Замуж за герцога

— Я могу дать тебе покой и свободу. Место, где ты будешь своей.

Пальцы Ярнары сами потянулись к раскрытой ладони существа — к зову обещаний, в которые она начинала верить.

— Просто возьми мою руку…

Кислород заканчивался в легких, грудь жгло отчаянным желанием вдохнуть. Конечности стали тяжелыми, а сознание начинало поддаваться этому манящему мраку.

И тут ее схватили крепкие человеческие руки, рванули назад с такой силой, что связь с существом в один миг оборвалась. Над головой с грохотом разверзлась поверхность — Ярнара, захлебываясь и кашляя, очутилась на спасительном воздухе.

Холод вернулся мгновенно.

Ее вытащили из воды на мягкий черный песок. Где-то рядом отчаянно лаял Искрец.

Рэйгон стоял на коленях рядом с Ярнарой, тяжело дыша. Его волосы и одежда промокли, с них стекала морская вода. Вокруг них напряженным кольцом замерли солдаты Дома Хеллвейн, направив оружие к волнам. Их взгляды прочесывали водную гладь в поисках малейших движений, у каждого за ухом поблескивало тонкое металлическое устройство.

Голос Рэйгона, когда он наконец заговорил, был таким же ледяным, как и вода, из которой ее вытащили.

— Как ты здесь оказалась?!

Ярнара смотрела на него, все еще хватая воздух рваными вдохами, и дрожала так сильно, что не могла ответить на вопрос. Пальцы Рэйгона требовательно впились в ее трясущиеся плечи:

— Почему ты ушла от корабля? Ты вообще понимаешь, что произошло? Если бы не лай собаки, мы бы не заметили тебя. Ты была бы мертва!

Искрец прижимался к ногам, жалобно поскуливая.

— Ты теперь герцогиня Хеллвейн, — процедил Рэйгон. — А не какая-то глупая девчонка, бегающая по опасному берегу. Твоя жизнь больше не принадлежит только тебе. Ты носишь имя моего Дома. Однажды ты будешь носить моего наследника.

Рэйгон был зол на нее, Ярнара это понимала, но в его взгляде проскользнуло что-то еще, напоминающее искреннюю тревогу. Ярнара прикусила губу и сжалась из-за ветра, который пробирался под мокрую ткань.

Рэйгон резко разжал пальцы на ее плечах и выдохнул, его ладонь замерла у бледной щеки, почти коснувшись холодной кожи, но потом исчезла. Он поднял с песка свой тяжелый плащ, который швырнул туда прежде чем прыгнуть в воду, и накинул его на спину Ярнары.

Затем поднялся и привычным тоном отдал офицерам команды:

— Принесите одеяла и горячий чай. Вылетаем немедленно.

Он повернулся к ней, присел и, не спрашивая, с легкостью подхватил на руки. Ярнара тихо охнула от неожиданной близости, но не попыталась вырваться — сил не осталось ни на протесты, ни на споры. Поэтому она смиренно замерла на его руках, прижавшись головой к груди. Под щекой она чувствовала тяжелые удары чужого сердца, пока они возвращались к шаттлу.

Искрец следовал по пятам, отряхиваясь от соленой воды.

Океан за их спинами дрогнул, будто что-то под поверхностью все еще смотрело им вслед.

Продолжало ждать.

***

Ровный гул двигателей заполнил кабину шаттла. За маленькими иллюминаторами бесконечный мерцающий океан Ильтиора медленно уходил вниз, растворяясь в облаках и тумане, пока корабль набирал высоту и уходил к орбите.

Ярнара сидела, укутавшись в несколько слоев тяжелых серых одеял. Дрожь все никак не отпускала — то ли от холода, въевшегося до костей, то ли от пережитого ужаса.

Рэйгон стоял у пилотской консоли и опирался ладонью на панель. Голос его звучал приглушенно, когда он отдавал короткие распоряжения экипажу. Он уже успел переодеться в сухую одежду и гладко зачесать волосы назад — выглядел так, словно ничего и не произошло. Но каждые несколько минут он бросал на Ярнару короткий внимательный взгляд, проверяя, все ли с ней в порядке.

Наконец, когда курс был построен и началась подготовка к варп-прыжку, Рэйгон отступил от панели и подошел к ней. Остановился в паре шагов, формально и почти неловко держа руки за спиной.

— Ты в порядке? — спросил он вполголоса.

Ярнара сильнее стиснула одеяло на плечах и кивнула, хотя в памяти пугающе четко перед ней стоял образ с черными бездонными глазами, упорно взывавшими проследовать в глубину. С губ сорвался вопрос, который начал мучить после того, как Рэйгон вытащил ее из воды:

— Что это было за существо?

Тень скользнула по лицу Рэйгона, он тяжело вздохнул и занял сиденье напротив, упираясь локтями в колени.

— Мы точно не знаем. Они были здесь задолго до того, как Дом Хеллвейн нашел эту планету много лет назад.

Ярнара слушала его с замиранием сердца. Искрец крутился где-то в ногах, все еще обеспокоенный недавними событиями.

— Они живут на глубине, — продолжил Рэйгон свой рассказ, неотрывно глядя Ярнаре в глаза. — Редко поднимаются к поверхности и охотятся… Ментально, как ты уже поняла. Вкладывают в головы тех, кто подходит к ним слишком близко, скрытые мысли и желания. Заманивают в воду.

Договаривать не требовалось — Ярнара догадывалась, какой был итог. Ее передернуло от яркого воспоминания о вытянутой руке существа и от того, как жадно какая-то ее частичка рвалась за ней.

— Ни одному человеку нельзя приближаться к воде на Ильтиоре без ментальных щитов, — Рэйгон чуть подался вперед, сокращая расстояние между их лицами. И сказал пугающе серьезно: — Это не красота, а смерть, облаченная в чудо.

Шаттл издал характерный звук, входя в варп. Ярнара на автомате подняла лающего Искреца на руки и стыдливо прошептала:

— Я не знала…

Ей все еще было страшно от холодной сдержанности в голосе Рэйгона и от его колючего взгляда, однако любопытство вновь давало о себе знать. Пусть тихо и неуверенно, но она спросила у него:

— Что это за планета? То есть… Зачем вы там были?

— Никому не говори об этом. Ни Айлиз, ни своей семье. Никому и никогда. Поняла?

Ярнара тут же кивнула, ее сердце забилось чаще. Рэйгон на какое-то мгновение замолчал, словно обдумывал границы, в которые было допустимо ее посвящать.

— Эта планета скрыта. Не нанесена ни на одну официальную карту. Там есть месторождения редких материалов, которые мы добываем.

Ярнара не рискнула расспрашивать дальше.

— Этого достаточно, — подытожил он. — Остальное тебе знать не нужно.

Между ними повисла напряженная пауза. Ярнара, сама от себя не ожидая, выдохнула:

— Спасибо… Что спас меня.

Их взгляды встретились. Ярнара ожидала, что Рэйгон отмахнется, встанет и уйдет к своим подчиненным, но вместо этого он сказал:

— Ты под моей защитой.

В этой фразе не было мягкости, она звучала как приговор или как факт, не подлежащий обсуждению. Ярнара удивленно посмотрела на Рэйгона и почувствовала, как что-то новое и непривычное сжалось в груди рядом с колотящимся сердцем.

Дыхание на миг сбилось.

— Быть частью этого мира достаточно опасно. Я был бы признателен, если бы ты не искала новых способов усложнить нашу жизнь.

Неужели это была… Попытка пошутить?

Ярнара невольно улыбнулась и отвела взгляд от серьезного лица, а ее щеки предательски вспыхнули:

— Я постараюсь. Правда.

— Кстати. Как ты умудрилась оказаться в шаттле на рейсе до Ильтиора?

Лицо вновь обдало жаром. Ярнара уставилась в свои колени и, заикаясь, попыталась оправдаться:

— Искрец… Убежал. Я хотела его найти и попала в ангар. Один из шаттлов был открыт. Я… Я не собиралась… Просто услышала голоса и… Спряталась. Думала, успею выскользнуть, пока вы не взлетели. Но потом… Стало слишком поздно.

Ярнара рискнула поднять глаза в ожидании увидеть на лице Рэйгона вспышку злости или ледяного презрения, но…Уголок его губ практически неуловимо дернулся вверх. Эта тень улыбки была сразу же спрятана под едкой иронией:

— Погоня за собакой в закрытый военный шаттл… И в результате — тайный пассажир на секретной миссии попал на планету, о которой больше никто не знает. Поразительно.

Ярнара стыдливо опустила голову и погладила собаку по макушке.

— Отдыхай, — сказал напоследок Рэйгон и, не дожидаясь ответа, вернулся к пилотской кабине. Даже будучи занятым своими делами, он склонил голову так, чтобы Ярнара оставалась в поле его зрения.

И где-то глубоко в груди, там, где столько дней жили только боль и страх, вдруг вспыхнуло что-то маленькое и хрупкое. Впервые за все время их брака Ярнара поняла: она больше не одна в этом доме.

Глава 14

Ужин в доме Хеллвейн тянулся неспешно: блюда сменяли друг друга, и каждое оказывалось вкуснее и пафоснее предыдущего. Рэйгон сидел во главе стола, Ярнара — сразу справа от него. Впервые оказавшись на таком месте, она ощущала странную смесь гордости и тревоги, от которой неровно колотилось сердце и кусок в горло не лез.

Слева расположились лорд Веррис и генерал Лайос — брат и дядя Рэйгона, главные фигуры его военного совета. Дальше — Абель Хеллвейн и леди Юстина. В самом конце — главы нескольких малых союзных домов. Напротив Ярнары — гость вечера, лорд Марисон Хет, старший посол Дома Веларин.

Платье Ярнара выбирала долго и с осторожностью: строгий силуэт, плотный темно-стальной шелк, тонкая серебряная кайма по подолу и рукавам. Из украшений на ней были только серьги с каплевидным жемчугом — подарок Айлиз. С того самого момента, как она заняла место по правую руку рядом с Рэйгоном, Ярнара не произнесла ни слова — и не была уверена, положено ли ей вообще открывать рот.

Звон приборов постепенно стих, тарелки оставались почти нетронутыми. Вместо тепла от еды за столом царил жар иного рода — ожидание. Лорд Марисон, сохраняя полное спокойствие, заканчивал излагать суть своего предложения: “разумное”, но твердое повышение цен на сельскохозяйственные поставки из Веларина в Хеллвейн и его вассальные миры. Причина, по его словам, была проста: засуха, нехватка рабочих рук и череда особенно жестоких штормов в минувший сезон жатвы.

— Мы держались, сколько могли, — произнес он мягко. — Но житницы не бездонны. У земли есть предел. Как и у наших финансов.

Веррис чуть наклонился вперед через стол:

— Удивительно удачное стечение обстоятельств, — протянул он лениво. — Подозрительно удачное, я бы даже сказал.

Марисон терпеливо улыбнулся:

— Прибыль — то, что вообще позволяет Домам существовать. В такое неспокойное время Империя требует от нас все больше налогов. Корректируем маржу не мы одни.

— Не вам читать нам лекции о бремени, — холодно оборвала его Абель. — Хеллвейн кормит больше десяти миллиардов человек. Мы не можем каждый раз подстраиваться под новые “объективные трудности”, которые вдруг находят ваши счетоводы.

Веррис тихо хмыкнул.

— Пара голодных месяцев никому не повредит. После них, весной, человек становится шустрее.

По ряду малых лордов прошла легкая волна смешков, кто-то из них попытался спрятать рот за поднятым кубком.

Лицо Марисона осталось бесстрастным, он лишь вежливо склонил голову.

— А если голод не закалит дух, а сломает его, лорд Веррис?

В глазах Верриса мелькнул ледяной блеск.

— Тогда и кормить такой дух не стоило.

Ярнара почувствовала, как жар поднялся по шее, как сбилось дыхание от жестокости этих слов. Как легко, почти насмешливо их принял весь зал… Она бросила быстрый взгляд на Рэйгона, но тот никак не реагировал.

Абель заговорила снова:

— Дом Веларин прекрасно знает, что Хеллвейн не так-то легко оставить без хлеба, милорд. У нас большие запасы. Мы умеем пережидать трудности. А ваше излишнее зерно вечно храниться не будет, — она поднесла кубок к губам, уголки рта тронула самодовольная улыбка. — Когда в амбарах заведется плесень, вы сами вернетесь. И мы не забудем, кто первым попытался перекрыть нам кислород.

— Справедливый риск. Но голод — это бремя, которое мы не собираемся нести в одиночку, — взгляд Марисона неожиданно скользнул к Ярнаре на одно мгновение. Она ощутила его так отчетливо, словно капля ледяной воды коснулась кожи.

До сих пор молчавший генерал Лайос наконец заговорил:

— Варп-топливо течет через Хеллвейн. Ваши корабли нуждаются в нем не меньше, чем мы в вашем зерне. Нет топлива — нет перелетов. Нет перелетов — нет прибыли. Арифметика простая.

Несколько малых лордов одобрительно загудели, кто-то даже хмыкнул. Ярнара переводила глаза с одного лица на другое. Перед ней стояла миска со спелым инжиром — сладкая роскошь на столе, где судьбы обычных людей обсуждали так же спокойно, как дрова для камина. Она крепко сжимала губы, не решаясь вмешаться. Это не ее дело.

Рядом Рэйгон чуть шевельнулся — всего лишь постучал пальцами по столешнице. Единственный знак, что он внимательно слушал каждое слово.

Лорд Марисон выдержал паузу чуть дольше, чем было уместно за столом, затем едва заметно повернул голову и посмотрел прямо на Ярнару:

— Возможно… Сама герцогиня соизволит высказать свое мнение.

Весь зал замер, даже снующие туда-сюда слуги застыли с кувшинами и блюдами в руках.

Ярнара ошеломленно моргнула и посмотрела на Марисона, потом, повинуясь инстинкту, на Рэйгона, но муж не подал ей никакого знака: ни кивка, ни предостережения. Взгляд его был неотрывно прикован к послу.

Улыбка Марисона оставалась все той же спокойной, вежливой и непроницаемой.

— Ваша Светлость, — произнес он. — Вы ведь родились в Хольмгарде, нашем вассальном мире? Это известное хлебное кольцо. Насколько я знаю, ваша семья до сих пор держит там земли?

— Я… Я не уверена, что могу говорить о… — Ярнара стыдливо запнулась.

— Что вы, — почти ласково сказал Марисон, однако Ярнара ощущала, как он начинал давить на нее. — Уверен, вы хотя бы что-то слышали. Если штормы действительно были такими сильными, люди вашего отца не могли молчать. В конце концов… Если ущерб настоящий, то повышение цены — вопрос выживания нашего Дома, а не наживы. А если ущерба нет… Тогда Дом Хеллвейн вправе отказать. Но все же, Ваша Светлость…

Посол открыто повернулся к Ярнаре под удивленными взглядами присутствующих за столом:

— Если дожди действительно уничтожили урожай, то отказ от повышения приведет к нехватке продовольствия для целых миров. Для миллиардов, которые зависят от Хеллвейна, его хлеба и муки. Не думаю, что вы хотели бы нести такой груз ответственности на плечах.

Все замолкли в ожидании ее ответа. Сердце Ярнары громко колотилось в груди, она знала, что лучше промолчать. Знала, что у мужа и его семьи уже есть свое мнение по этому вопросу, свое решение… Но перед ее глазами стояли не склады, полные зерна, и не цифры. А люди, голодные дети, пустые кладовые в домах, бледные и изможденные лица.

Честные слова сорвались с губ сами собой:

— Дожди в этом году были ужасные. В нашей долине погибла почти половина полей… Многим семьям весной будет тяжело даже засеяться.

По залу прошел шепот недовольства. Улыбка Верриса превратилась в хищную усмешку. Абель метнула на Ярнару тонкий, обжигающий взгляд из-под опущенных ресниц, а у Юстины дрогнули губы.

— Благодарю за честность, Ваша Светлость. Значит, вы видите, лорды: наши трудности не выдуманы. Герцогиня знает правду лучше любого официального отчета.

Щеки Ярнары вспыхнули огнем, а губы приоткрылись, будто она хотела забрать слова обратно, но было уже поздно.

Марисон откинулся на спинку стула, вся его поза явно кричала: видите, как все просто.

Голос Рэйгона первым нарушил повисшую в зале напряженную тишину:

— Дом Хеллвейн признает часть ваших требований. Только половину, не больше.

Пальцы Марисона едва заметно дрогнули, как след тихой победы, которую он даже не пытался скрыть:

— Разумеется, Ваша Светлость. Мы согласны.

Посол кивнул Ярнаре легким движением, в котором теперь сквозила почти откровенная насмешка. Она сидела неподвижно, пока сердце быстро и отчаянно билось у самого горла и пылало лицо.

“Одна ошибка за другой, — подумала она. — Сначала Ильтиор, а теперь — несколько неосторожных фраз, и я поставила власть мужа под сомнение за его же столом. Перед его же людьми!”.

Она сцепила ладони в замок так сильно, что побелели костяшки.

“Я не создана для этого. Недостаточно умна и осторожна. Я не понимаю этих игр, только мешаюсь и прошу прощения за последствия”.

Под сердцем шевельнулось злое, едкое желание:

“Если бы только он выбрал в жены другую. Любую! Ту, которую растили для этого. Миэлин… Да кого угодно! Только не меня…”.

Ярнара украдкой взглянула на непроницаемый и холодный профиль Рэйгона.

“Зачем?Зачем ты женился именно на мне?”.

Но Рэйгон даже не взглянул на нее. Ответ читался в напряжении у уголков его рта, в сухом скрежете перстня о столешницу, когда он, разжав пальцы, машинально провернул кольцо.

Зал уже начинал понемногу пустеть. Слуги убирали блюда, малые лорды обменивались вежливыми прощаниями. У конца длинного стола Ярнара осталась одна. Она пыталась вжать голову в плечи и стать меньше, незаметнее. Исчезнуть отсюда.

Легкий скрип шагов по каменному полу заставил Ярнару испуганно поднять взгляд. Рядом с ней остановился старик в серых одеждах Священного Ордена — отец Серин, вспомнила она, храмовник одного из малых святилищ Хеллвейна. Не влиятельный и не богатый, здесь он был только потому, что древний обычай давал Ордену место там, где решались судьбы простых людей.

— Ваша Светлость… Простите, если это неуместно, но… Я хотел поблагодарить вас.

Губы Ярнары приоткрылись в легком удивлении:

— Поблагодарить? За что?

— За то, что вы сделали, — улыбнулся Серин с добродушием и теплотой. — Мало кто готов говорить за тех, кому никогда не сесть за этот стол, герцогиня. Еще меньше тех, кто сделает это, понимая, что может лишиться расположения или титула.

— Это было не смело, — шепотом ответила Ярнара. — Просто… Глупо. Я должна была молчать.

Отец Серин мягко покачал головой:

— Возможно. А возможно — и нет, — он наклонился чуть ближе, понизив голос до шепота: — Казна Дома Хеллвейн переживет эту уступку. Они продадут чуть больше варп-топлива какому-нибудь гильдейскому флоту или далекой колонии — и покроют разницу. Они всегда так делают.

Его взгляд мельком скользнул туда, где вполголоса переговаривались Веррис и Лайос.

— Важно другое, — тихо продолжил он. — Что общие житницы останутся открыты и у семей будет хлеб. Что в дальних уголках мира не будут замерзать голодные дети.

Ярнара, не доверяя собственному севшему голосу, просто кивнула, смаргивая непрошенные слезы. Теплая морщинистая рука старика слегка коснулась ее рукава в невесомом благословении:

— Сохраните свою доброту, Ваша Светлость. Однажды этот Дом еще будет благодарен вам за нее.

И он растворился в потоке слуг и мелких лордов, унося вместе с собой свою доброту и признательность. Ярнара проводила его взглядом и вдруг поняла: то, что она сделала, здесь не забудут. И быстро не простят.

Глава 15

Ветер трепал Ярнаре волосы, пока она шла по холодному пляжу, загребая ногами черный песок. Перламутровые волны накатывали ровными, медленными грядами. По идее, ей должно было быть холодно, но она ничего не чувствовала. Шла тихо, не торопясь — здесь было необычайно спокойно. А еще здесь она была на своем месте.

Вода шевельнулась, чуть подальше от берега из нее поднялась темная тень. Ярнара тут же остановилась — она уже знала, что последует за этим.

Существо подняло голову из моря, его кожа была такой же гладкой, темной и мокрой, как в первый раз. И эти необычные черные глаза, похожие на камни обсидиана… Оно не приближалось, просто с любопытством смотрело на нее.

И Ярнара тоже не отводила взгляд. В ее голове прозвучал знакомый голос, вторгаясь мягко, но настойчиво:

— Зачем ты вернулась?

— Я хотела узнать… Почему вы пытались меня убить?

— Ты пришла с суши. Вы жжете. Вы копаете. Вы травите. Берете у этого мира все и ничего не отдаете взамен. Ходите по нему сверху и ведете себя так, будто он ваш. Приносите смерть. Поэтому смерть — это то, что я приготовила тебе.

Ярнара не знала, что на это ответить. Однако тихий и печальный голос вернулся в ее мысли снова:

— Тебе следовало пойти со мной. Это было бы быстро... Лучше того, что ждет тебя дальше.

Дыхание перехватило от прозвучавшего в мыслях заявления, Ярнара вздрогнула и… Проснулась. Несколько секунд она сидела неподвижно, прижав ладонь к ребрам, будто пытаясь удержать грохочущее сердце на месте. Это был не единственный сон об Ильтиоре, но существо в них появилось впервые.

На ноги мягко опустился знакомый тяжелый комочек. Ярнара начала гладить теплую шерсть Искреца, пока сердечный ритм приходил в норму и напряжение постепенно отпускало плечи.

Взгляд скользнул мимо пса по комнате. Шторы на окне слегка колыхались: светлая ткань с мелким цветочным рисунком, которую она сама выбрала на местном рынке всего несколько дней назад. У камина, рядом с ее туфлями, стояла плюшевая лежанка Искреца, один из игрушечных мячиков наполовину торчал над бортиком. На низком столике — садовые цветы в глиняной вазе. Вроде бы такие простые вещи, но… Это были ее вещи.

Последние дни Ярнара почти не выходила из комнаты. В тот вечер, когда она опозорила мужа перед советом, она смиренно ожидала, что Рэйгон пришлет за ней. Сделает выговор, отчитает за слова, сказанные, когда надо было молчать, за милосердие там, где по правилам этой жизни имели значение только монеты и рычаги влияния. Но он не пришел. Не сказал вообще ничего.

Вместо него говорил Дом: холодными взглядами в коридорах и шепотом за спиной, едва она проходила мимо. Только Айлиз иногда заходила в ее покои, только Искрец сворачивался клубком у бока, пока она день за днем читала, надеясь, что двор рано или поздно забудет о ней.

Ярнара откинулась на подушки. Искрец улегся рядом с ее головой, словно почувствовал переживания хозяйки. Она обхватила его рукой и уткнулась щекой в мягкую шерсть между ушами.

Тишина комнаты и мягкое тепло утреннего солнца тянули обратно в дрему, на веки снова легла приятная тяжесть. На этот раз ей ничего не снилось.

Легкий стук заставил резко распахнуть глаза. Ярнара приподнялась, моргая от яркого света, теперь уже свободно льющегося в комнату сквозь шторы. Искрец, явно недовольный, что его столь бесцеремонно потревожили, громко зевнул.

В приоткрывшуюся дверь осторожно заглянула Мира, ее горничная, взволнованно обращаясь к Ярнаре:

— Его Светлость ждет вас к завтраку.

Сон окончательно отпустил — Ярнара не ожидала услышать от горничной нечто подобное этим ленивым утром. Сердце болезненно дернулось.

Зачем он хочет видеть ее за завтраком?..

Мира начала выполнять свою привычную рутину: помогла умыться и одеться, вытащила из шкафа простое зеленое платье.

— Сядьте, Ваша Светлость, еще есть время. Не суетитесь.

Пальцы ловко заплели Ярнаре волосы в аккуратную косу. В зеркале на нее смотрело бледное лицо с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами. Аппетита не было совсем. Как и настроения.

Через несколько минут она вошла в обеденный зал, где Рэйгон, одетый в темный костюм с приталенным пиджаком, в одиночестве сидел за длинным полированным столом. Его широкие плечи были повернуты вполоборота к утреннему свету, одна длинная нога закинута на другую, а рядом стояла чашка ароматного черного кофе.

Ярнара замерла на пороге, потом склонила голову и поздоровалась с мужем, как требовали приличия Дома:

— Доброе утро, Ваша Светлость.

Рэйгон лишь едва заметно кивнул в знак того, что можно садиться.

К ней сразу же подошел слуга с серебряным подносом, на котором стояла миска сладкой каши, теплый хлеб, ломтики спелых фруктов и среди них — аккуратно разложенный слабосоленый лосось.

Сердце Ярнары робко дрогнуло при виде рыбы. До Хеллвейна она никогда не пробовала подобного, а здесь уже успела понять, насколько это бывает вкусно.

Она тихо поблагодарила слугу и аккуратно переложила лосось на тарелку. Набралась достаточно смелости, чтобы бросить быстрый взгляд на мужа… Рэйгон как раз смотрел на нее. Ярнара покраснела и опустила голову к столу.

— Завтра мы посетим Дом Ксатан, — неожиданно сказал Рэйгон. В почти пустом помещении его командный голос эхом отскакивал от стен и высоких потолков.

Вилка застыла над тарелкой.

— Дом Ксатан? — переспросила Ярнара.

— Леди Кэла Ксатан прислала приглашение. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Пальцы Ярнары нерешительно прошлись по краю салфетки, к щекам подступила еще одна волна жара.

— Зачем?

— Потому что ты моя жена.

Рэйгон просто констатировал очевидное, но внутри что-то болезненно сжалось. Ярнара не понимала, почему ее сердце от этих слов пропускало удар и начинало биться сильнее.

Тем временем он чуть откинулся на своем стуле, изучающе глядя на сгорбившийся над столом силуэт, и отпил кофе.

— Скажи, ты понимаешь, почему Дом Ксатан важен?

Ярнара замялась. В памяти всплыли тихие беседы с Айлиз в саду, когда та терпеливо объясняла ей основы политики. Раньше она никогда этим не интересовалась.