Замуж за герцога

Тишину нарушил глухой голос Лайоса:

— Этот пункт был ловушкой, подготовленной самим Императором. Его вписали во все брачные контракты, отпечатанные Имперской канцелярией на Ноктионе. Даже в тот, что предназначался Миэлин Ратрак.

Он провел ладонью над голографической картой, где сеть родственных и политических связей вспыхивала холодным голубым светом.

— Формулировку спрятали глубоко, замаскировали под церемониальный текст. Но смысл предельно ясен. Если ты женишься на одной из официальных кандидаток, ты обязуешься отказаться от любых будущих прав на Императорский трон.

Веррис резко выдохнул, будто получил удар под дых:

— И сами Дома не знали, да? Их тоже обвели. Им подсунули престиж и почет, а на деле использовали, чтобы загнать тебя в ловушку.

Голос Абель прозвучал тише, но не менее жестко:

— Речь никогда не шла о браке. И не о Миэлин! Речь всегда шла о тебе, брат. О Доме Хеллвейн. Император тебя боится…

Челюсть старого генерала сжалась так, что заиграли желваки.

— Ты полагался на старые договоренности и равновесие сил. На то, что после смерти Императора союз с Миэлин сделает вопрос наследования бесспорным.

Веррис зло усмехнулся и ткнул пальцем в карту:

— Но старый ублюдок и не думал уступать! Ни в этом поколении, ни в следующем. Он не просто хочет избавиться от тебя, он хочет унизить, стереть Дом Хеллвейн с политической доски!

Вспышка молнии за окном на мгновение осветила лицо Рэйгона, который по-прежнему внимательно смотрел на голографическую карту. Будто в ней прятался ключ к разгадке этой проблемы.

Его голос, когда он заговорил, был низким и ровным — тем самым, что его враги боялись пуще крика и приговоров:

— Нас не загонят в угол, как зверя. Дом Хеллвейн ковали в бурях и похуже этой. Если Император думает, что одна скрытая строчка способна заковать нас в цепи, он сильно недооценивает то, на что мы способны.

— Тогда дай приказ, Рэйгон! Скажи только слово — и мы двинемся. Теперь это личное! Мы не обязаны терпеть такое оскорбление! — зло выплюнул Веррис.

— Мы не можем развязать войну из-за этого, — Лайос поднял руку и остудил пыл племянника. — Император именно этого и добивается. Он хочет, чтобы нас увидели бешеными псами, которые бросаются в атаку при первом же ударе. Безрассудными и предсказуемыми.

Рэйгон перевел взгляд на дядю и коротким кивком признал справедливость сказанного.

— Мы не позволим втянуть себя в войну по его правилам. Но и без ответа это не оставим.

Леди Абель слегка наклонила голову и прищурилась:

— Тогда что ты предлагаешь, брат? Если не война — чем мы отвечаем на этот плевок в лицо?

И тут в разговор вмешался Реннард — юридический советник Дома. В руках у него дрожал свернутый пергамент.

— Мои лорды, я еще раз проверил все контракты. Каждый из них прошел через Имперские каналы, — он сделал красноречивую паузу. — Кроме одного.

Все разом повернулись к нему.

— Какого?

Реннард сглотнул.

— Второстепенной кандидатки, Ваша Светлость. Леди Ярнары Риндаль. Дом прислал местный контракт без правок и без имперских печатей. Обычный вассальный шаблон.

— Объясни, — потребовал Рэйгон нетерпеливо.

— Дом Риндаль мал, Ваша Светлость. Он далек от Имперских игр. Их документы поступили в последний момент, как сюзеренская кандидатура вместо той, что внезапно заболела. Полагаю, у них не было ни времени, ни ресурсов отправлять бумаги через Имперскую канцелярию. Они обратились к местному писцу в Хольмгарде. И поэтому… — Реннард запнулся, словно опасался, что следующие слова вызовут новый виток споров и негодований.

— Поэтому в ее контракте этого пункта нет, — мрачно закончил за него Лайос.

— Ну надо же. Просто не заметили ее? — Веррис с трудом верил советнику. — Как это возможно?

— Девчонка из никому не нужного Дома. Ни силы, ни связей. Пустое место! — констатировала Абель очевидное.

— А если я не женюсь?

— Тогда оскорбление будет куда более масштабным. Вселенским, — отозвался Лайос моментально. — Ты забываешь, что это не домашний смотр невест. Брачный рынок проведен по приказу Императора и на его земле. Каждый значимый Дом отправил туда лучших дочерей за твоей благосклонностью.

Он ткнул пальцем в голограмму, на которой мерцали имена и гербы.

— Если ты уйдешь ни с чем после того, как они стояли перед тобой под пристальным наблюдением всей Империи — это сочтут демонстративным презрением и проявлением крайнего неуважения.

— Значит, старый подлец все продумал. Как ни поступи — он выигрывает, — сквозь зубы процедил Веррис. — Выбираешь хоть одну из них — ты связан. Женишься на Миэлин или любой другой — лишаешь себя права на престол. Пункт вступает в силу, Дом Хеллвейн фактически обнуляют.

— А если не выберешь никого, — тихо подхватила Абель. — Оскорбишь всех и каждого. Создашь себе врагов из тех, кто мог бы стать союзником. Императору останется только наблюдать, как мы сами роем себе могилу.

— Он построил почти идеальную ловушку, — Лайос в который раз указал на голограмму. — Но у тебя есть то, чего он не учел.

Он коснулся голографической карты в той точке, где вспыхнуло имя Ярнары Риндаль — маленьким, почти незаметным огоньком рядом с яркими гербами Великих Домов.

— Девушка, на которую никто не посмотрел. О которой никто даже не подумал.

— Никто не поддержит такой выбор, брат. Великие Дома сочтут это оскорблением, — добавил Веррис. — Дом настолько мелкий, что само приглашение выглядело для них милостью.

— Но по традиции она кандидатка, — недовольно пробормотала Абель. — Она стояла в зале, ее имя учтено.

— И ее контракт чист, — жестко отрезал Лайос.

Наступила новая пауза. Только ветер шумел за окном. Голубоватый свет проекции дрожал на лицах собравшихся за большим совещательным столом.

Абель вскинула руку и стала по очереди загибать пальцы, перечисляя факты:

— Это не впечатлит никого. Великие Дома будут смеяться. Скажут, что ты взял в жены служанку и надел на нее корону.

— Но они не смогут это оспорить, — ответил Лайос. — Не нарушив тех самых традиций, которые сами же и превозносят.

Веррис задумчиво провел рукой по подбородку и посмотрел на слабо мерцающее имя Ярнары:

— Получается, что ты “сделал выбор”, почтил рынок — и ушел, не позволив надеть себе цепь на шею?

— Если действовать быстро, Рэйгон, если потребуешь ее немедленно, — Лайос угрожающе наклонился над столом. — Император не успеет среагировать.

— Мы покажем ему, что я не в кандалах, что не склоняюсь и делаю выбор сам. Я, а не он, — Рэйгон гордо выпрямился и расправил свой плащ. — Подготовить варп-корабль. Поднять людей и найти ее. Немедленно!

Строгие команды прокатилась по залу, как удары боевого барабана. Кажется, родственники остались довольны исходом события. А их юридический советник облегченно выдохнул и утер пот со лба.

Рэйгон повернулся к огромному окну, за которым над Хеллвейном сверкало молниями мрачное небо. Его жесткий профиль озарялся на мгновения, а затем вновь погружался в полумрак.

— К утру Ярнара Риндаль станет моей герцогиней.

Не дожидаясь ответа, Рэйгон развернулся и вышел из зала. Эхо его шагов еще какое-то время отдавалось в холодном камне.

Буря снаружи разверзлась в полную силу.

Глава 7

Их путь с Ноктиона обратно в Хольмгард начинался тихо. Космос вновь готовился поглотить корабль Дома Йосом на целый месяц странствий по бескрайним просторам, где холодные звезды мерцали словно далекие, равнодушные свидетели человеческих судеб. Пассажиры, уставшие и сбитые с толку, а кто-то и униженный тем, чем обернулся брачный рынок, давно разошлись по каютам и погрузились в тревожный сон.

Но эта хрупкая тишина рухнула внезапно и без малейшего предвестия.

По коридорам корабля взвыли оглушающе громкие сирены. Ярнара рывком приподнялась на койке, сердце ее билось так яростно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Искрец, ее верный спутник, тревожно лаял. Снаружи доносились крики, топот и обрывки команд. Путаясь в собственных руках и ногах, она скинула одеяло, спрыгнула на пол и бросилась к иллюминатору.

Привычный звездный узор внезапно исчез, уступив место огромной, непроницаемой тени. Это было судно с ястребом на борту — эмблемой Дома Хеллвейн.

Стража Йосомов металась в панике, крики и приказы смешивались в один неразборчивый гул.

— Они просто вынырнули из ниоткуда и стыкуются! Боги милостивые, они стыкуются!

Спустя считанные минуты корабль сотрясся от мощного толчка: стыковочные захваты сомкнулись с глухим, металлическим лязгом, и вибрация прокатилась по всему корпусу. А потом все прекратилось так же резко, как началось.

Ярнара, прижав к груди дрожащего Искреца, уже стояла в главном коридоре рядом с семьей. Все они, наспех одевшись, выскочили из кают, не успев даже обменяться парой слов о происходящем. Твердая рука отца лежала на ее плече — этот простой жест говорил больше, чем любые утешения. Он обещал защищать.

Лорд и леди Йосом стояли впереди, недоуменно переглядываясь между собой. Немые вопросы, ответов на которые ни у кого еще не было, повисли в воздухе.

Звук тяжелых, размеренных шагов по металлу заставил всех испуганно замереть. Когда двери с шипением разъехались, на пороге возникли фигуры Дома Хеллвейн собственной персоной.

Неужели они что-то натворили? Где-то провинились?!

Ярнара ощутила на себе ядовитый взгляд леди Йосом, но далее все внимание переключилось на грохот тяжелых солдатских сапог по металлу.

Первыми прошли военнослужащие в знакомой черно-серебряной форме, с оружием в кобурах и шлемами, которые скрывали лица, превращая людей в безликие инструменты чужой воли. Они синхронно расступились и открыли дорогу герцогу Рэйгону Хеллвейну.

Рядом с ним замер капитан, держа в руках свиток, запечатанный воском с гербом Дома Хеллвейн. Бросив быстрый взгляд на герцога и получив в ответ молчаливое согласие, он развернул пергамент и начал читать вслух:

— По воле Его Светлости, герцога Рэйгона Хеллвейна, Дом Хеллвейн официально выдвигает брачное предложение леди Ярнаре Риндаль.

Слова прозвучали ударом грома среди ясного неба. Ярнара с трудом могла поверить в то, что не ослышалась.

Несколько долгих секунд никто не реагировал, осмысливая зачитанный указ. Воздух в коридоре сгустился от напряжения, в этой звенящей паузе таилась вся неопределенность их дальнейших судеб.

Барон Бьярндун Риндаль моргнул, мир словно выскользнул у него из-под ног. Губы приоткрылись в безмолвном изумлении, но с них не сорвалось ни единого звука. У Сигрид схлынула вся краска с лица, сделав его болезненно бледным.

Ярнара осмелилась посмотреть на герцога, который не удостоил ее своим вниманием даже на долю секунды. Он стоял неподвижно и не произносил ни слова. Все происходящее было лишь тенью чужой воли, вращающейся вокруг него, как вокруг единственного центра притяжения.

— Д-д-д-должно быть, з-з-з-здесь произошло какое-то чудов-в-в-вищное недоразумение, — первым нарушил оцепенение заикающийся лорд Йосом, шагнув вперед с отчаянной и в некоторой степени глупой решимостью. — Дом Р-р-р-р-риндаль всего лишь мои вассалы. Если Дом Хеллвейн ищет союза с Йосомами, у меня есть дочь…

Капитан резко обернулся к нему:

— Как вы можете ставить под сомнение волю Его Светлости, герцога Хеллвейна? Как смеете вы предполагать, будто его намерения подлежат дальнейшему обсуждению?

Лорд Йосом поспешно склонился в глубоком поклоне и постарался скрыть новую волну дрожи в голосе:

— Простите, капитан! Примите мои искренние извинения, Ваша Светлость, герцог Хеллвейн! Я не хотел вас оскорбить и не имел в виду ничего подобного…

Взгляд капитана еще на мгновение задержался на нем, будто отмерял всю глубину проявления внезапной ничтожности. Лорд Йосом, спотыкаясь, попятился назад. Он продолжал кланяться, пока лицо пылало от испытуемого унижения.

Коридор вновь погрузился в тяжелую тишину, нарушаемую лишь глухим, ровным гудением корабельных систем. Все взгляды, полные напряженного ожидания, снова обратились к Хеллвейнам.

Ярнара ощущала себя скромной зрительницей театральной сцены, но никак не участницей развернувшегося представления. Ее тело похолодело и застыло, как каменное изваяние. Герцог казался выше, чем во дворце на арене и в бальной зале. Его молчаливое и хмурое присутствие давило сильнее, чем все изысканные императорские залы разом.

Капитан откашлялся и продолжил зачитывать, будто ничего не произошло:

— Леди Ярнара Риндаль, вы призываетесь явиться на формальную брачную церемонию, которая состоится… Немедленно.

Со стороны Йосомов раздался недоверчивый вздох.

Барон Бьярндун Риндаль нашел в себе силы шагнуть вперед. Голос его звучал глухо и отчаянно:

— Ваша Светлость, — он низко поклонился, обращаясь уже не к капитану, а к самому Рэйгону Хеллвейну. — Подобное решение требует некоторого обсуждения. Времени на обдумывание, согласование условий…

Холодный и бесстрастный взгляд Рэйгона скользнул по нему. Слова застыли у Бьярндуна в горле. Герцог так и не заговорил, за него вновь ответил капитан:

— Барон Риндаль, вы неверно понимаете ситуацию. Это не предложение, открытое для переговоров. Это декларация намерения Дома Хеллвейн. И она будет приведена в исполнение без промедлений. Любая задержка будет расценена как сопротивление воле герцога. А это не вариант ни для кого на этом корабле.

Плечи Бьярндуна обессиленно опустились, губы сжались в тонкую линию. Но прежде чем он успел собраться с силами и сказать что-то еще, в диалог вступила Сигрид:

— Нет! Нет, вы не можете! — хрипло выкрикнула она, прорываясь вперед из машинально схвативших ее рук мужа в настоящей истерике. — Она еще ребенок! Она никогда этого не хотела… Это была формальность, обычай, ее не должны были выбирать! Вы не понимаете, она не готова! Она не создана для этого!

Слезы текли по ее лицу, пока она трепыхалась в руках Бьярндуна и тянулась к Ярнаре, словно хотела закрыть ее собой, спрятать и больше никому никогда не показывать.

Капитан даже не моргнул:

— Ваша дочь добровольно участвовала в брачном рынке. Согласно законам Империи, все кандидатки отдали себя на суд герцога. Он сделал свой выбор. Его нельзя обжаловать.

Сигрид, задыхаясь от отчаяния, повернулась к мужу с немой просьбой о помощи, но тот лишь покачал головой, пустым взглядом уставившись в никуда.

Они ничем не могли помочь дочери в этой ситуации. Ни тогда, когда перед ними стоял Дом Хеллвейнов с уже подписанным указом.

Ярнара пыталась сдержать слезы и не упасть на пол, когда ноги подкосились, а Искрец в ее руках нервно заворочался, желая опуститься вниз по своим собачьим делам.

Она не падет, не заплачет и не позволит страху сломать ее здесь, на глазах у всех. Она выдержит!

Барон Бьярндун Риндаль, собрав в кулак последние крохи достоинства и мужества, вновь сделал шаг вперед:

— Капитан… — теперь он даже не пытался обратиться к Рэйгону Хеллвейну, который все это время стоял так, будто происходящее его вовсе не касалось. — Я понимаю, мы малый Дом… Но мы все же благородные люди Империи! Моя дочь заслуживает должной церемонии. К чему такая спешка? Разве нельзя дать нам время на официальную подготовку, соответствующую ее положению?

На этот раз голос капитана неожиданно смягчился:

— Вам не о чем беспокоиться, милорд. Церемония состоится со всеми почестями и в соответствии с обычаями Дома Хеллвейн, а также законами Империи. Ваша дочь получит титул герцогини Хеллвейн. Тот ранг и престиж, которые ей предлагаются... — капитанский взгляд скользнул по притихшим людям. — Беспрецедентны для Дома вашего уровня.

В этих словах не было насмешки, лишь констатация факта.

Сигрид Риндаль издала тихий, надломленный всхлип и уткнулась в грудь мужа. Аргументы иссякли.

Внутри у Ярнары, которая стояла в стороне и просто слушала разговоры взрослых, бушевал страх, протест и злость, но она заставляла эти эмоции отступить. С детства ей внушали, что она — лицо своего Дома и гордо несет его имя, а не представляет собственную судьбу.

Даже сейчас.

Особенно — сейчас.

Ярнара вдохнула побольше воздуха в легкие, погладила Искреца по спине и расправила плечи. Ее тихий голос прозвучал неожиданно спокойно и ровно:

— Тогда… Пусть будет так.

Впервые за все время взгляд Рэйгона Хеллвейна едва заметно изменился. Он повернул голову и посмотрел на Ярнару, но без жестокости или намеков на тепло при виде испуганной девушки с собачкой на руках. В нем сквозила холодная и точная уверенность — это не ошибка. Так должно быть.

Главный зал корабля Дома Йосом в спешке превратили в место для проведения брачной церемонии. У центрального иллюминатора установили небольшой импровизированный алтарь. Знамена Йосомов поспешно сняли, заменив их черно-серебряными полотнищами Дома Хеллвейн. Серебряный ястреб хищно поблескивал в холодном свете ламп, явно выбиваясь из общей картины.

Слуги, бледные и напряженные, раскладывали ткань и выставляли положенные символы, цветы. По древнему закону ритуал был прост, но от этого требовал не менее тщательной подготовки.

Прибыл жрец Дома Хеллвейн в формальных одеждах. В руках он держал брачный контракт, уже запечатанный гербом с ястребом.

На этой внезапной церемонии не было ни нарядных гостей, ни приятной музыки, ни счастливых родственников, умиленно утирающих слезы счастья в уголках глаз. Лишь ровный гул двигателей, глухой стук сапог по металлу и сумасшедший пульс Ярнары, громыхающий в груди и висках.

Рэйгон уже ждал невесту по одну сторону импровизированного алтаря. Ярнару к нему подвел отец с покрасневшим от пережитого шока лицом. Перед тем, как оставить дочь у алтаря, он наклонился к ней и прошептал:

— Будь сильной, маленькая. Ты представляешь всех нас.

Ярнара не смогла вымолвить хоть какой-то ответ, поэтому просто кивнула.

На саму церемонию ушло не больше четверти часа, что совсем не подходило такому торжественному событию.

Руки Ярнары слегка дрожали, когда жрец протянул ей контракт, на котором уже было вписано ее имя. Рядом с ним оставалась одна пустая строка.

В сознании промелькнули тысячи возможных будущих жизней. Варианты Ярнары, которыми она уже никогда не станет, и выборов, которые ей не суждено будет сделать.

Ярнара протянула руку к стилусу и поставила свою маленькую аккуратную подпись.

Жрец произнес завершающие слова:

— Перед лицом Империи, кровью ваших Домов и по древним законам — отныне вы соединены браком! Да продлится ваш род! Да окрепнет ваш Дом! Да будут ваши имена сохранены в памяти!

Глава 8

Герцогиня Ярнара Хеллвейн.

Этот титул был ей чужим — он будто стирал собственное “я”.

Когда жрец закончил произносить почетные слова, Рэйгон наконец повернулся к ней и подал руку — жест безупречной вежливости и не более того. Ярнаре пришлось вложить в его протянутую ладонь свою. Соприкосновение кожи получилось холодным и неприятным.

Они отправлялись сразу: им не дали времени ни на прощания, ни на объятия, ни на слова утешения. Когда их провожали к трапу корабля Дома Хеллвейн, Мойрана, вся в слезах, выскочила навстречу, прижимая к груди маленький белый комок шерсти:

— Ярнара, подожди, а как же Искрец?!

Как она могла забыть о своем любимце?.. Ярнара ахнула и потянулась к собаке, но капитан стражи Хеллвейнов сразу же шагнул вперед, преграждая дальнейший путь по трапу:

— Животные не допускаются на борт корабля без надлежащего медосмотра. Риск заражения…

Искрец жалобно заскулил, когда над ними навис большой, суровый человек — его внезапное появление испугало собаку. Маленькое дрожащее тельце вжималось в Ярнару, будто он чувствовал, что их пытаются разлучить.

Ярнара подняла вверх полный отчаяния взгляд и, наткнувшись на лицо Рэйгона, отшатнулась назад.

Рэйгон не испытывал к этой сцене ни жалости, ни тепла, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он поднял руку и, поразмыслив пару секунд — для Ярнары они показались пугающей вечностью — остановил капитана:

— Собака летит с нами, — это были первые слова, которые он произнес с момента своего внезапного появления на корабле Йосомов. — Оформить.

Капитан без единого возражения коротко поклонился.

Ярнара обняла Искреца крепче и поднялась на борт, чувствуя под ладонями его частые удары сердца — единственное знакомое тепло в мире, который внезапно стал чужим. Вся родня осталась позади, молча провожая ее удаляющуюся фигуру взглядом.

Как только они вошли внутрь, Ярнару никак по-особому не встретили и не поприветствовали: молча и без объяснений указали на свободное кресло у обзорного окна.

Ярнара боялась отпускать от себя собаку и покорно сидела на месте, слушая, как где-то неподалеку Рэйгон отдает четкие приказы:

— Поднять внешний щит. Усилить кормовую броню, перебросить резервную мощность на оружейную сетку. Наружную связь закрыть до входа в пространство, контролируемое Хеллвейнами. Никаких открытых каналов. Предостерегаемся удара Императора до прыжка.

Незнакомые военные термины пролетали мимо Ярнары, но по тону она понимала главное: это был мир приказов и угроз, а не балов и улыбок. Офицеры отвечали короткими “да, Ваша Светлость”, и по металлу прокатывался стук их шагов.

Ярнаре казалось, будто за один вечер она стала участницей чужой реальности, построенной на стали, дисциплине и опасности.

Где-то в глубине корабля, с мостика, донесся предупреждающий голос:

— Варп-маршрут до Хеллвейна рассчитан. Пять минут до прыжка. Примерное время — три часа.

Хеллвейн. Столица ее нового Дома, который она никогда не видела и не собиралась увидеть, если бы не… Внезапное замужество.

Ярнара повернулась к стеклу, за которым корабль Дома Йосом уже уменьшался и превращался в россыпь тусклых огней, растворяющихся в темноте космоса. Там остался ее дом, семья и ее прошлое. Все из-за решения, которое она даже не принимала.

Искрец обеспокоенно закрутился на коленях, нервно виляя хвостиком.

— Мы справимся, дорогой, — прошептала Ярнара дрожащим голосом. — Мы справимся…

С мостика отчитались снова:

— Координаты зафиксированы. Варп-прыжок готов. Ожидаем приказ, Ваша Светлость.

— Ждать, — отозвался Рэйгон.

Ярнара сжалась в кресле, услышав приближающиеся шаги. Подняла голову и увидела герцога, остановившегося рядом. Искрец тихо рыкнул, но Рэйгон и бровью не повел, никак не отреагировав на это проявление недоверия со стороны маленькой собаки.

— Ты уже летала в варп-пространстве?

— Нет, — Ярнара покачала головой. — Никогда.

— В первый раз это может быть тяжело. Не пугайся тошноты, давления и ощущения, будто голова… — Рэйгон замолчал, подбирая слово. — Взрывается. Это быстро проходит.

Ярнара в ярких красках представила описанные ощущения и забеспокоилась еще больше, но не за себя, а за Искреца, который не подозревал, что ждало их с минуты на минуту.

Рэйгон задержался рядом еще на пару секунд, затем отошел к пульту и отдал приказ:

— Прыжок.

Ярнара медленно выдохнула, пальцами поглаживая шерсть пса, и прижалась лбом к стеклу. Звезды за ним начали медленно смещаться.

Свет в кабине чуть приглушили. Монотонный гул корабля углубился и стал насыщеннее, будто набирая обороты перед рывком. За глазами появилось странное, неприятное чувство. Искрец тоже заволновался. Желудок ожидаемо скрутило. Звезды за иллюминатором не вытянулись в полосы — они словно раскололись на осколки и замерли.

Искрец тихо заскулил. Ярнара крепче прижала его к себе и зашептала бессвязные слова, в которые сама верила с трудом. В ушах хлопнуло, а головокружение накрыло так резко, что на миг Ярнаре показалось: сейчас она потеряет сознание.

Рэйгон краем глаза заметил ее состояние и отдал капитану новый тихий приказ. Сам же он практически не чувствовал никаких изменений — привык за годы совершенных с юности прыжков.

В системах корабля что-то изменилось: давление в кабине слегка снизилось, жесткая хватка вокруг груди ослабла. Тошнота отступила настолько, что стало возможным сделать ровный вдох.

Ярнара не поблагодарила Рэйгона за это, просто выпрямила спину и снова уставилась вперед.

Она не собиралась ломаться так быстро.

***

Вскоре начинался спуск к Хеллвейну. Когда корабль прорвал плотный слой облаков, Ярнара впервые увидела этот мир: темные горы, утопающие в туманах, обледенелые склоны, серое и неспокойное море. Вдали — вырастающая из скал огромная черная крепость.

Этот вид кардинально отличался от Хольмгарда. И он уже ей не очень нравился.

Посадка прошла мягко. Ярнара не двинулась с места, все так же сидя у иллюминатора с Искрецом, свернувшимся клубочком у нее на коленях. Она не знала, что делать, как себя вести, ждали ли от нее вообще чего-то?.. Каких-то особых действий или слов? Мысли роились в черепной коробке, как пчелы в улье.