Оффрекорд

Оффрекорд

Пролог

Прошлое

Вечерняя мгла точно темным покрывалом сгущалась над бурлящим жизнью Бостоном, отражаясь в прозрачном куполе ресторана. Взгляд Николетты был прикован к стеклянному потолку, усыпанному мелкими огоньками, создававшим иллюзию звездного неба.

Завороженная этим мерцанием, она погрузилась в утренние воспоминания.

– Крестный точно приедет?

– Конечно, милая. Это же день рождения папы. Даже родители Фрэнка приедут, – сухо отозвалась Астрид, поправляя уложенные волосы.

– Он сам его пригласил?

– Да. Хватит зацикливаться на Джеймсе. Леди должны быть сдержаннее.

– Я не леди.

– Это заметно, – с тяжелым вздохом произнесла мама, наконец обратив внимание на взволнованную дочь.

Николетта коснулась пальцами медной заколки, засмотревшись на свой безупречный образ, но, поймав строгий взгляд матери, отвела глаза.

– Однозначно нет, – повторила Астрид, доставая из ящика шелковую ленту.

– Или заколка, или я отрежу волосы прямо перед выходом, – упрямо заявила Николетта.

Утром она отстояла право вплести в косу подарок крестного, а теперь сидя на закрытой террасе, пряталась от всевидящих глаз взрослых.

По залу вновь прокатилась волна аплодисментов, когда очередной гость закончил благодарственный тост в честь именинника. Наблюдая за синхронно поднимающимися бокалами, Николетта заметила приближающегося к ней отца.

Его суровое лицо озаряла улыбка, резко контрастировавшая с арктическим холодом янтарных глаз. Фрэнк выглядел сдержанно, но элегантно: белая рубашка, темно-синий костюм, широкий галстук в тон нагрудному платочку, аккуратно выглядывавшему из кармана, как символ его власти.

– Опять прячешься? – спросил он с улыбкой.

– Здесь тише.

Николетта обратно отвернулась к стеклу. Фрэнк недовольно хмыкнул, разглядывая ее отражение.

– Джеймс приехал. Пойдем, я же тебе обещал.

Она тут же засияла. При упоминании крестного все тягостные мысли вечера улетучились и, подскочив с места, она схватила отца под локоть. Они подошли к небольшой группе людей, чувствуя на себе всеобщее внимание. Взгляды гостей, пристально следили за каждым их шагом, а оживленная беседа тут же стихла. Словно продираясь через сотни любопытных глаз, Николетта наконец заметила крестного.

Джеймс стоял у главного стола именинника и казался еще прекрасней. Он напоминал утонченного французского поэта: тонкие черты лица, вьющиеся волосы и глубокие зеленые глаза, тронутые первыми морщинками. Его худощавая фигура, высокий рост, но чуть ниже ее отца, – все восхищало Николетту.

– Красавица моя! – радостно промолвил он. – Это тебе, – и, подойдя почти вплотную, протянул маленькую коробку в ярко-розовой упаковке с бантом.

В ответ она подарила ему скромную улыбку.

– Спасибо, дядя Джеймс, но сегодня не мой день рождения, – прошептала Николетта.

– Я же могу просто порадовать любимую крестницу? Мы с Мартой недавно ездили в Англию и нашли потрясающий экземпляр в твою коллекцию. Он старинный, – загадочно произнес Джеймс. – Ты же вроде любишь такие вещи?

– Да! – ответила она. – Мы вчера как раз купили старый, то есть винтажный проигрыватель с пластинками.

Получив его одобрительный кивок, она с воодушевлением потянулась к банту на коробке, чтобы распаковать долгожданный подарок, но ее остановил властный жест отца.

– Ники, откроешь потом, – строго объявил он.

– Фрэнк, позволь дочери такую вольность, – вмешался Джеймс.

Все заметили, как на лице отца, точно мелкие шрамы, расползлось недовольство. Его губы сжались в тонкую линию, а на лбу от напряжения выступила вена, но Николетта все равно продолжила снимать тонкий слой бумаги. Она разорвала пеструю обертку, и в нос ударил холодный запах металла и морской соли. Крестный подарил ей медный компас с золотыми вкраплениями по бокам. Ее пальцы задержались на выпуклой гравировке, будто боялись стереть тонкую строчку:

«Почувствуй свой путь сердцем».

Николетта принялась разглядывать содержимое компаса, внимательно следя за дрожащей стрелкой. Но тут же резко захлопнула крышку, пряча его в ладони.

– Спасибо, – еле слышно сказала она, но уже через секунду подпрыгнула на месте, бросившись в объятия крестного. – Дядя Джеймс, он невероятный!

– Пожалуйста. Хоть так я могу тебя порадовать.

– Это лучший подарок, – повторила Николетта, поглядывая на хмурое лицо отца.

Фрэнк, наблюдавший со стороны, дежурно улыбался, сжимая пальцами ножку бокала. Он вновь прокручивал в голове, как собственная дочь отдалялась, даря свое восхищение другому.

– Прекрасный подарок. Удивительно как вы с Джеймсом близки, – насмешливо заговорил кто-то из гостей.

Николетта оглянулась на незнакомку.

– Лана! – одернул женщину отец.

– Что я такого сказала? – она осеклась, но было поздно: гнетущее молчание повисло в воздухе, меняя торжественную атмосферу.

– Все в порядке, Фрэнк. Твоя гостья просто очень внимательная, – ответил крестный.

– Я смотрю, ты тоже, – натянуто парировал Фрэнк и, пригубив немного шампанского, продолжил буравить тяжелым взглядом компас в руках дочери.

Слова прозвучали спокойно, но люди вокруг столика начали шептаться. Джеймс вздрогнул, будто от внезапного удара, поморщившись на замечание. Астрид же молча забрала полупустой бокал из рук мужа и, подхватив его под локоть, увела в сторону закрытой террасы.

Николетта застыла на месте. Страх перед возможным скандалом сковал плечи, спина выпрямилась, а напряжение сдавило виски. Выпустив тяжелый воздух, она тихо вздохнула, словно все это время не дышала.

– Ты в порядке? Я угодил с подарком? – понизив голос спросил крестный.

– Да! Все хорошо, – ответила она. – Дядя Джеймс, я давно приняла решение.

Она оглянулась на гостей, барабаня пальцами по крышке компаса, подбирая правильные слова.

– Какое?

– Я решила... – Николетта запнулась, но, через секунду, заявила: – Я решила, что тоже буду журналистом!

В ответ крестный лишь растерянно улыбнулся, пряча руки в кармане брюк.

– Давай сначала ты окончишь школу и поговорим с родителями?

– Они не изменят моего решения. Я буду как ты!

Время, казалось, остановилось в ожидании его одобрительного ответа. Николетта нервно сжимала в руках подарок, пока Джеймс долго всматривался за ее спину – в отражение размытых силуэтов родителей за стеклом. Она уже было поникла, как вдруг поймала его мягкий взгляд, лучащийся гордостью. В его добрых и родных глазах она вдруг увидела свое будущее: как учится, как пишет честные статьи, как раскрывает преступления и как получает признание от своего кумира.

– Х