Ведьм не увольняют

С того дня больше не было ни одной сигареты. С того дня не было ни одной поездки на лифте.

Проснувшись, я села на кровати и вытерла щёки. Почему вернулся этот сон? Из-за Ромы, которого я встретила в той больнице?

Пищащий будильник оборвал череду мелькающих в сознании картинок. Выключила бездумно, борясь с желанием лечь обратно на кровать, укрыться с головой и ощутить тепло тяжёлого одеяла, представляя, что это объятья. Всхлипнула, но встала, раскрыла шторы и выглянула в темноту. Небо заволокло тучами, отражая моё настроение.

Пока закипал чайник, слёзы успели высохнуть.

Пока остывал чай, удалось перестать думать.

Пока чистила зубы, почти убедила себя, что сегодня обычный день.

Позавтракала остатками из холодильника, съела банан. Умылась, оделась, накрасилась. Привычные действия хоть немного отвлекали от воспоминаний и одиночества.

— Мы сегодня пьём или вечером? — уточнила Рита, выслушав мой рассказ о прошедшем дне.

— Это выбор без выбора, — усмехнулась я по дороге к метро. На полноценную зарядку сил не хватило, и я решила пройти пешком две станции. Написала Рите из ГК «Антрагон», надеясь узнать, что сделали с домом тёмного…

И вот итог. Вечером будем пить.

— Это не выбор без выбора, это сугубо твои придирки! — захихикала Рита.

Забившись в угол вагона, я открыла почту. Большую часть запросов уже выполнил Гриша. Оставил только те, что касались связанных со мной призраков.

В отличие от меня, он не слышал духов, зато хорошо чувствовал. Ещё в детстве придумал способ общения: носил в карманах крышки от бутылок, монетки, фантики, жвачку. Когда дух хотел поговорить, Гриша раскладывал мелочёвку и просил поднять предмет, закреплённый за этим знакомцем. Для дяди Вити, например, жвачку. Так узнавал, кто рядом, и задавал вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет».

Мне осталось четыре срочных письма: вопросы, на которые однозначно не ответишь. И, судя по формулировкам, следовало поспешить.

Почти бегом ворвалась в офисное здание, не глядя обежала толпу воодушевлённых чем-то девиц у лифтов, врезалась в высокую фигуру в капюшоне, извинилась, поздоровалась. Забежала на лестницу.

— Где она? — развязывая шарф, спросила у появившегося рядом дяди Вити.

— В душевых возле спортзала, — всё понял мой верный товарищ. — только это… Будь готова. Качку пришлось её оглушить.

Я споткнулась, едва успела выставить руки и удивлённо посмотрела на охранника. Наши взгляды совпадали: я никогда не изгоняла и не рассеивала духов насильно, уважая посмертие так же, как жизнь. Дядя Витя тоже не позволял моим предшественникам использовать силу против своих. До этой ночи.

— Ленусь, ты сама увидишь… — произнёс с горечью, а я встала и побежала на девятый этаж, перепрыгивая две ступени сразу.

Места обитания призраков всегда заметны. Вокруг них образовывается зона отчуждения. В них пробирает холодом до костей даже в летние жаркие дни. Из них хочется сбежать.

Спортивный зал, обычно полный с самого утра, пустовал. Я поздоровалась с проходившими мимо коллегами, открыла стеклянные двери и оставила плащ на скамье рядом с чьей-то бутылкой воды.

Неприятное, покалывающее грудь чувство нарастало с каждым шагом. Застеленный тёмным ковролином пол заглушал мои шаги. Не менее напряжённый, чем я, дядя Витя не отставал. Двигался рядом, словно готовый прикрыть меня собой.

На белоснежной двери была табличка с мужской фигурой. За ней пропавшая стажёрка Женя устроила настоящий разгром. Я толкнула дверь.

Запах крови ударил сразу.

Такое уже было несколько лет назад. Обычно весёлая, неугомонная, снующая повсюду и жутко любознательная девчушка набросилась на одного из работников, почти вынудив его изрезать себя канцелярским ножом. Но меня вовремя нашла душа поварихи и привела в последний момент. Мужчина уволился в то же утро, сославшись на выгорание.

Раковина у стены была сломана. Окровавленный осколок лежал в розовой луже в одной из туалетных кабинок. Рулонные шторы вырваны с креплением, а дверь в зону душевых приглашающе открыта нараспашку.

— Там нет окон и свет не работает, — предупредил дядя Витя.

— А разве могло быть иначе? — усмехнулась я и пошла. — Вам лучше остаться здесь, вдруг зацеплю.

И в темноту я вошла одна.

Где-то капала вода. Каждая капля звучала так, будто падала прямо за спиной.

Ни леек, ни перегородок я не видела, зато точно чувствовала, где находился озлобленный дух.

Очертания едва заметной души проявлялись всё больше с каждой секундой.

Первыми я увидела глаза. Они больше не были Жениными.

Мерцающие, круглые, пустые. Длинный нос, острые скулы и раззявленный в крике рот. Волосы, обычно заплетённые в длинную густую косу, растрепались и зависли прямо над призрачной головой.

Руки с длинными ногтями почти дотрагивались до моей шеи в попытке её разорвать. От офисного костюма остались лишь лоскуты блузки и порванные брюки.

— Впервые вижу такое быстрое обращение, — пробормотала я, разглядев прочные цепи, окутывающие увеличившееся тело. От одного взгляда на них свело зубы.

Крайняя мера, причиняющая боль даже призраку.

То, что я никогда не решалась использовать.

Ещё вчера Женя бодро пролетела сквозь меня на лестнице. Теперь её тело увеличилось в разы, разорвав офисную одежду.

— Я сам не понял, что случилось, — отозвался дядя Витя от двери. Находиться рядом с цепями медиума ему было невыносимо. Удивительно, что вообще остался на этаже. — Виделись вечером в холле, а потом…

— Ты ощутил всплеск злобы, — закончила я за него.

Злость буквально гудела вокруг неё. Именно она дала душе столько силы.

— Мы с качком оказались здесь почти одновременно. Я выбил девчушку из сосуда, пока твой коллега спасал бедолагу от попытки проломить свою голову куском раковины.

Выдохнула, протягивая раскрытую ладонь к лицу злого духа. Зубы неожиданно клацнули, донося до кожи леденящий холод. Усмехнулась, поражаясь силе молодой девушки. Она не должна была двигаться.

— Сильная, — удивлённо вторил моим мыслям дядя Витя. — Давай-ка осторожней там.

Кивнула и сосредоточилась. Нужно добраться до сознания Жени, спрятанного сейчас глубоко. Тонкие, похожие на туман нити потянулись из моей ладони в глаза, ноздри и рот тихо воющей души.

— Мой голос — дорога.

Иди за ним.

Я тебя помню.

Вернись.

Внутри кипела злоба. Она нападала рывками и отскакивала, обжёгшись силой медиума. Я пробиралась глубже, повторяя единственное, что помнил каждый дух. Имя.

«Женя», — позвала я и получила в ответ крик загнанной жертвы. «Евгения, я здесь». Отбрасывала захлёстывающие её эмоции, словно расчищала снег на тропе. В самой глубине, внутри плотного пульсирующего шара, пряталась девушка.

— Жень, это я. — Я осторожно окутала преграду нитями. — Давай обниматься и рыдать вместе?

— Я всё ещё ледышка, — приглушённо, но уже внятно ответила она. Стена дрогнула. Я пустила ещё сотню нитей, осторожно нащупывая брешь.

— Не физически, а ментально. Показать, как это делается?

— А это что-то изменит? Вернусь к жизни? Перестану причинять боль живым? Или, может, закончу всё это наконец? — С каждым словом ярость давила сильнее. Я не отвлекалась. Ещё немного.

— Настроение изменит, как минимум. Обниматься приятнее, чем не обниматься. А с силой медиума — тем более. Давай попробуем. — Нашла! У самого низа защиты оказалась щель, похожая на норку. Я пустила туда нити, расширяя проход, и почувствовала отклик. Женя меня узнала.

— Лен, мне страшно, — пробормотала она и шмыгнула носом, словно живая. Испуганная девочка под одеялом, из-под которого не хочется выбираться. — Я даже не помню, почему мне страшно! Это ужасно, несправедливо! Лучше бы мы помнили, лучше бы наблюдали за близкими…

— А вот и нет! — закричала, сломав большой кусок куполообразного укрытия в разуме стажёрки. — Не говори мне, что была бы счастлива.

Нити добрались до ядра. Там, обхватив себя за плечи, сидела плачущая душа.

— Смотреть, как любимый человек учится жить без тебя? Это наказание.

— Да плевать на него! Я себя не знаю! Кто я?! — рявкнула бывшая стажёрка. Вокруг неё уже осыпались стены, разбираемые моей силой.

— Евгения Селезнёва, работала стажёром в отделе подбора недвижимости, — ответила то, что знала уже давно. Изучила личные дела каждого призрака на подвластной территории. Но отлично запомнила именно это: — Пропала до окончания испытательного срока, на связь не выходила ни разу. Просто забрала вещи и сбежала.

— Почему? — Вопрос прозвучал уже снаружи, из уст связанного в душевой духа. — Ты говорила, наши личности не меняются, посмертие оставляет суть и забирает только воспоминания. Почему тогда я не вышла на связь? Сбежала с работы? — Она заговорила громче, и цепи зазвенели. — Я бы так не поступила! И не осталась бы на рабочем месте просто так. ЧТО. СО МНОЙ. ПРОИЗОШЛО?!

Цепь захрустела, моей шеи почти коснулись длинные острые когти. Но отступать нельзя, пылающие зелёные глаза напротив жаждали убедиться в силе медиума. Жаждали освобождения.

— А давай попробуем выяснить это ещё раз. За прошедшие годы могла появиться новая информация, — уверенно произнесла, глядя в скептически настроенное лицо.

— А если нет?

— Если тебе всё так надоело, могу тебя развеять, — пожала плечами, надеясь, что блефую убедительно. Судя по задумчивому молчанию, всё идёт по плану.

— Лен, мне сказали, что ты здесь, — раздалось Роминым голосом от входа в спортивный зал, вызывая у меня мурашки ужаса, — тут странная атмосфера, всё хорошо?

— Он что, дурак? — только и успел шокировано выдохнуть дядя Витя.

И всё пришло в движение. Цепи затрещали. Злой дух взвыл, вышвырнув остатки моей силы из своего сознания. Окрасился красным и рванул вперёд.

Увернулась от длинных когтей в последний момент, что-то крикнув. Кажется, я послала начальника. Или предложила спасаться. А может, всё и сразу.

Силой перехватила прошедшее через меня существо, обжёгшее нестерпимой физической болью. Остановила только на секунды, не хватило концентрации. Зато дядя Витя сориентировался и пошёл на изменившуюся стажёрку.

— Больше не сработает! — рявкнула хрипло девушка, голос больше напоминал скрежет ржавого железа. Замахнулась когтистой рукой.

Я потянула её на себя. Поздно.

Сквозь слёзы я увидела, как призрачная рука охранника отлетела к стене, а его самого отбросило вглубь зала.

— Стоять! — оттолкнулась от стены, выпуская цепь. Но она лишь рассеялась. Злой дух успел занять сосуд.

— Может, так и оставим? Вдруг поумнеет, — злющий от потерянной конечности и боли предложил невозможное мой соратник.

— Ему мне премию выписывать, — не согласилась я, собирая вокруг себя нити силы.

— Ну за деньги поможем, — решил и материализовал в целой руке резиновую дубину. — Чур, я по голове бью.

— Ты ж хотел, чтобы он поумнел. — Я едва понимала собственные слова. Тело действовало быстрее, чем я успевала осмыслить происходящее.

Я уже видела такое однажды. Тогда понадобилось четыре экзорциста. И двое потом месяц ходили с заиканием.

Ночью мальчикам повезло. Сейчас же эффект неожиданности не сработает.

— Иная сущность, изыди, — с трудом прохрипел бледный мужчина. А мы с призраком удивлённо остановились. — Моё тело сосуд для одной души…

— Он что, изгоняет…

— Путь в покой найди,

Из мира живых поспеши, — продолжил темноволосый начальник. Воздух застрял в горле, получился какой-то жалкий писк.

И, не придумав ничего получше, побежала к нему.

Замахнулась. Он даже не попытался увернуться.

В карих глазах мелькнуло что-то очень похожее на обречённость.

— Только не…

Поздно.

Я со всей силы пнула его по коленке.

Удивление, неверие и даже обида отразились на мужественном лице. Причём не только его, Женька пребывала в не меньшем шоке. Чем и воспользовался дядя Витя, повторив свой ночной манёвр.

— Иех, бляха-муха! — провозгласил, быстро влетев в мужское тело. А вылетели из него уже двое. Нормальных размеров и без признаков злобы.

Роман опустился на пол, потирая колено. Я села рядом, не зная, с чего начать: отругать за вмешательство или спросить, как он себя чувствует. Но бывший решил охаметь:

— Ты почему мне помешала?!

Я даже не сразу поняла вопрос.

Он серьёзно? После всего — серьёзно?

— Уничтожить душу испуганной девушки?! — психанула в ответ.

— Сама ж собиралась это сделать!

— Я блефовала! — всё беспокойство словно выключили рубильником. Осталась только злость.

И, как оказалось, не у меня одной.

— Ты меня послала, — обиженно прохрипел Рома, облокотившись спиной на тренажёр.

— И чего не пошёл? — уточнила в ответ.

— Ой, а я о нём говорила вчера! — вклинилась пришедшая в себя Женя, — тако-ой симпатяга!

— Ленок, а поставь в каморку ещё водки, — тихо попросил дядя Витя, рассматривая культю вместо своей руки. Она, конечно, восстановится. Но осадочек останется, — за моральный, так сказать, ущерб.

Мой измученный вздох стал ответом для всех и сразу.

Опытный в вопросах общения со мной Роман больше не отсвечивал. Прихрамывая, ушёл в свой кабинет, не забыв напомнить об отчёте. А из нового, менее пыльного кабинета начальника управления изредка доносились тихие ругательства и громкие чихания.

Я же писала отчёт. Выбирая между искренним «Есть претензии — выскажите генералу армии преисподней!» и профессиональным: «В рамках выполнения задания по освобождению неоплачиваемой жилплощади был приглашён сторонний специалист высокого профиля», задумчиво подняла взгляд от монитора. Чтобы попрощаться с уходящим домой Гришей.

На моё высокоинтеллектуальное «Э-э-э?» был дан довольный ответ:

— Твоя очередь, — и кивнул на лежащие в углу моего стола бумаги. Вздохнула. Из тёмного кабинета донеслось громкое:

— Еле… АПХИ… На, не забудь написать… АПХИ… отчёт о происшествии в спорт… — всем присутствующим отделом выжидательно уставились в приоткрытую дверь, но светленький смог: — зале!

— Ну, удачи! — хохотнул качок и выпорхнул в коридор.

Маринка сочувственно взглянула на меня и медленно начала собираться. Уехавший на задание Егор сегодня уже не вернётся. Посмотрела на Пашку, получила робкую улыбку, и… он тоже поднялся на выход.

Написала Рите, что встречу придётся перенести, и взялась за отчёт об «АПЧИ-зале». Затем — за согласование завтрашних переработок. Открыла свой архив активности призраков и задумалась: почему Женя так взбесилась именно прошлой ночью?

У каждого духа своё проявление активности. Есть такие, как дядя Витя — он буйствует или пристаёт к людям, когда не получает желаемое. Есть те, кому необходимо общение, с этим как раз нужно разобраться завтра. Бывшая повариха тётя Даша даже после смерти очень любит испить чашечку чаю и послушать новости.

Уже реже встречаются нуждающиеся в особом уходе: некоторых вообще нельзя трогать, им требуется покой и уединение, которого не было при жизни. Так, например, у нас проживает дедуля на подземной парковке.

Они наши глаза и уши. Каждый из этих духов присматривает за местом своего обитания и помогает решать многие вопросы, докладывая о ЧП ещё до того, как произойдёт несчастье.

Женя была другой. Просто хотела жить, пусть и так. Летала по лестнице, участвовала в корпоративных обучениях, сидела с людьми за обедом. Иногда этого достаточно, чтобы не уходить.

И никогда ни о чём меня не просила. Так что вызвало такую сильную реакцию, почти превратившую милую девушку в полтергейста за несколько часов?

— Кофе или чай? — раздалось неожиданно над головой.

Я вздрогнула так, будто меня поймали за чем-то незаконным.

Но выдохнула, встретившись взглядом с таким же уставшим Кириллом Михайловичем.

Какой же приятный голос у человека всё-таки. Ещё бы так внимательно своих собеседников не рассматривал, отчёты писать не заставлял, вообще цены бы ему не было.

Не получив ответа, он вздохнул и повторил громче:

— Вы будете кофе или чай, Елена?

— Спасибо, нет, — пролепетала, немного смутившись. При ближайшем рассмотрении и светленький из дуэта оказался очень даже в моём вкусе.

Светлые волосы подстрижены слишком аккуратно для человека, который только второй день работает в нашем дурдоме. Голубые глаза смотрели внимательно, будто он привык замечать больше остальных.

И вся эта привлекательная голова помещалась на подтянутом теле. Захотелось такого себе домой. Можно без документов.

— О чём вы так задумались? — задал страшный вопрос большой начальник, а я покраснела ещё больше, — до того, как я подошёл, вы смотрели в одну точку несколько минут.

Похлопала глазками, уставилась в монитор, перечитала файл с просчитанными активностями призраков, вспомнила и спросила:

— А можно ещё раз получить файл с личным делом уволенного сотрудника?

— Идёмте, — немного подумав, ответил Кирилл Михайлович.

Почему пошла без вопросов? Если красивый мужчина таким голосом предлагает куда-то пойти, здравый смысл обычно остаётся в кабинете.

Остановилась у галантно открытой для меня двери, невольно взглянув в кабинет Романа.

— Он на совещании, сегодня не вернётся, — ответил на незаданный вопрос о своём партнёре по сцене. Кивнула и пошла дальше. Не доходя до лифтов, предупредила:

— Я перемещаюсь лестницей. Просто скажите, на какой этаж, и мы встретимся там.

Мужчина остановился, посмотрел вниз. Несколько секунд изучал мои туфли.

— Я их снимаю, — привычно улыбнулась, ожидая частого: «А не удобней лифтом?» или «Зачем так усложнять?» и от женщин «Ты и так худая, куда уж больше?». Но Кирилл Михайлович молча кивнул, открывая дверь на лестничную клетку.

Я не любила задерживаться в офисе, но в оплачиваемой работе среди уютной тишины обычно шумного здания был свой шарм.

— Вы помните отдел Евгении? — спросил большой начальник своим чарующим голосом, удерживая для меня дверь в коридор одиннадцатого этажа.

— По работе с недвижимостью, — обулась, воспользовавшись протянутой для поддержки рукой. М-м-м, он ещё и тёпленький.

На старую парту в архиве красавчик поставил коробку. На вид из-под старого телевизора, по факту с документами. Не успела поблагодарить, как мужчина развернулся и… ушёл.

Я даже рот открыла. Закрыла. Спасибо осталось при мне.

Ну и ладно.

Хоть бы удачи пожелал.

Помощи от занятого нового начальника я не требовала. Но хоть удачи пожелать можно? Или улыбнуться, как Маринка. Да просто ручкой на прощание помахать!

Продолжая мысленно возмущаться, принялась доставать тяжёлые папки.

На корешках были указаны годы. Я сверилась с документами: годы приёма на работу или увольнения. У Жени всё произошло в течение одного года.

За перекладыванием разноцветных папок из коробки на стол меня и застал вернувшийся светленький. С двумя кружечками горячих напитков.

Одну поставил рядом с мной.

— Взял вам горячий шоколад.

Я даже не сразу посмотрела на напиток.

От кружки поднимался мягкий аромат шоколада. Почему-то захотелось плакать. Не от усталости — от этой молчаливой заботы.

— Какие даты ищем?

Быстро стёрла с щеки предательскую слезинку.

Я ответила, улыбнувшись ему с благодарностью. А потом этот образчик мужественности снял пиджак и закатал рукава синей рубашки. Личное дело на стол я положила случайно громче, чем хотелось.

Папок нужного года оказалось две. Каждый взял по одной и внимательно изучал. В одном файлике могли ютиться по три бумажные папки с данными. В те годы было принято много студентов и практикантов.

— Если честно, я думала, что они давно есть в цифровом формате.

— Есть, — кивнул Кирилл Михайлович, аккуратно отставляя свой стаканчик с кофе. — но на него нужно запрашивать разрешение. А мне лень.

Уставилась на мужчину, он поднял взгляд на меня и… улыбнулся. Покраснела так, что даже прикосновение призрака щёки не остудит!

Нервно уставилась в документы, старательно успокаиваясь. Дыши, Лена, читай. Читай.

Не смотри на руки.

Не смотри на плечи.

Не думай, сколько там мышц под этой рубашкой.

Господи, Лена.

Медленно, будто поправляешь волосы, вытри слюни!

— Нашёл.

Он подвинул папку ближе.

Не дождавшись моей реакции, показал пальцем.

Молодое, живое и почти незнакомое лицо Жени смотрело на меня с фотографии на картонной бежевой бумаге. Взялась за угол, чтобы её раскрыть, и вспомнила:

— Подождите. — вгляделась в бумагу, — Это другой документ. Когда мне давали её личное дело в прошлый раз, я случайно пролила воду, и вот тут, — указала пальцем на правый нижний угол бумажной папки, — оставалось мокрое пятно.

— Это единственный экземпляр, который хранится в кадровом архиве, — спокойно сказал Кирилл и открыл папку. — Вот документы Евгении Селезнёвой.

И правда. Скан-копия её диплома, трудовой договор, в котором она подписала больше документов, чем нужно, случайно отметившись в бланке на увольнение. Я просматривала один лист за другим, без труда воскрешая воспоминания о личном деле той, в ком больше жизни, чем в самих живых.

— Стоп, а это что? — Я остановилась на единственной объяснительной: Женя опоздала на три минуты из-за остановившихся трамваев. Но смутило другое. В намоченной мною папке этого листа не было. Как и отчёта о работе с подрядчиками, и запросов на командировочные.

— И как стажёрку могли взять на такие серьёзные мероприятия? — пробормотал оказавшийся рядом Кирилл Михайлович, — я не сомневался, что здесь работают талантливые девушки, — от последней фразы сердце забилось быстрее, а руки предательски задрожали. Ровно до следующих его слов: — но брать вчерашнюю студентку в заграничную поездку…

Переглянулись, сверились с местом и датой командировки, пошли вглубь архива.

— Бухгалтерские файлы справа, — указал на нужный стеллаж начальник. — Я поищу в файлах самого отдела.

Так мы и просидели ещё несколько часов, пока в ворохе нескончаемых бумаг одновременно не обнаружили ФИО второго работника, сопровождающего Женю в каждой поездке.

— Служебные романы у нас не запрещены, зачем было скрывать? — пробормотала, разглядывая знакомую подпись на бухгалтерском бланке, — потому что он Женин начальник?

— Потому что он женатый начальник, — успел порыться в личном деле мужчины светленький детектив. Синяя рубашка покрыта слоем пыли, что его совершенно не смущало. Голубые глаза засияли самодовольством. — Мужик перевёлся в другой филиал сразу после пропажи Евгении Селезнёвой! Слишком много совпадений.

Я вспомнила прежний всплеск её ярости и спросила:

— А он, случайно, в наш филиал не ездит? Лет пять назад зимой тут был?

— Привозил допсоглашение, — подтвердил Кирилл. Возможно, и вчера бывший начальник Жени появлялся в офисе, попавшись ей на глаза. — Мы подозреваем его в чём-то нехорошем?

От «мы» невольно улыбнулась. До этой ночи приходилось оставаться в офисе одной или разбираться со всем с дядей Витей. Холодным, мёртвым и, откровенно говоря, не таким привлекательным.

— Подозреваем, но не можем ничего доказать, — пробормотала, устало собирая папки обратно в коробку. И именно это раздражает больше всего.

Потому что призраки не могут себе помочь.

Глаза слипались. Мы выяснили хоть что-то, но на душе было горько. Кирилл молча убрал мою коробку на место, затем задержался над собственными документами.

Внимательно наблюдал за моими попытками привести одежду в порядок и задумчивым, чуть напряжённым голосом уточнил:

— Кто дал вам папку с делом Евгении?

Он выглядел уставшим. Настолько, что хотелось просто отправить его домой спать.

А потом осознала.

— Я просила прошлого начальника, Адама Рустамовича. Он должен был обеспечивать мне доступ к личным делам призраков нашего здания. И лично принёс ту папку.

— И никаких упоминаний о её женатом начальнике? — Я кивнула, ещё не понимая, к чему он ведёт. — У этого героя-любовника отчество Адамович. Елена Александровна, не желаете порыться в личном деле нашего бывшего начальника? — Он положил на стол толстую папку.

— С превеликим удовольствием, Кирилл Михайлович, — ответила тем же тоном, прекрасно видя, он, как и я, пытается скрыть напряжение. Вдруг стало страшно узнать правду.

Адам Рустамович начинал электриком. Когда компания докупила этажи, собрал команду и возглавил работы. Получал повышения, продолжал учиться, числился среди лучших сотрудников. Позже помог устроиться в фирму сыну.

— Есть какие-то догадки… — запнулся начальник управления, набросив на мои плечи свой пиджак.

На секунду прикрыла глаза, наслаждаясь. Пиджак оказался тёплым.

С запахом мужчины и кофе.

Тишина вокруг, шуршание бумаг в руках начальника почти убаюкали…

Ровно до его тихих слов:

— Где может находиться тело?

Вопрос грубо выдернул меня из полудрёмы.

— Они теряют память в первые минуты, — отрицательно замотала головой, — и при всём желании не могут нам помочь в поисках.