Замуж за герцога

Послышались шаги. К Ярнаре подошел пожилой мужчина в ливрее Хеллвейнов и низко поклонился:

— Ваша Светлость…

Он бережно накинул на ее худые плечи теплый серый плащ с мягким подкладом и вышитым серебристым ястребом. Взгляд снова и снова цеплялся за эту птицу – она будто преследовала Ярнару, как хищник свою добычу.

Ваша Светлость.

Звучало до безумия непривычно от людей, которые не являлись слугами в ее родном доме.

Ярнара медленно поднялась, не выпуская Искреца. Трап снаружи уже опускался, внутрь корабля сразу же хлынул холодный соленый воздух. Рэйгон шагал впереди, его черный плащ развевался на ветру.

Ярнара осторожно следовала за ним, держась за поручень. Внизу их уже ждали члены семьи Хеллвейн. Офицеры, советники, родня — все в черном и грозовом сером, цветах Дома. Их лица были спокойными и серьезными, никаких радостных улыбок и протянутых для знакомства рук.

Чуть в стороне стояла леди Юстина Хеллвейн — младшая сестра Рэйгона, в длинном и строгом платье, с собранными в тяжелую косу светлыми волосами. Рядом с ней — ее дочь, леди Элендра Хеллвейн. Молодая, красивая и уже со знакомым колким взглядом, она смотрела на Ярнару оценивающе и неприветливо.

Рэйгон остановился перед ними и легким движением руки подозвал Ярнару встать рядом. Она шагнула к нему почти бесшумно.

— Это Ярнара Риндаль из Дома Риндаль. Отныне — герцогиня Хеллвейн. Избрана моей волей, в согласии с законами Империи и условиями контракта. Она находится под моей защитой. С этого дня она принадлежит этому дому.

Несколько офицеров коротко склонили головы.

Юстина выступила вперед, ее реверанс был безупречен в исполнении — достаточно глубок, чтобы соответствовать протоколу, и слишком выверен, чтобы в нем можно было почувствовать хоть тень искренности. Взгляд скользнул по Ярнаре и тут же ушел в сторону — задержаться на ней значило бы признать ее присутствие.

Элендра опустилась в поклоне с заметным опозданием, движение вышло сухим и почти механическим. Губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но в последний миг передумала.

— Военный совет через пятнадцать минут. Полный доклад, — скомандовал Рэйгон, когда женщины закончили обмениваться любезностями.

Офицеры и советники ответили короткими кивками. Строй развернулся и почти мгновенно растаял в сумраке коридоров крепости

Рэйгон не стал ничего объяснять. Очередным кивком он указал Ярнаре следовать за ним — и она пошла, стараясь держать спину прямо, не дать коленям предательски подогнуться, не выдать, как сильно она переживала из-за своего внезапного замужества и появления на Хеллвейне.

Ярнара переступила порог крепости — и официально оказалась в той жизни, которую отныне должна была называть своей.

Подготовленные для нее покои отличались простором и сдержанной строгостью: стены из темного камня, высокие окна, за которыми открывался вид на серое море и скалы, треск огня в камине. Мебели тоже было не много: несколько предметов из старого потемневшего дерева безо всякой вычурной резьбы и украшений.

Ярнара замерла посреди комнаты, пес у нее на руках дрожал мелкой дрожью, уши подрагивали при каждом новом звуке.

Слуги Хеллвейнов — а теперь и ее собственные — молча внесли вещи — те немногие, что успели собрать наспех на борту корабля Йосомов. Все ее прошлое уместилось в сложенную шаль, старую расческу с обломанным зубцом и небольшую сумку с горстью мелочей из прежнего дома.

Рэйгон подождал, пока слуги закончат, и указал им на выход:

— Оставьте нас.

И все тут же испарились за закрывшейся дверью. Ярнара отпрянула, когда Рэйгон шагнул в ее сторону — она ничего не могла с собой поделать, ведь этот человек не предназначался ей. Она не должна стоять в этой комнате и даже поднимать взгляд на Железного Герцога! Или вести с ним светские беседы…

— Ты этого не выбирала, — Рэйгон нахмурился и остановился, словно боялся смутить Ярнару своим внезапным проявлением человечности. Или своей близостью. — И я не дал тебе ни минуты, чтобы приготовиться. Я это понимаю…

Мысленно Ярнара была с ним согласна — она не готовилась к этому. И уж тем более никогда не воображала, что станет женой самого Рэйгона Хеллвейна на борту корабля Йосомов!

— Со временем ты поймешь, почему все произошло именно так, почему иначе было нельзя, — продолжил Рэйгон, глядя ей прямо в глаза. — Теперь ты моя жена — этот титул имеет вес. Я не собираюсь притворяться, что все иначе. Но я не притронусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь. Пока ты не будешь готова.

Ярнара осмелилась взглянуть на Рэйгона, который разговаривал с ней не как жених, а как… Командир. Он даже стоял прямо, держа руки за спиной, как на плацу.

Он не предлагал любви. Не обещал близости.

Рэйгон дал ей немного свободы, в которой, как ни странно, мелькнул крошечный огонек надежды — он хотя бы не будет ломать ее сразу. Герцог обвел ладонью комнату в подтверждении своих следующих слов:

— Здесь ты в безопасности. Никто не переступит порог без твоего согласия. Можешь отдыхать и просить все, что тебе нужно.

Он уже повернулся к двери, чтобы оставить Ярнару одну, как вдруг замер. Плечи чуть напряглись, внутри него боролись два желания: немедленно уйти или все же сказать что-то еще.

Но Рэйгон выбрал первый вариант.

Глава 9

Алая бархатная портьера в личных покоях Императора была отодвинута, пропуская яркий утренний свет на отполированный мраморный пол, где выстроились статуи прошлых правителей.

Император Арданис Ратрак, семьдесят одного года от роду, владыка Известных Систем, сидел в высоком кресле из темного дерева с небрежно накинутым на плечи шелковым халатом. Он держал в руке чашку с горячим травяным настоем и неторопливо просматривал утренние сводки. По долгу службы он привык узнавать новости одним из первых.

Однако этим утром дверь в его покои распахнулась слишком внезапно и громко. Личный камердинер дернулся и поспешно отступил в сторону, пропуская вошедшего внутрь.

— Ваше Сияющее Величество! — бесцеремонно нарушившим спокойствие этого утра оказался Варин Сол — Командующий имперской разведкой. — Прошу простить столь бестактное появление.... Прибыли новости с Хеллвейна.

Арданис, не поднимая взгляда, медленно отпил из чашки.

— В чем дело? — спокойно спросил он. — Рэйгон наконец-то выбрал себе невесту?

— Жену, — мрачно сказал Варин. — Он, похоже, уже женился. Дом Хеллвейн только что разослал официальный пресс-релиз.

Император опустил чашку дрогнувшей рукой на блюдце и поднял голову к Командующему.

— На ком?

— Ярнара Риндаль. Мелкий дворянский Дом, вассалы вассалов.

— Риндаль, — повторил император, будто пробовал это пустое, ни о чем не говорящее имя на вкус.

— Она была добавлена в список в последний момент, Ваше Величество. И…

— И?

— В ее брачном контракте не было пункта о наследовании. Того самого, который мы включили во все остальные.

— Ты хочешь мне сказать... Что Рэйгон выкрутился из этой ситуации?

Варин склонил голову, принимая поражение:

— Мы… Упустили ее.

Пальцы Императора сжались на подлокотнике кресла до побеления костяшек.

— Упустили, значит, — повторил он с усмешкой. — Шесть лет подготовок, а он так просто выскальзывает из наших рук? Он должен был жениться на Миэлин и согнуться пред нашей волей! Таков был расклад!

Арданис резко отвернулся к окну, размышляя вслух.

— Теперь он запрет ее в крепости. Будет держать за флотом и планетарными щитами. А остальные Дома будут смотреть и ждать, поднимется ли он.

Варин помедлил с ответом, осторожно подбирая слова:

— Ваше Величество, остальные Дома могут отреагировать негативно. Они отдали своих дочерей на брачный рынок, а он выбрал жену столь ничтожного происхождения… Им это не понравится. Они могут счесть это за оскорбление. Такой шаг не принесет ему ни поддержки, ни популярности.

— Они могут быть недовольны. Но закон есть закон, — император нервно постучал пальцами по подлокотнику и нахмурился. — Он следовал традициям, выбрал кандидатку, как был обязан. Именно так он это и преподнесет. Одобряют они или нет — значения не имеет.

Кулаки императора непроизвольно сжались, а лицо исказилось в неподдельной ярости.

— Ты прекрасно знаешь, Рэйгон, — прошипел он себе под нос, глядя на географическую голограмму, где мигал Дом Хеллвейнов. — Я этого так не оставлю. А тот, кто допустил этот провал — контракт, девчонку, отсутствующий пункт о наследовании… Убери его, Варин! Навсегда.

— Уже убран, Ваше Величество.

— У тебя нет права на еще одну ошибку, Варин… Ты будешь наблюдать за ним и за каждым его шагом. Тихо и внимательно.

— Да, Ваше Величество…

***

Балдахин над императорским ложем мерцал искусственными звездами, заливая комнату холодным голубоватым светом. Поднос с нетронутым экзотическим завтраком остывал у окна.

Принцесса Миэлин, закутанная в свободный халат из алого шелка, лежала поперек своей широкой кровати. Экран в ее руках отбрасывал на лицо дрожащие блики.

Весть пришла ранним утром — это был официальный релиз от Дома Хеллвейн.

Сначала она просмотрела его один раз.

Потом второй.

Потом — третий. Но все никак не могла в это поверить.

Рэйгон Хеллвейн стоял в парадном мундире, как всегда — собранный и недосягаемый. Его рука спокойно лежала на плече девушки — нет, почти ребенка. Темноволосой, с огромными, потерянными глазами, бледной, в строгом белом наряде герцогини Хеллвейн.

Под фотографией значилось имя:

“Герцогиня Ярнара Хеллвейн (в девичестве Риндаль)”.

Экран выпал из пальцев Миэлин на покрывало.

Ярнара…

Это имя ей ничем не отзывалось. Миэлин перебрала в памяти лица — бесконечную вереницу кандидаток брачного рынка, их улыбки, их родословные, их тщательно отрепетированные взгляды — и ничего. Ни одной узнаваемой черты. Ни одного упоминания. Словно эта девушка никогда не существовала до сегодняшнего утра.

— Нет, — прошептала она, бросив на экран еще один короткий взгляд. Фотография никуда не исчезла. — Это… Это ошибка.

Пальцы Миэлин сжались на бархатном покрывале.

Рэйгон не произносил слов предложения. Между ними не было ни клятв, ни официальных контрактов. Но все знали: и двор, и Великие Дома. Она знала!

Помолвка не объявлялась вслух — и все же она существовала. Миэлин — дочь императора, а Рэйгон — единственный мужчина, кто мог стоять рядом с ней, не опуская головы, достаточно сильный и властный. Он должен был стать ее!

А теперь — вот это?

— Деревенская девчонка, — ядовито прошипела Миэлин. — Кто ты вообще такая, чтобы…

Экран снова вспыхнул под ее пальцами. Она приблизила изображение на лице Ярнары — испуганном, растерянном, почти детском. Девушка стояла рядом с Рэйгоном, словно маленькая белая птичка, случайно попавшая в тень огромного хищника.

Губы Миэлин тронула холодная усмешка.

— Она боится! И правильно делает. Пусть боится.

Ей не понадобился эскорт. Босиком, все еще одетая в один халат, она наплевала на приличия и пронеслась по коридорам дворца прямиком к покоям отца. Стража расступилась мгновенно, распахивая перед ней тяжелые двери.

Арданис Ратрак приподнял бровь, едва она переступила порог.

— Миэлин, ты выглядишь неважно.

— Он женился на другой! — несдержанно выдохнула Миэлин срывающимся голосом без подобающих приветствий. — На какой-то никому не известной девчонке! На мелкой дворянке… Тайно! Почему ты его не остановил?

Император медленно поднялся, заложил руки за спину и подошел ближе к дочери.

— Ты расстроена?

— Ты говорил, что он выберет меня, — выплюнула Миэлин с детской обидой. — Все говорили. У нас была договоренность!

— Он делал тебе предложение? — мягко уточнил Арданис.

— Нет, но…

— Он произносил это вслух?

Миэлин открыла рот — и тут же закрыла. Моргнула, словно только сейчас до нее дошел весь смысл происходящего.

— Ты правда верила, что была единственной для него? — император смотрел на нее без осуждения, но с явной усталостью. — Он использовал тебя, дочь. Так же, как использовал и меня.

— Нет, — Миэлин судорожно мотнула головой. — Он не такой! Он честный, он…

— Он использовал меня, — перебил Арданис жестко и настойчиво. — Изображал верность. А когда я открыл перед ним все двери — предложил ему свою дочь, мир, будущее — он ударил в спину.

У Миэлин перехватило дыхание.

— Зачем ему это?..

— Ему всегда было мало. Ему не нужны ни мир, ни ты. Ему нужна власть. И моя корона, — император положил ладонь на дрогнувшее плечо Миэлин. — Он никогда не любил тебя, дочь.

Эти слова, жесткие в своей правде, заставили внутри что-то хрустнуть.

Часть ее еще цеплялась за образ мужчины, который смотрел на нее, словно на будущее. Другая — та, что выросла среди дворцовых интриг и титулов — уже начинала твердеть и превращаться в камень.

И эта часть шептала: “Тогда заставь его пожалеть”.

— Миэлин…

— Он насмехается надо мной. Над тобой! — она резко вскинула руку, указывая на проекцию. — Выставляет свою крестьянку перед всей Империей, словно она рождена править. Ты понимаешь, что это значит?

Щеки ее пылали, дыхание сбивалось.

— Скоро она будет носить его ребенка, — прошипела Миэлин. — Эта грязная девчонка... Это дрожащее ничтожество! Она будет беременна его наследником — тем, которого должна была выносить я!

Она с обезумевшим взглядом шагнула ближе к императору, заявляя без тени сомнений:

— Я хочу, чтобы она умерла.

— Правда? — на губах Арданиса появилась холодная усмешка.

— Да. Отправь Дейштарров.

Дейштарры — это тень Империи и живое оружие, выращенное с детства для одной цели. Их мастерство было отточено до совершенства, а имена произносили шепотом, посылая на задания, требующие максимальной жестокости, скрытности и точности. Полумиф, полуправда. И подчинялись они только императору.

Арданис внимательно смотрел на дочь — на ее пылающие щеки, на сжатые губы, на глаза, в которых уже не было слез, только яростная решимость.

— Ты можешь ненавидеть эту девчонку, Миэлин. Но ты не будешь учить меня, как вести войну, — произнес он почти ласково. — Если мы ударим прямо сейчас, Дома не оставят без внимания этот отчаянный и глупый поступок.

Он говорил терпеливо и так, будто объяснял очевидное ребенку:

— Для них она — никто. И ни в чем не виновата. Если я убью ее сейчас, они сплотятся вокруг Хеллвейнов быстрее, чем мы успеем моргнуть. Поэтому мы подождем. Пусть она понесет его наследника. Когда Дома увидят, что там зарождается новая династия — вот тогда она исчезнет.

Император лениво махнул рукой в воздухе:

— Без лишнего шума и следов к нашему дому. А когда ее не станет, мы напомним Империи, где ее истинная кровь, — Арданис вернулся за свой стол и откинулся на спинку стула. Разговор был закрыт. — Ты получишь свою месть, дочь. Но не сегодня.

В горле у Миэлин что-то дернулось, внутри кипела и требовала выхода злость, но она заставила себя опустить голову и чуть поклониться:

— Как скажешь, отец.

Глава 10

Стены крепости Хеллвейн удерживали за своими бастионами с одинаковым успехом не только врагов, но и тепло.

Высокие своды, бесконечные коридоры, окна, впускающие свет, но не добавляющие ни уюта, ни покоя — архитектура поражала масштабами и внушала уважение, но не способствовала созданию более приятной атмосферы. И Ярнара все еще чувствовала себя в этой конструкции чужим, слишком мягким, случайным фрагментом.

Первые две недели пролетели как в тумане.

Еду приносили в комнату молча. Слуги двигались почти бесшумно, кланялись, старательно не задерживая взглядов на ее лице. Простые платья, которые Ярнара привезла с собой, забрали и больше не вернули. Взамен оставили наряды, о которых она и мечтать бы не посмела.

Новые одежды шили из тонкого шелка и высококачественной шерсти, они отличались от ее старых нарядов кроем и сложной вышивкой. Цвета тоже в основном были глубокие и насыщенные: сапфировые, черные, серебряные. Ничего нежного и воздушного, такого, к чему она привыкла.

Украшения — несомненно драгоценные, но не изящные. Ярнаре выделили тяжелое темное колье, которое неприятно ощущалось на шее при каждом движении, брошь в виде ястреба Хеллвейнов с расправленными крыльями, вырезанную из цельного куска штормового камня, а также браслеты и перстни из кованого металла — старинные, в цене которых не приходилось сомневаться, но… Не то.

Больше никакого жемчуга, лент и теплых оттенков. Когда Ярнара подходила к зеркалу, ей тут же хотелось отвернуться. Новые платья были великолепными и тяжелыми, украшения — еще более массивными. Ярнара даже не решалась примерять большую часть того, что ей оставили: казалось, все это создано для кого угодно, только не для нее. Собственное отражение она почти не узнавала.

С Рэйгоном за все это время она увиделась лишь однажды, да и то — случайно. Он шел по коридору вместе с военными советниками, когда они разминулись. Легкий кивок — и он исчез за поворотом.

Посыл был очевиден: он давал ей время. Но не более.

Даже в общих пространствах — малых библиотеках, внутренних двориках — стихали разговоры, стоило Ярнаре войти. Фразы обрывались на полуслове. Взгляды оценивающе скользили по ней и тут же отводились в сторону.

Ярнара не Миэлин, а это значило, что она для всех этих людей — никто.

— Слишком мягкая, — однажды прошептала женщина своей собеседнице, проходя мимо. — Как она будет носить наследника Хеллвейнов?

— Ошибка. И очень дорогая.

— Наши враги, должно быть, в восторге.

Ярнара никак не реагировала на эти перешептывания за своей спиной, просто шла дальше. Ей приходилось держать голову гордо поднятой, даже когда все внутри сжималось в тугой болезненный комок.

Однажды утром она сидела в одной из внутренних оранжерей — узком дворике с вечнозелеными деревьями и черными каменными скамьями. Искрец играл неподалеку.

Ярнара подняла голову к запотевшему стеклянному потолку. От ее дыхания в прохладном воздухе поднимались крошечные облачка. Хоть это место и отличалось от садов на Хольмгарде, проводить время здесь было приятнее, чем взаперти в своей безликой комнате.

Ярнара машинально сжалась, когда услышала быстрые шаги, и обернулась. У края дорожки стояла девочка лет семнадцати. Плащ был ей чуть великоват, из туго заплетенной косы выбивались непослушные кудри. Глаза у нее были ясными, цепкими и живыми, что кардинально отличало ее от других жителей крепости.

— Вы — герцогиня, правда? — спросила она, на что Ярнара осторожно кивнула.

Девочка улыбнулась настоящей, непритворной улыбкой и без колебаний опустилась на скамью, затараторив:

— Я леди Айлиз Хеллвейн-Рел. Моя мать — леди Юстина. Но меня можно звать просто Айлиз.

Глаза Ярнары распахнулись шире. Еще одна дочь леди Юстины… Значит, она младшая племянница Рэйгона. Не в силах сдержать любопытство, Ярнара вновь аккуратно взглянула на девушку.

В Айлиз, несмотря на юный возраст, уже проступала та гордая осанка и точность движений, что отличала всех Хеллвейнов. Она сидела рядом с едва знакомой женщиной так уверенно и спокойно, словно они знали друг друга годы. Но ее взгляд… Взгляд был гораздо мягче — теплым, янтарным, с живыми искорками.

Ярнара не ожидала, что встретит здесь кого-то, кто посмотрит на нее без настороженности или скрытого расчета. И уж точно — проявления доброты от носителя фамилии Хеллвейн.

Искрец, обежав вокруг, принюхался к девочке и тут же потянулся к ней всем телом. Айлиз, не раздумывая, наклонилась и ласково почесала его за ухом:

— Обожаю собак! Тебе повезло, что дядя позволил оставить его. Он обычно терпеть не может беспорядок.

— Правда?

— Ага, — бодро подтвердила Айлиз. — Но ты же теперь его жена. Значит, для тебя он сделал исключение.

Она замолчала на мгновение, оглянулась по сторонам — быстро, по-детски осторожно — и добавила уже тише:

— Ты выглядела такой грустной. Я подумала… Может, тебе нужна компания.

В груди Ярнары впервые за долгое время стало чуть теплее, она даже позволила себе едва заметно улыбнуться:

— Спасибо.

Искрец уже беззаботно растянулся у Айлиз на коленях, довольно подрагивая лапами, пока та продолжала его гладить. Ярнара смотрела на светловолосую голову, склонившуюся к псу, на тонкие пальцы, уверенно и нежно перебирающие шерсть, и впервые подумала, что, возможно, не все здесь такие… Холодные и отстраненные.

— Тебе здесь не нравится, — вдруг произнесла Айлиз, что прозвучало не как вопрос, а как тихое, заранее известное им обеим утверждение. Ярнара тактично выпрямилась и попыталась ответить с максимальной вежливостью:

— Нет, я… То есть… Я бы не сказала, что мне не нравится. Просто… Непривычно. И немного холодно, наверное…

Айлиз фыркнула и отмахнулась.

— Можешь не стараться быть вежливой. Я прекрасно знаю, каким жутким кажется это место на первый взгляд.

Ярнара, не ожидавшая такой прямоты, растерянно моргнула. Айлиз продолжила, глядя куда-то в сторону, без тени жалости или драматизма:

— Элендра, моя сестра, уже который год мечтает отсюда сбежать. Она обручена с Сорином Розалем, наследником Дома Розаль. Свадьба через год, половина ее сундуков уже собрана.

Ярнара не успела придумать ответ. Айлиз посмотрела через сад в ту сторону, где за крепостью угадывались бесконечная водная гладь и резкие линии скал. Взгляд ее потеплел и стал задумчивым.

— Но… Здесь тоже есть своя красота. Когда солнце вдруг пробивается сквозь тучи и ложится на волны, море на пару минут становится золотым. Утром воздух свежий и чистый, идет прямиком с гор. А в городе на рассвете, когда открываются первые лавки… Там пахнет дымом, специями и свежим хлебом.

Она повернулась к Ярнаре с уже более серьезной улыбкой:

— Может быть, однажды и ты найдешь здесь что-то свое.

Слова Айлиз, произнесенные с такой уверенностью, заставили Ярнару задуматься. Сможет ли она когда-нибудь назвать это место домом? Привыкнуть к их холоду и молчаливой тяжести? Ответа пока не было — только смутное, далекое предчувствие, что время сумеет ответить за нее.

От размышлений Ярнару отвлек звонкий смех, эхом отразившийся от стен.

— А вот семья у меня ужасная!

Ярнара невольно приподняла бровь.

— Ну… Не вся, — поправилась Айлиз. — Но большая часть. Холодные, замкнутые, молчаливые — классические Хеллвейны. Дядя тоже такой, но ему тяжелее всех... Быть главой Дома Хеллвейн — удовольствие ниже среднего! Он, конечно, разговаривает с людьми так, будто они ходячие военные отчеты, а не живые существа, но он не жестокий.

Айлиз быстро скосила на Ярнару внимательный взгляд.

— Ты его боишься?

Щеки мгновенно вспыхнули.

— Я… Ну…

— Это нормально. Его почти все боятся, — Айлиз довольно усмехнулась.

Ярнара опустила глаза, помолчала, собираясь с духом, и наконец едва слышно призналась:

— Я слышала… Что он пьет кровь животных, чтобы оставаться сильным.

Айлиз на секунду замерла, а потом громко расхохоталась, запрокинув голову. Казалось, даже воздух вокруг них стал чуть теплее от такого искреннего проявления эмоций.

— О, звезды! Этотслух, — выдохнула она, все еще посмеиваясь и вытирая уголки глаз. — Ему уже сто лет. Но если бы ты знала дядю, поняла бы: самое страшное, что он пьет — это кофе. Ведрами! Черный, как космос! А мясо? Пока его не прожарят до состояния углей, он даже не посмотрит в его сторону. Он свой ужин практически сжигает! Никакой крови, честно.

Ярнара не удержалась, уголки ее губ дрогнули — тихий, неуверенный смех все-таки вырвался наружу. Первый за много дней. Этот робкий, но живой звук словно разорвал невидимую нить напряжения между ними.

Ярнара опустила взгляд на Искреца, который мирно посапывал у Айлиз на коленях. И неожиданно даже для себя призналась:

— Я не ожидала, что он выберет меня…

— Никто не ожидал, — Айлиз аккуратно, чтобы не потревожить собаку, откинулась на спинку скамьи. — Все были уверены, что это будет Миэлин.

Она произнесла имя принцессы без зависти и восторга весьма будничным тоном.

— Мой дядя не из тех, кто ошибается. Если он выбрал тебя, значит, так правильно. Даже если остальной мир еще этого не понял.

— Двор… Не любит меня, — в голосе Ярнары скользнула стыдливая нотка, словно жаловаться вслух на такое было почти неприлично.

Айлиз лишь выразительно закатила глаза.

— Двор никогоне любит, — отрезала она с той же решительной прямотой. — Они никогда не рады новому. Так было всегда. Привыкай. И не слушай их! Ты не та, кого они ждали увидеть рядом с дядей. А это значит, что для них ты опасна. В хорошем смысле.

Айлиз самым естественным движением заправила выбившуюся прядь волос за ухо и добавила:

— Да и вообще, кто еще умудрился притащить собаку в Дом Хеллвейн и остаться в живых? По-моему, тебя сами звезды выбрали.