Замуж за герцога

— Потанцуй со мной.

Ярнара сглотнула и вложила в его ладонь свою, чуть дрожащую.

— Конечно, Ваша Светлость.

Рэйгон вывел ее в центр — и зал притих, провожая взглядами Железного Герцога и его юную жену. Он положил руку на ее талию, сохраняя корректное расстояние между их телами.

Танцам Ярнара обучалась с детства: учителя твердили, что это такая же неотъемлемая часть воспитания, как умение читать и писать. Но танцевать с Рэйгоном оказалось совсем не то же самое.

В нем чувствовалась сдерживаемая сила, движения были хорошо отточенными и уверенными. И все же, к собственному удивлению, Ярнара не сбивалась с ритма. Шаг в шаг, поворот в поворот — все совпадало без малейших промашек.

Кто-нибудь мог бы ядовито заметить: для девчонки с окраины империи танцуешь ты слишком хорошо. Но здесь, в сердце зала, под внимательным наблюдением гостей и Дома, ей было все равно. Ярнара позволяла музыке и Рэйгону вести себя и наслаждаться.

Рэйгон, как опытный партнер, подхватил ее ритм — и на краткий миг в его глазах мелькнуло легкое удивление. Держа Ярнару за ладонь, он чуть сократил расстояние между ними. Так вести танец стало еще легче.

Зал размывался на фоне вместе с огнями, чужими лицами и праздничными украшениями. Осталась лишь музыка, шаги и ощущение теплой руки на талии.

Один раз Ярнара даже осмелилась поднять взгляд и тут же встретилась с глазами Рэйгона, которые беззастенчиво ее разглядывали. Под привычной холодной поверхностью мелькнуло нечто иное: вопрос, интерес и тень улыбки, которую он тут же привычно спрятал.

Финальные такты нарастали, последний воздушный поворот заставил их шагнуть чуть ближе навстречу друг другу, чем требовали приличия. Ярнара едва слышно вдохнула воздух. Рэйгон задержал взгляд на ее лице дольше, чем следовало, а потом музыка затихла.

По залу прокатились торжествующие аплодисменты.

Рэйгон разжал ладонь, но их пальцы разомкнулись не сразу — задержались еще на долю секунды, словно они оба хотели продлить этот ошеломляющий момент.

Музыка сменилась на более легкую, с ней ожил и фон: повсюду раздавались веселые голоса, смех и звон бокалов.

— Пойдем, — Рэйгон наклонился к ее уху и прошептал так, чтобы никто больше не слышал: — Пройдемся.

Сердце снова сделало кульбит, как будто Ярнара только этого и ждала.

— Да… Конечно, Ваша Светлость.

Они бесшумно вышли через боковую дверь в прохладный коридор. Из-за стены доносился приглушенный гул праздника, но это был уже другой мир — чужой и опасный. И он оставался позади.

Ярнара украдкой взглянула на Рэйгона и тут же опустила глаза в пол, сцепив пальцы перед собой. Что между ними вдруг изменилось? Что вообще говорят мужу, который только что…

Не успела она додумать, как Рэйгон прервал ее мысли своим голосом:

— Ты сегодня необычайно молчалива.

— Прости… Я… Не знаю, что…

— Я не сказал, что это плохо.

Они дошли до узкого балкона, за парапетом которого начинался отвесный черный обрыв, а под ним простиралось беспокойное море, сливающееся с ночным небом в одну бесконечную темную черту. Рэйгон оперся ладонью о холодный камень и долго смотрел вдаль.

— Здесь все иначе, — произнес он негромко. Не было нужды повышать голос, потому что музыка и чужие голоса остались в бальной зале. Тут они могли наконец отдохнуть и перевести дух. — Чем на Хольмгарде, да?

Ярнара удивленно нахмурилась, не совсем понимая, к чему именно клонил Рэйгон.

— Я имею в виду… Для тебя.

— Да, — она улыбнулась с тихой грустью — не было смысла отрицать очевидное. — Хольмгард всегда теплый и зеленый. Я каждое утро просыпалась от пения птиц или от того, как солнце слепило глаза. Там… Чувствуешь, будто лес — это часть дома.

Она неловко замолчала, глядя на холодные и опасные волны внизу.

— Здесь… Все по-другому.

Рэйгон повернулся к ней всем корпусом и придвинулся чуть ближе. Ветер подбрасывал короткие пряди, устраивая еще больший беспорядок на его голове, но он не обращал внимания. Смотрел на Ярнару так, будто хотел в чем-то признаться, но не мог найти подходящий момент.

— Здесь у тебя нет друзей.

— У меня есть Айлиз, — мягко возразила Ярнара и обхватила локти ладонями. — Она лучшая подруга из всех, что у меня были.

У Рэйгона дернулся уголок челюсти, будто он отметил про себя что-то важное.

— Дело не только в дворе, — продолжил он после короткой паузы. — Дело и во мне.

— Что?..

Рэйгон на мгновение отвел взгляд — редкий для него жест! — и со вздохом вновь встретился с ее удивленно распахнутыми глазами.

— Я был… Холоден, — признание давалось тяжело, но он все же произнес его. — Я не привык к женщинам вроде тебя, Ярнара.

Сердце скакнуло куда-то в горло, Ярнара тут же покраснела и вздрогнула то ли от переживаний, то ли от царящего на балконе холода:

— Я… Понимаю, ты…

— Нет, — спокойно перебил он, сжимая ладонью каменный парапет. — Ты не понимаешь. И это, пожалуй, к лучшему. Те, кто пытались сблизиться со мной, всегда чего-то хотели: власти, положения или влияния. Они надевали маску, которую, как им казалось, я желаю видеть.

Рэйгон взглянул на море, но его слова предназначались не шумящим волнам:

— Ты не притворяешься. Это… Не принято в моем мире.

По балкону прошелся неожиданно сильный порыв ветра, пахнущий солью. Ярнара в очередной раз поежилась — тонкая ткань ее платья не спасала от этого ледяного вечернего холода. Рэйгон заметил и сразу же снял парадный мундир, набросив ей на плечи. Тяжелая ткань тут же окутала теплом и едва уловимым запахом мужа.

— Благодарю, — Ярнара вцепилась пальцами в лацканы так сильно, словно мундир мог помочь ей не трястись и не смущаться от близости Рэйгона. — А ты… Не замерзнешь?

— Я вырос на этих скалах. Для меня это еще не холод.

Ярнара прижала полы мундира к груди и вдруг остро ощутила, как тихо стало вокруг, как близко находился Рэйгон и как воздух вокруг сделался густым, почти осязаемым. Шум моря отошел на задний план.

Взгляд Рэйгона скользнул от темного горизонта к ней — на этот раз никто из них не прятался — и задержался на линии губ, поднялся выше, словно искал в глубине ее глаз ответ на вопрос, который не был произнесен вслух.

Рэйгон сделал полшага ближе. Теперь тепло его тела ощущалось даже сквозь тяжелую ткань мундира, которым Ярнара была укрыта. Он неспешно поднял руку, давая ей время подумать и отстраниться, и кончиками пальцев мягко отодвинул прядь волос с румяной щеки. Движение было таким осторожным, будто Рэйгон боялся нарушить хрупкое равновесие между ними.

Потом он осторожно склонился к ее лицу, словно проверял, останется ли Ярнара на месте и хватит ли им этого расстояния, чтобы решиться на следующий шаг. Их лбы почти соприкоснулись, теплое, чуть прерывистое дыхание перемешалось. Ладонь Рэйгона замерла у ее щеки, едва касаясь кожи.

Он не спрашивал разрешения.

Он просто ждал.

Ярнара приподняла подбородок навстречу — этого оказалось достаточно, чтобы их губы впервые мягко встретились друг с другом. Это было не похоже на внезапную вспышку страсти или поцелуй, обещающий полное завоевание ее сердца и тела.

В их движениях читалось тихое признание, которое не требовало произнесения вслух никаких бессмысленных клятв.

Поцелуй длился недолго.

Ярнара, ощутив прилив холода, открыла растерянные глаза. Рэйгон отпустил ее губы и выпрямился, возвращая между ними привычную дистанцию.

— Уже поздно, — произнес он ровным голосом, только чуть ниже обычного. — Я провожу тебя до покоев.

Их шаги звучали в унисон в пустых коридорах. Ярнара держала руки под тяжелыми складками мундира, ее сердце больше не колотилось в панике, оно просто… Билось мирно и размеренно, как будто внутри наконец-то что-то встало на свое место.

Один раз она украдкой взглянула на профиль Рэйгона, который оставался все таким же собранным и строгим. Но линия рта стала мягче, как будто кто-то стер с него давнюю тень усталости.

Они остановились у дверей ее комнаты. Рэйгон не потянулся за объятиями или новым поцелуем, лишь окинул Ярнару спокойным взглядом — признающим не только долг и ответственность, но и ее собственный выбор.

— Спокойной ночи, Ярнара, — тихо сказал он.

— Спокойной ночи, Ваша Светлость…

Титул сорвался по привычке, но в нем не было прежней холодной отстраненности. Только глубокое уважение и что-то новое, что она не решалась назвать ни в своих мыслях, ни вслух.

Рэйгон коротко кивнул и развернулся на каблуках, его силуэт быстро растворялся в полумраке коридора. Ярнара стояла и смотрела ему вслед, пока высокая тень не скрылась за поворотом. Потом вошла в комнату, закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной, прижимая пальцы к губам, которые помнили ощущение и вес чужих.

“Это начало… — подумала она”.

Но еще не любовь.

Глава 18

Осень на Хеллвейн не умела приходить мягко. Это Ярнара поняла, когда она спустилась с гор ледяными порывами ветра и окрасила небо в тусклые серые тона. На деревьях не было привычных пожелтевших и красных листьев, как в садах Хольмгарда. Осень здесь была бесцветной — один только камень и туман, никакого солнца.

Ярнара стояла у окна своих покоев и смотрела вниз на внутренние дворы крепости, где уже развесили знамена Дома и строгие украшения к предстоящему празднику — Дню Основан