Замуж за герцога

Брачный рынок начинался.

— Не заставляй их ждать, — вновь раздался голос матери.

Ярнара нехотя поднялась с теплой постели и подошла к большому зеркалу, будто специально выставленному чуть ли не по центру комнаты для актов самолюбований. В отражении на нее смотрело бледное лицо с широко раскрытыми, испуганными глазами. Бедная маленькая девочка, которую зачем-то втянули в политические проблемы Дома Йосом…

В комнату вошли три придворные служанки, чтобы молча выполнить свою работу: сначала они провели все банные процедуры, затем долго расчесывали ей длинные темные волосы с применением дорогих и ароматных масел, пока те не заблестели, далее переплели их в сложный узор из мягких кос, элегантно уложенных на спину. Добавили украшения.

Мать стояла рядом и тщательно наблюдала за процессом, разглаживая несуществующие складки на ткани одеяний и, несмотря на старания, не могла скрыть дрожь в руках.

Платье Ярнары из голубого шелка мягко ложилось по фигуре, но не слишком откровенно выделяло ее женские формы. Тонкая серебряная нить узора обрамляла рукава и подол, красиво бликуя на свете при движениях. На шее висел кулон с лунным камнем, в ушах — мамины жемчужные серьги. Их выбрали не ради моды, а ради тихой и ненавязчивой красоты.

Ярнара выглядела достойно и, главное, почти незаметно.

— Все будет хорошо, — улыбнулась Сигрид. — Это честь — быть здесь.

Пришло время отправляться на завтрак, который во дворце Императора во время брачного отбора никогда не являлся простым приемом пищи. Да, столы ломились от яств, но главное здесь было не в ароматных и украшенных блюдах.

Это было тихое начало долгой церемониальной партии. Первая встреча дочерей и их Домов, где семьи внимательно приглядывались друг к другу, представительницы младших Домов украдкой изучали наследниц Великих, а мягкие улыбки скрывали за собой холодный расчет. Мужчина, ради которого все здесь собрались, появляться не должен был — герцог по традиции не присутствовал на ранних приемах.

Имперские слуги провели Ярнару и ее мать по отполированным коридорам, украшенным колоннами, статуями и картинами, к обеденному залу. Он оказался таким же огромным и залитым ярким солнечным светом, как и остальные гостевые помещения. Над головой сверкали большие люстры с драгоценными камнями, в панорамных окнах открывался захватывающий вид на императорский сад. Большинство кандидаток с семьями уже сидели за столами. Шепот голосов, шелест шелка, редкий звон посуды — все это тонуло в напряженном ожидании самого главного.

Ярнару с семьей, которую подцепили по коридорам, провели к столику у самого края — вдали от первых рядов, где разместились сильнейшие и богатейшие Дома. Она выпрямилась, сложила руки на коленях и постаралась не выдать, как сильно ее трясло изнутри.

Впереди сидели идеальные девушки: у каждой была безупречная осанка, плавные движения, тщательно выверенные жесты. Их прически и платья сияли камнями и бисером, ярко переливаясь в лучах утреннего света.

Мелькание серебра привлекло взгляд Ярнары. В полированной поверхности кувшина отразилась она сама — с темной косой, сдержанным платьем, мягкими линиями фигуры. Те самые округлости, которые дома казались ей естественными и красивыми, здесь вдруг выглядели отчего-то неуместно.

Ярнара взяла чашку, чтобы отвлечься от назойливых мыслей о том, что здесь ей не место. Искрец с миской еды, принесенной служанкой, остался в комнате — некому было ткнуться в ладонь холодным носом и напомнить, что она все еще важна для кого-то. В этом дворце, возведенном для богов и хищников, она была чужой, беспомощной и одинокой.

Внезапно зал стих. Двери в дальнем конце распахнулись — и в помещение вошли двое имперских гвардейцев в парадной форме синего цвета с серебром. По залу прокатился приглушенный шепот.

А затем вошла принцесса Миэлин Ратрак.

Она не спешила и не должна была спешить. Двигалась так, как движется человек, с рождения знающий, что все взгляды принадлежат ему, а любой зал — его сцена, любое общество — его аудитория.

Миэлин была прекрасна.

Золотые волосы мягко спадали по плечам, кожа светилась изнутри, будто поцелованная и благословенная самим солнцем. Платье нежно-лилового цвета эффектно подчеркивало ее высокий и стройный силуэт. Тонкая вышивка на ткани мерцала, как россыпь далеких звезд. Черты ее лица тоже безупречны: высокие скулы, большие голубые глаза с темными ресницами, спокойная и естественная улыбка на пышных алых губах.

Пока Миэлин двигалась по обеденному залу, взгляды присутствующих магнитом тянулись за ее статной фигурой. Шепот становился гуще, наполненный восхищением, завистью и почти благоговейным трепетом. Редко кому удавалось рассмотреть принцессу вблизи без риска быть уличенным в невежестве.

Ярнара ощутила перемену в зале почти физически, словно воздух стал плотнее и тяжелее после появления Миэлин.

Совершенная принцесса. Очевидный выбор для Железного Герцога, как его называли в народе.

Мойрана сидела рядом, то сжимая, то разжимая пальцы, а потом не выдержала, наклонилась к Ярнаре и прошептала:

— Только посмотри на нее. Все уже решено. Она — будущая герцогиня.

Ярнара едва заметно кивнула. Губы пересохли.

Взгляд Миэлин не был жестоким или надменным, нет, он просто отражал привычку с ранних лет считать окружающих частью декора в своей роскошной жизни. Она одаривала мягкими улыбками богатые Дома, чуть склоняла голову перед особыми титулами. Когда Миэлин села на приготовленное для себя место в центре, вокруг нее тут же собрались другие: слуги спешили наполнить ее чашку, не последние по своему значению в императорском дворце придворные — заговорить или хотя бы просто показаться рядом, поймать хотя бы ее один мимолетный взгляд.

Присутствия принцессы было достаточно, чтобы дать понять собравшимся: решение уже принято, все остальное — чистая формальность, потому что “так положено”.

За маленьким столиком в глубине зала Ярнара опустила глаза и снова принялась механически помешивать чай. Пар поднимался вверх, но она его даже не замечала.

Это было неважно.

И никогда не было важно.

Ярнара приехала сюда не для того, чтобы победить или покрасоваться перед другими. И уж тем более не для того, чтобы найти себе мужа.

Ее задача — тихо стоять, вежливо улыбаться и быть удобной. И все же где-то глубоко внутри, под страхами и смирением, тихо ныла какая-то маленькая и непрошеная тоска.

Глава 4

Брачный рынок был не просто бессмысленной чередой бесконечных приемов и примерок платьев. Он держался на ритуалах и традициях, по которым судили здесь не только девушек.

Если Дома выставляли своих дочерей напоказ, чтобы их оценивали, сравнивали и перебирали, как самый лучший товар на прилавке, то и ищущий себе жену мужчина обязан был доказать, что достоин. Показать не только богатство и титул, но и свою силу, выносливость, власть.

Для такого человека, как герцог Рэйгон Хеллвейн, наследника одного из самых могущественных Домов Империи, это доказательство могло быть только древнейшим и самым наглядным — в бою.

Сегодняшний день был нужен не только кандидаткам — Рэйгон Хеллвейн нуждался в нем не меньше.

Согласно традиции, если правитель или великий лорд искал себе супругу, он выходил на арену и участвовал в публичном состязании, демонстрируя физическую силу и мастерство. Это был тонкий, но понятный намек: он способен защитить свой Дом и тех наследников, что когда-нибудь родятся в заключенном браке.

Джиу-джитсу, доведенное за века до совершенной формы искусства, сочетающее дисциплину, технику и хищную красоту движения, почиталось по всей Империи. Раз в пять лет на Ноктионе устраивали великий турнир, куда съезжались знать, военачальники и лучшие бойцы с разных миров. И уже много лет подряд имя победителя было одним и тем же.

Рэйгон Хеллвейн.

Теперь, под предлогом брачного рынка, он выходил на арену снова, наглядно подтверждая свое первенство, силу и право выбирать.

“Вот мужчина, достойный женщины”.

Процессия двигалась по дворцовым коридорам единым потоком шелка, золота, красоты и какофонии смешивающихся духов всех оттенков запахов. Ярнара, как и положено, шагала в глубине толпы вместе с другими кандидатками. Чем ближе они подходили к Императорской арене, тем отчетливее доносились звуки из большого и страшного внешнего мира.

Глухие удары барабанов и рев толпы, которая приготовилась внимать очередному зрелищу.

Тысячи людей собрались, чтобы увидеть представление. Высоко под куполами колыхались сотни знамен — все они принадлежали разным Великим Домам. Среди них выделялся стальной ястреб Хеллвейнов, развевающийся так, будто уже стал здесь хозяином.

Кандидаток подняли по широкой мраморной лестнице на балкон для почетных гостей, откуда представление должно было выглядеть особенно впечатляющим. Девушки почти бегом ринулись к краю. Их балкон мгновенно вспыхнул россыпью дорогих тканей, сияющих заколок, безупречных причесок и заранее отрепетированных улыбок.

Ярнара старалась держаться вместе со всеми, но девушки напирали вперед, выискивая “лучшее” обзорное место, мягко и неумолимо оттесняя ее назад. Плечо к плечу, локоть к локтю, кандидатки искали ту точку, откуда взгляд герцога с наибольшей вероятностью зацепится именно за них.

Ярнара шагнула в сторону к самому краю балконной ложи, откуда почти не видела арену.

Зато отлично видела Миэлин Ратрак.

Принцесса стояла в центре, словно этот участок балкона был создан для нее одной. Пальцы ее легко касались каменного поручня, но Ярнара уловила напряжение в этом внешне небрежном жесте. Голубые глаза Миэлин неотрывно следили за воротами в дальнем конце арены.

Она ждала его.

Барабаны били все громче, их ритм отзывался где-то глубоко в груди и разжигал кровь перед шоу.

На арене тяжело скрипнули высокие железные ворота — и на песок уверенно вышел герцог Рэйгон Хеллвейн.

Толпа издала единый выдох, словно тысячи людей разом расправили грудную клетку.

Ярнара почувствовала, как чьи-то плечи мягко, но настойчиво подтолкнули ее вперед, и впервые ясно увидела Железного Герцога.

От его высокой фигуры веяло силой и мощью. Он точно знал пределы собственного тела и умел их расширять. На нем была традиционная форма бойца Дома Хеллвейн — черная с серебряной отделкой и алым поясом на талии, знаком действующего чемпиона арены.

Солнце отражалось от коротких темных волос, подчеркивая резкие черты лица. Он был красив, но красотой иной породы — не придворной и не выставочной, а холодной и опасной, как у оружия, созданного для конкретной цели: захватывать, подчинять, управлять.

Лицо Железного Герцога оставалось бесстрастным, на нем не было ни волнения, ни тени тщеславия, только сосредоточенность и неприступность. Он привык побеждать.

Миэлин Ратрак едва заметно вздохнула. Грудь ее приподнялась, она прижала к ней ладонь и чуть прикусила нижнюю губу.

Вокруг снова оживился шепот. Восхищенные взгляды скользнули к Миэлин — к той, кому Рэйгон Хеллвейн “принадлежал” уже сейчас. Но пока еще не официально.

Он уже ее — так виделось большинству присутствующих.

Ярнара стояла почти неподвижно, сжимая ладонями холодный камень перил, чтобы не потерять сознание от переизбытка эмоций. Сердце билось глухо и тяжело, ритм то и дело сбивался из-за громких барабанов. Собственное присутствие казалось лишним, словно Ярнара по ошибке оказалась в месте, которое принадлежало совсем другому миру. Другому человеку.

И все же она не могла отвести взгляд от происходящего внизу.

Голос распорядителя, усиленный акустикой арены, прокатился эхом над заинтригованной толпой зрителей:

— По древнему обычаю и во имя чести — да начнется Испытание Силы! Выйдите те, кто осмелится встать против герцога Дома Хеллвейн!

С противоположной стороны арены один за другим появились претенденты. Каждый из них, несомненно, был опытным бойцом, отобранным из лучших воинов Ноктиона и соседних миров. Герцоги и лорды, прославленные командиры и чемпионы. Кто-то выходил ради славы, кто-то — ради проверки себя, кто-то — ради единственного шанса хотя бы на миг затмить непобедимого.

Эти мужчины выглядели внушительно ровно до того момента, пока не встали напротив Рэйгона Хеллвейна.

Первый бросился вперед, полагаясь на скорость и грубую силу. Рэйгон двинулся навстречу стремительно и точно, будто клинок, выскользнувший из ножен. Прошло всего несколько секунд — и мужчина уже лежал на песке, судорожно хватая воздух, полностью обезоруженный и окончательно побежденный.

Толпа взорвалась криками. Знамена заколыхались под куполом, будто их накрыла единая волна всеобщего восторга.

На арену вышел следующий.

Затем еще один.

Схватки были короткими, но справедливыми и честными — это состязание мастерства, а не жестокости. Каждый бросок, каждый захват, каждый шаг Рэйгона демонстрировал такую степень мастерства, что создавалось ощущение, будто он вовсе не прилагал усилий для победы.

Он не просто сражался, он управлял происходящим.

Ярнара невольно закрывала глаза, когда противники герцога падали на песок, ее сердце будто обрывалось вниз вместе с ними. И не только она одна эмоционально реагировала на битву: девушки наклонялись вперед, чтобы получше рассмотреть схватку, о чем-то перешептывались. Восторг в их голосах звучал все четче.

Миэлин Ратрак сцепила руки на груди. Губы ее были приоткрыты, взгляд прикован к арене в безмолвном восхищении. Все ее естество обращалось к герцогу и ловило каждое его движение, миг триумфа.

Казалось, что сама арена, зрители и кандидатки служат лишь фоном для сцены, написанной кем-то заранее.

Рэйгон Хеллвейн и Миэлин Ратрак.

Сила и красота, власть и благодать.

Последний соперник — седой рыцарь одного из Центральных Домов — рухнул на колени и склонил голову в знак поражения.

Арена взорвалась оглушительным ревом. Знамена Хеллвейнов взметнулись вверх, вспыхивая в воздухе снова и снова.

Рэйгон остался один посреди песка, он не выглядел ни взъерошенным, ни уставшим. Солнечный свет мягко очерчивал его фигуру, создавая вокруг золотистый ореол.

Без колебаний он развернулся и направился к балконам.

Знать поднялась на ноги, по залу волной прокатились аплодисменты. У края балкона торопливо выстраивались кандидатки, приглаживая платья, поправляя украшения и выпрямляя осанку. Сердце гулко билось в груди, пока герцог приближался, земля уходила из-под ног.

На один короткий миг весь этот шумный мир будто замер.

Рэйгон склонился в поклоне не в сторону высоких лож, а почти подчеркнуто — к балкону, где стояли предполагаемые невесты.

Это был поклон в их честь.

А вот его острый и непроницаемый взгляд устремился на Миэлин Ратрак. Принцесса без колебаний встретила этот взгляд своим и опустилась в безупречный, плавный реверанс. Лицо ее сияло уверенностью и гордостью за заранее известный исход событий.

Послание было ясно даже тем, кто предпочел бы его не замечать. Это спектакль, подношение и сватовство одновременно, написанное не словами, а победами, силой и безоговорочным превосходством. Миэлин словно примеряла на себя титул будущей жены и герцогини.

Ярнара опустила взгляд на холодный мрамор пола. Шум аплодисментов отошел на задний план, потерял четкость и масштаб. Все как-то разом померкло.

Она никогда еще не чувствовала себя такой маленькой. Никогда прежде так ясно не понимала, насколько незаметна среди золота, власти и чужих, давно решенных судеб.

Глава 5

Вечерние сумерки опускалось за мостами Ноктиона, погружая город в полумрак, но внутри Императорского Большого Дворца свет не гас никогда — за исключением хозяйских спален.

Огромные хрустальные люстры освещали просторный бальный зал сотнями переливающихся огней. Уходили ввысь высокие колонны, украшенные символами древнейших Домов. Где-то под потолком скрытые от глаз гостей музыканты играли тихие и изящные мелодии.

Это было завершение церемонии — кандидатки должны официально предстать перед герцогом Рэйгоном Хеллвейном. А затем он озвучит свой выбор.

Долгий день из бесконечных ожиданий, взглядов, которыми ее оценивали, улыбок, которые приходилось удерживать, и поклонов, выученных до автоматизма, давил на плечи тяжелым невидимым грузом. Ярнаре хотелось только одного — чтобы все это поскорее закончилось. Вернуться домой, смыть с себя остатки чужого мира и спокойно выдохнуть, занимаясь привычными делами. И пусть сестра еще долго будет обсуждать этот памятный день… Впереди оставался месяц пути обратно, но он хотя бы вел к тишине Хольмгарда, а не к тревоге, что преследовала здесь на каждом шагу.

За ее плечами стоял отец, барон Бьярндун Риндаль — он тоже устал, измотанный переживаниями за дочь.

Ярнара пригладила подол своего второго платья. После турнира кандидатки переоделись в вечерние наряды, созданные для того, чтобы притягивать внимание и сверкать во время танцев. Это был финальный этап — последний шанс очаровать Железного Герцога.

Вокруг, словно драгоценные камни, сияли благородные дочери. Их выстраивали по рангу Домов и негласным соперничествам. Подбородки были приподняты, все жесты выверены, слова заранее продуманы и безопасны.

Миэлин Ратрак вновь заняла место в самом центре. Она выглядела уверенно и недосягаемо, никто не подходил к ней слишком близко и — уже тем более — не позволял случайных прикосновений. Даже самые гордые дочери Великих Домов отступали на шаг, будто близость к принцессе могла обернуться для них наказуемой дерзостью.

У императорского трона, гордо расправив плечи, стоял Рэйгон Хеллвейн, узкая лента на его талии оттенка крови напоминала о совершенных триумфах и о том, что он по праву занимал титул непобедимого Железного Герцога.

Он выглядел именно так, как и должен выглядеть герцог, которого Империя одновременно боится и превозносит.

Объявитель шагнул вперед и поднял свой позолоченный жезл — удар об пол гулко прокатился по залу, заставив все лишние разговоры смолкнуть.

— Лорды и Леди Империи! — громко возвестил он. — По указу Императорского Дома и во имя древних обычаев брачного отбора кандидатки будут представлены Его Светлости, герцогу Рэйгону Хеллвейну.

Первой шагнула Миэлин Ратрак. Не потому, что ее назвали, а потому, что никто не сомневался: именно ей надлежит стать первой.

Объявитель лишь на мгновение замялся, затем поспешно продолжил:

— Ее Высочество, принцесса Миэлин Ратрак из Императорского Дома.

Миэлин Ратрак спускалась по мраморным ступеням легко и грациозно. Платье из сапфирового шелка спадало на пол длинной волной, а серебряные украшения мерцали в волосах, как звездный дождь.

Рэйгон Хеллвейн шагнул вперед с бесстрастным выражением лица, хотя все эти прекрасные женщины собрались здесь сегодня ради него одного. Неужели он не мог проявить хоть каплю… Человечности и эмоций в такой ответственный момент?

Миэлин присела в безупречном королевском, но не покорном реверансе. Рэйгон принял ее изящную руку, как подобало этикету церемоний, и наклонился. Его губы коснулись тонких девичьих пальцев ровно настолько, насколько позволял протокол. Их взгляды пересеклись на одно лишнее мгновение.

Этого было достаточно.

Миэлин выпрямилась и отошла, излучая спокойную уверенность женщины, которую не выбирают, а которую ожидают. Пока принцесса не заняла свое место, никто не посмел двинуться вперед.

Затем прозвучало следующее имя — и церемония вступила в свой законный ритм.

Одна за другой девушки спускались по ступеням, сопровождаемые отцами или опекунами. Каждая выполняла реверанс, подавала руку для приветственного поцелуя — жеста, наполненного традицией, но лишенного личного смысла и чувств.

Рэйгон принимал всех одинаково холодно и безупречно, как подобало традициям, а не обещаниям счастливой семейной жизни.

Ярнара была последней. Когда объявили ее имя, она едва не оступилась, хоть и пыталась мысленно подготовиться заранее. Щеки вспыхнули, но отец, Бьярндун Риндаль, тут же подхватил ее под руку и помог сделать первый шаг к лестнице.

Дальше ноги двигались сами по себе. Большой зал расплывался перед глазами, лица присутствующих сливались в сплошное размытое пятно. Зато Ярнара чувствовала тяжесть сотен взглядов, единодновременно направленных на ее скромную фигуру от дома Йосом.

Одни были наполнены любопытством, другие оставались равнодушными, а третьи — уже откровенно отвергали ее кандидатуру.

Голос объявителя донесся до Ярнары словно издалека:

— Леди Ярнара Риндаль, дочь Дома Риндаль, Хольмгард!

Прозвучавшее имя потерялось в огромном пространстве зала.

Ярнара сделала поклон так, как ее учили. Пальцы дрожали. Когда она подняла голову, Рэйгон Хеллвейн уже тянулся к ее вспотевшей от страха ладони.

Он почти не смотрел на нее, когда касался губами руки.

Вот и все.

Ярнара вновь присела в реверансе и позволила отцу увести себя к краю зала — подальше от герцога и обратно в спасительную тень. Сердце билось так громко, казалось, его стук эхом разносился по бальной зале.

Но никто его, естественно, не слышал.

Музыка изменилась — начинался первый танец. Согласно обычаю, герцог должен был выбрать партнершу. В зале не нашлось ни одного человека, который бы заранее не знал о его решении.

Рэйгон подошел к девушкам и, не раздумывая ни секунды, подал руку Миэлин Ратрак.

По залу прокатился ожидаемый и почти облегченный вздох.

Вложив пальцы в его ладонь, Миэлин вышла на сверкающий пол с победной улыбкой. Оркестр заиграл громче, заполняя пространство красивой музыкой.

Все взгляды были прикованы к ним. Перед гостями танцевало будущее Империи — прекрасное, неизбежное и, казалось бы, не подлежащее никакому сомнению.

Ярнара смотрела за танцем из своего укромного угла, в глазах щипало от яркого сияния люстр, драгоценных камней и общей вычурности происходящего. Она моргнула и заставила себя натянуто улыбнуться, когда мать бросила на нее настороженный взгляд.

Продержись еще совсем немного...

Танец завершился идеальным пируэтом. Оркестр умолк, зал на мгновение застыл в ожидании, а потом, как по команде, последовали ровные и почтительные аплодисменты.

Рэйгон поклонился Миэлин и учтиво проводил ее к ряду ожидающих кандидаток.

Все шло именно так, как и было спланировано.

Герцог повернулся с намерениями продолжить вечер, но в этот момент все изменилось: человек в ливрее Дома Хеллвейн быстро пересек зал по направлению к Рэйгону, наклонился и что-то сказал ему вполголоса.

Ярнара не слышала слов, но отчетливо видела перемены: по лицу Рэйгона скользнуло мимолетное удивление, потом — нечто более острое и опасное. Это были его первые эмоции, показанные прилюдно за весь день.

Во взгляде Рэйгона промелькнули изумление, недоверие и неподдельный гнев. Даже свет в зале как будто стал тусклее и мрачнее. Не произнеся ни слова и даже не кинув на толпу хотя бы одного взгляда, он резко развернулся и стремительно покинул зал.

Двери за ним захлопнулись с тяжелым, гулким звуком, и в помещении повисла напряженная тишина. Оркестр сбился, ноты дрогнули и смолкли. Никто не знал, что случилось.

Миэлин Ратрак будто бы застыла. Лицо принцессы исказилось в недоумении, она шагнула вперед, явно собираясь последовать за герцогом, но высокий пожилой мужчина в темно-синих одеяниях почтительно склонился перед ней:

— Ваше Высочество, прошу вас остановиться.

— Я не просто кандидатка! Я имею право знать, что случилось.

Мужчина не дрогнул.

— Все кандидатки равны до тех пор, пока выбор герцога не будет объявлен официально, — его голос был спокойным, но непреклонным. — Я вынужден настаивать, Ваше Высочество.

На короткий миг показалось, что Миэлин нарушит протокол и испортит вечер скандалом, который войдет в историю Империи новым интересным витком слухов. Но, ощутив на себе сотню взглядов и услышав нарастающий гул шепотов, она резко щелкнула веером и вернулась на свое место.

После паузы оркестр неуверенно начал новую мелодию.

Бал продолжился.

Но непринужденность вечера, который должен был стать идеальным и значимым для этого дворца, уже дала трещину и медленно погружалась в тревожную неизвестность.

Глава 6

Небо над Хеллвейном, родным миром Дома Хеллвейн, затягивало тяжелыми тучами. Ветер выл над крепостью, и этот вой казался прямым отголоском той ярости, что клокотала в зале военного совета.

Внутри большого совещательного зала воздух был натянут, как струна.

Герцог Рэйгон Хеллвейн стоял в центре все в тех же черно-серебряных церемониальных одеждах, в которых поспешно покинул Ноктион. Ни блеск ткани, ни безупречный крой не могли смягчить очертаний его лица и тот огонь, что тлел в глубине его взгляда.

Вокруг находились лишь те, кому он доверял. Младший брат, лорд Веррис Хеллвейн, нервно расхаживал взад и вперед. Дядя, старый генерал Лайос Хеллвейн, возвышался над столом неподвижной, массивной фигурой. Рядом стояла сестра, леди Абель Хеллвейн, беспокойно глядя в окно на буйство природы.