P.S.Развода не будет

На работе, кроме как в отделе кадров, никто не знает, что я замужем. Кольцо я не ношу. Ринат, кстати, чаще с кольцом появляется, не скрывает, что женат. Но, думаю, ему просто удобно так.

Он никогда меня не обижал. Игнорировал, не замечал, мог просто мимо пройти, не поздороваться, но обижать, в общепринятом понимании, — никогда. Даже голоса на меня никогда не повышал.

Первое время, я тогда ещё в колледже училась, мы в его однокомнатной квартире жили. Я спала в комнате, он на кухне, на полу. Он не неженка, и не избалованный мажор, как многие думают. Спорт с пелёнок, кадетское училище, армия, к жизни в суровых условиях как никто готов. В быту неприхотлив. Всё умеет. И приготовить и убраться и рубашку погладить. Я, наверное, многих удивила бы если бы сказала, что его носки и трусы никогда не стирала. Не удостоил он меня такой чести…

Выжимаю педаль газа до упора.

Обычно я не превышаю скорость, но какая-то необъяснимая внутренняя тревога, заставляет меня сегодня гнать. Штрафов насобираю…

Ну да и хрен бы с ними…

Всё, что Дамиров Ринат имеет сейчас, заработано им честным, непосильным трудом. Империя, которую он построил, не свалилась ему на голову просто так за красивые глазки.

Глаза в которых я умудрилась потеряться…

Нет, известная фамилия и влиятельные родственники, безусловно, определённую роль сыграли. И, скорее всего, некоторые нужные двери именно благодаря им и открывались. Не каждому ведь расскажешь, что он с отцом не общается уже давно. Из-за меня, кстати.

Но это такие мелочи, по сравнению с тем, что он сам для своего процветания сделал.

Дамиров Ринат сегодня не просто успешный адвокат, но ещё и весьма небедный молодой человек. Всё, за что бы он ни взялся, приносит ему деньги. Даже своё хобби — дрифт-гонки, он превратил в успешный бизнес. И это только малая часть того, о чём я знаю.

Я иногда втихаря просматриваю видео, которые выкладывают его друзья. Знаю, что он гоняет на оранжевой “ Тойоте Супра”. Дух захватывает, когда вижу что он на ней вытворяет. Круто!

Почти не общаясь, мы, тем не менее, так много маленьких секретов друг о друге знаем. Связаны навсегда…

Не доезжая до указателя, снижаю скорость, ухожу на грунтовку.

Условие: никогда не ездить в деревню одной, я не раз уже нарушала. Но я всегда очень осторожна. Дом у отца немного поодаль от всех стоит. За ним лес да поля. Машину загоняю в сарай, чтобы не светить. По деревне не шлондаю. Приезжаю и уезжаю обычно затемно. Сегодня просто так получилось.

Езда со скоростью черепахи, немного раздражает. Но тут уж ничего не поделаешь, с такой-то дорогой.

Шама…Шама…

Пока ползу по едва заметным следам колёс между деревьев, пытаюсь вспомнить то, что я про него знаю. Останавливаться и смотреть новости, нет ни времени, ни желания. Я вообще старалась тот день не вспоминать. Поначалу сложно было. Даже к психологу ходила. Мама настояла. А потом, как-то всё затёрлось в памяти. Несколько раз видела его по телевизору — ровно.

Фото его отца, помню, в те времена на каждом столбе висели. Избранный представитель народа в органах законодательной власти — Каримов Марат. А у самого Шамы бизнес строительный вроде. Почему не нефть, газ? Папа не подсобил?

Что-то сердечко пошаливает.

Переживаю…

Надеюсь, Ринат знает, что делает. Люди непростые. Гимаевы, по сравнению с ними, — мелочь пузатая.

Усмехаюсь.

Гимаев — младший, как и его отец, после женитьбы наел себе живот и превратился в жирного кабанчика с заплывшими глазками.

Как я могла в него влюбиться когда-то? Мечтала замуж за него выйти. Детей ему нарожать. Жить долго и счастливо и умереть в один день. Дурочка малолетняя…

Невероятной красоты виды, перетягивают внимание на себя. Сказать, что у нас красиво — ничего не сказать. Сказочной красоты места. Лес, заливные луга изумрудного цвета. Речка, голубой лентой извивается вдоль всего села, прячась где-то там, за холмами. В обычное время не глубокая, вброд можно перейти, зато по весне так разливается, что все луга затапливает. Это как раз на весенних каникулах обычно происходит. Сколько раз мы сапогами воду черпали — не счесть. По заднице получали, но всё-равно бежали по залитым водой лугам побродить. На плотах покататься…

Дорога сужается до неприличных размеров, автомобиль со всех сторон лес густой обнимает. Скоро на месте буду.

Старожилы рассказываю, что раньше на этом месте и рысь могла на кабину запрыгнуть, но сейчас уже нет, прошли те времена. Все хищники ушли в глубь леса…

Подъезжаю к воротам, глушу мотор, никто меня встречать не выбегает, как это обычно бывает. Осматриваюсь по сторонам.

Показалось, что ворота не закрыты на задвижку изнутри. Выхожу, проверяю. Так и есть, просто прикрыты.

Засовываю два грязных пальца в рот, чтобы свистом обозначить своё присутствие.

Ни собачьего лая, ни приветственного ржания лошадей в ответ. Ни папы…

Торопился, забыл закрыть ворота?

На каком-то подсознательном уровне, начинаю делать всё очень тихо и аккуратно. Заталкиваю сумку под сиденье, ключи засовываю в карман. Хорошо, что на мне широкие джинсы, в ногу ничего впиваться не будет. Захлопываю дверь автомобиля. Не закрываю его, просто дверь захлопываю.

И, буквально на цыпочках, стараясь не издавать лишних звуков, крадусь в сарай.

В области солнечного сплетения скапливается необъяснимое напряжение.

Большие ворота в сарай тоже открыты, с каждым порывом ветра створки издают неприятный звук, стукаясь друг о друга.

Вхожу через дверь для людей.

На первый взгляд всё так же, как и всегда. Но всё же, будто что-то изменилось…

Скотину, как принято это в деревне, родители так и не завели. Только лошади да собаки. Ни тех ни других сейчас здесь нет. Непривычная тишина…

Нет, резкий выдох я улавливаю чётко. Замираю...

Слух улавливает ещё один резкий выдох, и сразу следом вдох.

— Пап, ты? — зову негромко.

Что ещё за игры в прятки средь бела дня?

Может, пьяный спит? — осеняет догадка.

— Папа, — зову громче, одновременно делая несколько шагов внутрь.

Если пьяный спит, я знаю где он может быть. Иду уже не скрываясь в направлении где мы обычно храним солому.

Не знаю, что я с ним сейчас сделаю. Он обещал мне не пить. Клялся…

Ворота громко хлопают с очередным порывом ветра, а перед моими глазами тень неожиданно вырастает.

Мерзкое липкое чувство страха ползёт вдоль позвоночника, заставляя напрячься всем телом.

Резко разворачиваюсь.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю шепотом, чётко проговаривая, тем не менее, каждое слово.

Я столько о нём думала сегодня, что, кажется, не удивлена его появлению.

Но очки на носу запотевают. Картинка перед глазами плывёт.

Снимаю очки, вытираю их краем футболки. Пальцы почему-то подрагивают.

Зрение у меня с детства плохое. В обычной жизни предпочитаю очки. Это не всегда удобно, особенно зимой. Но линзы раздражают чувствительную слизистую глаз, долго ходить в них не могу. И на операцию никак не решусь.

Водружаю очки на место, вскидываю на него взгляд.

“Как я могла влюбиться в это толстое нечто? — В очередной раз спрашиваю себя”.

— Поговорить пришёл, — вместе со словами, до меня долетает запах перегара.

Пьяный.

Его взгляд с моего лица, в этот момент сползает ниже, останавливается на груди.

Задерживаю дыхание.

— Не подходи…— выдыхаю, делая шаг назад.

— Скажи блядь своему уроду, чтобы он оставил нас в покое. Если бы я тогда не вызвал отца, они бы не оставили от тебя живого места, с-сука неблагодарная…— выплёвывает он в меня.

Меня начинает потряхивать.

— Пошёл вон отсюда…— шиплю. — Если бы ты не убежал тогда, поджав хвост, ничего бы не случилось, — его глаза превращаются в злобные щелки. Кулаки сжимаются. — Я всё Ринату расскажу! — от всколыхнувшегося внутри страха, допускаю тактическую ошибку.

— Да что ты знаешь о нём вообще…— цедит он сквозь зубы, приближаясь ко мне вплотную. Вскидывая руку так, будто хочет взять меня за горло.

Непроизвольно подбираюсь вся, готовясь дать отпор, но в следующую секунду за спиной вдруг раздаётся папин рык:

— Отойди от неё…

Трезвый, отмечаю про себя.

— Думаешь, я не знаю, что у неё под одеждой? Она такая же шлюха, как и твоя жена…

Воздух вокруг начинает звенеть от напряжение, сжимая реальность до доли секунды, но уже через мгновение Гимаев падает навзничь, оглашая пространство истошным воплем…

Отталкиваю папу в сторону двумя руками, выдёргиваю из его рук вилы, и, трясущимися руками начинаю стирать с черенка его отпечатки…

Ещё не хватало, чтобы папа влип из-за меня в историю.

Глава 9

Одумалась, красавица…

Ухмыляюсь удовлетворённо, глядя на высветившееся на экране телефона имя.

Вот так всегда, блядь. Повыкобениваются, нервы помотают, а потом: “люблю, ни магу на всё согласная”.

Я уже перестроился, решил напряжение на автодроме снять, коль в постели покувыркаться не получилось. Там ещё сегодня и все наши собираются, будет чем заняться.

Неделя непростой выдалась, нервной. Шаму закрыли. Долго я к этому шёл. Готовился. Копал. Чтоб наверняка…Чтобы уже не поднялся…

Но эйфории от проделанной работы, нет. Дело пока ещё не закончено. Расслабляться рано. Надо просто сбросить накопившееся напряжение, обнулиться, чтобы дальше идти с пустой головой и чистой совестью.

Не тороплюсь отвечать, хоть звонку её и рад. Перспектива покувыркаться вечерком — бодрит.

Включаю поворотник, начинаю перестраиваться в правый крайний ряд. Звонок обрывается.

Ладно, она не все. Были у неё причины для недовольства…

Сам перезваниваю:

— Привет, Оль, — отвечает сразу, не выёживается. — Не успел, за рулём…— объясняю, не хочу обострять.

— Я кое-что сказать тебе сегодня хотела.

Небольшое напряжение в голосе присутствует. Волнуется, похоже. Надо бы помягче с ней.

— До вечера терпит? Я уехал уже…

— Нет, сейчас скажу…

— Давай, — соглашаюсь, мысленно матеря мудака, уткнувшегося в телефон и забывшего про педаль газа.

— Я беременна…

Что? — не до мудака становится.

— В смысле?

Мы вроде предохранялись. Не всегда с презервативами и ППА ( прерванный половой акт) — не защита, но… Неожиданно как-то. Она там ничего не напутала?

— Сам погуглишь или объяснить, что это значит?

Язва!

— Я знаю, что это значит, читал, но информацию освежу, спасибо. — В груди что-то шевелиться начинает, какое-то необъяснимое волнение. — Сколько?

Вспоминаю, что показалось будто грудь у неё изменились. Стала чувствительной, налилась. Классной такой стала…Думал, перед месячными…

— Неважно. Я буду рожать, независимо от того, что ты по этому поводу думаешь.

Да я даже подумать пока не успел…

— Оль, я не собираюсь тебя на аборт отправлять. Просто неожиданно…Давай встретимся сегодня, обсудим всё спокойно. Я не против, чтобы ты знала.

Я же не против? И бабушку обрадую, давно обещал…правнуков…

— Нет.

— В смысле, нет? Ребёнок мой?

— Да.

— Тогда какие игры, не понимаю…Встретимся, обсудим, решим.

— Личная встреча только после твоего развода, ребёнок мой.

Да ладно?!

— Оль, я тебя в больничке закрою и ребёнка ты вообще не увидишь, — перегибаю, но и она не права.

Шантажировать ребёнком…

Бью резко по тормозам, отбрасывая в сторону телефон, потому что какая-то соска бросается мне прямо под колёса на пешеходном переходе.

От злости волосы дыбом встают и не только на затылке.

— Жить надоело? — ору, выскакивая из машины.

Прибью, блядь. И закопаю где-нибудь собственноручно. Лопата в багажнике имеется. Злой я сегодня.

Она ещё и не убегает, бессмертной по-видимому себя считает. Стоит. таращится на меня во все глаза.

Наклоняюсь, присматриваюсь и меня буквально к месту прибивает прямым ясным взглядом каких-то совершенно удивительных глаз. Они золотые у неё… Мать твою.

Или это свет так падает?

— У тебя всё нормально? — спрашиваю, внимательно рассматривая ту, что секунду назад прибить хотел.

Бледная. Губы подрагивают. По виску капелька пота стекает. Дышит тяжело.

Что-то не то с ней…

— Простите пожалуйста, задумалась…— отводит взгляд.

Пфф, нихрена себе, задумалась она.

— Подвезти? — предлагаю, продолжая разглядывать её лицо.

Паническая атака? Похоже…

— Нет, спасибо, — резко дёргается от меня в сторону, как от прокаженного и ломится на всех парах через дорогу. Благо там зелёный включили.

Я что так плохо выгляжу, что от меня девчонки шарахаются сегодня?

Наблюдаю за ней ещё несколько секунд, успокаивая нервного водилу на раритетном ВАЗ-2105, поднятой рукой, которому моя машина сильно мешает. Вроде не шатается, нормально идёт.

Ножки зачётные. Вот прям, что называется, от ушей.

Иду к своему “БМВ”.

Этот мудило, аж из окна выпрыгивает, так недоволен. Орёт, морда красная. Что, блядь, объехать ума не хватает? С трудом сдерживаюсь, чтобы не послать его.

Моим первым дрифт-каром как раз и был ВАЗ-2105. Собственными руками его собирал. От ВАЗа, правда, там только кузов остался. Но зато потом я нехило так за него выручил. Не как за “Жигацарь” *, конечно, но вполне прилично. До сих пор с ностальгией его вспоминаю…

Осматриваю ещё раз беглым взглядом раритет. Может, купить, вспомнить былое?

Ну его на хуй, уж больно нервный, пусть сам катается на своей развалюхе.

Меркурий, похоже, сегодня…ретроградный. Не только баб колбасит.

Трогаюсь с места неторопливо, возвращаясь мыслями к офигенным новостям.

Нет, на что она надеялась? Что она мне сказала, и я тут же побегу разводиться, плюнув на все дела?

Разводиться я, может, и побегу, ну уж точно не из-за её беременности. Я и без развода, если захочу, ребёнка у неё отберу. Она знает это прекрасно. Зачем лезть на рожон?

Прислушиваюсь к себе…

Никогда о детях не думал, не до детей было. Ощущения странные, непонятные. Описать их сейчас даже не могу. Волнуюсь, кажется. Аж вон руки вспотели.

Вытираю ладони о штаны.

Ребёнка, конечно, своего не брошу. Это даже не обсуждается.

Ладно, надо сейчас успокоиться и спокойно уже поговорить, чтобы не пороть горячку.

На повороте на автодром, тёща звонит.

Вот жопой чувствую, что-то хорошее мне сказать хочет…

__________________

* «Жигацарь», — ВАЗ 2105, 1999 года выпуска, на котором ездил популярный российский дрифтер Федор Воробьев. Машина была выставлена на продажу за 160 000 долларов.

Глава 10

Новостей хороших и без тёщи сегодня целая куча на голову свалилась. Но тёща же, как не ответить? Да и отношения у нас с ней нормальные.

Останавливаюсь…

Блядь, ехать было от силы минут сорок, а я уже часа два добираюсь…

— Слушаю…— официально. Любезничать настроения нет.

Хотя с дамами я любезен всегда. Со всеми, без исключения.

— Ринат, а ты где? — интересуется нескромно.

— По делам катаюсь. Что-то срочное у вас? — отношения, конечно, у нас хорошие, но не до такой же степени.

— Лейла пырнула Гимаева вилами, позвонила ментам, чистосердечно во всём призналась…

Лейла? Вилами?

Да она голоса ни на кого никогда не повышала, ходит вечно полы взглядом подтирает…

— Гульназ, — по имени тёщу называю, взрослые женщины такое обращение к себе любят. — Повисите-ка минуточку, звонок у меня параллельный…

Переключаюсь, звоню секретарю…

— У меня выходной сегодня, если вы вдруг забыли, Ринат Муратович, — отчество моё в обращение, говорит о высшей степени недовольства.

Но Люция Ралифовна, единственный человек, кому могу доверить личные вопросы. Работает у меня со дня основания конторы. Высшее юридическое, когда-то подавала большие надежды на адвокатском поприще, похерила карьеру в пользу семьи. И, говорит, что ни разу об этом не пожалела. Счастлива…

— Люция Ралифовна, помню, но тут говорят, Лейла вилами кого-то пырнула, вопрос деликатный, сами понимаете, абы кому не доверить…

— Лейла? Боже! Несколько минут мне дайте…

По каким-то, неведомым мне причинам, к Лейле она относится очень трепетно…

Ну как же бедную, несчастную не пожалеть…

Переключаюсь на тёщу.

— Что там случилось, подробнее расскажите, — спрашиваю, как можно спокойнее.

— Не знаю точно, что случилось. Разговаривала с ней, когда она к отцу собиралась, просила не ездить…Вот недавно совсем, позвонила, рассказала. Я ничего толком не поняла. В шоке…К тебе сразу…

— Она обещала мне там не появляться, — огрызаюсь.

Обещание, которое неоднократно нарушала.

— Ринат…

— Что Ринат? Она что маленькая девочка, не понимает, что можно, а что нельзя, особенно сейчас?

— Да она даже и не знала, что Шаму взяли…

— Все знали, а она не знала?

Интернет пестрит новостями о громком деле сына депутата Шамиля Каримова… Она в каком мире вообще живёт?

— Да ты что не видишь что ли какая она? Глаза открой уже…

— Какая? — искренне недоумеваю, но добавить ничего не успеваю, да и желания углубляться особого нет. Переключаюсь на входящий звонок.

Не вежливо, но…

— Кошмар! — заряжает оптимизмом Люция Ралифовна, — бедная девочка…

— Что там? — не даю ей договорить.

— Пырнула, правда, и вместо того, чтобы тебе позвонить или хотя бы мне, позвонила дурочка ментам…

— На смерть хотя бы? — тру переносицу.

День-пиздень, похоже, набирает обороты.

— Ну и шуточки у вас Ринат… Нет, не насмерть, ногу проткнула…

— Жаль…

— Ну там ещё непонятно, кто его ткнул, отец утверждает, что он, Лейла на себя одеяло тащит…Отправлю сейчас кого-нибудь, чтоб забрали их…

— Не надо.

— В смысле, не надо?

— Пусть посидят немного, может, в следующий раз головой думать будут прежде чем вилы в руки брать…

— Ринат…

Да что опять Ринат?!

— Ну, скажите там, чтобы поаккуратнее с ними, но забирать не надо, сам заберу, как освобожусь. И подробности скиньте мне…

— Точно не надо?

— Точно…

— Ладно, отправлю кого-нибудь для подстраховки…

Ну кто бы сомневался.

Глаза, конечно, не закатываю, хотя очень хочется закатить…Или, хотя бы закрыть.

Отбиваю звонок, бросаю телефон на сиденье, открываю окно. Рёв мотора “Доджа” Акерсона, доносящийся с автодрома, запускает цепную реакцию в организме, способствуя выбросу ударной дозы адреналина в кровь. Начинает подколбашивать.

Барабаню пальцами по рулю, пытаясь понять: в какую сторону бечь, и что делать.

Как эта замухрышка умудряется влипать в истории, стоит только на мгновение прикрыть глаза?! И не просто так, на красный проехала, а по крупному…

Феномен…

И момент-то каждый раз самый подходящий выбирает…

Исключительно благодаря ей, когда-то не женился на Амире. Втянув меня в историю, Лейла на скорости всю мою жизнь на сто восемьдесят градусов развернула. Об Амире, не скучаю, кстати. Даже рад сейчас, что так с ней всё получилось. Судя по тому, как быстро она замуж потом вышла, ничего сильно большого и светлого она никогда ко мне и не испытывала. Да и я, на удивление, быстро её забыл…

Но сейчас-то, всё почти уже закончилось, я разводиться собрался, что она творит?

Ладно, ничего с ней за несколько часов не случиться. Мимо зоркого ока Люции Ралифовны, муха без спроса не пролетит.

Решаю всё ж таки планов не менять и для начала снять напряжение. Завожусь, выруливаю на автодром и, как нельзя кстати, тёща, про которую я успел забыть, напоминает о себе звонком…

— Ринат, ты забыл про меня?

— Нет,нет, что вы…Неотложные рабочие вопросы, не успел перезвонить.

— Ты же заберёшь их?

— Занят пока, как освобожусь…

— Ты хочешь, чтобы я приехала и встала перед тобой на колени?

Это чистой воды шантаж.

Но я бы не отказался, если бы другая встала сейчас передо мной на колени, но она только ультиматумами разбрасывается.

— Гульназ, на концерт не хотите сходить?

— На какой концерт?

— Дворец Спорта, сегодня в восемь, сходите с пацанами, развейтесь.

— Ты издеваешься надо мной?

— Нет, конечно, планировал сам пойти, но теперь уже точно не получится…

Мне и без концерта, похоже, скучно не будет. Об Ольге, с которой планировал этот концерт посетить, стараюсь не думать.

— А, ну давай тогда, не откажусь.

— По билетам с вами свяжутся, сами договоритесь…

— Ринат… я надеюсь на тебя…

— Привет пацанам передавайте, — отключаюсь.

Стучу пальцами по рулю. Бабий бунт, блядь…

Завожусь, включаю музыку. первую попавшую под руку, прибавляю на полную мощь…

У меня горячая голова

Глаз-алмаз, сердце изо льда

Лови мой панч прямо из-за стола

Карты, чача, два ствола

Половина горы, половина моря

Как будто Пикассо нарисовал

Я вообще далёк от суеверия

Но никаких дел без доверия — долбит по ушам из динамиков.

И я, как прыщавый малолетка, ору что есть мочи, пытаясь перекричать “Blizkey”.

Набираю скорость, резко разворачиваюсь, машину заносит, тащит юзом несколько метров. Кайф!

Пацанам по дороге напишу, что дела неотложные появились. Выжимаю педаль газа до упора, продолжая орать во всё горло:

У меня из окна видно вот такие горы

Если не понятно, наведи взгляд на мой город

У меня из окна видно вот такие горы

Братья ждут встречи, буду быстрее, чем на скорой

Вот такие горы

Наведи взгляд на мой город

Горы

Братья ждут встречи, буду быстрее, чем на скорой

Народ оборачивается, пялится на меня, как на сумасшедшего, уступает дорогу — похрен. Еду, ору…Успокаивает, на удивление.

Щас доеду, выпорю… Ремнём. По голой заднице. Чтоб неповадно было впредь мужа не слушаться…

_________________

В главе использованы слова из песни BLIZKEY — Горы.

Глава 11

На въезде в посёлок, музыку вырубаю. Проорался, надеюсь, никого не убью. Около участка, меня ждёт уже чёрный “Ниссан Альмера” сотрудника. Заметив мою машину, парень открывает дверь. Делаю ему знак рукой, чтобы сидел на жопе ровно. Глушу мотор, сам к нему иду.

— Ты кого здесь возишь, ребёнка? — бросаю, двигая кресло, чтобы вытянуть ноги.

— Жена у меня невысокая.

— Тебе сколько? — молодой. Совсем недавно у нас работает. Жена…

— Двадцать шесть, — объявляет, немного смутившись.

А, ну так-то нормально. В двадцать шесть я тоже жениться планировал. Верил ещё в большую и светлую любовь, одну на всю жизнь. А после тридцати уже не особо и хочется. Большой и светлой не случилось, а без неё и так нормально…

— И ребёнок есть? — цепляю взглядом детское кресло.

— Есть, — счастливо улыбается, — дочка, шесть месяцев.

В груди непонятно свербить начинает. Мне тут сегодня про беременность сообщили.

Гашу эмоции, перехожу к делу:

— Что там у нас на нового участкового есть? — интересуюсь, попутно просматривая информацию.

Гимаев таки заявил, что это она его пырнула. Ну не пидарас, а? Так-то оно может и к лучшему, только не верю. Не верю, что Лейла может кому-то ногу проткнуть, мухи же не обидит.