группе людей, Николетта почувствовала на себе всеобщее внимание. Их взгляды, пристально следили за каждым ее шагом, а оживленная беседа внезапно стихла.

Словно продираясь через сотни любопытных глаз, она наконец заметила своего крестного.

Джеймс стоял у главного стола именинника и казался еще прекрасней. Он выглядел как утонченный французский поэт: тонкие черты лица, вьющиеся волосы и глубокие зеленые глаза, тронутые первыми морщинками. Его худощавая фигура, высокий рост, но чуть ниже ее отца, – все восхищало Николетту.

– Красавица моя! – радостно воскликнул крестный. – Это тебе, – и, подойдя почти вплотную, протянул маленькую коробку в ярко-розовой упаковке с бантом.

В ответ она подарила ему скромную улыбку.

– Спасибо, дядя Джеймс, но сегодня не мой день рождения, – промолвила Николетта.

– Я же могу просто порадовать любимую крестницу? Мы с Мартой недавно ездили в Англию и нашли потрясающий экземпляр в твою коллекцию. Он старинный, – загадочно произнес Джеймс. – Ты же вроде собираешь такие вещи?

– Да! – ответила она. – Мы вчера как раз купили старый, то есть винтажный проигрыватель с пластинками.

Получив одобрительный кивок крестного, она с воодушевлением потянулась к банту на коробке, чтобы распаковать долгожданный подарок, но ее остановил властный жест отца.

– Ники, откроешь потом, – строго объявил он.

– Фрэнк, позволь дочери такую вольность, – вмешался Джеймс.

Все заметили, как на лице отца, точно мелкие шрамы, расползлось недовольство. Его губы сжались в тонкую линию, а на лбу от напряжения выступила вена, но Николетта все равно продолжила снимать тонкий слой бумаги.

Она отложила пеструю обертку, и в нос ударил резкий запах металла и морской соли. Крестный подарил ей медный компас с золотыми вкраплениями по бокам. Ее пальцы задержались на выпуклой гравировке, будто боялись стереть тонкую строчку:

«Почувствуй свой путь сердцем».

Николетта принялась разглядывать содержимое компаса, внимательно следя за дрожащей стрелкой. Но тут же резко захлопнула крышку, пряча его в ладони.

– Спасибо, – сдержано прошептала она, но уже через секунду подпрыгнула на месте, бросившись в объятия крестного. – Дядя Джеймс, он невероятный!

– Пожалуйста. Хоть так я могу выполнять роль крестного.

– Это лучший подарок, – повторила Николетта, поглядывая на хмурое лицо отца.

Фрэнк, наблюдавший со стороны, дежурно улыбался, сжимая пальцами ножку бокала. Он вновь прокручивал в голове, как собственная дочь отдалялась, даря свое восхищение другому.

– Прекрасный подарок. Вы с Джеймсом так близки, – насмешливо заговорил кто-то из гостей.

Николетта оглянулась на незнакомку.

– Лана! – одернул женщину отец.

– Что я такого сказала? – она осеклась, но было поздно: гнетущее молчание повисло в воздухе, меняя торжественную атмосферу.

– Все в порядке, Фрэнк. Твоя гостья просто очень внимательная, – ответил крестный.

– Я смотрю, ты тоже, – натянуто парировал Фрэнк и, пригубив немного шампанского, продолжил буравить тяжелым взглядом компас в руках дочери.

Слова прозвучали спокойно, но люди вокруг столика начали шептаться. Джеймс вздрогнул, будто от внезапного удара, поморщившись на замечание. Астрид же молча забрала полупустой бокал из рук мужа и, подхватив его под локоть, увела в сторону закрытой террасы.

Николетта замерла на месте. Страх перед возможным скандалом сковал плечи, спина выпрямилась, а напряжение сдавило виски. Выпустив тяжелый воздух, она тихо вздохнула, словно все это время не дышала.

– Ты в порядке? Я угодил с подарком? – понизив голос спросил крестный.

– Да! Все хорошо, – ответила она. – Дядя Джеймс, я давно приняла решение.

Она оглянулась на гостей, барабаня пальцами по крышке компаса, подбирая правильные слова.

– Какое?

– Я решила... – Николетта снова запнулась, но, через секунду, заявила: – Я решила, что тоже хочу быть журналистом!

В ответ крестный лишь растерянно улыбнулся, пряча руки в кармане брюк.

– Давай сначала ты окончишь школу и поговорим с родителями?

– Они не изменят моего решения. Я буду как ты!

Время словно остановилось в ожидании одобрительного ответа. Николетта нервно сжимала в руках подарок, пока Джеймс долго всматривался за ее спину – в отражение размытых силуэтов родителей за стеклом. Она уже было поникла, как вдруг поймала его мягкий взгляд, лучащийся гордостью. В его добрых глазах она увидела свое будущее: как учится, как пишет честные статьи, как раскрывает преступления и как наконец получает признание от собственного отца.

– Хорошо. Я рад, что ты пойдешь по моим стопам. Ты молодец. Я тебе помогу, – сказал крестный, крепко ее обнимая.